Пётр I имел обыкновение о важных победах в баталиях извещать одним текстом сразу нескольких адресатов. Фамилия двух братьев Прозоровских обнаруживается в списке адресатов и в июле 1710 г., когда Пётр разослал сообщения о капитуляции Риги после многомесячной «тесной блокады». «Вчерашнего числа получена отъ господина генерала-фельдмаршала Шереметева ведомость, что рижский генералъ-губернаторъ Сштремберхъ вышереченной городъ купно съ ситаделью на окордъ отдалъ. А во ономъ артиллерии, амуниции и протчего получено, о томъ за краткостию времени объявить не успелъ, но потомъ вскоре пространно писать будетъ. И тако сей славны и крепки городъ съ малымъ урономъ чрезъ божию помощь отъ неприятеля взятъ. И сим вам поздравляем. Piter. Изъ Санкт-Петербурха въ 9 день июля 1710 г.». Пётр распорядился послать письмо «къ Москве: къ государынямъ царевнамъ, къ Стрешневу, къ Рамодановскому, къ Бутурлину, къ Черкаскому, къ двумъ Прозоровскимъ, къ князь Борису Голицыну, къ Гагарину, къ Курбатову…»194.
В годы Северной войны князь Пётр Иванович Прозоровской оказал большие услуги Русскому государству в его финансовых затруднениях. Будучи казначеем еще при царе Алексее Михайловиче, он сумел сохранить деньги так, что, когда Петру I понадобились средства после завоевания Лифляндии, они нашлись в дальних кладовых. Обрадованный Пётр захотел часть накоплений пожаловать в награду князю Петру Ивановичу, бывшему тогда не только во главе приказа Большой казны, но и во главе Оружейной палаты. Тот отказался их взять: «Я бы могъ давно и всею казною сею овладеть, не опасаясь извету, ежелибъ хотелъ и не побоялся бы Бога нарушить крестное мое целование. Но мне не надо. Ты знаешь, государь, что я, по милости Божией, предковъ твоихъ и твоей, доволенъ и своимъ; и при томъ одну только дочь имею, которая и без того нарочито богата будетъ». Когда вместо Боярской думы 22 февраля 1711 г. Пётр I учредил новый коллегиальный орган из девяти членов – Правительствующий сенат, не каждому из доверенных бояр была пожалована служба. Борису Ивановичу Прозоровскому службу в Сенате не пожаловали. Ему было почти 50 лет, его одолевала мучительная подагра. Но брат Пётр Иванович, старше его на 15 лет, продолжал исполнять свои служебные обязанности.
В 1712 г. казна уничтоженной Мастерской палаты была передана на Казенный двор, в ведение князя Петра, которому велено было сделать ее опись. В том же году он присутствовал в Монастырском приказе. В 1715 г. царь прислал ему сделанные в Немецкой земле новые штемпеля, чтобы выбивать ими серебряную монету, а в 1716 г. князь Пётр получил указы относительно чеканки некоторых медалей и продажи поташа, смолы, мачтовых деревьев за наличные ефимки, которые переделывал потом в «российскую монету».
Казной русской князь Пётр Иванович Прозоровской ведал до конца своей жизни (умер до января 1721 г.)195.
Дочь Петра Ивановича Прозоровского княжна Анастасия Петровна (1665–1729) с ранних лет находилась при царской семье, так как с 1674 г. князь П.И. Прозоровской состоял дядькой царевича Ивана Алексеевича, старшего брата Петра I. Анастасия росла среди старших дочерей царя Алексея Михайловича от первого брака и с тех пор поддерживала отношения с царевнами Марией и Екатериной Алексеевнами и царицей Прасковьей Фёдоровной, урожденной Салтыковой, супругой царя Ивана Алексеевича, до конца их жизни. Этому способствовало и то, что ее сестра Аграфена Петровна Прозоровская стала супругой брата царицы Прасковьи Фёдоровны Василия Фёдоровича Салтыкова.
Со временем Анастасия Петровна подружилась и с Мартой Скавронской – будущей женой Петра I, ставшей императрицей Екатериной Алексеевной (Екатериной I). Княгиня находилась при ней во всех поездках и путешествиях, в числе немногих свидетелей присутствовала на свадьбе Екатерины Алексеевны и Петра I. Сам царь ее любил, шутливо звал «дочкой», дал титул «светлейшей княгини» и придворное звание статс-дамы (первой в России).
В 1684 г. 19-летняя княжна Анастасия Петровна Прозоровская вышла замуж за князя Ивана Алексеевича Голицына (1650–1729), комнатного стольника царя Ивана Алексеевича. И.А. Голицын, как и его господин, был добрый, тихий, богомольный человек, больше известный как младший брат дядьки Петра I – Бориса Алексеевича Голицына. В качестве приданого Анастасия Петровна принесла в род Голицыных несколько имений, в том числе Черёмушки.
В годы правления Петра I князь Голицын никаких особых заслуг не имел, а его супруга, статс-дама Анастасия Петровна, носила портрет Петра I и исправляла роль придворной шутихи, а позже стала князь-игуменьей на всепьянейших соборах, пародирующих традиционные богослужения и обряды. А.П. Голицыной приходилось наравне с мужчинами участвовать в различных ритуалах «всешутейшего собора», в том числе бурных застольях и попойках196.
Благодаря этой службе жены И.А. Голицын, который не только никогда не был ни воеводой, ни генералом, но вообще никогда ничем не командовал, повышался по службе. В документах последних лет жизни князь И.А. Голицын уже значится не стольником, а боярином, то есть одним из представителей самой высшей придворной иерархии.
Между тем и отец Анастасии Петровны, князь Пётр Прозоровской, принимал деятельное участие в царских забавах, которые не прекращались и в годы шведской войны. К нему в дом приезжали бояре и сам государь за невестой, когда царь вздумал в 1705 г. женить придворного шута Кокошкина на какой-то посадской женке. Свадьба была сыграна в доме думного дьяка Автомона Иванова, и приглашенные были «въ старомъ платье, в ферезяхъ и охобняхъ». В 1715 г. во время шуточной свадьбы князь-папы, тайного советника Н.М. Зотова, дядьки Петра I, князь П.И. Прозоровской был маршалом, в золотом платье.
Еще до 1715 г. князь Пётр Иванович Прозоровской передал сельцо Черёмошье мужу Анастасии Петровны. В переписных книгах 1715 г. владельцем сельца (прежнее Черёмошье впервые записано как Черёмушки) записан зять П.И. Прозоровского боярин князь Иван Алексеевич Голицын. При нем в сельце не стало даже скотного двора, при помещикове дворе в особой избе жили кабальные люди (5 мужчин и 4 женщины)197. Никаких других изменений в сельце не происходило. В 1718 г. Анастасия Петровна Голицына привлекалась к следствию по делу царевича Алексея. За недоносительство была приговорена «к учинению наказания, какое царь изволит постановить и к ссылке на прядильный двор до указу». Пётр I приговорил заменить ссылку на порку. 28 марта 1718 г. Голицыну высекли батогами в Москве. После этого она была отправлена к мужу, который отослал ее в дом отца.
Но после кончины П.И. Прозоровского (1721) Екатерина Алексеевна вновь приблизила ее (1722). Голицына вновь оказалась в свите царицы и участвовала в различных увеселениях. За Анастасией Петровной было закреплено все имущество отца. Во время коронации Екатерины I (1724) А.П. Голицына была назначена статс-дамой.
Сыновья – Фёдор (1700–1759) и Алексей (1707–1739) – были назначены ко двору в звании гоф-юнкеров. В 1725 г. А.П. Голицына породнилась с императорской семьей, женив своего старшего сына Фёдора на кузине Петра I – Марии Львовне Нарышкиной (1703–1727). На венчании Фёдора с Марией Нарышкиной 22 августа 1725 г. в Троицкой церкви Санкт-Петербурга присутствовала императрица Екатерина I. Этот брак был бездетным. После кончины Нарышкиной князь Фёдор в 1728 г. женился вторым браком на Анне Петровне Измайловой (1712–1749).
Портрет И.А. Голицына. Художник А.М. Матвеев. 1728 г.
Портрет А.П. Голицыной. Художник А.М. Матвеев. 1728 г.
После смерти Екатерины I указом от 22 мая 1727 г. княгиня А.П. Голицына была уволена «на покой» в Москву.
В 1728 г. князь Иван Алексеевич Голицын заказал известному «гоф-малеру» парные портреты его самого и жены. Портреты подписные и датированные. Князь И.А. Голицын изображен в латах, придающих ему героический вид. Но для Голицына, не имевшего никаких служебных заслуг, этот атрибут – всего лишь дань живописной традиции.
На Анастасии Петровне парадные и роскошные аксессуары – красное платье, сколотое золотой брошью, драгоценные камни застежки, скрепляющей коричневую бархатную накидку-плащ, бриллиантовая оправа миниатюры с изображением царя. И в то же время, по мнению многих исследователей, Матвееву удалось передать характер модели – «бабы пьяной и глупой». На портрете – женщина, прожившая жизнь, полную унижений, меру которых понимаешь, читая приходно-расходные книги «кабинетным суммам», где то и дело упоминается имя княгини Голицыной: «Будучи в Ревеле дано по приказу господина вице-адмирала Настасье Голицыной, что ее по рукам били, 10 червонных» (1715); «В Шверине царское величество пожаловало княгине Настасье Голицыной за вытье 20 червонных» (1716); «1722 год. Настасье Голицыной за то, что она перед их величеством плакала, 15 червонных»; «1725 год. Октября в 19 день. В вечернее кушанье указало ее величество государыня императрица пожаловать светлейшей княгине Голицыной 15 червонных, за которые червонные выпила она большой кубок виноградного вина; в тож числе положено в другой кубок 5 червонных, которой она не выпила, и оные червонцы отданы муншенку…» и т. д.
Княгиня Голицына и ее муж Иван Алексеевич Голицын умерли в один год, в марте 1729 г. – она, в апреле – он. Похоронены в Богоявленском монастыре.
При разделе наследства в 1729 г. князю Фёдору Голицыну достались имения матери, которой они отошли после смерти отца Петра Ивановича Прозоровского, а его брату, князю Алексею, – все родовые голицынские вотчины. Фёдор Иванович стал хозяином имений Петровское и Черёмушки. Кроме того, у него были дома в Москве и Петербурге. Один из московских его домов находился на улице Волхонке. Состояние князя Фёдора Ивановича было весьма значительное.
Но в те годы он был на военной службе. Князь Фёдор, 19 лет, в 1719 г., начал службу солдатом Преображенского полка, позже стал капралом, унтер-офицером и прапорщиком. Принимал участие в походах в Швецию и на Кавказ.
Военная служба князя Фёдора Голицына не отличалась скорым производством. Только в 1732 г., в царствование императрицы Анны Иоанновны, он был произведен капитаном Бутырского полка. В этом чине он был в походах за польское наследство, в Русско-турецкой войне (1735–1739) и других баталиях. Тяжелая гарнизонная жизнь подорвала здоровье Ф.И. Голицына, у него появилась чахотка и другие болезни. После заключения Белградского мира в сентябре 1739 г. князь Фёдор появился в Черёмушках.
Фёдор Иванович, как и его отец, был человеком добрым, тихим и богомольным. В январе 1739 г. капитан князь Ф.И. Голицын подал прошение в Синод о построении в сельце новой каменной церкви во имя Знамения Пресвятой Богородицы. В декабре 1742 г. Святейший синод выпустил указ: церковь в сельце построить дозволено. В 1745 г. церковь уже была построена. И в исповедных ведомостях прихода церковь Николая Чудотворца в 1745 г. как существующая названа также «вотчины кн. Голицына с. Знаменского церковь Знамения Пресвятой Богородицы». Знаменская церковь имела свой причт (священник Пётр Иродионов, дьячок Стефан Евстратьев, пономарь Стефан Алексеев) и была приписана к Никольской церкви, что на Котле198.
С именем князя Фёдора связано не только строительство церкви в Черёмушках, но и превращение этого имения в увеселительную загородную резиденцию. Судя по всему, Фёдор Иванович жил в имении и впервые начал преобразование усадьбы в дворцово-парковый ансамбль нового типа. Здесь был построен деревянный дом, окруженный парадным двором и регулярным парком с различными садовыми «забавами» и гротом. За оранжереями начинался фруктовый сад с хозяйственными службами и подсобными строениями.
Храм Знамения Пресвятой Богородицы, что в Черёмушках. ГИМ. Фото 1925 г.
В начале царствования императрицы Елизаветы Петровны Ф.И. Голицын в чине подполковника вышел в отставку и поселился в Москве.
Как сын княгини Анастасии Петровны, близкой подруги императрицы Екатерины I, он пользовался благосклонным расположением императрицы Елизаветы Петровны. Пользуясь этим, Фёдор Иванович вскоре стал хлопотать о повышении чина, объясняя это тем, что в связи с болезнью вынужден был срочно уйти в отставку, а из-за долгого производства в чины – без должного вознаграждения его боевых заслуг в различных сражениях и походах.
И Елизавета Петровна вскоре пожаловала князя Голицына чином бригадира (в сказке 2-й ревизии 1748 г. Фёдор Иванович Голицын значится уже в этом чине). А в июне 1753 г. он получил чин генерал-майора.
В 1748–1749 гг., во время своего пребывания в Москве, Елизавета Петровна дважды посещала Ф.И. Голицына. Один раз 12 июля 1749 г., во время паломничества императрицы в монастыри Саввинский и Воскресенский, она побывала и в селе Петровском, а другой раз 23 августа того же года – в селе Черёмушки199.
Князь Фёдор Иванович Голицын. Неизвестный художник. Начало XIX в.
Поездка Елизаветы Петровны в Черёмушки отмечена в дворцовых журналах: «Ее Императорское Величество соизволила иметь выход на Воробьёвы горы; в расставленных шатрах обеденное кушанье изволили кушать, а оттуда шествие возыметь соизволила в село Черёмоши к Господину генерал-майору Князю Голицыну, где благоволили вечернее кушанье кушать…»
Писатель А.А. Васильчиков связывал пребывание императрицы в Петровском с началом возвышения ее нового фаворита Ивана Ивановича Шувалова200. А после второго посещения императрицей Ф.И. Голицына – в имении в Черёмушках – камер-паж императрицы Шувалов уже через восемь дней был назначен камер-юнкером. Императрица Екатерина II позже писала: «Это было событие при Дворе; все шептали друг другу на ухо, что это новый фаворит; я радовалась его возвышению, потому что, когда он был еще пажом, я его заметила как человека много обещающего по своему прилежанию, его всегда видели с книгою в руках»201.
Одновременно Фёдор Иванович и сам породнился с Шуваловым: сестра Шувалова, Прасковья Ивановна (1734–1803), уже была невестою старшего сына князя Голицына, Николая Фёдоровича. Их свадьба состоялась в октябре 1749 г. в московском Казанском соборе. Через полтора года после пышной свадьбы в 1751 г. сын порадовал Ф.И. Голицына рождением первенца, князя Фёдора Николаевича. Фёдор Иванович вскоре подарил любимому первому внуку имение Петровское.
Во втором браке у князя Ф.И. Голицына родилось пятеро сыновей и две дочери: Николай (1728–1780), генерал-майор; Иван (1731–1797), генерал от инфантерии; Павел (1733 – после 1800), гвардии капитан-поручик; Евдокия (1734–?), мемуаристка и переводчица, с 1755 г. замужем за бригадиром Александром Ивановичем Болтиным; Борис (1738–1755), корнет конной гвардии; Пётр (1742–1779), генерал-майор; Анна (1744–1781), с 1763 г. замужем за камергером и генерал-поручиком С.А. Бредихиным (1744–1781), одним из главных пособников при восшествии на престол Екатерины II. Оба похоронены в Москве в Донском монастыре.
Портрет Фёдор Николаевича Голицына. Неизвестный художник. Последняя четверть XVIII в.
Портрет Прасковьи Ивановны Голицыной (урожденной Шуваловой). Художник Фёдор Рокотов
Задолго до Генерального межевания в 1754 г. императрица Елизавета Петровна выпустила указ: всем владельцам предъявить межевщикам выписки на имения. И когда межевщики приехали в имение к Ф.И. Голицыну, обнаружилось, что выписок на вотчины у него нет: сгорели во время пожара в Москве в 1731 г.
В апреле 1756 г. генерал-майор и кавалер князь Фёдор Иванович Голицын в челобитье к императрице просил выдать из Вотчинной коллегии новые выписки на вотчины. Вскоре ему такие выписки выдали.
Последние годы Ф.И. Голицын тяжело болел. Согласно заключению Медицинской конторы, «генерал-майор и кавалер князь Фёдор княж Иванов сын Голицын осматриван, а по осмотру явился одержим ипохондрическою болезнию, при том же страждет сильным нутренным почечуем, от чего часто приключается ему жестокая колика и в спине боль, он же из себя худ и всем корпусом слаб, и за такими тяжкими болезнями видится, что совершенное много раз движения с постели иметь неможно, а особливо в осенния и зимния студенья, також и в летния жаркия время находяся для слушания службы божия ходить и ездить невозможно, и за означенными болезнями ему ко прихоцкой церкви для слушания службы божия ходить и ездить невозможно, и Московская духовная консистория об оном благоволит быть известна ноября 3-го дня 1755 году». Последние годы из-за болезней он в Черёмушках бывал редко. А 4 октября 1759 г. скончался в Москве. Село Черёмушки несколько лет было совместным владением его сыновей.
При Генеральном межевании 19 сентября 1766 г. оно было записано как владение князей Ивана и Петра Фёдоровичей Голицыных под литерой З-16 (Знаменское Черёмушки тож). Село на левой стороне речки Коршунихи, с выделенной церковной землей. Церковь каменная Знамения Пресвятой Богородицы. Дом господский каменный с регулярным садом. Церковная земля на суходоле, по левую сторону от верховья речки Коршунихи. Лес строевой березовый и осиновый. Крестьян нет, состоят одни дворовые при доме люди. Не было в селе и пашен. Под селением – 9 дес. 2110 кв. саж., лес – 90 дес. 720 кв. саж., неудобья – 14 дес. 1620 кв. саж., всего 114 дес. 2050 кв. саж.202
Ухоженное опустевшее селение ветшало. По справке 1768 г. церковь Знамения Пресвятой Богородицы показана «безприходною ружною», а сколько и от кого руги производится «не означено». В 1771 г. умер священник Иван Петров. Дьячка Гаврилу Иванова 27 июля 1776 г., по прошению вдовствующей княгини Анны Александровны Голицыной, владелицы села Никольского, в приход которой входила тогда Знаменская церковь, определили на праздное дьячковское место в село Никольское, что на Котлах. В 1772 г. Знаменская церковь упразднена – за умертвием священника. Хотя в консисторском архиве впоследствии особого дела об упразднении оной церкви не оказалось.
Имения Ф.И. Голицына раздробились между его многочисленными наследниками, обросли долгами и переходили из рук в руки. В 1774 г. Черёмушки значатся как вотчина майора Василия Андреева сына Выродова203. В исповедной ведомости записан 1 крестьянский двор, где жили 5 мужчин и 3 женщины.
В 1777 г. – вотчина подпоручика Матвея Васильевича Зиновьева, при ней жили только дворовые люди204.
Но и Матвей Зиновьев лишь изредка бывал в Черёмушках. Когда 27 ноября 1778 г. он приехал в церковь Знамения Богородицы со священником села Никольского, что в Котлах, Фёдором Алексеевым для служения по случаю храмового праздника, оказалось, что церковь ограблена: «выломана железная полоса из решетки в окне, что у правого клироса, и похищено евангелие, 4 лампады медные позолоченные от местных образов, 3 колокола…» Помещик Матвей Зиновьев вместе со священником 21 января 1779 г. представили письменный рапорт об этом событии «по Калужской дороге Смотрителю маиору Бакееву», после чего «церковь была описана, опечатана и закрыта, а ключи отданы приставленной к церкви охране».
Когда в 1783 г. на очередных аукционных торгах село Черёмушки приобрел князь Сергей Александрович Меншиков, он обнаружил, что церковь Знамения Пресвятой Богородицы «состояла под казенным ведомством и за неимением помещика и прихожан упразднена и антиминс снят».
Генерал-майор князь Сергей Александрович Меншиков
11 июля 1784 г. «генерал-майор и кавалер князь Сергий княж Александров сын Меншиков подал прошение o возобновлении в вотчине ево в селе Знаменском Черёмошки тож церкви Знамения Пресвятыя Богородицы как домовой и для отправления по воскресным и праздничным дням божественные службы определить села Троицкого священника».
В рапорте благочинного села Ивановского Романа Степанова в связи с этим прошением дается справка о состоянии Знаменской церкви: «…церковь состоит каменного здания в твердости, крышка на ней деревянная ветха, внутри оной церкви иконостас весь позлащен, в нижнем ярусе приличных образов не имеется, во святом алтаре престол состоит в твердости, антиминса святаго, евангелия и сосудов приличных к священнослужению ничего не имеется, риз одна, подризников два, книг минеи месячных 12, псалтир следованная триоди посная и кделная, октоихов 2, апостол служебник, прологов 9 месяцов, на колоколне колокол один, более ж ничего не имеется».
Через год Меншиков получил из Московской духовной консистории указ: так как князь здоров, в возобновлении церкви Знамения как домовой отказано. А «оную в Черёмошках церковь, как оная не значит быть упраздненною, не почитая ни приходскою, ни домовою, почитать в един приход с церковью близ состоящего малоприходного села Троицкого, и потому села Троицкого священнику в ней, яко того же прихода другой церкви, времянно служить дозволить: почему и антиминс в нее выдать»205.
При таком решении Знаменская церковь была практически на правах усадебной, обслуживая только членов семейства владельца и дворовых людей. По получении этого указа Меншиков подал новое прошение – о дозволении вместо деревянной крыши (церковь была крыта тесом) вновь покрыть листовым железом. Резолюция была получена быстро: 1 декабря 1785 г. «оную Знаменскую церковь листовым железом покрыть дозволить…»206.
Сергей Александрович Меншиков (1746–1815) – внук сподвижника Петра I генералиссимуса светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова; второй сын генерал-аншефа светлейшего князя Александра Александровича (1714–1764) от брака с княжной Елизаветой Петровной Голицыной (1721–1764), дочерью сенатора князя П.А. Голицына. Он родился в Санкт-Петербурге, образование получил домашнее, служить начал при дворе, где был пожалован в пажи. Будучи камер-пажом, 28 июня 1762 г. принял участие в перевороте при возведении на престол императрицы Екатерины II, после чего в 1762 г. из камер-пажей был произведен в поручики лейб-гвардейского Преображенского полка (1762), отослан в Государственную коллегию иностранных дел и отправлен к посольству в Константинополь.
Участвовал в первой Русско-турецкой войне (1768–1774) под знаменами Румянцева и 27 июля 1770 г. в чине подполковника Санкт-Петербургского пехотного полка. Был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени за оказанную в сражении с неприятелем храбрость и за овладение ретраншементом и батареей. Вместе с тем произведен в полковники.
В 1775 г. назначен флигель-адъютантом и сохранил это звание до 1790 г.; в 1778 г. произведен в генерал-майоры, 22 сентября 1786 г. – в генерал-поручики, затем назначен сенатором (1786) и награжден орденом Святого Александра Невского.
С 1785 по сентябрь 1786 г. был в отпуске по болезни.
В 1776 г. генерал-майор и кавалер князь Сергей Александрович Меншиков построил себе дом в Москве (архитектор М.Ф. Казаков; Большая Никитская улица, 12/1), а в 1783 г. приобрел имение в Черёмушках, можно сказать, по случаю, с аукционных торгов. У него была майоратная усадьба Александрово близ Клина, которая перешла к нему от отца.
Но Черёмушки располагались ближе к Москве, в Черёмушках Сергей Александрович жил в летние месяцы как на даче, и он приложил много усилий, чтобы обустроить усадьбу в традициях нового времени. Он пригласил недавнего выпускника Санкт-Петербургской академии художеств Франциска Конрада Христофора Вильстера, датчанина по происхождению. Чертеж его проекта сохранился в архиве музея-усадьбы Останкино. Дворец в Черёмушках соединял в себе традиции московской и петербургской школ эпохи строгого классицизма. Как и прежний главный дом, дворец занимал центральное место в усадьбе и при небольших габаритах отличался комфортабельностью планировки и изысканностью отделки парадных залов. Одновременно были построены и другие здания, расположившиеся в парке, устроенном в стиле новейших английских садов. Большой пруд на Коршунихе стал центром этого пейзажного парка, к пруду был обращен балкон дворца. Поблизости от пруда был построен павильон «Чайный домик», расположенный в конце аллеи, ведущей к Знаменской церкви. Между фасадом дворца и въездными «пилонными» воротами был устроен просторный парадный партер, который огибала подъездная дорога. Справа от партера был построен одноэтажный каменный флигель «Молочный дом» с глубокими подвалами, служивший при Меншиковых кухней (позже он был перестроен и стал называться Гостевым домом, это был второй по величине после главного дома). Позади него вдоль ограды возникла длинная каменная оранжерея. Екатерина Николаевна Меншикова увлекалась ботаникой: в оранжерее, в теплицах и на грунте она выращивала многие сорта фруктов и цветов.
Чертеж дворца в Знаменском Черёмушках. Архитектор Ф.Х.К. Вильстер
Напротив дворца и парка был заново построен комплекс служебных построек: конюшня, каретный сарай, коровник, скотный и птичий двор, людские. Комплекс назывался «Экономия» (позже Конным двором). Линия подъездной дороги к дворцу пересекала «Экономию» и переходила в длинную аллею, обсаженную березами, которая вела к старинной дороге, названной на чертеже 1694 г. «Зюзинская дорога, что ездят к Москве». Этот «прешпект», как называли его при Меншиковых, сохранился вплоть до XX в., хотя дорога к Москве пролегла иначе, пересекая усадьбу между дворцом и «Экономией», через верховье Черёмушского оврага, восточнее села Троицкого Черёмушки. А вдоль старой дороги к Москве расположились крестьянские усадьбы села Троицкого, она стала как бы тупиковой, обрываясь у господского дома и прудов Троицкого.
17 декабря 1797 г. император Павел переименовал князя Сергея Александровича Меншикова в тайные советники. В 1801 г. сенатор С.А. Меншиков уволен в отставку с производством в действительные статские советники.
В Отечественную войну 1812 г., согласно отношению священника Троицкой церкви Иоанна Андреева и благочинного священника села Сергиевского Дмитрия Яковлева, остались целыми все крестьянские дворы и три приходских господских дома: Анастаса Фёдорова Ардалионова, его высокоблагородия Ивана Петровича Бекетова и села Черёмошек его светлости князя Сергия Александровича Меншикова, и церковь Троицкого, что в Черёмушках, прихода, которая вскоре после рапорта священников была освящена и службы в ней продолжены207. Знаменская церковь в этом документе не была отдельно упомянута, она считалась тогда частью Троицкого прихода, в ней тоже сохранился антиминс, и после ухода неприятеля церковь была так же приведена в порядок и освящена для дальнейших служб.
С.А. Меншиков в 1815 г. скончался в Москве и был похоронен в Большом соборе Донского монастыря.
Несколько лет Черёмушкинской усадьбой успешно управляла его вдова Екатерина Николаевна Меншикова (1764–1832), после кончины похороненная рядом с супругом.
У четы Меншиковых было трое детей: Александр (1787–1869), адмирал, генерал-адъютант, член Государственного совета, управлявшего Морским министерством; Николай (1790–1863), полковник, флигель-адъютант; Екатерина (1794–1835).
После затянувшегося раздела родительских имений в 1833 г. Черёмушки достались младшему сыну Николаю Сергеевичу. Кстати, майоратное владение в Александрово, что близ Клина, отошло старшему Меншикову – Александру Сергеевичу, при котором это имение достигло наивысшего расцвета и где он впоследствии был похоронен в ограде Крестовоздвиженской церкви.
Князь Александр Сергеевич Меншиков служить начал в 18 лет в Коллегии иностранных дел, а с 1809 г. перешел на военную службу и участвовал в Русско-турецкой войне 1810–1811 гг. В 1811 г. 24-летний князь вошел в свиту императора Александра I. Дивизионным квартирмейстером 1-го гренадерского полка поручик А.С. Меншиков принимал участие во многих сражениях, в том числе под Бородином, за отличие в бою был произведен в штабс-капитаны. В 1813–1814 гг. участвовал в заграничных походах русской армии. После смерти отца унаследовал родовое майоратное имение Александрово в Клинском уезде. В 1816 г. за отличие по службе произведен в генерал-майоры. После смерти матери А.С. Меншиков, уже значительный государственный деятель, был на дальней службе: 1 ноября 1831 г. его назначили генерал-губернатором Великого княжества Финляндского, и он начал там многолетние работы по сооружению Сайменского канала, открывшего сообщение внутренней водной системы Финляндии с Финским заливом, что имело важнейший экономический эффект для Великого княжества Финляндского.
В 1839 г. А.С. Меншиков возглавил Главный Морской штаб Морского министерства. В 1841 г. Александр Сергеевич вошел в состав секретного комитета по вопросу об освобождении крестьян от крепостной зависимости и создал ряд законопроектов.
Полковник гвардии князь Николай Сергеевич Меншиков
Николай Сергеевич Меншиков, в отличие от старшего брата, служил в действующей армии. Начал службу в Отечественную войну 1812 г. – в октябре, получив чин флигель-адъютанта, он был адъютантом генерала от инфантерии князя П.И. Багратиона. Дальнейшие чины: штабс-ротмистр гвардии (09.1813), ротмистр гвардии (12.1813), камер-юнкер 5-го класса (1814), полковник гвардии (12.1815). Он отличился при Бородине и Семёновском, заслужив орден Святой Анны 2-й степени. За участие во взятии Парижа был пожалован несколькими отечественными наградами, а кроме того – орденом Макса Иосифа от короля Баварии, орденом Пур-Лемерита от короля Пруссии и орденом Святого Людовика от короля Франции. В возрасте 33 лет Николай Сергеевич оставил службу и поселился в Москве на Якиманке. Но так и не женился, не завел детей.
Николай Сергеевич был избран предводителем дворянства Клинского уезда Московской губернии (1832–1835), так как в Клинском уезде состояло меншиковское майоратное имение в Александрове. А когда после смерти матери ему досталось имение Черёмушки, он поселился в нем постоянно и с увлечением занялся обустройством садового и экономического хозяйства доставшейся ему подгородной дачи «с землями, лесами, каменными и деревянными строениями, с мебелью, плодовитым садом и оранжерейными плодовитыми и фруктовыми деревьями, с посудою, всякого звания земледельческими орудиями и машинами, с пожарным, кузнечным и столовым инструментом и с конскою упряжью…»208.
Он даже стал действительным членом Московского общества сельского хозяйства (1834). Н.С. Меншиков благоустроил пруды, парки, павильоны. Вместо двух прудов был вырыт один большой прямоугольный с новой плотиной. В одну линию с перестроенным «Чайным домиком» у плотины был построен павильон, напоминавший царицынскую «Миловиду», «Грот» рядом с главным домом перестраивается в купальный павильон («Ванный флигель»), а на противоположном берегу пруда появился павильон с четырехколонным портиком («Мавзолей»).
Оранжерея усадьбы Меншиковых. 1930 г.
Непрерывно преобразовывался и комплекс «Экономии»: корпуса Конного двора по всему периметру были дополнены вторыми этажами, с запада около него построен двусветный манеж, появились и многие другие хозяйственные строения, не сохранившиеся доныне. Увлеченный цветоводством, Николай Сергеевич незадолго до кончины присоединил к своему кабинету в юго-западном углу дворца застекленную пристройку «Цветочный фонарь», служившую ему своеобразным зимним садом.