Игры шайтана

Александр Тамоников
Игры шайтана

ГЛАВА 4

– Вот так! – Арнольд забрал телефон, бросил на стол. – Теперь, как и договаривались, я отвечу на ваши, мадам, вопросы: во-первых, кто мы, знать вам совершенно не обязательно! Во-вторых, вы у себя на даче, неужели не узнали родных стен? В-третьих, связаны вы для того, чтобы можно было с вами нормально разговаривать, не опасаясь непредвиденных действий с вашей стороны и криков о помощи, это касается скотча, хотя помогать здесь вам некому! В-четвертых, и это ответ на ваш последний вопрос, положение ваше таково. Вы, благодаря мужу, свидание с которым я вам предоставлю позже, попали в очень неприятное положение. И я вынужден прибегнуть к столь жестким мерам для того, чтобы получить от вас искренние, я подчеркиваю, искренние, правдивые ответы на те вопросы, на которые в обычной обстановке вы вряд ли согласились бы дать правдивые ответы! Я понятно изложил свою мысль?

– Немедленно развяжите нас с дочерью, иначе вообще никакого разговора не будет!

Тамара вся дрожала от негодования. Она так и не поняла, с кем имеет дело!

– Ты, овца драная, считаешь, что можешь диктовать свои условия? – спросил мужчина, стоявший у стула. – Арнольд, тебе не кажется, что этих сучек надо научить соответствующим манерам поведения?

– Согласен с тобой, Крюгер! Небольшой урок преподнести матери не помешает!

Мужчина, которого Арнольд назвал Крюгером, подошел к Тамаре и с размаху влепил ей сильную пощечину. Настолько сильную, что женщина опрокинулась на пол вместе со стулом.

Рядом издала неясный звук Ольга, она тоже пришла в себя.

– А-а! И ты, малолетка, очухалась? – повернул к ней свою перекошенную звериным оскалом физиономию Крюгер. – Ты что-то вякнула? Повторишь?

Он сорвал с губ Ольги скотч, причинив ей резкую боль.

– Ну? Что ты там промычала, телка недоеная?

Оля закричала:

– Мама!

– Ах, вот оно что? А ну заткнись, тварь!

И с разворота Крюгер ребром ладони нанес ей боковой удар прямо в губы, разбив их и сломав передние зубы. Боль и хлынувшая изо рта кровь заставила девочку замолчать.

Крюгер вплотную приблизил к ней свою рожу:

– Ну что, телочка-малолеточка, будешь еще пищать? Или мне язычок тебе подрезать? А? Отвечай, сука!

Ольга заплакала, ничего не ответив извергу. На пол потекли ручейки крови, смешанные со слезами.

– Не смейте бить дочь, нелюди! – подала голос Тамара, которую сильная пощечина ненадолго лишила сознания.

И тут же получила такой же, как и дочь, коварный удар. Но уже носком блестящего полуботинка. Захлебнувшись кровью, она затихла. Крюгер знал, как и куда бить. В прошлом он служил в милиции и в свое время вел допросы с пристрастием. За что и отсидел пять лет в спецзоне.

Крюгер отошел от пленниц, подняв стул с Тамарой, подошел к столику, достал из сумки бутылку водки, открыл и стал пить прямо из горлышка. Сделав несколько глотков, вытер ладонью рот и опустился в кресло.

Респектабельный мужчина, Арнольд, с наигранным сожалением обратился к матери:

– Видите, Тамара, вы не захотели отвечать на вопросы, стали диктовать свои условия, и вот чем это кончилось. Итак, мы будем с вами беседовать? Или же вы предпочитаете мирной беседе общение с моим жестоким другом, которому, как я смотрю, не терпится преподать вам второй урок?

– Что вы хотите узнать? – с трудом выговаривая слова, спросила Тамара.

– Вот это другое дело! Вопрос первый: вы знаете, где работает ваш муж? – спросил Лисицын.

– Да!

– Прекрасно! И где же?

– В каком-то бардачном заведении, где полно проституток и отморозков!

– Вот как? Это он так охарактеризовал место своей работы? – с удивлением и взглянув на Крюгера, спросил Арнольд.

– Это я так назвала это место!

– Вы были там?

– Нет!

– Так позвольте узнать, почему вы назвали такими похабными словами вполне современное, молодежное и легальное заведение?

– Потому что так оно и есть!

– Ты, мразь, оставь свои оценки при себе, – вступил в разговор Крюгер, – и отвечай, как назвал место своей работы твой долбаный супруг?

– Молодежный развлекательный центр.

– Вот видите, – продолжил разговор Арнольд. – Именно, Молодежный развлекательный центр! Вот вы, Оля, неужели у нас ни разу не были?

Девочка, плача, отрицательно покачала головой.

– Напрасно! Папа, наверное, не пускал! Я угадал?

– Нет! – с трудом ответила девочка и разрыдалась, уставившись в пол, где образовалась лужица из ее слез, смешанных с кровью. Никто и никогда в жизни еще не бил Ольгу.

– Ты лжешь, девонька! Тебя на дискотеку папа не пускал! Он у нас такой положительный, не правда ли?

Ольга промолчала. Что явно не понравилось Арнольду.

– Крюгер! Ты посмотри, какая невоспитанная девочка? Со старшими не желает разговаривать, врет! Ты что-то ей с головой сделал? Или Оля притворяется?

– А мы сейчас это проверим, босс!

– Не надо ее трогать, прошу вас! – проговорила Тамара. – Задавайте вопросы мне, я что знаю, то скажу.

– А мать поумнее?! Хорошо! Не трогай пока малолетку, друг мой, – остановил поднявшегося с кресла палача Арнольд. – Тамара, что рассказывал вам о своей работе Николай?

– Ничего особенного! Он даже о своей военной службе говорил с неохотой. Просто раньше, пока не работал в центре, он был другим. А за последний месяц изменился.

– Каким же образом?

– Стал более скрытным, задумчивым, даже агрессивным. Кричал на меня и на дочь. Ее вообще по вечерам не выпускал из дома. Я его спрашивала, почему он так себя ведет? Николай отвечал: «Посмотрела бы ты, как забавляются такие вот подростки, как наша Ольга, в гадюшнике, где мне приходится работать».

– Ах он, сука неблагодарная! – возмутился Крюгер. – Мы ему, значит, работу дали, бабки платим, козлу, а он нас за гадюшник держит?

– Так вы и есть руководители этого Центра?

– Я предупреждал, Тамара, – повысил голос Арнольд, – на ваши вопросы ответы вы получили, теперь вопросы задаю я!

Крюгер тут же предложил:

– Проучить, босс?

– Подожди! А что ваш муж говорил о наркотиках? – неожиданно спросил Арнольд, пристально глядя на Тамару.

– О наркотиках? Ничего. А что…

– Советую говорить правду, – прервал ее Арнольд.

– Ничего, клянусь вам! Про пьянство и блядство, прости меня, дочь, говорил. Про то, что девочек малолетних из провинции в рабынях для утехи держат, тоже говорил. Но про наркотики ничего и никогда!

– Про девочек-рабынь, значит, трепал языком?

– Господи, может, я что-то путаю, мне больно говорить! Все тело затекло, развяжите хоть руки.

– Обойдешься, – рявкнул Крюгер, – босс, она все врет! На ее роже написано, что врет, муженька выгораживает! Не мог майор жене своей не сказать, коль в ментовку заяву кинул. Не мог не посоветоваться!

– Я говорю правду! – в отчаянии крикнула Тамара.

– Вот это мы сейчас проверим! Босс, разреши, а?

Арнольд налил в фужер остатки коньяка и, глядя, как при свете керосиновой лампы переливается всеми цветами радуги напиток богов, сказал:

– Тамара, даю вам пять минут! Хорошенько подумайте и вспомните, что именно вам говорил муж о наркотиках и с кем вы беседовали на эту тему. Советую вам сознаться, иначе вас ждет то, чего врагу не пожелаешь! Этот мужчина, – он указал на Крюгера, – из девочки Оли на ваших глазах сделает женщину. Причем в крайне извращенной форме! Немногие переживают такое! Думайте! Время пошло!

– Да вы с ума сошли! Вы маньяки! Сколько можно повторять, не говорил Николай о наркотиках, не говорил!

– Все! Мне надоела бестолковость этой сучки! Начинай, друг мой, она сама сделала выбор!

– Не смейте! – только и успела выкрикнуть Тамара, как подскочивший Крюгер вновь заклеил ей рот.

Затем резко развернул стул в сторону дивана:

– Так тебе, мамочка, лучше будет видно! Ну а с тобой, крошка, – рукой подняв за подбородок голову девочки, сказал Крюгер, – с чего начнем? Правильно, детка, с самого начала! Только вот жалко, ротик тебе придется, как и маме, заклеить, а я вообще-то люблю, когда бабы подо мной орут!

Он залепил рот девочке, вытащил нож, обрезал веревки, державшие тело на стуле, ударом по затылку сбросил Олю на пол, толкнул ногой к дивану.

– Сама, крошка, на брачное ложе влезешь или помочь?

Тамара задергалась на стуле, что-то глухо крича, но крика ее слышно почти не было, только какое-то неразборчивое мычание.

Ольга оставалась на полу. Крюгер посмотрел на жертву:

– Сама, значит, не желаешь? Что ж, помогу тебе!

Он поднял легкое тело подростка, бросил на диван, разрезал путы на ногах, руки оставил связанными.

У Тамары от ужаса расширились зрачки.

Крюгер дернулся к ней:

– Внимательно смотри, мамочка, следующей на диван пойдешь ты, голубка, так что выбирай позы, поработаю на заказ!

Он вернулся к девочке, вжавшейся в стену, скрестив ноги. На лице ее застыл немой крик.

Крюгер начал медленно раздеваться. Оставшись в плавках, подошел к столику, сделал еще несколько глотков водки, обратился к боссу:

– Ты не представляешь, Арнольд, что я сейчас испытываю. Это наивысшее наслаждение, зуб даю! Настоящий КАЙФ!

Милютин развернулся и бросился на диван. Оттуда полетели обрывки платья, лифчика, трусиков.

Тамара потеряла сознание.

Очнулась она от сильного удара в голову.

В углу комнаты, их комнаты отдыха, лежало скрюченное тело ее изнасилованной дочери. Оно все было в крови. Перед ней стоял, тоже весь в крови, голый зверь в человечьем обличье.

– Ну что, голубка? Не захотела смотреть, как дочь ловит кайф? А зря! Зрелище стоило того. Хотя тебе это и не нужно, сейчас ты сама испытаешь все прелести, которые испытала твоя малолетка.

Тамара замычала сквозь скотч, видимо, хотела что-то сказать.

Крюгер обернулся к спокойно наблюдавшему за зверством Арнольду:

– Босс! Овца, по-моему, желает что-то проблеять.

 

– Освободи ей пасть, пусть скажет, – равнодушно разрешил Арнольд, слегка махнув рукой с выставленным вперед безымянным пальцем, на котором сверкала печатка, усыпанная бриллиантами.

Крюгер довел скотч до угла рта женщины, когда та мертвой хваткой острых обломков зубов вцепилась палачу в запястье правой руки и прогрызла ее до кости.

Милютин взвыл от нестерпимой боли и тут же левой рукой нанес Тамаре удар в горло, за ним второй. Женщина ослабила захват, дыхание сбилось, она, как рыба, выброшенная на берег, судорожно пыталась сделать вдох, но не смогла и, посинев, обмякла. Тело задергалось в предсмертных судорогах.

– Грязная параша, – выл Крюгер, – она мне руку прогрызла, Арнольд! Мне нужна помощь!

Арнольд, внешне безучастно смотревший на этот кровавый спектакль, приказал:

– Перетяни руку жгутом. Вызывай Седого, пусть тебе поможет.

– Арнольд, а эта тварь никак ласты склеила!

– Разве ей была уготована другая участь? Седой пусть охраняет девицу, я пойду в соседнюю комнату, отдохну немного. После коньяка в сон потянуло. Разбудишь, как Старикова доставят. Все!

Входя в соседнюю комнату, обернулся:

– А ловко она тебя, Крюгер, купила, в последнем броске все же достала!

– И сдохла!

– Это другой базар!

Седой зашел в дом, и, когда увидел залитую кровью комнату, его едва не вырвало. Он вышел в сени, оставив двери открытыми, чтобы Мавр, остающийся здесь, мог видеть изуродованный комочек тела девочки. Тот вздохнул и стал ждать, чутко вслушиваясь в шум дождя. Седой же в джипе перевязал Крюгеру рану. Там они и остались, ожидая связи с группой захвата Старикова.

Николай, еще в квартире сестры, надел под джинсовый, еще и специальный бронекостюм, закрывающий в отличие от бронежилета все тело. Был у Старикова и бронешлем, но не наденешь же его, идя домой? Достал из-за шкафа упакованный в дорожную сумку «бизон-3» с емкостью запасных пистолетных девятимиллиметровых патронов и гранатами. Из боевой аптечки вытащил два шприц-тюбика с сильным обезболивающим, прикрепил между ног, выше колен, клейкой лентой. Там, где обычно обыск не проводился. Взял из шифоньера триста рублей. Сестра простит. А он, если останется жив, отдаст. Взял также ключ от старого металлического гаража пенсионера. Надел черную спортивную шапочку. Вышел из подъезда, прошел к двум рядам неохраняемых гаражей, открыл нужный, из-за кучи железа извлек кейс с разобранным «винторезом», положил винтовку в сумку, туда же бросил запасные магазины и свой наградной пистолет «ПМ».

На такси подъехал к круглосуточному магазину, расплатился, вышел. Прошел к заброшенной и заросшей высокой растительностью стройке какого-то промышленного здания. Там, среди нагромождения поломанных железобетонных конструкций, спрятал сумку. Определил ориентиры, вышел на улицу, параллельную той, где он жил. Отряхнулся. Сказал вполголоса:

– Ну что, Коля, как говаривал на войне комбат, удачной тебе охоты, пернатый!

Он пересек проулок, вышел к дому с правой стороны.

И сразу же попал в поле зрения Валета, следившего за обстановкой на улице из тонированной «БМВ», припаркованной на площадке, где когда-то устанавливались мусорные контейнеры. Увидев и узнав Старикова, Валет тут же связался с бойцами, занявшими позиции прямо на входе, в подъезде.

– Кадет! Появился клиент! Идет к вам! Встречайте! Да поаккуратней! Предупреждаю, не вырубите майора сразу, он вам черепа в момент свернет!

– Может, все же применить газ? Надежнее!

– Ты иногда думаешь, Кадет? Газ всех вас свалит. Прикажешь мне потом троих вытаскивать из подъезда? На виду у дома?

– Да, действительно! Понял тебя, Валет!

– Работайте спокойно и как договаривались! Все будет нормально!

Николай заметил движение в иномарке, но сделал вид, будто не обратил внимания. Он шел в подъезд, к захвату.

Как только за Стариковым закрылась входная дверь, от сильнейшего удара по голове чем-то вроде металлического прута искры из глаз посыпались. Николай потерял сознание.

Шапочка немного смягчила удар, череп остался цел.

Стариков рухнул на грязный пол.

Кадет нагнулся, пощупал пульс на шее бывшего майора, он бился ровно и отчетливо.

Кадет вызвал Валета:

– Валет! Все ништяк, клиент к транспортировке готов?

– Вы его там сдуру не убили?

– Живой, пульс нормальный!

– Крови много?

– Вообще нет! Четко сработано, – похвалился Кадет.

– Хорошо! Я отъезжаю за дом. Влейте ему в пасть водки, хватайте под руки и тащите в машину. Выход через три минуты!

– Понял!

Валет выехал со стоянки, проехал вдоль дома. За углом, где стены зданий, стоящих в ряд по улице, были глухими, остановился.

Минут через десять Кадет с напарником, Жгутом, усадили Старикова на заднее сиденье. Сами сели по бокам.

Валет полез в бардачок, пытаясь что-то найти. Затем обратился назад, к бандитам:

– Кадет, посмотрите, в карманах чехлов наручников нет?

Кадет и Жгут проверили карманы:

– Нет наручников, Валет!

– А веревки?

– Ничего такого, лишь два пузыря с коньяком и водкой!

– Черт! Из джипа переложить забыл. Точно! Пастор торопил, вот и забыл! Ладно, доставайте стволы и в бочины ему с обеих сторон. Если что, мочите!

Сам он достал из-под сиденья укороченный автомат «АКСУ-74», бросил на переднее сиденье и прикрыл курткой.

Объехав пост ГАИ, Валет связался с дачей.

Ответил Крюгер:

– Ну?

– Взяли майора!

– Где находитесь?

– Рядом, километрах в десяти от центрального въезда.

– Никакого центрального въезда! Идти в объезд озера! В роще джип стоит, там и остановитесь, Седой встретит!

– Крюгер! По объездной я всю подвеску «бээмвухи» растрясу. Тачка новая, жалко!

– Ты ее покупал? Она твоя?

– Нет, но…

– Никаких «но», делать как сказал! Вопросы, Валет? – в голосе Крюгера появился металл.

– Нет вопросов, – поспешил ответить Валет.

– Соображаешь! Ждем!

Крюгер разбудил Арнольда.

Тот спросонья первым делом хлебнул коньяка, посмотрел на брошенных в угол женщин. На потерявшую рассудок девочку с мертвой матерью на коленях. Сплюнул.

– Знал бы, Крюгер, как мне эта куча дерьма по нервам бьет.

– А по мне, ничего! Даже возбуждает, только кайфа от соски никакого. Все равно что под тобой бревно.

Он брезгливо отвернулся от мертвой Тамары и безумной Ольги.

Николай пришел в себя после доклада Валета Крюгеру.

Машина шла на большой скорости. По бокам два крепких парня. Через джинсовую куртку и бронекостюм Николай чувствовал приткнутые к телу стволы. Сильно болела голова. Но он мог бы начать действовать прямо сейчас, знал, как убрать охрану и завладеть машиной, но задача у Старикова была другая. Поэтому он открыл глаза и тут же закрыл их, издав стон. Сидевший справа сказал:

– Валет! Клиент, похоже, начинает приходить в себя! Стонет, глаза открывал!

– Знатно ты, Кадет, приложился, если майор до сих пор был в отключке! Так и убить можно. Посмотрел бы я тогда на твою рожу перед Арнольдом!

– Чего говорить о том, что могло быть? Клиент жив, и это главное! А базарить его Крюгер заставит! Он мастак языки развязывать!

– Заткнись, разговорился! Следи лучше за майором.

– Куда он денется? Эй, служивый! – потрепал Кадет по щеке Николая. – Как дела?

– Кто вы? – слабым голосом спросил Стариков.

– Во! Базарит, баклан каспийский! Значит, все ништяк! Кто мы? Те, что в пальто, знаешь таких?

– Чего вам от меня надо?

– А вот это ты, сука позорная, узнаешь, когда приедем!

Валет оборвал начавшийся диалог:

– Закройте рты! Подъезжаем!

Машину встретил Седой.

Он показал, куда ее поставить. Валет загнал «БМВ» к березе, где стоял джип, и вышел, захватив автомат.

– Ну что тут, Седой?

– Тут, браток, такое!.. Кровь в жилах стынет!

– Это у тебя-то?

– Сам посмотришь! Арнольд приказал: как доставите этого козла, сразу в дом вести. Там, в комнате, на пол и под ствол!

– Кадет, – крикнул в сторону «БМВ» Валет, – выводи арестанта, да осторожнее!

Сам передернул затворную раму автомата, загнав патрон в патронник, внимательно наблюдая за действиями подельников.

Конвоиры вытащили Николая. Тот, казалось, еле стоял на ногах. Качался.

– Обыскали его? – спросил Седой.

– А ты мне что, начальник – допросы устраивать? Или умней всех, Седой?

– Арнольд приказал спросить, – нашелся бандит.

– А ты, Седой, мастак стрелки переводить, стрелочником не работал на железке? Нет? А Старикова обыскали, конечно. Оружия при нем нет, да и откуда ему взяться у этого законопослушного козла?

– Ладно, тащите его в дом! Я доложу Арнольду, пусть с Крюгером встречают дорогого гостя.

– Докладывай. Иди сюда, Жгут! Держи майора под прицелом!

Подошел Кадет.

– Слушай, что надо сделать. Понял?

– Сделаем!

– Тогда держи волыну, – Валет передал ему автомат, – веди козла, мы со Жгутом сзади!

Старикова повели к его собственной даче.

Вот, значит, где бандиты решили устроить ему и его семье экзекуцию! Ну что ж, посмотрим, дома, как говорится, и стены помогают!

Конвойная команда подошла к садовому домику, прошли в сени, оттуда в дом.

Как только Николай открыл дверь в первую главную комнату, удар раскрытым прикладом автомата в спину бросил его на пол. И тут же холодная сталь ствола уперлась ему в затылок. Стариков услышал доклад того, кого бандиты называли Кадетом:

– Босс, клиент доставлен!

И бывший майор понял, почему чувство опасности не покидало его. Он еще не видел, ЧТО находилось в углу комнаты, а потому ждал, что последует дальше.

Николай сжался, как пружина. Осталось выбрать момент и разжаться. Тогда еще посмотрим, чем обернется эта ловушка для ее устроителей.

Он лежал лицом вниз. Ошибкой Кадета, который держал Николая под прицелом, было то, что он сильно давил стволом на голову. Этим можно и нужно воспользоваться! Что делать, бывший майор спецназа знал. Как только придет время, но до команды связать его, которая могла поступить в любую секунду. Интересно, загнан ли в автомате патрон в патронник? Или придется потратить драгоценное время на то, чтобы передернуть затворную раму? И все же придется передернуть. Для подстраховки. Николай мысленно отрабатывал план ближайших действий по выходу из создавшейся ситуации, когда к нему кто-то подошел. Он видел только черные лакированные полуботинки и чувствовал густой запах йода. Видимо, подошедший был ранен. Хотелось бы знать, каким образом.

Его размышления прервал голос из глубины комнаты:

– Ну что, козел, попался?

– Чего вам надо?

– Нам? Совсем немного. Узнать, кому ты, собака, кроме мента из ОБНОН, рассказал о наркоте?

– Зашевелились, бизнесмены? И Кузнецов вместе с вами?

– Отвечай, тварь, на поставленный вопрос. – Теперь это был голос обладателя лакированных полуботинок.

– Кому еще, спрашиваешь? А кому успел! В ФСБ, в администрацию, в МЧС, в общество защиты канареек и озеленения Луны. Достаточно? Да, еще друзьям своим, которых у меня не меньше, чем у вас, отморозков!

– Арнольд, этот пес издевается над нами! – Крюгер повернулся к Лисицыну.

– Вижу, у него настроение хорошее? – пробурчал тот. – А ты ему его подпорть. Покажи, что сотворил.

Правый носок полуботинка ударил Старикова в лицо, повернув его голову. Ствол переместился на височную часть, усилив давление.

Николай сначала не узнал в том, что находилось в углу, свою семью. Он видел лишь сидящую, всю в кровоподтеках, с распухшим до неузнаваемости лицом голую молодую женщину. Ее безразличный взгляд был направлен куда-то в сторону. В ногах у нее лежало изуродованное тело другой голой окровавленной женщины. И, только присмотревшись, о господи, увидев небольшую родинку на бедре второй женщины, Стариков понял, что перед ним Тамара и Ольга. Майора словно током ударило. Он с трудом сдержал рвавшийся наружу вопль. До хруста сжались кулаки. Он лишь простонал:

– У-у, зверье!

И тут же боец спецназа взорвался! Сработал инстинкт воина, бесстрашного и безжалостного.

Николай дернул головой, и ствол автомата соскользнул на пол. Освободившись от главной угрозы, Николай резко перевернулся на спину. Одним движением сбил с ног того, кто держал автомат, и ударом ребра в голень бандита в лакированных ботинках. Все произошло мгновенно. Кадет, державший майора под прицелом, упал на спину рядом со Стариковым. Николай не дал ему приподняться, нанеся смертельный удар костяшками пальцев под кадык. Схватив автомат, прыгнул к окну, передернул затвор, рама выбросила боевой патрон, значит, ствол был изначально заряжен. Но это уже не имело значения. Николай, упав на пол, дал длинную очередь по всему периметру комнаты, стараясь не задеть женщин.

 

С криком, схватившись за бедро, повалился тип в лакированных ботинках, успевший подняться после удара майора. Стоявший на пороге второй конвоир, Жгут, схватившись обеими руками за простреленную шею, сполз на пол. Свою порцию свинца получил и Мавр, вошедший в комнату вместе с Корнетом и скорчившийся чуть в стороне от подельника. Теперь Николай не отрывал глаз от двери, откуда могли появиться Валет с Седым. Поэтому он не сразу заметил того, кто рухнул под его прикрытие, как только он начал атаку. Их глаза встретились взглядом одновременно. Услышав какой-то шорох сбоку, Николай повернул голову. У прятавшегося за столом был в руках пистолет «ТТ», направленный прямо на Старикова, в то время как отставной майор держал под прицелом дверь. Таким образом противник имел преимущество, и необходимо было его убрать, пока он не выстрелил. Счет шел на доли секунды. Рискуя, Стариков рванулся в сторону и перебросил автомат стволом вперед, но пули «ТТ» достали его раньше, чем он успел нажать на спусковой крючок. Удача отвернулась от бывшего спецназовца. Тут от двери по нему открыл стрельбу Валет. Пули вонзались в грудь, ноги. Боли Николай не чувствовал, лишь огненные вспышки в глазах да легкие щипки в теле. Длилось это недолго. Вспышки слились в единое огненное облако, которое заволокло сознание Старикова. Бронекостюм не спасал от болевого шока.

Николай так и остался лежать, простреленный с ног до головы джинсовый костюм превратился в лохмотья, в автомате, уже бесполезном, который он держал в руке, оставалось всего три патрона.

Арнольд поднялся, стряхивая со своего дорогого костюма остатки закуски, свалившейся на него вместе с опрокинутым плетеным столом. Он сел за него, когда доставили Старикова. Невыспавшийся и злой.

Но злость мгновенно сменилась животным страхом, когда Старикову неожиданно удалось перехватить инициативу. Спасло Лисицына то, что в последний момент он взял с собой свой «ТТ». Хорошо, что Седой не сунулся в дом на выстрелы! Не то получил бы свою пулю, как Мавр.

Тут Арнольд увидел, как в центре комнаты корчится дважды за сутки пострадавший Крюгер. А в дверях замер Валет, глядя пустыми безжалостными глазами на изрешеченное пулями тело кавалера боевых орденов уже несуществующей страны.

– Ну что стоишь как статуя? – крикнул Валету Арнольд. – Опусти волыну и окажи человеку, – главарь кивнул на Милютина, – первую помощь! И что это тебе, Крюгер, так не везет сегодня? То баба руку прокусила, то муженек ее тебя стреножил, а?

– Мне больно, Арнольд! – простонал Милютин.

– Да? Ничего, пройдет! Терпи!

Сам Лисицын в это время рассматривал собственный костюм.

– Черт! Такой прикид испортил, сука офицерская! Теперь на выброс.

Он поднял с пола свой сотовый, вызвал Кугмана:

– Пастор, ты меня слышишь?

– У тебя проблемы, мой друг?

– Пошел к черту со своими вопросами. Готовь топку котельной на полную мощь! Работы предстоит много!

– Накладка какая вышла?

– Майор слишком шустрым оказался, собака! Все! Поджигаем хату и едем к тебе!

– Все понял, Арнольд! Жду!

Лисицын отключил связь.

И тут же увидел удивленную физиономию Седого. Тот выглядывал из-за косяка двери, обводя комнату расширенными глазами. Вот придурок, сунулся-таки на выстрелы, а если бы тут был майор? Да, повернись все по-другому, сейчас бы рожа Седого в момент превратилась в кровавое месиво!

Лисицын подошел к Мавру, который еще дышал. Тот поднял помутневшие глаза, прохрипел:

– Не надо, босс, я выберусь!

– Надо, Валера, надо, ты уж прости!

И выстрелил подельнику в голову. Затем приказал:

– Иди сюда, Седой!

Бандит поспешил к хозяину.

Арнольд указал взглядом на девочку, державшую на руках мертвую мать и, судя по всему, потерявшую рассудок от пережитого кровавого кошмара.

– Кончи ее!

Седой кивнул, подошел к Ольге, достал нож и, подняв за волосы голову девочки, одним движением полоснул по натянувшейся коже горла.

Ольга так и осталась сидеть, не издав ни звука, только голова ее упала на грудь, и из раны хлынула кровь, заливая лицо мертвой матери.

Убийца вытер о платье, валявшееся рядом, клинок ножа, спрятал его и взглянул на босса:

– Готово, хозяин!

– Тащите Крюгера в джип. Я пойду впереди.

Арнольд вышел на улицу. Дождь, ливший всю ночь, усилился. Лисицын поежился, огляделся с опаской и, пригнувшись, быстро пошел в сторону рощи, к джипу. Следом Седой с Валетом несли на скрещенных руках стонущего Милютина.

После того как раненого усадили в машину, Арнольд приказал бандитам:

– Седой и ты, Валет! Мухой назад в дом таскать трупы! Баб оставить на месте. Мазуриков заверните в одеяла и в багажник. Вперед!

Скоро тела Николая и трех бандитов были сложены в багажном отсеке мощного и просторного джипа.

– Теперь жгите хату! Со всех сторон, чтобы взялась основательно, а то как бы дождь не затушил огонь! Там, в сенях, канистры с бензином. Берите их в обратку! Нам не нужны лишние улики!

– Ясно, босс, – ответил Седой.

– Улетели!

Бандиты, скользя по мокрой траве, побежали к дачному домику.

Арнольд повернулся к Крюгеру.

– Ну как тебе кайф, друг мой? Оторвался ты на славу, слов нет! Тебе бы в начале века родиться, в Германии. Знатный садист из тебя получился бы. Высоких чинов достиг бы. Даже я не мог смотреть. И где ты такому извращению научился?

– Как будто не знаешь? Это майор все обломал, сука. Кости наверняка раздробил.

– Не скули, если бы перебил кости, ты сейчас от боли на стенку салона полез. Скорее пули пробили мягкие ткани. И благодари бога, что не в живот он тебя пометил. Пришлось бы тогда и тебя кончать, Крюгер! Закон для всех один! А ноги вылечат. Благо есть кому! Пастор все организует. Будешь еще с малолеточками на бильярдном столе голым отплясывать. Как раньше!

Вернулись Седой и Валет.

– Куда канистры, босс? – спросил Седой. – На трупы?

– Ты что, охренел, дурак?

– А куда их?

– Сказал бы я тебе, куда их засунуть. Быстро к озеру, заполнить водой и забросить подальше от берега. Быстрее, дым уже повалил!

Поверх крон деревьев рощи показались клубы дыма. Надо рвать когти! Бандиты вернулись быстро.

– Седой за руль, Валет в «БМВ» и за нами, отсюда по лесу к хате Пастора. Дорогу знаешь? – спросил Арнольд.

– Только от шоссе.

– Никакого шоссе! Сейчас вдоль озера, у песчаной косы влево. Дальше покажу. Ну что стоишь? Ментов ждешь?

Седой рванул джип, развернув его на месте, и «Тойота», а за ней и «БМВ» пошли по колее вдоль Черного озера, с каждой минутой уходя все дальше от горящего дома, где остались две зверски убитых, ни в чем не повинных молодых женщины.

К даче Кугмана подъехали примерно через час. Встречал джип сам Пастор.

Увидев трупы своих людей, по-бабьи запричитал:

– Да как же этак, Арнольдушка? Ведь все до мелочей было продумано.

– Все, кроме одного. Бешеного нрава этого проклятого майора. Еще немного, и он бы всех нас положил. А ведь Кузнецов предупреждал, что он бывший офицер спецназа. Не придали значения, ну да что теперь об этом? Котельную запустил?

– Конечно! Как только приказал, так оператор и принялся за дело.

– Давай покомандуй на этом этапе ты. Где мне найти шмотки, чтобы переодеться?

– Да в своей комнате, все твое висит в шкафу, или забыл?

– Забудешь тут! Хорошо! Отправляй в геенну огненную этих рабов сатаны. Седой, Валет и ты, Пастор, ко мне!

Машина двинулась вокруг дома. Недалеко от котельной из джипа выбросили на асфальт тела погибших.

Арнольд вошел в дом и поднялся на второй этаж, где у него была комната со всеми удобствами. Переоделся в более скромный костюм, испорченный бросил в угол. Быстро побрился. Достал бутылку «Наполеона». Отпил несколько глотков.

В дверь постучали.

– Да входите, что за церемонии?

Появились Пастор, Седой и Валет.

– Так, ребятки, с первым этапом акции мы справились. Прошел он не так гладко, как хотелось бы, но всего не предусмотришь. Я понимаю, братва, – Арнольд обращался к Седому и Валету, – что устали вы безмерно, но надо напрячься и довести начатое до конца. Провести второй этап операции утром!

– Какой базар, босс? – подобострастно ответил Седой.

Валет оказался более практичным:

– Насчет оплаты сверхурочных как?

– Четвертак за все тебя устроит?

– Вполне! За такие бабки можно еще пару майоров с их шлюхами завалить!

– Вот и добро! Пастор! Организуй ребятам отдых. Утром им на сестру Старикова идти.

– А чего не сейчас, босс? – спросил Седой. – Сейчас сподручней. Так, Валет?

Валет промолчал – пусть решает начальство.

Арнольд ответил:

– Сейчас, конечно, сподручнее, слов нет, но Старикова дежурит в госпитале и дома будет не раньше восьми утра. Тогда и кончите ее, но я еще проинструктирую вас! Все! Всем спать! Подъем в семь часов!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru