Талия Новэн Если мы падём

Глава 6 часть 2

Я проплакала всю ночь. Пользуясь тем, что меня никто не слышит, я дала волю чувствам и рыдала навзрыд, прощаясь с прошлой жизнью и презирая новую. Долгие годы я копила в себе столько эмоций, не проживая и глубоко закапывая их, что сейчас, когда больше не нужно прятаться — потому что всем вокруг плевать — я наконец освободилась от оков.

В этом мраке в мысли закрадывалось отчетливое осознание: родителей больше нет. Никто не встанет на мою сторону, не подарит поддержки и не обнимет, отдавая всю любовь без остатка. До сегодняшнего вечера силы не упасть духом еще подпитывали меня, пока суровая реальность окончательно не выстрелила в голову.

После истерики наступила оглушительная пустота. Она стала больнее любой физической раны и страшнее риска умереть. Лежа на полу заброшенной аптеки в окружении бездумно слоняющихся мертвецов, страх казался менее осязаемым, чем сейчас, когда я осознала, насколько разрушительным он может быть.

Мне хотелось быть нормальной, лишенной гена и не носить всю жизнь клеймо воровки. Иногда я думала найти какого-нибудь безумца, который с радостью забрал бы этот ген. Меня не волновало, что я могу умереть, как не волновали и муки, которые придется испытать. Возможность хоть на миг стать свободной сводила с ума. Я гналась за этой призрачной мечтой, как ошалелая. И если сумасшедшего не удавалось найти — я искала свободу через службу, выстраивала образ лучшей жизни, наполняла ее мелкими радостями и представляла Ханса под руку.

На следующее утро ничего не изменилось. Глаза распахнулись от грохота: дверь словно молот ударилась о стену моего нового жилища. Серые глаза Киллиана сфокусировались на мне, обещая, что сегодняшний день станет таким же губительным. Несколько минут на то, чтобы одеться, немного тишины для завтрака, а затем — снова темная комната с заключенными на стульях.

На этот раз Сайласа рядом не было, чтобы остановить Командира — исчезла та последняя ниточка, что связывала меня со спасением. Я обернулась через плечо, и Киллиан молча кивнул в сторону мужчин. Тренировка началась.

Я знала, что делаю все неправильно: вместо того чтобы оставить ген себе, взрывоопасная сила только набирала обороты, стараясь поглотить жизнь Фреда. Мы тряслись вместе с ним, проживая столько боли, что тот, так и не приходя в сознание, через три часа умер прямо на деревянном стуле.

— Пробуем снова, — только и сказал Киллиан в присущей ему сухой манере.

Сквозь слезы я посмотрела на свои дрожащие руки, желая забыть, что они принадлежат мне.

— Я не могу этого сделать, — мой голос был хриплым от крика. — Тебе нужно найти другую воровку.

Ответом послужил тихий смешок. Командир подошел ко мне, присел на корточки и с нехарактерной для него нежностью стал мягко массировать центр моих ладоней. Я замерла, наблюдая за его круговыми движениями и чувствуя, как его пальцы касаются кожи.

Никто не прикасался ко мне так давно.

— Creatura mirabilis, — его голос из холодного превратился в притягательный и манящий. — Я готов сделать все, что бы ты ни попросила. Кроме одного — заменить тебя.

Моя рука дернулась в его пальцах.

— То, что ты делаешь сейчас… опасно.

Самодовольная улыбка озарила его лицо, а взгляд опустился на мои руки. Продолжая нежные поглаживания, от которых у меня сводило мышцы и тело покрывалось мурашками, Киллиан поднес мою ладонь к своим губам и запечатлел на них долгий, влажный поцелуй.

Я тихо охнула, окончательно теряясь в замешательстве, омерзении и тихом, нарастающем чувстве внизу живота. Его теплый язык скользнул по коже, и часть боли, вызванная геном, потихоньку начала утихать. Я наблюдала за его движениями, боясь дышать и шевельнуться… только бы он не останавливался.

— Нравится? — ухмыльнулся он, глядя мне прямо в глаза.

Я вздрогнула, будто очнувшись от гипноза, и с силой выдернула руку, прижимая ее к груди. Место на ладони, к которому только что прикасался Киллиан, продолжало пульсировать. Тело отчаянно просило о продолжении, и я почти поддалась этому импульсу.

Какое позорище.

— Тебе совершенно точно понравилось. Твой пульс просто зашкаливает.

Мои щеки вспыхнули, и я отвернулась, мечтая испариться или провалиться сквозь землю под его пристальным взглядом.

— Мне не понравилось, — буркнула я. — В следующий раз я хочу видеть здесь Сайласа, иначе тебя некому будет от меня оттащить.

Командир разразился хохотом на всю маленькую комнату. Его тело сотрясалось рядом с моим, и я лишь чудом удержалась от того, чтобы не улыбнуться в ответ.

— К тебе давно так никто не прикасался, верно?

От такой наглости кулаки сжались сами собой. Я зыркнула на него, пытаясь вложить во взгляд все презрение, копившееся годами:

— Тебя это не касается.

Моя жизнь в целом его не касалась. Рассказывать командиру о том, насколько одинокой я была в отношениях, — прямая дорога в ад. Я могла бы доверить это Энджи, но только не ему. Не тому, кто немедленно использует мою слабость против меня же. Но, кажется, он и без слов все понял, читая меня как открытую книгу.

— Твой парень боялся тебя, — голос Киллиана стал тихим. Он не спрашивал — это было утверждение. Очень обидное и, к несчастью, абсолютно верное. — А ведь он мог тебя боготворить. Я бы многое отдал, будь у меня твой дар.

— Это не дар, — сквозь зубы процедила я. — И прекрати лезть мне в голову.

Лицо Киллиана снова стало безэмоциональным, от недавней улыбки не осталось и следа. Он ухватился за мои лодыжки и резко подтянул меня к себе — настолько близко, что я застыла между его разведенными бедрами, снизу вверх глядя на него.

— Тогда за дело, Creatura mirabilis.

— Креатура мера… мера… что?

Но ответа не последовало. Дальше была только тьма.

Следующие пять дней прошли как в тумане. Я даже не замечала, как дни сменяли ночи и как новая жизнь перемалывает мне кости. Жители Цитадели продолжали пялиться, но боялись меня уже меньше. На третий день я и вовсе перестала быть главным объектом для разговоров и могла спокойно, молча посидеть в углу просторной столовой.

Прошлые заключенные оказались слабы, как сказал Командир Киллиан Уайт, и потому, как только умер Сэмми, мне подогнали новых подопытных. Сайлас объяснил: их привезут достаточно, чтобы я научилась делать то, чего требовал этот психопат. Тем более после моего небольшого успеха на четвертый день, когда на целых тридцать секунд ген не исчезал, а плавно перетекал в мои руки.

Глаза Уайта никогда прежде не сияли так, как в тренировочной комнате тем днем. Я ужасно злилась и гордилась собой одновременно, но мне было до тошноты мерзко видеть, как командир довольный откидывает голову назад, блаженно прикрывает веки и победно улыбается. В тот момент мне хотелось расцарапать ему физиономию и испортить это до одури красивое лицо.

Теперь мы редко оставались наедине. После того случая с его языком на моей коже я несколько раз ловила себя на мысли, что было бы интересно почувствовать его язык где-нибудь еще. Эти соображения наталкивали и на другие откровения — кажется, я окончательно опустилась на дно.

Энджи, чью компанию я любила больше всего, устраивала мне продолжительные экскурсии и показывала сектора, в которых, по ее словам, мне предстояло работать, если опыты себя оправдают. Меня потихоньку знакомили с военными, посвящали в распорядок дня и рассказывали о зомби.

Было кое-что еще более странное в этой Цитадели — открытые бои с мертвецами. Энджи говорила об этом как о знаменательном событии, происходящем раз в два месяца. Лучшие бойцы, не боявшиеся смерти и готовые показать, как управляться с тварями, спускались в импровизированную яму размером с половину футбольного поля. Территория была огорожена высокими выступами и каменными блоками, а на трибунах восседали жители Цитадели.

За боями наблюдали Киллиан и его дядя, которого, к слову, я так и не увидела. Энджи не любила говорить о нем, но, по ее мнению, Тайлер был еще суровее своего племянника, хотя на первый взгляд казался вполне человечным. Все, что умел командир, было делом рук его дяди.

Сегодня вечером, после того как я выведала расположение коридоров, ведущих к выходу, я решила попытаться узнать больше. Не знаю зачем и почему именно сегодня, но мне было жизненно важно убедиться: выход отсюда существует, и если ситуация станет совсем невыносимой, я смогу сбежать.

Как и всегда, в семь вечера мне должны были принести ужин в комнату. В это время суток я не могла сидеть вместе со всеми — причины не было, меня просто не пускали к остальным. Но сегодня дверь отворилась, и на пороге стояла не Энджи.

— Валери Эш, пройдемте за мной.

Я уставилась на высокого широкоплечего мужчину в черной балаклаве и с автоматом за спиной. Идти вместе с ним куда-либо мне совершенно не хотелось.

— Сейчас время ужина, — напомнила я. Голос звучал уверенно, хотя все внутри неприятно сжалось.

— Приказ командира.

— Хорошо.

Я медленно встала с кровати, собирая вещи, которые, как мне казалось, могли понадобиться. Военный терпеливо ждал, пока я закончу, а затем вышел со мной из комнаты.

Меня пропустили вперед по коридорам, и от осознания, что за спиной шагает двухметровый амбал, становилось не по себе. Из-за его габаритов я казалась совсем крошечной — даже Киллиан при всем его росте и мышцах явно ему уступал.

— Дальше можете идти самостоятельно. Спуститесь на третий этаж, черная дверь налево.

Я замерла на полушаге, не веря в свою удачу. Немыслимо!

— То есть я пойду одна?

— Какие-то проблемы?

Я так быстро замотала головой, что короткие волосы защекотали шею:

— Приятного вечера.

Глава 6 часть 3

Мозг начал работать на двести процентов из ста возможных. От волнения тряслись руки, ноги казались ватными, но я все равно двинулась вперед. Совсем не в том направлении, куда следовало идти.

Я узнала об этом выходе вчера, когда несколько военных вышли за дверь без ключа. Когда я заглянула в нее, проходя мимо, то увидела лестницу. Энджи не дала мне толком рассмотреть, куда она вела, но я успела заметить повыше небольшое окно. Мать его, окно!

Когда я дернула ручку на себя, дверь с легкостью подчинилась — путь оказался свободным. Я буквально прыгала от радости, закрывая ее за собой, и уже присматривалась, куда бежать дальше. Окно располагалось высоко — настолько, что, стоя на цыпочках, я еле разглядела пейзаж. Уже смеркалось, звезды усыпали небо, а в вышине сияла луна. Я ухватилась за небольшой выступ, больше напоминавший обрубок, и помогла себе ногами, чтобы оказаться повыше.

— Ох, черт, — прошипела я, вглядываясь в темноту.

Место, на котором стояла Цитадель, было похоже на скалистый обрыв, омываемый волнами. Водная гладь простиралась на мили вокруг.

Я с шумом приземлилась на пол и простонала. Это сильно осложняло мой будущий побег: потеряться в лесу — полбеды, но вот утонуть в высоких волнах — мой главный страх. Я еще раз огляделась, а затем подошла к перилам и посмотрела вниз. По доносившемуся снизу шуму было слышно, как на разных этажах открываются и закрываются двери, а военные снуют туда-сюда.

Вновь спустившись по ступенькам, я приоткрыла дверь и сквозь узкую щель оглядела этаж. Было тихо: ни голосов, ни шагов — оглушительное молчание. Я вышла из укрытия, посмотрела по сторонам и поспешила вперед — к двери, над которой красной краской были выведены цифры «023». Ступая с пятки на носок, я радовалась, что за мной нет хвоста, а на губах за секунду до этого заиграла триумфальная улыбка.

Чья-то рука с силой схватила меня за шиворот и дернула назад. Я ударилась спиной и затылком о железную стену, а когда зрение прояснилось, перед собой я увидела Киллиана Уайта.

Он не зол. Его лицо спокойное, а серые глаза с интересом изучали меня.

— Отвратительно, — цокнул он языком. Я попыталась высвободиться, но он проигнорировал мои рывки, все так же крепко прижимая к металлу. — Это было настолько плохо, что аж интересно.

Я недовольно фыркнула, смущенная своим положением.

— Ну извините, прирожденный убийца.

— Тут я бы поспорил.

Его хватка нехотя ослабла, и он отошел на шаг. Потом еще на один, пока сам не уперся спиной в противоположную стену узкого коридора. Огонь, зарождающийся в его стальных глазах, теперь пугал до животного ужаса.

— Даю тебе фору.

— Что? Какую… ф-фору?

Уайт разминает шею, поправляет черный галстук, а затем медленно расстегивает пуговицу пиджака и упирается рукой в бок, сминая ткань.

Я, словно ястреб, слежу за каждым его движением.

— Хотела сбежать? — спросил он. — Сделай это. Я даже закрою глаза, чтобы не смущать тебя.

Насмехаясь надо мной, Киллиан выполняет обещание и опускает веки.

— Ты сумасшедший, — выплевываю я и сразу же жалею об этом.

Губы парня расплываются в зловещем оскале.

— В пистолете полный магазин. Я пристрелю тебя, если ты не побежишь сейчас, Валери Эш.

Я хочу слиться со стеной или раствориться в воздухе.

— Беги, — все так же спокойно говорил он, не открывая глаз.

Я пячусь, а затем срываюсь с места.

Вдалеке раздался его голос, словно предупреждение. Меня трясло не только от адреналина в крови, но и от риска быть пойманной. Ну или застреленной.

Весь этаж, как и в бизнес-центре Чикаго, состоял из бесшовных стен металлического оттенка. Куда бы я ни посмотрела, мой мутный силуэт отражался то тут, то там.

Запыхавшись, я остановилась на развилке. И только сейчас до меня начало доходить: отсюда нет выхода. Шанс сбежать этим путем равен нулю.

А тем временем неспешные шаги и свист эхом разносились по этажу. Я оглянулась через плечо и заметила Киллиана на противоположной стороне: уже без пиджака, он закатывал рукава рубашки, обнажая рельефные предплечья.

— Пожалуйста, беги, — просил он. — Я не собирался убивать тебя сегодня вечером.

— Психопат.

Он ловит мой взгляд. И на этот раз, когда слышит в свой адрес оскорбление, улыбка не появляется на его лице. Я кивнула ему, соглашаясь, и продолжила жалкие попытки вырваться из логова.

То, что я бегала по кругу, очевидно. Очевидно и то, что я утомила Киллиана своей беготней, хотя он пока молчал. Лишь смотрел не мигая с расстояния тридцати метров.

Киллиан — один из самых странных людей, кого я встречала. Лишенный сочувствия и сострадания, он руководствовался лишь правилами и логикой и бил по самым больным местам. В этом он мастер. А еще у него дар, о сути которого он со мной так и не поделился.

Я заправила волосы за уши и посмотрела наверх. В самом углу, куда почти не попадал свет и виднелась паутина, две реечные панели находили друг на друга, образуя небольшую выемку. Я широко улыбнулась и подошла ближе, чтобы вскарабкаться по стене. Подошва на ботинках была рельефная, что не позволило бы скатиться сразу вниз. На все про все у меня не больше десяти секунд.

Я поднималась к потолку помогая себя руками и ногами одновременно. Из-за потных ладоней слегка съезжала и ловила легкий испуг, но не только это заставляло биться сердце чаще — я кожей чувствовала приближение Уайта. Ощущение, что он был везде, не отпускало с момента нашего знакомства.

Мой палец залез под панель и я дернула ее в сторону, в результате чего порезалась, но это ничего. Отодвинула еще дальше и этого оказалось достаточно, чтобы я пролезла в отверстие.

Наверху было пыльно, душно и темно: я не видела ничего дальше трех метров.

Быстро убрав следы своего вторжения, я подтянула ноги к себе и выдохнула. Я сидела в уголке, сгорбившись и обливаясь потом, пока дьявол неспешно прогуливался по мою душу. Плана, куда ползти и что делать дальше, не было. Но я ликовала, что удалось подняться выше и не встретиться в коридоре с Киллианом.

Когда шаги внизу стали отчетливыми, я не удержалась и заглянула через щель.

Я старалась не шевелиться, хотя шея затекла и ныла. Он остановился в пяти метрах, что-то быстро печатая в пейджере. Я подумала, что если бы он хотя бы злился, то попытался вызвать подмогу.

И долго он так будет бездействовать?

Уайт сложил руки на груди и стоял, покачиваясь взад-вперед. Но прежде чем я успела обдумать следующий шаг, его голос прорезал тишину:

— Спускайся.

Черт.

Я уперлась лбом в колени, отказываясь видеть его самодовольное лицо. Не зная его прошлого, оставалось только гадать, насколько усердной была его подготовка, чему его обучали и сколько лет он провел на тренировках.

— Ну же. Если ты думаешь, что я позволю тебе сидеть там больше минуты, то допускаешь фатальную ошибку.

Я тихо вздохнула, наполняя легкие обжигающим воздухом:

— Получается, я умру вот так?

Каждый день Господь Бог давал мне разнообразные варианты для встречи с Ним.

— А как бы ты хотела умереть? — тихо спросил Уайт. Его голос раздался совсем близко, будто он стоял прямо подо мной.

— Будучи старой. В окружении мужа, детей и внуков, — призналась я. — И подальше от тебя, разумеется.

Киллиан зевнул.

— Увы, такой вариант для тебя не предусмотрен.

В следующую секунду меня оглушил резкий хлопок. В панели зияла сквозная дыра, в которую заглядывал Уайт. Этот ублюдок выстрелил!

— Ты с ума сошел? — заорала я.

Мой вопрос был риторическим и к тому же глупым — он ведь обещал спустить в меня всю обойму.

— Тебя задело?

— Нет.

— Хорошо. Никому не рассказывай, что я промазал.

Я чувствовала, как мое лицо буквально перекашивает от гнева. Я отползла назад и двумя ногами с силой выбила соседнюю панель. Она со грохотом рухнула рядом с Киллианом, но тот не сдвинулся с места.

— Помоги мне слезть, — рявкнула я.

Он выгнул бровь:

— Помочь тебе ускориться говоришь? — Его рука потянулась к глоку на бедре.

Мой рот мгновенно захлопнулся.

Я посмотрела вниз, заранее зная, как больно будет падать, и прыгнула. Основной удар пришелся на ладони и колени. Я закусила губу, проглатывая всхлип. Уайт наблюдал вплотную и мог бы подхватить меня, но даже не дернулся.

— Теперь доволен? — спросила я, вставая и отряхиваясь от пыли.

По сравнению с идеальным видом Киллиана я выглядела, как тот мужик с того самого завода.

— Конечно. По моему лицу разве не видно? Я в восторге.

Сарказм в его голосе буквально душил.

— Ты сам выбрал для себя подобное времяпрепровождение, нечего было… — не успела я закончить фразу, как он резко сократил расстояние между нами, пришпилив меня к стене всем телом.

Глаза Киллиана сузились, будто он решал, что для меня лучше: задушить здесь, пустить пулю в голову или вырвать руками сердце.

— На будущее, Валери, — он наклонил голову, и наши носы практически столкнулись. — Не смей даже думать, что сможешь убежать от меня. Я отыщу тебя в любой дыре, в какую бы ты ни забралась. Мне даже не придется вживлять в тебя жучок, чтобы знать, где ты дышишь.

Киллиан пугал меня не меньше правительства.

— Кивни, если поняла.

Я послушно кивнула. Еще несколько секунд он смотрел на меня, ища подтверждение тому, что мой рассудок на месте, а потом отстранился.

— А теперь в комнату, — тихо скомандовал он. — Дорогу же помнишь?

Я пропустила укол мимо ушей и обогнула его сбоку, широкими шагами направляясь вперед. Ужин отменяется?

Меня переполнял гнев на саму себя, а руки дрожали от беспомощности. Неужели я сбежала из одной тюрьмы только для того, чтобы оказаться в другой, той, что поменьше?

— Сайлас, вызови кого-нибудь убрать мусор на девятом этаже, — услышала я за спиной.

Я обернулась, но Киллиан уже сбросил вызов, убирая пейджер в карман.

— Живее, Валери, у меня полно дел, — вздохнул он.

— Что? Еще не всех сегодня перестрелял?

— Тебе точно надоело жить…

Я печально улыбнулась. Киллиан понятия не имел, сколько раз мне хотелось утопиться в ванной.

До моей комнаты мы шли молча. Лишь когда я притормаживала, позади меня раздавался тяжелый, полный страданий, вздох.

На прикроватной тумбочке лежала еда, которой я так желала. Живот урчал от голода и кажется я готова была съесть все, что было в тарелке.

— Завтра продолжим, — распорядился Уайт и я обернулась, когда он уже стоял за дверью, смотря на меня через окошко. Он устало потер лицо, а затем захлопнул железяку. Я ожидала более мощного удара, но занавес мягко защелкнулся и я осталась одна.

Глава 7

Директива Цитадели:

При включении синего сигнала командирам

подразделений надлежит незамедлительно прибыть

в точечный сектор сбора для выработки совместных действий.

За вчерашнюю выходку по всем правилам и законам меня должны отдать на съедение мертвецам или заставить работать на износ? Киллиан, наверное, всю ночь не спал, гадая, как меня наказать. Уверена, у местного психопата припасен особый список и богатое воображение.

Как бы он ни пугал меня, было трудно отрицать, что он оставался истинным командиром, заботящимся о своих людях. Его приказам никто не перечил, а если его что-то не устраивало, достаточно было одного взгляда, чтобы виновник или исправился, или ретировался. Я бы сказала, Киллианом восхищались, старались заслужить его похвалу и всегда смотрели на него как на старшего, ожидая его мнения и дальнейших указаний.

Пару раз мне удалось увидеть его за работой вместе с сержантами и офицерами. В эти моменты Уайт казался предельно сконцентрированным и недосягаемым. Существовал только он, задача и результат. Никто к нему не подходил, оставляя столько пространства, чтобы ничего не мешало.

От меня не укрылось и то, как смотрели на него остальные девушки. Глупое хихиканье в его присутствии, конечно, не поощрялось, но его провожали взглядами и завороженно наблюдали со стороны. И я не могла их винить. Мое внимание тоже было приковано к нему, хотя я и убеждала себя, что интересуюсь им исключительно из чувства страха. В отдельные моменты он заставлял меня краснеть до самых корней волос, но в остальном… хотя кому я вру?

И это бесило больше всего.

Я думала о Киллиане не меньше, чем о Хансе. Иногда мысли уводили меня в такую реку разврата, что я задыхалась от ужаса при мысли, что Лили сможет прочитать это в моей голове. Слава богу, она не появлялась в моей комнате и, по слухам, находилась не в Цитадели.