Игры шайтана

Александр Тамоников
Игры шайтана

ГЛАВА 5

Стариков между тем пришел в сознание. Боль буквально разрывала тело. И немудрено: сначала удар жгутом по голове, потом столько пулевых ударов с близкого расстояния. С большим трудом он просунул руку в джинсы и от боли едва снова не лишился сознания. С трудом сдержал стон, до крови прикусив губу. Он тянулся к шприц-тюбикам. В них теперь его спасение! Наконец удалось отделить один. Стариков тут же вонзил себе в бедро короткую иглу, и уже через несколько минут боль притупилась настолько, что на нее можно было не обращать внимания. Теперь как минимум четыре часа ее он испытывать не будет. Николай напрягся, сбросил с себя труп Кадета. Он хотел выбраться из машины, которая уже несколько минут стояла где-то за большим, светящимся всеми огнями домом, но услышал шаги и разговор:

– Сколько их там, Лысый? Крюгер не говорил?

– Крюгера самого подстрелили.

– Это кто ж такой крутой, завалил пацанов и самого Крюгера ранил?

– Он тоже в багажнике. Его самого завалили! А всего привезли четверых.

– Не слабо! Слушай, чего их на руках таскать, давай я за тележкой сбегаю? – предложил один из говоривших.

– Ты прав, Прыщ! Дуй за телегой.

Потянуло дымом дешевых сигарет. Лысый, видимо, закурил. Сейчас нападать на него не имело смысла. Кто знает, куда побежал за телегой этот Прыщ, может, за ближайший угол? Нет, надо ждать, когда всех перевезут в котельную. Тогда и начинать отход.

Стариков оказался прав. Прыщ появился через считаные минуты, катя большую четырехколесную тележку. Это видел Николай через боковое стекло.

Дверь багажника поднялась. Старикова, лежащего сверху, схватили за ноги и перетащили на тележку.

– Ух ты, – произнес Прыщ, – видать, этот и устроил шухер, он не из наших, раньше я его не видел. И разделали мужичка по полной программе. По крайней мере две обоймы всадили.

– Ты меньше рассуждай, – оборвал Прыща Лысый, – нам какая разница, кто кого завалил? У нас своя работа! Давай второго!

– Во! Кадет?! И этот попал! Дела!

– Хорош, Прыщ! Двинули. За остальными вторую ходку сделаем!

Истопники повезли тележку в котельную, подкатили поближе к пылающим открытым проемам печей и сбросили тела на бетонный пол.

– Этих во второй печи спалим! Покатили за другими!

Когда они скрылись, Николай, не поднимаясь, осмотрелся. Никого в помещении не было. Одно привлекло его внимание. В углу в стол был воткнут приличных размеров нож! Что же, это тоже оружие в умелых руках. Но не сейчас. Чуть позже он им воспользуется. С истопниками он разберется без оружия. Сами, суки, в прах превратятся! Вместе с остальными, такими же бандитами! Плохо, что Стариков не знает схему расположения этой усадьбы. Где располагается охрана? Что собой представляет и как вооружена? И вообще, где находится?

Сама усадьба, судя потому, сколько до нее езды, находится километрах в двадцати от окружной дороги. Но в какую сторону? Ладно! С этим определимся, главное, уйти отсюда, и желательно, без шума. Получить бы фору хотя бы на час! Дождь не даст возможности противнику использовать своих служебных псов при погоне, которую Арнольд несомненно организует!

Ворота в котельной вновь отворились. Лысый и Прыщ втащили тележку еще с двумя телами. Остановились у первой от входа печи, отдышавшись, закурили.

– И где ты эту колымагу отыскал? – спросил Лысый, глядя на тележку. – Колеса ни хрена не крутятся!

– Какая подвернулась! Что, здесь этих телег, как деревьев? Хорошо, такую нашел, все не на руках таскали!

– Шмонай этих двух, – Лысый указал на вторую пару, – я – за багром!

Прыщ склонился над одним из трупов, что-то выбрасывая из карманов в сторону. Достал сотовый, осмотрел, проверил, положил в карман.

«Это хорошо, – подумал Николай, – мой мобильный наверняка разбит, а связь мне понадобится».

Вернулся с багром Лысый.

– Ну что? Нашел чего?

– Кроме сотового, шелуха! Так, мелочовка, потом разберемся, вон я ее на пол выбросил.

– Сотовый хоть работает?

– Работает, проверял!

– Этих не шмонал? – указал Лысый на Старикова и еще кого-то, лежащего рядом с ним.

– Успеем! Давай сначала загрузим первую печь! А те, куда они денутся?

– Давай! Подняли!

Истопники по одному затолкали трупы бандитов в огненное жерло печи, закрыли дверки на засов. Лысый что-то отрегулировал на небольшом пульте.

– Прыщ, шмонай остальных!

Прыщ, напарник Лысого, стал обыскивать соседа Николая, Кадета. Из куртки вытащил бумажник. Оглянулся и, увидев, что начальник отошел к столу и не видит его, сунул кошелек за пазуху. Выгреб мелочь, достал сотовый Кадета, крикнул:

– Лысый! Еще один мобильник!

– Ништяк! Оба за полцены в поселке столкнем!

– Кому они тут нужны?

– Ну до Егорьева проедем. Что тут, десять минут автобусом! А там каждые вторник и пятницу – рынок! Спихнем!

– Короче, готово!

– А чужака осмотрел?

– Давай сначала затолкаем Кадета, а потом обшмонаем чужака. Эта печь слабее, все одно придется ждать, пока сгорит корешок.

Лысый спорить не стал. Они подняли Кадета, затолкали в печь с помощью багра.

– Сейчас этого оприходуем, – Лысый указал на Николая, – пойдешь к Пастору. За каждого не меньше полбанки проси и хаванины побольше! И это, скажи, аванс, расчет в выходные!

– Нет, Лысый, лучше ты иди. Мне он пузырь сунет и пошлет на хер! Я для него кто? А ты шеф котельной, тебе не откажет! – возразил Прыщ.

– Ладно, – довольный тем, что его назвали шефом, согласился Лысый, – шмонай чужака. Кадет уже в пыль превратился!

Прыщ наклонился над Стариковым.

И тут Николай открыл глаза.

От неожиданности Прыщ словно окаменел.

– А-а… – Он что-то попытался произнести, но слова застряли в горле.

Стариков резкой подсечкой сбил помощника истопника с ног. Мгновенно вскочив, нанес рубящий удар ребром ладони по шее, одним движением убив Прыща. Лысый, ставший свидетелем этого невероятного воскрешения, застыл на месте, выронив сотовый и разинув рот.

Через секунду он упал, зашедшись в кровавом кашле, получив удар средним пальцем под кадык, так и не предприняв попытки защититься. Лысый лежал на полу и бился в предсмертных судорогах. Этот удар из арсенала боевых приемов рукопашного боя спецназа не оставлял ему шансов на спасение.

Николай забрал бумажник и сотовый у Прыща и принялся за работу.

Он открыл первую топку и тут же отпрянул – жар едва не опалил ему лицо. Николай подтащил трупы истопников, по одному, используя их же технологию, с помощью багра, и затолкал обоих в жерло огнедышащей печи.

– Счастливого пути в ад, твари!

Стариков прошел к столу, выдернул нож, увидел одежду покойников, висящую на вешалках за печами. Обыскал ее. Забрал два паспорта, несколько сот рублей, две пачки сигарет.

Прыщ был примерно такого же роста и телосложения, как и Стариков, поэтому брюки, свитер и кожаная куртка пришлись ему впору.

Бросив во вторую печь свои лохмотья, одежду Лысого и вешалки, Николай двинулся к выходу.

Где собирались толкнуть мобильники эти два урода? В Егорьеве? По их словам, туда десять минут езды на автобусе. Это уже ориентир! Но прежде чем определить маршрут отхода, надо еще покинуть территорию усадьбы. Из нее обязательно должно быть несколько выходов или выездов. Уходить следует с тыла, значит, надо определить, где этот самый тыл.

Стариков вышел из котельной через запасной выход, перебежал через узкую дорожку и юркнул в кусты.

Дождь не прекращался.

Николай осмотрелся. Слева высился двухэтажный дом. От него шли две дороги. Одна, прямая, в обрамлении аккуратно подстриженного кустарника, вела к резным кованым чугунным воротам, освещенным двумя яркими неоновыми фонарями на декоративных столбах. Рядом с воротами небольшое, в виде теремка с высокой крышей, помещение – контрольно-пропускной пункт, говоря языком военных. Окна в теремке светились. Ясно, там – парадный въезд! Следовательно, тыловой выезд с противоположной стороны.

Николай, пробираясь между кустами, двинулся вдоль дорожки, которая вскоре примкнула к более широкой, пригодной для проезда автомобилей дороге, ведущей к глухим металлическим воротам и будке. К тыловому выезду! Туда, куда и надо было отставному майору!

Подошел он к сторожке со стороны забора.

И не сразу увидел проволоку и летящую на него огромную овчарку. Натренированная, она приближалась молча и стремительно. Не сбавляя хода, сделала прыжок, раскрыв пасть, целясь вцепиться Николаю прямо в горло. Но Стариков не потерял самообладания от неожиданной атаки. Овчарку встретил нож. Ударом снизу вверх он пропорол псу горло, уклонившись в сторону. Смертельно раненная собака, пролетев мимо, упала на землю и засучила лапами. Николай подошел к ней и ударом в сердце прекратил мучения животного, выполнявшего свой долг. Не ее вина в том, что служила она силам зла, как и не вина Старикова в ее смерти, он вынужден был защищаться. Такова жизнь – извечная борьба добра со злом!

Убедившись, что в усадьбе пока не подняли тревогу, Николай осмотрел сторожку. Определил телефонный провод внутренней связи, обрубил. Была ли проведена к будке сигнализация? Этого он не знал, но к зданию со столба спускалось несколько жил проводов разного сечения. Рубить их не решился, а осторожно заглянул в небольшое зарешеченное окно.

Внутри помещения, за столом с большой бутылкой пепси, резались в карты двое молодых, крепких с виду парней. Рядом, на стене, висели два автомата «АКС-74» со вставленными сдвоенными пулеметными, по сорок патронов в каждом, магазинами.

«Ну-ну, ребята, – подумал Стариков, готовя нож к бою и с ненавистью глядя на потенциальных убийц, – сейчас я поставлю точку в вашей игре!»

Он рывком рванул на себя незапертую дверь, вошел.

Взмах руки – и тот, что сидел на противоположном конце стола, с клинком в шее, хрипя, завалился на пол.

Ближний охранник успел лишь обернуться и тут же попал под боевой захват Старикова. Движение рук на противоходе – и молодой парень со сломанными шейными позвонками рухнул, опрокинув открытую бутылку.

 

Шипучая жидкость полилась на стол.

Николай снял один из автоматов. Отсоединил магазины, отделил крышку, выдернул затворную раму, извлек затвор и положил в карман. Отбросил бесполезное теперь оружие в сторону, забрал второй автомат, дослав патрон в патронник и поставив его на предохранитель. Теперь для преследования Стариков являлся сложным объектом, учитывая, что второй, взятый им, «АКС-74» был снабжен заряженным подствольным гранатометом. Сейчас бывший спецназовец способен был дать эффективный отпор целой банде!

Николай взял со стола нож, чуть меньше того, который так и остался в горле одного из охранников. Засунул его за пояс и вышел к воротам. Они закрывались на щеколду.

Стариков вышел за ворота, поставив запор на попа, хлопнул створками. Щеколда упала в пазы, заперев ворота.

Николай сориентировался быстро, благодаря проходящей рядом дороге, на которой стоял дорожный знак, указывающий направление движения и километраж до райцентра Егорьев. До озера у дачного поселка ему следовало двигаться строго на юг. Он мысленно прикинул, представив карту, которой пользовался в поисках лесных озер для рыбалки, что до поселка около десяти километров по прямой. А это часа три марша по незнакомой пересеченной местности. А там, минуя дачи, на выезд, вернее, к центральному въезду, где справа, в небольшом домике, живет дед Филиппыч – один, семья уехала в город. С ним у Старикова как-то сами собой сложились дружеские отношения. Может, оттого, что каждый в свое время, в своей войне, служил в разведке? Кто знает? Но только у Филиппыча, если ничего не произойдет по пути, он сможет и медицинскую помощь получить, предупредить Лилю, чтобы не шла с работы домой, а оставалась до прибытия милиции в госпитале, дабы избежать возможного и вполне вероятного нападения бандитов. Обдумать все и спланировать свои ближайшие действия. Действия, от которых вздрогнет весь город! За своих близких мстить он будет страшно!

Воспоминания о Тамаре и Ольге резанули душу, исторгнув стон, стон раненого зверя, ему хотелось завыть, как волку, нашедшему свое логово разоренным, а самку и детенышей безжалостно убитыми. Он так любил семью, и вот…

Но сейчас ему нужно уйти как можно дальше, пока бандиты не хватились его и не пустили по следу погоню. Он спешил, чутко вслушиваясь в звуки поливаемого дождем леса. Когда вышел наконец к озеру, не заметил во тьме обрыва.

Земля вдруг ушла из-под ног, и Стариков полетел вниз, сильно ударившись головой о земляной валун и потеряв сознание. Тело по инерции перекатилось в озеро, скрыв Николая на мелководье, заросшем густой высокой прошлогодней осокой.

Отправившись на отдых, главари банды уснуть не успели.

Тревогу поднял начальник караула, делая очередной ночной обход постов.

Первым сигнал тревоги получил хозяин усадьбы – Пастор. И не по внутренней связи, а по сотовому. Услышав сквозь дрему трель мобильника, Кугман удивился. Кто мог звонить в такое время? Кузнецов с каким-нибудь новым «сюрпризом»? Но он знал, что Арнольд здесь, и связался бы напрямую с Лисицыным. И Хаким вышел бы на Арнольда, если бы надумал провести сеанс связи. Может, у босса телефон отключен?

Пастор включил телефон:

– Да?

– Хозяин! Это Коровин! Начальник караула!

– Не понял? Почему не по внутренней связи, что случилось, что ты решил меня разбудить?

– Виноват, хозяин, но у нас чрезвычайное происшествие! И не одно! А почему не по внутреннему телефону? Потому что линия повреждена.

– Что за ЧП? Что ты мелешь? – никак не мог въехать в ситуацию Пастор.

– Охрана тыловых ворот убита, хозяин!

– Что???

– Так точно! И сторожевая собака тоже!

– Повтори, что ты сказал?

– Голубь лежит в помещении поста тыловых ворот с ножом Лысого в горле, Чел, его напарник, рядом, со свернутой шеей! Автомат один разобран, без затвора, другой похищен!

– Погоди, погоди, а как нож Лысого оказался там?

– Не знаю! Но я проверил и котельную. Лысый и Прыщ исчезли. Топки вовсю пашут, а самих истопников нет. Я вырубил печи.

– Значит, Лысый с Прыщом пропали?

– Выходит, так.

– Они убить охрану не могли, это чушь! Но кто тогда?

– Не знаю, хозяин, докладываю что есть.

– А я еще удивился, почему Лысый за пойлом не пришел.

– Не понял, хозяин?

– Это я не тебе! Так, Коровин, поднимай всю охрану. Строй и проверяй наличие людей! О результатах доложи немедленно, как только проведешь поверку, ясно?

– Ясно, хозяин!

Отключив связь, Пастор сел на край кровати. Он ничего не понимал. Нужно срочно поднимать Арнольда с Крюгером, у которого рана оказалась неопасной, пуля прошла сквозь мягкие ткани ноги, и он, прихрамывая, мог двигаться самостоятельно. Кугман вызвал охранника, дежурившего в коридоре:

– Булан! Разбуди Арнольда и Крюгера. Будут ругаться, скажи, я просил срочно собраться в рабочем кабинете.

– Понял, хозяин!

Пастор накинул халат и вышел в коридор.

Что за ночь сегодня?

Кто убил охранников и, судя по всему, истопников? Люди со стороны, решившие напасть на него или Арнольда? Тогда почему, освободив себе практически полпути, остановились? Не пошли дальше? Ведь у них все получалось! И куда исчезли эти неизвестные? Сплошные непонятки! Или нет, быть этого не может!

Он отмел мелькнувшую в голове мысль, что все произошедшее дело рук Старикова. Но Стариков мертв! Мистика, и только! Но очень неприятная! А главное, необъяснимая! Но на то она и мистика, что объяснению не поддается! Черт, голова кругом пошла. Не знаешь, что и думать. Интересно, что скажут Арнольд с Крюгером.

Пастор вошел в кабинет.

Вскоре появились и Лисицын с Милютиным:

– Что за дела, Пастор?

– У меня, господа, либо крыша протекла, либо в усадьбе нечистая сила завелась. И очень агрессивная нечистая сила! Действующая против нас!

– Чего ты мелешь? – спросил Крюгер. – Ты в своем уме?

– Не знаю, – серьезно ответил Пастор, – не уверен!

– Что произошло, Кугман? – властным голосом спросил Арнольд.

Пастор поведал подельникам суть недавнего доклада начальника караула.

Арнольд, приняв дежурные сто грамм коньяка, быстрее других пришел в себя, спросив:

– Охрану проверил, Пастор?

– Начальника караула проверяет.

– Свяжи меня с ним!

– Начальник караула, Коровин!

– Коровин! Это Арнольд! Что с охраной?

– Только что закончил поверку. Все, кто был в карауле, на месте.

– Бери с собой двоих и сюда, в дом! – приказал Арнольд. – Остальным прочесать территорию усадьбы, выполняй!

И обратился к подельникам:

– Пастор, остаешься здесь, на связи! Мы с Крюгером осмотрим котельную и сторожку. Потом будем думать.

Арнольд открыл дверь кабинета. С дивана фойе поднялись трое бойцов.

– Оперативно! – оценил действия начальника караула Лисицын. – Тот, что слева, останется со своим хозяином. Коровин и третий охранник пойдут сначала в котельную, потом на пост у тыловых ворот.

Арнольд достал свой «ТТ», передернул затвор, Крюгер сделал то же самое с пистолетом «ПМ», бойцы привели в готовность автоматы.

– Вперед, Коровин, веди в котельную!

Начальник караула двинулся через фойе, по лестнице вниз, за ним последовали Арнольд с компанией.

В котельной они не нашли ничего, кроме мусора, который выбросил из карманов трупов при обыске Прыщ.

– Что это? – указав на разбросанные по бетонному полу вещицы, спросил Арнольд.

– Истопники обычно шмонали мазуриков, перед тем как отправить в печь, – ответил охранник.

– Операторы котельной переодевались, когда приходили на смену? – продолжал задавать вопросы Арнольд.

– Да!

– Где?

– Точно не знаю, – ответил охранник, – давайте я осмотрю помещение?

– Осматривай!

Место переодевания было обнаружено сразу же, как только охранник заглянул за печи. Там были вбиты крупные гвозди под вешалки и висели приклеенные к стене газеты, чтобы не испачкать одежду.

Самой одежды на месте не было.

– Так, – только и произнес Арнольд, – здесь делать нечего, где тут запасный выход? Им пользовались?

– Не могу сказать, – ответил охранник.

Выход оказался рядом, в конце недлинного коридора.

Дверь была открыта.

– Отсюда кто-то вышел, Крюгер, – сказал Арнольд. – Скорее всего тот, кто отправил на небеса Лешего с Прыщом!

– Но кто? – продолжал удивляться Милютин. – Не трупы же?

– Трупы? – Арнольд остановился, внимательно посмотрел на Крюгера, резко приказал: – А ну пошли в сторожку!

Сначала обошли здание, взглянули на убитую собаку, Крюгер поежился:

– Убить такую зверюгу, бросившуюся на тебя? Это же какие нервы надо иметь, чтобы, не сойдя с места, выбрать момент и нанести ей удар?

– Крепкие! Очень крепкие нервы, Крюгер! Пошли в дом!

Они осмотрели трупы. Арнольд сделал вывод:

– Неизвестный, спокойно убив собаку, заходит в помещение, видит охранников и, мгновенно оценив обстановку, спокойно их убивает. Того, до которого ему мешает добраться стол, он гасит отработанным, я это подчеркиваю, броском ножа. Другому тут же сворачивает шею профессиональным боевым приемом рукопашного боя! Это почерк специалиста, Крюгер! А им был Стариков!

– Но его же еще на даче грохнули?

– Значит, не грохнули, хотя я лично выпустил в него всю обойму плюс Валет столько же!

– Так не мог же он после шестнадцати ранений выжить? И не просто выжить?

– Не мог, если бы не был одет в бронекостюм, я слышал о таких, они применяются в спецназе! А Стариков и был офицером спецназа! Тогда пули вызвали у майора только болевой шок, от которого он потерял сознание. А в котельной или раньше пришел в себя! И начал действовать! Эти ребята могут не обращать внимания на боль, а может, лекарство какое имел при себе!

– Но почему он надел бронежилет, идя домой, к собственной семье?

– Почувствовал, гад, неладное! Говорил же Кузнецов, Стариков – профессионал! Что тот и доказал в полной мере! Бывший майор переиграл нас вчистую! На смерть жены и дочери сразу же ответил смертью семи наших человек, не считая твоего ранения, Крюгер! Благодари бога – тебе повезло, пуля задела только мягкие ткани, а то и ноги мог лишиться, если не жизни! И это, друг мой, только начало! Эх, чует мое сердце, доставит нам хлопот этот майор, причин для этого у него хоть отбавляй! Нам его брать или мочить, Крюгер, надо, и чем раньше, тем лучше!

– Но куда он мог податься? Далеко уйти ведь не успел! Сейчас все тело у него – сплошной синяк, а лекарство, если допустить, что оно у него было, начнет скоро терять свое действие. Поэтому с каждым километром Старикову идти будет все тяжелее. Этим и надо воспользоваться!

Арнольд вызвал Кугмана:

– Пастор! Вызывай весь свой штат, быстро! Всю охрану в лес! На прочесывание местности. Как подойдет резерв, запускай его вторым кольцом. Применить собак, может, где что и зацепят!

– Так ведь дождь, – выразил сомнение подельник.

– Не тяни время, Пастор! Выполняй, что приказано!

Вскоре люди в камуфлированной форме разошлись по кругу от усадьбы.

Большая часть их с собаками пошли в сторону, куда направился Стариков. Его фора перед преследователями составила один час двадцать две минуты. Через час второе кольцо оцепления бандитов пошло вслед первому.

Время на часах показывало 4.56. Почти пять утра. До рассвета примерно часа полтора-два. За это время беглеца надо было обнаружить. Обнаружить и уничтожить. Во что бы то ни стало.

И это бандитам, возможно, удалось бы, так как все свое преимущество по времени Николай потерял медленным, чтобы не сбиться с курса, движением и срывом с обрыва. Он пришел в себя и начал выбираться из вязкой осоки как раз в то время, когда над обрывом появились две фигуры с собакой. Хорошо, что дождь не утихал, а ветер дул со стороны противника. Учуять его собака не могла. Николай замер. Преследователи недолго стояли на месте, через несколько минут бандиты ушли в глубь леса.

Стариков посмотрел на свои «командирские» часы. 6.15. Надо предупредить Лилю! Он достал сотовый, но тот был разбит. Николай похолодел. Он был лишен необходимой связи! А сестру надо предупредить в госпитале, чтобы оставалась там, пока милиция не начнет свои поисковые действия. Тогда Лиля получит хоть какую-то защиту и скроется из города. Но теперь он не мог предупредить сестру о смертельной опасности. Нужно достать телефон. Но где? Действие первой ампулы ослабело, и боль буквально раздирала тело, особенно в области ребер. Хорошо еще, что они не были сломаны. В таком состоянии Стариков не только вступить в бой, но даже двигаться не мог. Оставалось одно, сделав еще укол, избавиться от боли и добираться до Филиппыча, у того был телефон. Но и бандиты пошли вокруг озера. Значит, они решили осмотреть поселок. Несмотря на то что, по идее, там уже должна находиться и пожарная команда, и милиция. Что ж, выбор бандитов – это их выбор! Ему надо идти следом за ними. Почувствовав после укола облегчение, Николай выполз из осоки, поднялся на обрыв, готовый в любой момент применить оружие. Снял автомат с предохранителя и установил планку на отметку автоматического огня. Но наверху, в лесу, никого не оказалось, и он двинулся следом за бандитами.

 

Дошел до рощи, откуда были видны обгоревшие останки его когда-то такой уютной дачи. Рассвело.

Ни бандитов, ни сотрудников милиции, ни пожарных не наблюдалось, хотя последние здесь были точно. На мягком грунте отчетливо отпечатались следы колес их тяжелых «ЗИЛов» и «Уралов».

Николай пошел в обход поселка и через двадцать минут из лесополосы стал наблюдать за домом Филиппыча. Посмотрел на часы – 7.58. В восемь Лиля покинет госпиталь. Но еще можно перехватить ее по дороге домой и вернуть обратно. Нужен лишь телефон.

Стариков пошел к даче Филиппыча.

Дверь была закрыта изнутри. Значит, дед дома. Николай громко постучал. Через некоторое время недовольный старческий голос спросил:

– Ну кого еще нелегкая принесла?

– Это я, Филиппыч, Николай Стариков!

– Коля? Обожди, сейчас открою, сейчас!

Дверь отворилась.

– Проходи быстрей. – Дед чуть ли не втолкнул гостя в дом, вышел во двор, из уборной осмотрелся вокруг, вернулся в дом.

К нему сразу же бросился Николай:

– Филиппыч, телефон, срочно!

– Да телефон вон он, на подоконнике, да что с него толку? Аккумуляторы сели, а зарядное устройство найти не могу, правнук, наверное, куда-нибудь засунул или увез вместе с игрушками. Мои в выходные сюда приезжали. Семья младшего внука.

Николай застонал, опустившись на лавку. Дед встревожился:

– Коль? А, Коль? А чего на даче твоей произошло? Менты были, ничего толком не сказали! А больше узнать не у кого.

– Теперь это уже не имеет значения. Сестре опасность грозит, а я предупредить не могу! – Стариков с силой ударил кулаком по лавке.

– Ты погоди убиваться-то. Откуда опасность?

– Ты спросил, что произошло на моей даче? Отвечаю: бандиты зверски убили Тамару и Ольгу!

– Семью твою порешили? Но почему? За что?

– За то, что я в милицию сообщил об одном их преступном замысле. А мент, принявший сообщение, продажным оказался!

– Да ты что?

– Вот тебе и что! Бандиты не просто убили Тамару с Олей, Филиппыч, они издевались над ними, пытали, насиловали. Дочь с ума сошла. Ее, наверное, потом добили, жена умерла раньше от мук нечеловеческих! Меня хотели убить! Ну и убивали бы меня одного, суки, женщины-то при чем?

– Это что же за замысел такой, что из-за него так зверствуют?

– Наркотики! Бандиты ожидали прибытия в город крупной партии этой заразы, а я спутал их планы, и они решили отомстить! Вот и отомстили, твари! Знать бы, что, когда они засаду в городе на меня устроили, семья уже мертва, я бы их всех завалил! Клянусь, всех до единого! Но я думал, их держат лишь для того, чтобы заманить меня сюда, а уже потом разделаться со всеми, скопом! Ошибся! Они, видишь, что сделали, суки позорные!

– Коль? А очереди автоматные? Я слышал их ночью!

– Это я вырвался, успел троих положить. Но силы были неравны, меня вырубили, а потом отвезли в одну усадьбу.

Николай рассказал Филиппычу все, что с ним произошло дальше.

– Вот так, дед! Семь рыл я у них выбил.

– Хорошо, что с оврага сорвался, – неожиданно сказал Филиппыч.

– Что же в этом хорошего? – удивился Николай.

– А то, что приди ты раньше, как раз под бандитов и попал бы! Заходили ко мне трое за час до того, как ты пришел. Спрашивали, не видел ли я кого? Я прикинулся пнем трухлявым, глухим и полуслепым, мне в моем возрасте это несложно! Они дом осмотрели и свалили на шоссе. Куда потом делись, не знаю! Но сейчас смотрел вокруг – тишина, никого!

– Дачу дождем залило?

– Нет, пожарные приезжали.

– А милиция?

– Участковый только, с машиной «Скорой помощи» районной больницы. Видно, она твоих увезла.

– И никакой следственной бригады?

– Нет! Участковый побродил по поселку и тоже слинял. Как раз перед появлением бандитов!

– Может, от них и слинял?

– А кто его знает? Про него деревенские рассказывали. Если коротко, то чмо он болотное. Как где драка, его днем с огнем не сыщешь, а как бабы начнут самогон гнать, тут как тут, конфискует и штрафует.

– А у тебя, дед, самогон есть? – спросил Николай.

– А надо?

– Надо! И лечение нужно, это я сейчас на обезболивающем препарате, через два часа действие его кончится, и боль свалит меня. Они же в меня из пистолетов в упор били! Бронекостюм, что был под джинсовкой, спас! Но тело все избили! Однако это не главное. Лиля! Вот что меня сейчас волнует.

– Может, менты ей сообщат о том, что случилось на даче? Должны предупредить! – высказал предположение Филиппыч. – Прямо с утра. Тогда бандиты ничего не смогут сделать.

– Ты прав, так и должно быть, но я не верю больше милиции.

– Ну веришь, не веришь, это твои дела, думаю, ее на работе предупредят и еще допросами замордуют.

– Если бы так! Так ты дашь мне выпить?

– Хуже не будет, Коля?

– Хуже, чем сейчас, мне уже никогда не будет!

– Ну ладно, ты в окно-то поглядывай, я в погреб спущусь, там у меня запасы-то.

Николай прислонился к стене, переводя взгляд с одного окна на другое. На улице по-прежнему лил нудный дождь и не было ни души. Жаль, снова не появились бандиты, что деда навещали. Еще троих не досчитался бы Арнольд!

Дед достал поллитровку, выставил на стол вместе с нехитрой закуской из солений.

– Ты много-то не пей, Коль! А я пока приготовлю настойку из лечебных трав. По рецепту отца-покойника. В молодости, помню, на кулачных боях так отделают, места живого не останется. Отец этой травой и отхаживал! Три-четыре дня, и можно снова в драку. Вот мы с тобой и полечимся по старинке!

Николай выпил самогон, даже не поморщившись, хотя по крепости он почти не уступал чистому спирту. И вновь встали перед глазами мертвая Тамара и безумная Оля.

Он сжал автомат:

– Дед!

– Чегой-то?

– Ты понимаешь, что у меня семью убили? Твари! Не могу! – Стариков запнулся, проглотив ком, вставший в горле. – Но я их достану, Филиппыч! По одному достану! И смерть они примут лютую, сукой буду!

– Я разве против? Только вот что, Коль, милиция ко мне с утра может пожаловать, наверняка станут допрашивать. Давай, я тебя на дачу к дочери отведу. Там закрою, навещать буду, лечить, еду носить, пока не поправишься. Может, еще чем помогу, а?

– Ладно, дед, поступай как знаешь. Но, прошу, быстрее подними меня! Тамара, Оля, – как же так получилось, что я не смог защитить вас?

Стариков, уронив голову, заплакал. Впервые в своей взрослой жизни!

Филиппыч подошел к Николаю.

– Пойдем, сынок! Пойдем! Время уже девятый час, скоро милиция явится.

Через полчаса Филиппыч рассматривал тело Старикова и качал головой.

Да, досталось парню! И не только физически. Синяки сойдут, а вот шрамы на сердце только месть сможет разгладить. Но до чего оборзели бандиты? Кладут людей, словно дрова, а менты им помогают! Что произошло с этим миром? Не иначе как он сошел с ума.

Наложив повязки, смоченные настойкой, дав Николаю выпить отвару для сна, закутал в одеяла, хоть и тепло было в комнате, закрыл дачу и ушел к себе. Там убрал следы пребывания постороннего человека, прилег на лавку, задремал.

А в 9.30 к нему зашли двое молодых людей в штатском. Предъявили удостоверения. Один из милиции, второй из прокуратуры.

Филиппыч рассказал им про ночную стрельбу на другом конце поселка и о пожаре. О бандитах, заходивших к нему, тем более о Николае, которым особо интересовались сотрудники правоохранительных органов, разумеется, не сказал ни слова. Никого не видел, и точка!

На следующий день дед проведал Николая, сменил повязки, напоил лечебным снадобьем, на автобусе съездил в ближайшее село. Там купил лекарства и областную газету. На обратном пути развернул ее и обомлел. Еще две новости предстояло узнать Николаю. На его сестру было совершено нападение, и она осталась в живых. Версия о причастности Николая к убийству семьи уже не рассматривалась как основная. Правда, Стариков был объявлен в розыск! В газете была помещена его фотография и просьба ко всем, знающим его местонахождение, сообщить об этом в милицию.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru