Тамерлан Русланович Маргиев But why?

Глава 15:Разговор

Бен приподнял ворота — металл глухо ударился о стопор. Холодный воздух скользнул внутрь, смешиваясь с запахом масла и старого железа.

* * *

— Бен, ключ возле дивана подай, — донёсся голос из ямы.

* * *

Ни «привет», ни взгляда.

* * *

Бен усмехнулся. Всё как всегда.

* * *

Он прошёл внутрь, огляделся — инструменты снова лежали не там, где он их оставил.

* * *

— Я их только вчера разложил.

* * *

— Значит, плохо разложил, — спокойно ответил Скотт.

* * *

Бен нашёл ключ, протянул вниз. Рука Скотта — широкая, в масле — на секунду задержалась, будто проверяя вес, потом исчезла.

* * *

Несколько минут они работали молча. Слышались только щелчки металла, скрип, редкие короткие команды.

* * *

Потом Скотт заговорил:

* * *

— В школу ходил?

* * *

Вопрос прозвучал будто между делом. Но Бен знал — не между.

* * *

— Ходил.

* * *

— «Ходил» — это как? — Скотт выбрался из ямы, вытер руки тряпкой. — Ногами дошёл и ушёл?

* * *

Бен пожал плечами:

* * *

— Почти.

* * *

Скотт фыркнул, открыл холодильник, достал банку пива, но не открыл сразу. Покрутил в руке.

* * *

— Ты думаешь, я просто так тебе это говорю? — он кивнул куда-то в сторону школы, которой отсюда даже видно не было. — Думаешь, мне заняться нечем?

* * *

— Я не думаю, что тебе нечем заняться, — спокойно ответил Бен.

* * *

— Тогда слушай, когда говорю.

* * *

Тон был резкий. Но не злой.

* * *

Бен опустился на корточки у колеса, делая вид, что занят.

* * *

— Я слушаю.

* * *

Скотт сделал глоток, поморщился — будто вкус ему самому был неприятен.

* * *

— Ты сейчас в том возрасте, когда можно всё испортить. Один раз — и всё. Понимаешь?

* * *

— Понимаю.

* * *

— Не понимаешь, — отрезал Скотт. — Если бы понимал — не играл бы в это «почти ходил».

* * *

Тишина повисла между ними.

* * *

Где-то за стеной проехала машина.

* * *

Бен выпрямился, посмотрел на Скотта:

* * *

— А ты понимаешь?

* * *

Вопрос прозвучал тихо. Но точно.

* * *

Скотт замер.

* * *

— Что именно?

* * *

— Где ты всё испортил.

* * *

Слова повисли в воздухе — тяжёлые, как железо.

* * *

На секунду показалось, что сейчас что-то сломается. По-настоящему.

* * *

Скотт медленно опустил банку на стол.

* * *

— Ты сейчас границу переходишь, парень.

* * *

— Может, — кивнул Бен. — Но ты сам начал.

* * *

Они смотрели друг на друга.

* * *

Не как ученик и наставник.

* * *

Как два человека, у каждого из которых есть своя правда.

* * *

Скотт отвёл взгляд первым. Провёл рукой по лицу, будто стирая что-то невидимое.

* * *

— Я всё испортил… — тихо повторил он, словно пробуя слова на вкус. — В какой-то момент решил, что могу отложить. Потом ещё раз. И ещё.

* * *

Он усмехнулся — коротко, без радости.

* * *

— А потом оказалось, что откладывать уже нечего.

* * *

Бен молчал.

* * *

Скотт снова взял банку, но не пил.

* * *

— Ты думаешь, я тебе читаю лекции, потому что люблю говорить? — он посмотрел на Бена. — Да мне самому от этих слов тошно.

* * *

Пауза.

* * *

— Но если я тебе их не скажу — кто скажет?

* * *

Бен опустил взгляд.

* * *

— Мама.

* * *

— Мама скажет правильно, — кивнул Скотт. — А я скажу честно.

* * *

Он подошёл ближе, остановился рядом.

* * *

— Я не хочу, чтобы ты стал таким же.

* * *

Бен тихо усмехнулся:

* * *

— У меня нет бокса.

* * *

— Дело не в боксе, — резко ответил Скотт. — Дело в том, что вот это… — он постучал себя по виску, — начинает лениться.

А потом — врать. Тебе же.

* * *

Он сделал шаг назад.

* * *

— Сегодня ты «почти сходил». Завтра — «почти попробовал». Потом — «почти нормально живу».

* * *

Он кивнул на банку в руке.

* * *

— Знаешь, сколько у меня таких «почти»?

* * *

Бен ничего не ответил.

* * *

Скотт тоже.

* * *

Тишина снова стала рабочей. Уже другой.

* * *

Без напряжения.

* * *

Бен вернулся к машине. Взял щётку, начал чистить суппорт.

* * *

Через минуту Скотт бросил:

* * *

— Внимательнее. Там грязь остаётся.

* * *

— Вижу.

* * *

— Не вижу, что видишь.

* * *

Бен закатил глаза.

* * *

— Скотт…

* * *

— Что «Скотт»?

* * *

— Ты иногда невозможный.

* * *

— Зато полезный, — отрезал он.

* * *

И впервые за весь разговор в его голосе мелькнула улыбка.

* * *

Бен тоже усмехнулся.

* * *

Работа продолжилась.

* * *

Но что-то между ними стало другим.

* * *

Не громче.

* * *

Не заметнее.

* * *

Просто крепче.

* * *

Как деталь, которую затянули до нужного момента — и она больше не люфтит. неё сам.

* * *

Глава 16:Автомастерская

Анкета оказалась ловушкой, замаскированной под школьную формальность. Нужно было указать номер родителя — ниточку, за которую взрослые могли дернуть в любой момент. Бенджамин, не раздумывая, вписал старый, давно нерабочий номер матери — тот самый, который когда-то выучил наизусть, как молитву на случай беды. Теперь эта «молитва» стала щитом.

* * *

Первые недели всё шло спокойно. Но стоило ему начать пропускать занятия — телефон превратился в источник тревоги. Каждая вибрация отзывалась уколом под рёбра, экран — в холодное зеркало, в котором мог отразиться приговор. Он смотрел на него так, будто открывал дверь в темную комнату.

* * *

Но был и второй вариант. Тот, ради которого сердце не сжималось, а, наоборот, делало лишний удар.

* * *

Мэри.

* * *

Он почти улыбнулся, ещё не открыв сообщения.

* * *

Они почти не переписывались — только короткие «доброе утро» и «спокойной ночи». Но именно в этих двух фразах помещался их день. Для Бена она была первой мыслью утром и последней — перед сном. Этого оказалось достаточно, чтобы тишина между словами стала важнее самих слов.

* * *

Мэри жила в другом ритме — актёрский кружок, дополнительные занятия, подготовка к экзаменам. Бен редко провожал её после школы, но всегда писал:

«Мэри, с тобой всё хорошо?»

* * *

Для кого-то — пустяк. Для неё — целый мир.

В этих словах она слышала не вопрос, а заботу. Не формальность — присутствие.

* * *

И каждый её ответ — «всё хорошо, Бен» — возвращал ему равновесие.

* * *

Телефон в руке ожил снова. На этот раз — десятки сообщений.

* * *

Он выпрямился, уперся ногами в пол, будто собирался принять удар — и открыл чат.

* * *

«Бен, привет.»

«Как ты?»

«Надеюсь, всё хорошо…»

«Тут такое дело…»

«Наш преподаватель заметила нас вместе…»

«И… попросила твоей помощи…»

«У нас спектакль, и некому таскать декорации…»

«Если тебе не сложно… помог бы завтра?»

«Иначе она меня не отпустит своими намёками…»

«Мой “кавалер”, надеюсь, меня спасёт…»

* * *

Последнее сообщение было с улыбкой — почти слышимой.

* * *

Бен не выдержал и улыбнулся вслух.

* * *

Её просьба не была тяжёлой — наоборот, она казалась ему подарком. Возможностью быть нужным.

* * *

Он быстро напечатал:

* * *

«Привет, Мэри. У меня всё хорошо. И у тебя, надеюсь, тоже. Конечно помогу.»

* * *

И, не удержавшись, добавил:

* * *

«Если нужно будет победить немейского льва — тоже зови. Я справлюсь.»

* * *

Он уже нажимал «отправить», когда голос Скотта разорвал пространство мастерской:

* * *

— Бен! Где ключ? Ты там жениться собрался или работать будешь?!

* * *

Телефон чуть не выскользнул из рук.

* * *

— Уже бегу! — крикнул Бен, быстро набрав Мэри: «Потом отвечу.»

* * *

Он вскочил и подал инструмент.

* * *

Скотт вылез из ямы, прищурился и посмотрел на него с кривой усмешкой:

* * *

— Слушай, малыш… — протянул он, — я, конечно, старый, но не слепой.

Это она, да?

* * *

Бен замялся.

* * *

— Просто переписывались…

* * *

— «Просто» он… — хмыкнул Скотт. — У тебя лицо сейчас как у двигателя, в который наконец залили нормальное топливо.

* * *

Бен смутился и отвернулся.

* * *

Скотт вытер руки тряпкой, сел на край верстака и неожиданно заговорил спокойнее:

* * *

— Запомни одну вещь. Машину можно починить. Сердце — сложнее.

Но если рядом есть человек, из-за которого ты забываешь, что тебе холодно, больно и вообще тяжело…

— он кивнул в сторону двери, где сквозняк гонял пыль, —

значит, ты уже нашёл что-то настоящее.

* * *

Бен молчал.

Скотт усмехнулся, будто сам испугался собственной откровенности:

* * *

— Только не вздумай из-за этого прогуливать школу окончательно. Я, конечно, не святой, но дураков не люблю.

* * *

— Я понял, — тихо сказал Бен.

* * *

— Не понял ты, — отрезал Скотт. — Ты пока только чувствуешь.

А понимать — это позже приходит. Иногда слишком поздно.

* * *

Он взял банку пива, покрутил её в руках и поставил обратно, не открывая.

* * *

— Работай давай. И не теряй это… — он неопределённо махнул рукой, — состояние своё.

* * *

Работа продолжилась. Инструменты звенели, металл отзывался глухо и терпеливо. Вмятина в двери «Тауруса» поддавалась медленно, как будто тоже сомневалась, стоит ли возвращаться в прежнюю форму.

* * *

Бен работал молча, но уже иначе. Внутри него что-то выровнялось — как металл под руками Скотта.

* * *

Когда всё было закончено, мастер опёрся о капот и устало выдохнул:

* * *

— Ну что, победили.

* * *

— Победили, — кивнул Бен, снимая перчатки.

* * *

Скотт молча пошёл к крану, сполоснул руки, затем взял ключи и бросил их Бену.

* * *

— Поехали.

* * *

— Куда?

* * *

— Есть, — коротко ответил он. — Сегодня я угощаю.

* * *

Бен поймал ключи, удивлённо посмотрел:

* * *

— Это же машина клиента…

* * *

Скотт усмехнулся — устало, но почти по-доброму:

* * *

— Если мастер не доверяет своей работе — ему нечего делать в этом деле.

А я, малыш… — он хлопнул по капоту, — свою работу знаю.

* * *

Он открыл ворота. Вечер впустил в бокс холод и тишину.

* * *

— Поехали, — повторил Скотт.

* * *

И в этом слове было не только про дорогу.

* * *

—Я думаю, после такой работы мы заслужили перекусить. К тому же мы зверски голодны, верно?

—Верно.

—Значит, хозяин не обидится, если мы ненадолго позаимствуем его уставший «Форд» и съедим по паре хот-догов.—Скотт сказал это с той уверенностью, с какой люди оправдывают самые простые радости.—Так что не тяни: если моя закусочная закроется — завтра чинить будем уже тебя, а не машины.

* * *

—Так точно, капитан,—улыбнулся Бен и распахнул дверь.

* * *

Они выкатили машину из бокса. Бен на секунду вернулся — проверить свет, кран, порядок, словно запирал не мастерскую, а собственный мир. Куртка — на плечи, хлопок двери — и он уже в машине, с легкой тревогой: шутки Скотта иногда слишком близко подходили к правде.

* * *

Он тронулся, не зная дороги, но доверяя голосу наставника. Скотт направлял коротко и точно, как ведут в темноте по памяти. Закусочная оказалась рядом — как будто всегда ждала их за углом.

* * *

—Уже лучше держишь дорогу, малыш,—кивнул Скотт.

—Стараюсь… но всё равно волнуюсь.

—И правильно. Волнение — это первый шаг. Любое дело начинается с дрожащих рук. Даже те, кто потом летает, когда-то боялись нажать на газ.

* * *

—Знаешь, ты иногда философ,—усмехнулся Бен.

—Молчи уже. Приехали.

* * *

Перед ними стоял бело-красный фургон — потертый временем, но сияющий, как старый солдат в парадной форме. Вывеска «Hot-Dogs» облупилась, но в этом была жизнь, не ветхость. Стулья, столики, горчица в банках — всё простое, но настоящее, как честный труд.

* * *

Хозяин уже вытирал столы, насвистывая что-то без начала и конца — мелодию дня.

* * *

Скотт оказался рядом с ним быстрее, чем Бен успел закрыть дверь. Объятие — крепкое, как у людей, которым не нужны слова.

—Бен, это Джордж.

—Рад знакомству,—широко улыбнулся тот, пожимая руку так, будто проверял на прочность не кисть, а характер.—Ты прямо как Скотт… Не сказал бы — подумал бы, отец и сын.

* * *

Бен смутился, но улыбнулся в ответ.

* * *

—Запомни это место,—кивнул Скотт.—После него другие есть не сможешь. У этого человека — золотые руки.

—Вы ещё работаете?—осторожно спросил Бен.

—Для друзей — всегда,—ответил Джордж, поднимая палец, словно ставил паузу миру.—Сейчас будут лучшие хот-доги.

* * *

Он усадил их за стол и исчез — быстро, почти бесшумно.

* * *

—Ты говорил, что он не друг…—тихо начал Бен.

—И не друг,—спокойно ответил Скотт, перебирая зубочистки, будто выбирал из них воспоминание.—Я тебя за жизнь чаще видел, чем его.

* * *

—Тогда почему… так?

Скотт вздохнул.

* * *

—Есть люди, с которыми ты делишь всё — время, силы, себя. А потом, когда ты приходишь к ним за тем же, они говорят: «Я тебя не просил». Это первый тип.

* * *

Бен нахмурился.

—А второй?

Скотт кивнул в сторону фургона.

—Вот.

Джордж, стоя у гриля, улыбался так, будто усталость к нему не имела права прикасаться.

* * *

—Он помнит,—продолжил Скотт.—И этого достаточно.

* * *

Он рассказал коротко: школа, юность, мечта Джорджа, старый фургон, которого почти не было — и работа, которую пришлось вырвать у железа. Без расчёта, без выгоды. Просто потому, что в глазах другого горел огонь.

* * *

—Такие люди зажигают и тебя,—сказал Скотт.—А потом — не забывают.

* * *

—Это как кино…—тихо сказал Бен.

—Жизнь лучше,—отрезал Скотт.

* * *

—А фургон где?

—Перед тобой,—ответил Джордж, появившись с подносом.

* * *

Бен чуть не подавился.

—Этот? До сих пор?

—Если Скотт захочет, он и холодильник заставит летать,—рассмеялся Джордж.

* * *

Они ели. Горячий хлеб, сочная начинка, холодная кола — простая еда, но в ней было больше, чем вкус. Бен ел жадно, как едят после долгого дня, и честно сказал:

—Лучшее, что я пробовал.

* * *

Джордж улыбнулся — спокойно, без гордости.

* * *

Потом разговоры потекли сами: школа, старые знакомые, случайные судьбы. Время не спешило — оно просто сидело рядом.

* * *

—Я никогда не думал, что ко мне будут приходить специально,—признался Джордж.—Просто хотел готовить.

* * *

Когда вечер окончательно стал ночью, они встали. Стулья тихо скрипнули — как будто прощались.

* * *

У машины Бен всё-таки решился:

—Можно вопрос?

—Конечно.

—Почему не сменишь фургон?

* * *

Джордж посмотрел на него прямо.

—Пока не построю ресторан — не уберу. Этот фургон — напоминание. Откуда я начал. И почему нельзя останавливаться.

* * *

Он пожал Бену руку.

—Доброй ночи, малыш.

* * *

Фары вспыхнули, двигатель загудел, и, уезжая, Джордж посигналил какой-то странной, неровной мелодией — словно написал подпись под этим вечером.

* * *

Бен улыбнулся. Он уже понимал: такие люди не объясняются — они просто остаются.

* * *

— Теперь ты понял, какими бывают люди второго типа, Бен? — произнёс Скотт у него за спиной. Голос прозвучал так глухо, будто это говорил не человек, а сама мысль, эхом отозвавшаяся в голове мальчика.

* * *

— Да, Скотт. Понял.

* * *

— Ну и хорошо. Надеюсь, вечер тебе понравился. А теперь садись в машину — отвезу тебя домой. Я уже отрезвел и могу сесть за руль.

* * *

— Да, конечно.

* * *

Бенджамин медленно подошёл к машине.

* * *

— Ты разве не торопишься домой?

* * *

— Думаю, один раз можно и задержаться. Надеюсь, мама не встретит меня с ружьём у порога.

* * *

Скотт усмехнулся:

* * *

— Надеюсь тоже. Потому что против такой женщины я тебе не помощник.

* * *

— Против такого соперника даже армия не поможет.

* * *

Скотт улыбнулся — уже не впервые за этот вечер. И каждая такая улыбка разрушала в Бене ощущение, будто рядом с ним ходит не человек, а уставший железный механизм.

* * *

Мужчина завёл двигатель, включил фары и, к удивлению Бена, пристегнулся.

* * *

— О, ты и так умеешь? — хмыкнул мальчик.

* * *

— Иногда надо показывать тебе, как правильно жить. А то ещё наберёшься от меня дурных привычек.

* * *

Он снял машину с ручника, и они медленно покатились по заснеженным улицам.

* * *

Зима в маленьком городке всегда наступала по-настоящему — тихо и бесповоротно. Снег лежал плотным белым покрывалом, отражая свет фонарей, крыши домов тонули в сугробах, а окна светились тёплыми золотыми пятнами, будто внутри каждого дома кто-то бережно хранил кусочек лета. Ветер носился между голых деревьев и сосен, пытаясь забраться под одежду прохожим, а редкие люди шли по улицам, спрятав лица в шарфы.

* * *

Скотт осторожно вёл машину по скользкой дороге. По обе стороны трассы высились сугробы, и Бену казалось, будто они едут не по городу, а через какую-то зимнюю сказку.

* * *

Он смотрел в окно и неожиданно поймал себя на мысли, что домой ему не хочется. Несмотря даже на то, что завтра ровно в шесть утра мать наверняка разбудит его криком про зарядку.

* * *

Скотт, похоже, думал о том же.

* * *

За это короткое время они успели стать друг другу куда ближе, чем мастер и ученик. В мужчине, который привык жить среди железа, бензина и ругани, незаметно проснулось что-то почти отцовское. Жизнь в боксе словно разделилась для него на две части: «до Бена» и «после».