Стивен Дэвис Aerosmith. Жизнь на грани – самая откровенная автобиография рок-н-ролла

Когда нам с Рэймондом было лет 14, мы ходили в бар его отца на Моррис-Парк-Авеню в Бронксе. Отец Рэя разрешал нам выпить пива, залезть на сцену и исполнить пару песен, пока группа уходила на перерыв: «А ну-ка, парни, покажите-ка мне, на что вы способны!» Мы исполняли «I’ve Had It» группы The Bell Notes (с Лонг-Айленда) и «Cotton Fields» коллектива The Highwaymen – их хит 1962 года. Рэй играл на барабанах, а я – на гитаре, и еще пел. Но через год все изменилось, когда я перешел на барабаны, чтобы отец взял меня к себе в Оркестр Вика Талларико.

Папа стал давать мне уроки фортепиано, когда я был еще совсем маленьким, но мне было скучно. Я зевал, а он давал мне подзатыльник. Потом, году в 1960-м, у меня появилась драм-машина; надо было вовремя нажимать на кнопки, и можно смешивать различные стили. Затем я приобрел пластинки Сэнди Нельсона[18]: Let There Be Drums and Drums Are My Beat! Я услышал, как он играет партии на малом барабане, и подумал: «Ни хера себе! Нужно срочно научиться играть так же!» И записался на групповые занятия в Уэстчестере. Это напоминало какой-то семинар с детишками в костюмах и галстуках, где рядом сидели их мамаши. Терпеть не мог это место, свалил оттуда через две недели и забыл, как страшный сон.

Кажется, отец купил мне мою первую барабанную установку примерно в то время, когда я начал играть в его группе. Еще я разносил газеты, поэтому какие-то деньги были. Летом мы в основном играли в Санапи, местах вроде «Индейской пещеры» и «Су-ни-пи» в Нью-Лондоне. Дядюшка Эрни играл на саксофоне, и мы исполняли песни из хит-парада, Венский вальс, ча-ча-ча, фокстроты, темы из «Вечернего шоу», «Порги и Бесс». Было ужасно. Меня заставили причесать длинные волосы и спрятать под пиджак. Я сидел там, исполнял «Begin the Beguine», администратор приглашал какую-то даму на танцпол, затем все немного танцевали вальс. Хуже всего было, когда приходили ровесники и говорили: «Мы сваливаем отсюда!» Я смотрел на них, девчонок своего возраста, и думал: «Твою же мать!» Когда приходили ребята, я старался играть чуть громче, но не помогало. По дороге домой я сидел в машине, смотрел в окно и ловил себя на мысли, что так будет всю жизнь.

Стивен Тайлер: Поначалу я не пел, а играл на барабанах в школьной группе; однажды мы разучивали «In My Room» The Beach Boys, и кто-то из ребят передал мне микрофон. Ну я спел. Раньше, в 1963–1964 годах, можно было пригласить к себе в группу парня, игравшего на малом барабане в школьном ансамбле, но я немного опережал время. Я уже начал с группой The Maniacs в Санапи, первый раз, когда вышел на сцену в «Амбаре» и исполнил «Wipe Out» и показал, что я умею.

В Йонкерсе было две группы, и фактически я играл в обеих. В коллективе The Strangers я играл на барабанах, Дон Соломон – на клавишных, Питер Стал – на гитаре, а Алан Стромейер дергал струны баса. В начале 1964-го мы выступали в пятницу после обеда и перед ужином, после школы в Йонкерсе. Я был барабанщиком и было нереально круто, потому что приходили девчонки. Рэй Табано играл в другой группе, The Dantes, вместе с Роки Хольцманом и Генри Шнайдерманом, которые попросили Рэя перейти на бас, потому что у него были длинные волосы, выглядел он круто, а еще он защищал их от других банд. Если у The Dantes был важный концерт на вечеринке Рэнди Гольдштейна по случаю чьего-то 16-летия, они просили меня выйти на сцену и спеть с ними. Вот так я оказался сразу в двух группах. The Strangers напоминали The Beatles: милые, прилично одетые и с аккуратной прической. The Dantes больше напоминали The Rolling Stones: неопрятные, дерзкие и патлатые.

В конечном счете моя группа, The Strangers, здорово прибавила. Дон Соломон был лидером и самым талантливым музыкантом. К Пасхе 1964-го, когда мама отвезла нас в Санапи, чтобы отыграть в выходные в «Амбаре», местном ночном клубе, мы рубили рок-версии известных хитов того времени: «She’s a Woman» (The Beatles), «Not Fade Away» The Rolling Stones (их первая успешная запись[19]), «Bits and Pieces» (The Dave Clark Five), «Little Children» (Billy J. Kramer and the Dakotas») и все остальное дерьмо, которое мы раньше играли. На нашей визитке было написано: THE STRANGERS – АМЕРИКАНСКИЙ РИТМ-Н-БЛЮЗ В АНГЛИЙСКОМ ЗВУЧАНИИ. Иногда весь концерт я пел с английским акцентом.

Школа была для меня серьезной проблемой. Много чего меня отвлекало от учебы, и я не мог сосредоточиться. Можно сказать, меня воспитала улица в Гринвич-Виллидж[20].

В пятницу после обеда мы уходили из школы в 4 часа и ехали на поезде в Гринвич-Виллидж: я, Рэймонд, Рики, его красивая девушка Дебби и ее подружка Диа. Это было пересечение улиц Бликер и Макдауэл-стрит, детка. Мы покупали бутылку виски Seagram’s 7, садились в парке, нажирались и шатались по улицам, как и остальные прохожие: туда-сюда, туда-сюда. Заходили в различные рестораны и забегаловки: Kettle O’Fish, The Other Side, Ondine’s, The Bitter End. Можно было поесть в The Tin Angel на втором этаже. Мы шли в кафе Wha? или в «Ночную сову», где выступали группы вроде The Lovin’ Spoonful и The Fugs. Как-то вечером, стоя на тротуаре, мы услышали, как внутри играет какая-то группа – очень хорошо играет, и я опешил, когда увидел, что они называются The Strangers. Играли они гораздо лучше нас, поэтому мы решили переименоваться в The Strangeurs.

У меня полно историй с Гринвич-Виллидж. Как-то вечером, когда мне было 15 лет, пятеро из нас запрыгнули в машину и поехали по Деланси-стрит. У Рэймонда был алкоголь, все мы напились, и хотелось пойти по девочкам. То был мой первый раз! Мы сняли первую же проститутку, стоявшую на углу улицы. Она казалась нам довольно старой, выглядела лет на 55 или даже 60, но сказала, что всех обслужит.

Мы пошли за ней в подвальную квартиру, где шестеро темнокожих парней смотрели сериал «Бонанза». Она провела нас на кухню – на плите варилась курица, а парни орали: «Бля, какова хуя!» – и провела в дальнюю комнату. За всю работу взяла с нас 35 баксов. Я пошел четвертым, и это было отвратительно, ужасные ощущения. Я вышел из комнаты со слезами на глазах и принялся мыть член в кухонной раковине. Подходит темнокожий парень и орет: «Бля, мудила! Ты че, ссышь в маю раковину, урод?» Мы думали, нам сейчас хорошенько наваляют, но нас отпустили.

По дороге домой мы остановились на красный, и к машине подошла красивая телочка. Рэймонд говорит: «Вот это я понимаю сучка!», и пригласил ее сесть в машину и поехать с нами. Она садится на заднее сиденье, и Рэй начинает к ней подкатывать, пока она не застонала каким-то низким голосом. «Это же парень», – прошептал один из нас, и мы выперли этого придурка из машины, вернувшись в Йонкерс, оплеванные, поджав хвосты.

Став старше, мы уезжали из Йонкерса в пятницу сразу после школы и оставались в Гринвич-Виллидж до вечера воскресенья. Я доставал таблетки, садился в машину, и меня везли на «Таймс-сквер». А меня тем временем уносит все дальше от реальности! Проходит 45 минут, выхожу из сраной машины и наступаю на дорогу. Врууум, ноги резиновые. Уооооаааа!!! Иду в обувной Florsheim на 42-ой улице, потому что они продают ботинки как у The Beatles с кубинским каблуком, в которых круто расхаживать по сцене. Затем иду в Paul Sergeant’s на 8-ой улице, купить модных шмоток: несколько футболок, кожаную жилетку, клетчатые брюки по последнему писку моды. Затем еду на Вашингтон-Сквер к замечательной знакомой нам проститутке Дьяволице Джози.

Мы ходили на множество рок-концертов, от которых у меня ехала крыша, потому что я был жутким фанатом. Для меня это было всем. Безусловно, посмотри на меня сегодня: я и сам хотел стать таким же, но тогда познакомиться с кем-то известным было так же круто, как насадить червяка на крючок или переспать с девчонкой. Я хотел знакомиться со звездами.

Я побежал к сцене в Brooklyn Fox, чтобы успеть дотронуться до Мэри Вайс, вокалистки The Shangri-Las, когда она горланила песню «Leader of the Pack». The Shangri-Las (из Куинса) были нереальными. Они исполнили «Remember (Walking in the Sand)», и я чуть рассудка не лишился. Когда впервые приехали Animals из Англии, это было феноменально: они исполняли «House of the Rising Sun», и мне так понравилось, что я помчался прямо по рядам в «Академии музыки» на 14-ой улице и пожал руку Чесу Чендлеру.

Но главным событием был приезд Rolling Stones в Нью-Йорк в мае 1965-го. Сказать, что я боготворил «Роллингов» – ничего не сказать. Все говорили мне, что я выгляжу как Мик Джаггер из-за больших губ, и музыка Кита Ричардса мне реально нравилась больше, чем что-либо другое. «Satisfaction» была песней № 1 в мире, а «The Last Time» и «Get Off My Cloud» постоянно крутили в машине по радиоприемнику, да они у меня из головы не выходили!

Мы купили билеты на вечернее шоу The Stones в «Академии музыки». После концерта мы решительно были настроены подойти к ним как можно ближе. Дебби и Диа сняли номер в отеле «Готэм» на 5-ой Авеню, где остановились The Stones, чтобы девчонки попали в отель, а мы с Рэймондом и парнями стояли на улице на тротуаре. Вдруг подъехал серый лимузин «Кадиллак», и из машины вышел Брайан Джонс. Перед ним шли Мик Джаггер и Билл Уаймен. Я пытался подойти к Мику, а брат Рэймонда направил на меня [фотоаппарат] «Полароид». Рэй пытался добраться до Брайана Джонса. Девчонки начали вопить, у меня слетел коричневый котелок, и его затоптали, The Stones дали несколько автографов и скрылись в отеле. Мы немного потусили возле отеля, нас переполняли эмоции от того, что просто удалось до них дотронуться!

Поздно вечером произошла одна забавная история. Нас каким-то образом познакомили с Монти Рок III[21] и его манерными дружками. Монти работал парикмахером и одевался в пеструю псевдо-модную одежду, пошел на «Вечернее шоу» и немного спел, выглядя как эпатажный хипстер. Мы приехали к нему домой, где он держал шимпанзе и пару мастиффов. И вот мы отрываемся, вдыхаем капли, и кажется, нас угостили еще каким-то снотворным. Я пришел в себя только часов через шесть. Штаны спущены, а девушки наши сидят в чем мать родила. Судя по всему, кто-то своего добился!

Может быть, было не так забавно, но это краткая картина определенной тусовки в Нью-Йорке в 1965 году. По дороге домой в Йонкерс мы слушали по радио «Hang On Sloopy», «You’ve Lost That Lovin’ Feelin’», и «Go Now!» группы The Moody Blues.

Стивен Тайлер: К лету 1965-го The Strangeurs исполняли 45-минутный сет каждый вечер в ужасных клубах вроде Banana Fish Park недалеко от Лонг-Айленда. Я играл на барабанах и пел, и получалось не так, как мне было нужно. Мы с Доном Соломоном подумывали взять барабанщика, чтобы я стоял впереди, с микрофоном, но остальные парни в группе не захотели делить с другим барабанщиком 75 $, которые нам платили за вечернее выступление. Их можно понять, ведь не им же приходилось каждый вечер по три часа играть на барабанах и петь!

Да, да, ты только вдумайся в это!

Но правда в том, что мне нужно было вперед, к сцене. Я стремился к полнейшему бессмертию. Ночами не спал и думал, каким же я стану знаменитым. Меня пугала мысль о том, что я умру, так и не оставив свой след. Тем летом в Санапи я отправился на аукцион и купил набор инструментов: несколько резаков и слесарный молоток, настолько тяжелый, что я его еле поднял. С верстака дядюшки Эрни я стащил очки и вынес огромный гранитный валун за дом папы, где раньше жил мой дедушка Джованни. Этот камень был размером с цистерну, и я пару дней пытался выбить на нем свои инициалы, чтобы будущие поколения знали, что здесь был Стивен Талларико.

Бессмертие. Разве я многого прошу? Я хотел спеть на пластинке, чтобы мой голос звучал даже после смерти. Таким образом я бы смог жить вечно.

Тем же летом я познакомился с Генри Смитом, который стал чрезвычайно важной фигурой в жизни каждого из нас.

Генри Смит: Со Стивеном и группой The Strangeurs я познакомился в 1965 году, когда они выступали в «Амбаре» в Джорджес-Миллс на озере Санапи. Моя семья жила в Уэстпорте, штат Коннектикут, а в Данбери, Нью-Гэмпшир, у нас имелся летний домик. Стивен был местной рок-звездой, и где бы ни играла одна из его групп, всегда собирались все местные ребята. Исполнялись песни «Everybody Needs Somebody to Love» (Rolling Stones), The Beatles, The Beach Boys, «Mr. Tambourine Man» (The Birds), «Money», «Louie Louie», «You Really Got Me» (The Kinks), все популярные песни того времени, и звучало все не хуже оригинала, а иногда даже лучше, потому что Стивен вкладывал всю энергию. Он легко мог собрать целый зал. Было невероятно.

Мы с моим братом Кристофером подружились со Стивеном, и The Strangeurs были настолько классной группой, что после лета я начал пробивать им выступления по клубам Коннектикута. Сначала они выступили на рождественском бале-маскараде в округе Фэрфилд. Моя мама была руководителем этого довольно изысканного светского бала; обычно они приглашали оркестр Питера Дучина, но в этот год Дучин приехать не смог, и мама была раздавлена.

– Не переживай, мам, – сказал я ей. – Есть у меня на примете группа.

И я пригласил ребят из The Strangeurs. Им заплатили 500 $ – гораздо меньше, чем Дучину, и все были довольны, пока музыканты не приехали в сельский клуб с длинными волосами, в комбинезонах и вели себя дерзко и надменно. Стивен пожаловался, что ему нечего надеть, а нужно что-то крутое, поэтому я отрезал рукава от бабушкиной норковой шубы, и он надел ее как жилетку. Они выглядели как Rolling Stones, но еще более одиозно. Гости были в ужасе. «Да как ты могла?» – шипели они на мою мать. Но группа начала исполнять песню Yardbirds, и молодежь просто слетела с катушек. К концу вечера все говорили, что это их лучшая кадриль.

Схожесть The Strangeurs с The Stones стоила мне нескольких забавных случаев. В конце года Rolling Stones вернулись в Нью-Йорк, и мы узнали, что они остановились в гостинице Lincoln Square Motor на Вест-Сайде. И я взял у мамы небольшой «Додж Дарт» и сказал, что еду на репетицию в Йонкерс. По дороге забрал Стивена и Алана Стромейера, басиста, у которого была светлая челка, свисающая прямо на глаза, чем он сильно напоминал Брайана Джонса[22]. Через час мы уже подъехали к отелю, где было полно ребятни, и Стивен опускает стекло и начинает со всеми разговаривать с английским акцентом. Они смотрят на него и начинают кричать: «МИК!» А «Брайан Джонс» на заднем сиденье. И вдруг машину окружили и не давали прохода. «МИК! БРАЙАН! ДАААААА!!!» Сначала сломали антенну, затем погнули дворники, лобовое треснуло, всю машину расцарапали, и все было неплохо, пока местные нью-йоркские копы не пролезли к машине, расталкивая девчонок. Копы сильно разозлились, когда увидели, кем мы были – или не были.

Стивен кайфовал. Ему это нравилось.

Позже, тем же вечером, меня ждала мама.

– Как прошла репетиция, Генри?

– Отлично, мам.

– Очень интересно, потому что я только что видела тебя в новостях, в моей машине, где тебя окружила толпа безумных подростков. Ты наказан!

Тем временем в Йонкерсе появилась еще одна группа чуть моложе нас – они называли себя The King Bees. Мы знали про них, потому что младший брат Генри Шнайдермана играл в The King Bees, и обе группы репетировали у них в подвальном помещении. У King Bees были проблемы с барабанщиком. Играл он классно, но отец сказал ему: «Ты не можешь играть на барабанах. Я против того, чтобы ты был в этой группе», – и забрал у сына барабаны.

И вот как-то раз этот барабанщик – может быть, ему было лет тринадцать – приходит в дом к Стивену и просит одолжить барабанную установку, чтобы The King Bees могли вечером отыграть. Стивен, конечно же, дал, и парнишка вернулся к себе в подвальное помещение, и тогда я познакомился с Джоуи Крамером – вот такие глубокие корни у Aerosmith.

Стивен Тайлер: В старшей школе, по крайней мере, пока меня не выгнали, у меня был ритуал. Я просыпался в 7 утра, спускался в подвальное помещение, бесшумно закрывал дверь и совал голову под раковину в прачечной. Затем подсоединял шланг от пылесоса к сушилке и включал. Потом на цыпочках пробирался наверх в кухню, брал пластиковый стакан для сока, наливал виски Dewar’s и выпивал. Если не было виски, я пил водку с апельсиновым соком. Звук сушилки маскировал весь посторонний шум. Затем я возвращался в подвал, где сушил голову шлангом от пылесоса, чтобы не выглядеть, как все остальные патлатые идиоты в школе. Одевались они ужасно! В школу я ходил в «казаках», привязывая низ штанов к ботинкам с помощью придуманной системы из кнопок и зубной нити, чтобы они не задирались и выглядели круто.

Вместе с ритуалом (напиваться и сушить голову) я слушал любимые песни через большой моно-динамик, который раздобыл: «I Can’t Explain» (The Who) и «I Ain’t God You» (The Yardbirds). Особое внимание я уделял The Yardbirds: У них был мощный грув, который больше никто не играл, ритм продолжался бесконечно. The Stones любили играть плотно, когда исполняли песни живьем, а Yardbirds пускались в различные импровизации, особенно после того как в 1965 году Джефф Бек заменил Эрика Клэптона. Но я услышал это от Пола Самвелл-Смита[23]. Для меня в The Yardbirds вся энергия перла от басиста, который постепенно играл на октаву выше. Позже, когда в группу пришел Джимми Пейдж, я купил их сингл «Goodnight Sweet Josephine». На второй стороне была песня «Think About It». Я слушал эти песни снова и снова: они были очень крутыми и энергичными.

И каждый день я приходил в школу, выглядя так, будто только что вернулся с шумной вечеринки или жесткой пьянки. Учителя терпеть меня не могли. Говорили мне, что волосы слишком длинные. Говорили, что я вечно под кайфом. Говорили, что я отравляю жизнь всей школе.

Может быть, они были правы.

В начале 1966-го нашей группе предложили выступить в Кливленде, на молодежном танцевальном телешоу Upbeat. На следующий день меня вызвали к директору из-за длинных волос. Я вошел, на мне была обычная водолазка, под которую я прятал волосы. Директор мне говорит:

– Талларико, выглядишь как девчонка!

Я обиделся.

– Послушайте! Я – профессиональный музыкант. Я так и должен выглядеть. Что мне, по-вашему, делать? Завтра я участвую в большом телешоу в Кливленде. Подстричься не могу.

– Предкам наплевать, как ты выглядишь?

– Не-а, маме нравится, а папа сам музыкант, классику играет.

– Ну, ребята не могут сосредоточиться на учебе, если ты приходишь в класс и выглядишь как модный битник или как вас там называют…

В общем, я сказал, что сейчас же забираю документы и ухожу из школы, и он засуетился, потому что у нас и так многие сваливали, а школе, как известно, важна статистика. У нас возникло серьезное противостояние.

The Strangeurs полетели в Кливленд, я впервые оказался в самолете. На барабанах сыграл наш друг из Нью-Гэмпшира, Дэвид Конрад, дав мне просто петь. Мы приехали на шоу и узнали, что вместе с нами будут выступать Shangri-Las. Охренеть! Ебануться можно! Вот это да! Гримерок не было, поэтому я пошел переодеваться в туалет. Я почему-то решил, что в соседней кабинке срет Дэвид Конрад, поэтому начал перелезать. Посмотрел вниз и увидел… Мэри Вайс! Вокалистка Shangri-Las! И я вижу ее мохнатку! Мне всего семнадцать!!! Эта красивая блондинка сидит на толчке, приспустив черные кожаные штаны. Хрен у меня был каменный!

Примерно в этот же период меня уволили с работы: я продавал содовую в аптеке на Центральной улице в Йонкерсе. Воровал упаковки с лекарствами и передавал через черный вход Рэю Табано. Затем меня поймали за кражей в супермаркете, через стену от аптеки. Таким образом я познакомился с парнем по имени Пит Агоста, который стал моим менеджером.

Питер Агоста: Я работал менеджером в супермаркете Shopwell на Центральной улице и постоянно ловил Стивена Талларико за воровством, поэтому взял его ставить тележки, чтобы он не обобрал меня до нитки. Позже Стивен рассказал мне, что у него есть группа, и я сходил на их выступление на празднование 16-летия дочери [актера] Арта Карни в Бронксвилле. Их позвали туда, потому что отец Стивена давал уроки фортепьяно сыну Арта Карни. Группой они были хорошей. Дон Соломон был лидером: он походил на главаря банды и имел приятный голос, но Стив сильно напоминал Мика Джаггера и классно двигался на сцене. Я знал, если Стив станет их фронтменом, они далеко пойдут.

В общем, я понемногу начал ими заниматься. Сперва Стив попросил меня прийти в школу, поговорить с директором и объяснить администрации про длинные волосы. В школе Стива заставляли заглаживать волосы и чуть ли не приклеивать за воротник. «Стив выступает на сцене, – объяснил я. – Ему приходится так выглядеть, иначе он лишится места в группе». Но им было плевать, они его просто ненавидели.

В начале марта 1966-го Стивен услышал, что в конце месяца в Westchester County Center в городе Уайт-Плейнс приедут с концертом The Byrds. Стивен потребовал, чтобы The Strangeurs выступили у них на разогреве. У The Byrds была известная композиция, «Eight Miles High», и, возможно, они были самой популярной группой в Америке. Я пару недель пытался дозвониться до промоутера, и в итоге мне перезвонили, но они про нас и знать не хотели. Затем я узнал, что билеты продаются плохо, поэтому снова позвонил им и сказал, что The Strangeurs считаются самой популярной группой в округе, и, если нас возьмут на разогрев, мы гарантируем им аншлаг. Они согласились, вписали нас на концерт, и после того, как всюду появились плакаты, буквально за несколько дней все 3000 мест были проданы.

Выступление прошло 26 марта 1966 года. Впереди сидели несколько девушек, и мы попросили их завизжать, как только The Strangeurs выйдут на сцену. Менеджер The Byrds десять раз нам сказал, что их песни нам играть нельзя, но Стивен все равно начал выступление с песни «Eight Miles High». Джим Макгин и Дэвид Кросби смотрели, стоя сбоку сцены, в полнейшем шоке, когда Стивен исполнял их песню и девочки начали визжать. Но это были не наши девочки! Сотни девчонок стали спонтанно вопить и кричать, как только поднялся занавес, и Стивен выбежал на сцену и стал заводить публику. The Strangeurs должны были сыграть только две песни, но Стивен продолжал отрываться, и они исполнили шесть, потому что публика их не отпускала.

Даже музыканты The Byrds остались под впечатлением. Когда Стивен, весь мокрый от пота, ушел со сцены, Макгин сказал: «Отличный концерт, чувак!» На самом деле мы им настолько понравились, что следующим вечером их менеджер пригласил The Strangeurs разогревать The Byrds в Эсбери-Парк, штат Нью-Джерси.

Перед выступлением The Byrds на сцену вышли две группы. Сначала The Dillards [в начале года они гастролировали с The Byrds]: неплохо, ничего зрелищного, скромные аплодисменты. Затем вышли The Strangeurs, группа из Йонкерса, пятеро выпускников школы Рузвельта. Темп возрос. Вокалист Стив Талларико вышел на сцену, словно Мик Джаггер из The Stones: нижняя губа у него оттопырена, бубном он бил себя по бедру. Это было уже совсем другое дело, и публика реагировала. Все махали руками, визжали, а девочки бегали между рядами и фотографировали. Ведущий пригрозил, что, если девочки не прекратят истерику, The Byrds будут вынуждены сократить свое выступление. (27 марта, 1966)

Стивен Тайлер: Пока The Byrds исполняли свой финальный номер «Roll Over Beethoven» 13-летняя девочка в зеленых замшевых туфлях, дождевике и темных бабушкиных очках почти устроила беспорядок, перепрыгнув через три кордона полицейских и добежала до сцены высотой 180 см. Один коп схватил ее за талию и вышвырнул, но ей на помощь прибежали еще 20 девчонок. The Byrds смеялись, потому что это больше напоминало фанаток The Beatles. В газетах этот инцидент окрестили «на грани беспорядка».

Генри Смит: Я очень хорошо помню выступление The Byrds, потому что Стивен вышел на сцену и отыграл весь концерт с расстегнутой ширинкой, и было видно его свисающий стручок. Я пытался ему об этом сказать, но стоит Стивену выйти на сцену – он отправляется в совершенно другое измерение. Молодежь, наверное, решила, что так и задумано. Стивен потом сердился, когда узнал об этом после концерта, но я почему-то думаю, что ему было в кайф.

Питер Агоста: В начале апреля 1966-го я подписал с The Strangeurs контракт, решив стать их менеджером. Его подписали все пятеро музыкантов и их отцы, потому что парни были еще несовершеннолетними. Мы подписали контракт дома у Стивена, и я зашел к нему в комнату на чердаке. На стенах висели рамочные фотографии Rolling Stones и The Walker Brothers [англо-американской группы, чьи прически очень нравились Стивену], а также всякие трофеи от девчонок, животные, которых он поймал на охоте, и всякая всячина, которую он наворовал. «Странный паренек», – подумал я. [на полке у него стояли книги: «Истинная история “Битлз” авторства Билли Шеперда, «Еноты – домашние питомцы», «3001 вопрос и ответ», книга с отверстием «Загадочные истории мальчишек из Харди», в которой Стивен прятал травку, «Как поймать североамериканского пушного зверя, стальные капканы, ловушки и западня»]. После того как мы подписали контракт, отец Стивена приодел его, привел в порядок, и они уехали выступать с Оркестром Вика Талларико в Westchester Country Club, где Стивен играл на барабанах.