Стивен Марш Липовое дело

Глава 11: Тени прошлого

Организовать собственную смерть оказалось куда сложнее, чем подделать судебный протокол или надуть налоговую. Эдди не спал почти двое суток, колеся по городу от одного конспиративного адреса к другому. ФБР приставило к нему двух агентов — Патрика Маллоу и Линду Васкес, — которые следовали за ним как тени. Убедить их в необходимости инсценировки было практически невозможно: по их логике, ценный свидетель должен был сидеть под замком и не высовываться. Но Эдди был не тем человеком, который согласится на роль комнатной собачки.

— Послушайте, Маллоу, — сказал он, когда они в очередной раз встретились в конспиративной квартире на окраине города. — Если Марино и Донателло узнают, что я сдал их, меня убьют в любом случае, сколько бы агентов вы ко мне ни приставили. У них свои люди везде: в полиции, в судах, возможно, даже среди ваших. Единственный способ обезопасить меня — сделать так, чтобы они решили, что я мёртв. Тогда они перестанут искать.

Маллоу недоверчиво хмыкнул:

— И как вы себе это представляете? Сымитировать аварию? Подбросить обгоревший труп?

— Нет, труп — это ненадёжно, — деловито ответил Эдди. — Трупы опознают, проводят экспертизу. А если экспертиза покажет, что это не я, всё пойдёт насмарку. Нужно нечто более театральное. Публичное. Чтобы свидетелей было много, и никто не усомнился. Я предлагаю инсценировать моё убийство во время перестрелки между людьми Донателло и Марино. Случайная жертва, пуля в грудь, тело увозит скорая, а в морге уже ждёт подкупленный патологоанатом с фальшивым заключением.

Васкес, которая до этого молча сидела в углу, подняла голову:

— Подкупленный патологоанатом? Вы это серьёзно?

— А что такого? Я знаю одного парня, доктора Гроссмана, который за небольшую мзду готов написать что угодно. Он уже помогал мне с фальшивыми медицинскими картами для страховых афер. Правда, он сейчас под следствием за мошенничество, но до тюрьмы дело не дошло, он на подписке. Если вы, ребята, пообещаете ему иммунитет, он с радостью поможет.

Маллоу и Васкес переглянулись. Идея была безумной, но в ней был определённый резон. В конце концов, ФБР нужны были показания Эдди, а не его труп. Если инсценировка сохранит ему жизнь и позволит спокойно дать показания, почему бы и нет?

— Мы должны согласовать это с руководством, — наконец произнёс Маллоу. — И если хоть что-то пойдёт не так — вы сядете за препятствование правосудию, Линден.

— Договорились, — Эдди улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, хотя внутри всё сжималось от ужаса. Он сам не верил в успех этой затеи. Но другого выхода не было.

Пока ФБР согласовывало план, Эдди занялся практической подготовкой. Первым делом он наведался к Тони, своему старому знакомому печатнику. Мастерская Тони теперь располагалась не в подвале пиццерии, а в старом железнодорожном депо на отшибе. После того как люди Донателло разгромили его прежний подвал, Тони затаился и работал только на самых проверенных клиентов. Эдди был одним из немногих, кому он всё ещё доверял.

— Ты с ума сошёл, Линден, — сказал Тони, выслушав просьбу. — Подделать собственное свидетельство о смерти? Такого даже я не делал.

— Значит, станешь первопроходцем, — усмехнулся Эдди. — Мне нужен комплект документов на новое имя. Паспорт, водительские права, социальная карта. Имя пусть будет... Джеймс Морган. Не спрашивай почему. Просто нравится звучание. И да, нужна будет ещё липовая медицинская карта с записью о моём ранении и смерти.

Тони покачал головой, но за работу взялся. Пока он возился с печатями и бланками, Эдди съездил в больницу к доктору Гроссману. Тот, пожилой лысеющий мужчина с вечно трясущимися от абстинентного синдрома руками, согласился помочь без особых уговоров — особенно когда узнал, что ФБР готово закрыть глаза на его прошлые грехи.

— Я сделаю запись о поступлении неизвестного с огнестрельным ранением в грудь, о клинической смерти в реанимации, о констатации биологической смерти, — бормотал Гроссман, делая пометки в блокноте. — Подкину в морг фальшивые бирки. Но нужно тело. Хотя бы на время.

— Тело я обеспечу, — мрачно пообещал Эдди. — Труп бомжа, который недавно умер в соседнем районе. У меня есть связи в похоронном бюро.

Круг замыкался. ФБР, через свои каналы, подтвердило готовность поддержать операцию. План был назначен на ближайшую пятницу, когда, по данным агентуры, должна была состояться встреча между представителями двух враждующих кланов в одном из портовых складов. Именно там и должна была разыграться финальная сцена «гибели» Липового Линди.

В пятницу утром Эдди надел свой самый яркий пиджак — тот самый зелёный, в котором снимался в рекламе. Он хотел, чтобы его запомнили именно таким: кричащим, нелепым, но неуловимо обаятельным. Кэсси, которой он всё-таки дозвонился накануне, прислала короткое сообщение: «Будь осторожен. Я люблю тебя». Эти слова грели душу сильнее, чем все деньги Донателло вместе взятые.

В назначенный час на складе собрались ключевые фигуры обеих группировок. Дон Сэл, мрачный как туча, сидел в кресле, установленном прямо на бетонном полу, словно трон. Рядом с ним — Ардженто с неизменным портфелем. Со стороны Марино прибыл сам дон Антонио Марино — сухой старик с лицом аскета и холодными змеиными глазами, в сопровождении дюжины вооружённых головорезов. Фрэнки Нерво, связанный и избитый, стоял на коленях между ними — его предательство было раскрыто, и теперь обе стороны решали его судьбу, а заодно делили сферы влияния.

Эдди появился на складе в самый драматический момент. Он вошёл через боковую дверь, как ни в чём не бывало, словно опаздывал на деловую встречу.

— Джентльмены! — громко произнёс он, раскинув руки в стороны. — Прошу прощения за опоздание. Дела, знаете ли. Но я здесь, чтобы внести предложение, которое устроит всех.

— Линден? — Дон Сэл нахмурился. — Тебя никто не приглашал.

— Я сам себя пригласил, — усмехнулся Эдди. — Видите ли, я устал быть посредником. Я хочу выйти из игры. И готов заплатить за это.

Он вынул из внутреннего кармана конверт и швырнул его на ящик, стоявший посередине. Конверт был набит документами — копиями тех самых бумаг, которые он передал ФБР.

— Здесь доказательства ваших преступлений, господа. Убийства, взятки, отмывание денег. Всё, что я собрал за время работы. Если я сейчас уйду и вы меня не тронете, я уничтожу оригиналы. Если нет — через час они окажутся в редакции каждой газеты города.

В толпе поднялся ропот. Дон Сэл побагровел, Марино сжал челюсти. Ардженто сделал шаг вперёд, но Эдди поднял руку:

— Стоять! Я знаю, что вы сейчас думаете: «Убить его, и дело с концом». Но проблема в том, что я уже мёртв. Посмотрите вокруг. Это склад окружён агентами ФБР. Они здесь ради меня. И если я не выйду отсюда через пять минут, они начнут штурм.

Тут, по плану, должны были ворваться спецназовцы. Но что-то пошло не так. Вместо этого прозвучал одиночный выстрел — один из людей Марино не выдержал напряжения и спустил курок. Пуля попала Эдди в плечо. Он пошатнулся, из раны хлынула кровь. Началась паника. Кто-то кричал, кто-то палил в воздух. В суматохе Фрэнки Нерво, воспользовавшись моментом, рванулся к выходу и скрылся. Эдди, истекая кровью, пополз к двери. Маллоу и Васкес, находившиеся в группе захвата, ворвались в здание на минуту позже запланированного.

Дальнейшее Эдди помнил смутно. Вспышки, крики, чьи-то руки, тащившие его прочь. Потом — темнота.

Очнулся он в больничной палате. Над ним склонилось лицо Кэсси — бледное, заплаканное, но бесконечно родное.

— Ты жив, идиот, — прошептала она. — Ты жив.

Эдди попытался улыбнуться. Плечо адски болело, но он чувствовал невероятное облегчение. Инсценировка частично провалилась, но главная цель была достигнута: в суматохе никто не понял, жив он или умер. В газетах на следующий день написали: «Перестрелка в порту: адвокат мафии Эдвард Линден получил тяжёлое ранение, его состояние критическое». А ещё через два дня — «Скончался в больнице от полученных ран».

В морге уже лежало тело бомжа с его документами. Гроссман выписал заключение. Тони изготовил документы на Джеймса Моргана. Кэсси помогла ему исчезнуть из больницы через чёрный ход, переодетым в санитара. Маллоу и Васкес закрыли глаза на эту эскападу — главное, что свидетель был жив и готов давать показания.

Так Эдвард Линден официально перестал существовать. Впереди его ждала новая жизнь. Но прежде — долгое, изнурительное сотрудничество со следствием, которое должно было поставить точку в войне с мафией.

Глава 12: Мёртвый сезон

Процесс дачи показаний занял почти год. Эдди, теперь уже Джеймс Морган, жил в маленьком городке на севере штата, под охраной ФБР, и почти каждый день ездил в Филадельфию на допросы, очные ставки и судебные заседания. Это была странная, полуподпольная жизнь: днём он изобличал бывших подельников, а ночью возвращался в съёмную квартиру с зашторенными окнами и вздрагивал от каждого шороха. Ему выдали новые документы, новую биографию — теперь он был коммивояжёром, торгующим канцелярскими товарами, — но старые привычки давали о себе знать. Иногда по вечерам он доставал из потайного ящика старую кассету с записью интервью Маркуса и пересматривал её, словно пытаясь найти ответ на вопрос: правильно ли он поступил?

Кэсси приехала к нему через три месяца после «смерти». Она тоже вошла в программу защиты — как ценный свидетель, знавший детали финансовых махинаций. Теперь её звали Сара Коллинз, и она работала в архиве небольшого муниципалитета, разбирая старые налоговые декларации. Они встречались редко, украдкой, в разных городах, но каждая встреча была глотком свежего воздуха. Эдди не смел просить её остаться насовсем — он знал, что его присутствие всё ещё смертельно опасно для них обоих.

Тем временем судебные процессы над членами семьи Донателло и Марино гремели на всё восточное побережье. Показания «анонимного свидетеля» — так Эдди фигурировал в протоколах — стали сенсацией. Он рассказывал о тайных счетах, о подкупе судей, о механизмах отмывания денег через портовые терминалы. Его перекрёстно допрашивали лучшие адвокаты, пытаясь дискредитировать, но он держался стойко. Помогала старая школа: он умел врать, но сейчас говорил чистую правду, и это ощущалось. Каждое его слово било точно в цель.

Однако и ответные удары не заставили себя ждать. Однажды утром в его временной квартире раздался телефонный звонок. Голос в трубке, искажённый фильтром, произнёс:

— Линден, ты думаешь, что мёртв? Ошибаешься. Мы знаем, где ты. И знаем про твою подружку Сару. Если не прекратишь давать показания, она умрёт первой. А ты будешь смотреть.

Эдди похолодел. Он тут же связался с Маллоу. ФБР усилило охрану, но звонки повторялись — раз в неделю, с разных номеров. Неизвестный напоминал о себе, цитируя детали, которые мог знать только кто-то очень близкий к семье. Подозрение пало на Фрэнки Нерво, который после событий на складе сумел скрыться и, по слухам, ушёл в глубокое подполье, мечтая отомстить. Но доказательств не было.

Атмосфера накалялась. Эдди чувствовал, как вокруг сжимается кольцо. Однажды вечером он сидел в квартире, разбирая бумаги, и вдруг заметил странную тень за окном. Выйдя на балкон, он увидел на асфальте свежий след от протектора — словно кто-то припарковал машину и долго стоял, наблюдая. Он позвонил Кэсси, чтобы предупредить, но та не ответила. Сердце ушло в пятки. Через час выяснилось, что Кэсси просто забыла телефон в машине, но эти шестьдесят минут стали для Эдди вечностью.

В отчаянии он решился на шаг, который сам считал безумным: он отправил весточку старому знакомому — Лысому Тони, который всё ещё работал под прикрытием в Филадельфии. Тони, рискуя свободой и жизнью, согласился помочь. Через неделю он прислал Эдди зашифрованное письмо, в котором сообщал: «Твой друг Ф.Н. действительно жив. Он затаился в старом особняке на Мейпл-стрит, 12. Говорят, он собирает компромат на тебя, чтобы шантажировать. Будь осторожен».

Эдди понял: Фрэнки хочет не просто мести. Он хочет использовать его как инструмент для захвата остатков власти. Если Фрэнки получит контроль над бывшей империей Донателло-Марино, он сможет диктовать условия. А для этого ему нужен был Эдди — единственный человек, знающий все тайные счета. Живой и послушный.

И тогда у Эдди созрел план — последний, самый отчаянный и самый гениальный в его жизни. Он решил переиграть Фрэнки, используя его же оружие — шантаж и обман.

Глава 13: Игра с тенью

Мейпл-стрит, 12, оказалась заброшенным особняком викторианской эпохи, заросшим плющом и окружённым кованой оградой. Когда-то здесь жил богатый судовладелец, но теперь здание пустовало, если не считать нелегальных обитателей — то ли сквоттеров, то ли беглых преступников. Согласно данным Тони, именно здесь скрывался Фрэнки Нерво со своей немногочисленной, но преданной бандой.

Эдди, переодетый до неузнаваемости — мешковатая куртка, кепка, тёмные очки, — припарковал арендованный фургон в трёх кварталах от особняка и дальше двинулся пешком. С ним не было оружия, только диктофон в кармане и отчаянная решимость. Он понимал, что идёт прямиком в логово врага, но иного выхода не видел. Угрозы в адрес Кэсси звучали слишком конкретно, и он не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось.

У чёрного хода его встретили двое амбалов с помповыми ружьями. Один из них, лысый, с золотой цепью на бычьей шее, хмыкнул:

— Это ещё что за клоун?

— Скажите Фрэнки, что пришёл Джеймс Морган. Он ждёт меня, — спокойно ответил Эдди, хотя внутри всё дрожало.

Через минуту его провели в просторный зал с камином, где на пыльном диване сидел Фрэнки Нерво. За прошедший год он раздобрел, отрастил бороду, но глаза остались прежними — холодными, расчётливыми. При виде Эдди он широко улыбнулся, словно встретил старого друга.

— Линден! А я уж думал, ты не придёшь. Испугался, наверное? Садись, садись. Выпьешь чего-нибудь?

— Обойдусь, — отрезал Эдди, оставаясь стоять. — Ты угрожал женщине. Это не по понятиям, Фрэнки. Даже среди мафии.

Фрэнки рассмеялся, но смех вышел невесёлым.

— Понятия? Кому они нужны, эти понятия, когда речь идёт о выживании? Ты предал дона, предал Марино, предал меня. Ты думал, что сдох и все успокоятся? Нет, Линден. Ты мне нужен живой.

— Зачем? — Эдди старался говорить ровно, но голос предательски дрожал.

— Потому что у тебя в голове — ключи от счетов в Швейцарии, на которых лежат миллионы долларов. Миллионы, которые Дон Сэл скопил за всю жизнь. Я знаю, что ты помогал ему переводить деньги. И я знаю, что ты можешь их достать. Поделишься — и я оставлю твою библиотекаршу в покое. Нет — пеняй на себя.

Эдди молчал, лихорадочно соображая. Он действительно знал о счетах. Более того, он намеренно не передал эту информацию ФБР, оставив себе козырь на чёрный день. И вот этот день настал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я переведу тебе деньги. Но с одним условием: ты лично приедешь со мной в банк. В Цюрих. И там, при свидетелях, подпишешь отказ от любых претензий ко мне и Кэсси. Иначе — никаких денег.

Фрэнки прищурился:

— Думаешь, я дурак? В Швейцарии меня схватит Интерпол.

— А мы не полетим, — Эдди усмехнулся. — Мы поедем на машине. Через границу с Канадой, потом самолётом из Монреаля. У меня есть фальшивые паспорта для нас обоих. И связи в таможне. Доверься мне. Я же Липовый Линди, забыл? Моя работа — находить лазейки.

План был чистым блефом, но Фрэнки клюнул. Жадность и страх перед законом сделали своё дело. Он согласился.

Неделя ушла на подготовку. Эдди параллельно поддерживал связь с ФБР, но не рассказывал им всей правды — только то, что пытается выманить Фрэнки из укрытия. На самом деле он задумал тройную игру: сдать Фрэнки властям, одновременно переведя часть денег на подставные счета, чтобы обеспечить будущее Кэсси, и при этом окончательно замести собственные следы.

Поездка в Канаду прошла на удивление гладко. Фальшивые паспорта, изготовленные Тони, сработали безупречно. В Монреале они сели на рейс до Цюриха. В самолёте Фрэнки нервничал, постоянно оглядывался, но Эдди держался уверенно, как заправский шпион. В Цюрихе, в банке «Швайцерхоф», они встретились с управляющим, старым знакомым Дона Сэла, который согласился провести операцию по переводу средств. Фрэнки, ослеплённый видом нулей на банковском счёте, подписал все бумаги, подготовленные Эдди, включая отказ от претензий.

Выйдя из банка, они сели в такси. И тут Фрэнки заметил, что машина едет не в аэропорт, а куда-то в сторону гор.

— Эй, Линден, куда мы? — забеспокоился он.

— Небольшой крюк, — ответил Эдди, не оборачиваясь. — Ты ведь хотел убедиться, что всё честно? Я покажу тебе кое-что.

Машина остановилась у небольшого шале на берегу озера. На пороге стояла Кэсси. Фрэнки побледнел.

— Ты... ты вызвал её сюда? Зачем?

— Чтобы ты увидел её своими глазами, Фрэнки, — тихо произнёс Эдди. — Ты угрожал ей. Хотел её смерти. А теперь ты в моей власти. Потому что эта встреча записана на камеру, и весь твой отказ от претензий, все твои подписи — у меня. Если с ней что-то случится, если с нами что-то случится, запись уйдёт в ФБР и прессу. Ты станешь главным фигурантом. Конец твоей карьере.

Фрэнки зарычал и бросился на Эдди, но тут из шале вышли агенты в штатском — Маллоу и Васкес собственной персоной. Они защёлкнули на запястьях Фрэнки наручники.

— Фрэнки Нерво, вы арестованы за шантаж, угрозы убийством и препятствование правосудию, — буднично произнёс Маллоу. — Спасибо за сотрудничество, мистер Морган.

Эдди смотрел, как уводят бывшего сообщника, и чувствовал огромную, неимоверную усталость. Кэсси подошла и молча взяла его за руку. Они стояли так долго, глядя на спокойную гладь озера, на заснеженные вершины Альп, и впервые за долгие месяцы им казалось, что кошмар закончился.

Глава 14: Наследство Линдена

Процесс над Фрэнки Нерво стал завершающим аккордом большой чистки. Вместе с ним перед судом предстали остатки групп Донателло и Марино — те, кого не убили в междоусобной войне. Эдди, всё ещё под псевдонимом Джеймс Морган, выступал главным свидетелем обвинения. Его показания были настолько подробны и убедительны, что присяжные вынесли вердикт за рекордно короткое время. Фрэнки получил пожизненное. Эдди смотрел, как его уводят в наручниках, и не испытывал ни злорадства, ни жалости — только пустоту.

После суда агент Маллоу подошёл к нему и, впервые за всё время, пожал руку почти по-дружески:

— Вы сделали это, Линден. Мы сворачиваем программу. Можете жить, где хотите, под любым именем, но лучше не светиться. Контакты наши знаете. Если что — обращайтесь.

Так Эдди и Кэсси остались вдвоём в незнакомой стране, без прошлого, но с некоторым будущим. Часть денег Дона Сэла — небольшая, но достаточная для скромной жизни — осела на счетах, открытых на имя новых личностей. Эдди не стал трогать остальные миллионы: он анонимно передал их в фонд помощи жертвам мафиозных разборок. Этот жест стал его личным покаянием.

Они поселились в тихом швейцарском городке у подножия Альп. Эдди устроился работать клерком в местную юридическую фирму — не адвокатом, разумеется, потому что его лицензия аннулировалась вместе со «смертью», но помощником, составляющим бумаги. Это было скучно, утомительно и... умиротворяюще. Он, наконец, высыпался по ночам, не вздрагивая от телефонных звонков. Кэсси нашла место в библиотеке кантонального университета и впервые за долгие годы занималась тем, что действительно любила: систематизировала старинные фолианты, помогала студентам, и лицо её постепенно обретало утраченную мягкость.

Но призраки прошлого не уходили навсегда. Однажды вечером, разбирая старые вещи, Эдди наткнулся на портфель Маркуса, который чудом сохранился после всех перипетий. Он открыл его и снова пролистал пожелтевшие страницы. В самом низу, в потайном отделении, о котором он не знал раньше, лежало письмо. На конверте было написано: «Эдварду, когда меня не станет».

Дрожащими руками он вскрыл конверт и прочитал:

«Дорогой Эдди,

Если ты читаешь это, значит, я уже мёртв. Прости, что не сказал при жизни. Я гордился тобой. Несмотря ни на что, ты был лучшим из нас. Ты умел любить, умел прощать, умел бороться. Я же только умел судить. Но в последние месяцы я много думал. Помнишь, как в детстве ты стащил десять долларов на бейсбольные карточки? Я тогда ужасно разозлился. А на самом деле ты просто хотел подарить мне эти карточки на день рождения, потому что знал, что я коллекционирую. Ты всегда был таким — неуклюжим, но искренним. Я должен был понять это раньше. Прошу тебя: не дай своей душе очерстветь. Ты можешь стать великим юристом, но ещё важнее — остаться хорошим человеком. Я верю в тебя. Твой брат Маркус».

Эдди дочитал и разрыдался. Он плакал долго, навзрыд, чего не позволял себе даже у постели умирающего брата. Кэсси обняла его, гладила по голове, и молчала, понимая без слов.

Через несколько дней он решился на поступок, который давно откладывал. Они с Кэсси поехали в Филадельфию — впервые после инсценировки смерти. Город встретил их равнодушным осенним дождём. Эдди, в тёмных очках и надвинутой на лоб шляпе, посетил кладбище, где под чужим именем был похоронен его «двойник» — тот самый бомж, чьё тело стало ключом к свободе. Он положил на могилу цветы и прошептал: «Спасибо, друг. Ты спас мне жизнь». Затем они отправились на могилу Маркуса — скромный памятник в тихом углу элитного некрополя. Эдди опустился на колени прямо в мокрую траву и положил на гранитную плиту конверт с тем самым письмом.

— Я здесь, Маркус, — сказал он. — Я пришёл попрощаться. И сказать спасибо. Ты был прав: я могу быть хорошим человеком. Я попробую.