Степан Мазур Тайные тропы Варленда

Часть первая: «Князь». Глава 6 – Поступки правителя

Небо окрасилось кровью и закат догорал, когда Чернявый домчал Северного орка к воротам бастиона. Мечеслав придержал поводья, помог слезть сенешалю с коня и с криком:

– Дорогу! Дорогу, кому говорят?! – повёл Грока во внутренние помещения под руку.

Позади солдаты уложили на лавку другого раненного бойца, но рана того оказалась терпимее. Капюшон же орка был откинут и залит кровью фрак. На чёрном не видно, как окрасилась ткань.

Орк придерживался за щёку и плевался кровью, не решаясь говорить.

Андрен с Вием первыми выскочили из залы встречать отряд. Морская свинка на плече барона вскрикнула от ужаса, когда увидела сенешаля. Щека орка была не просто в крови, но из челюсти торчала стрела с серым оперением.

– Что случилось? – спросил барон у десятника.

– Стрела не отравлена? – тут же спросил и Вий, приглядываясь к оперению.

Белое обычно делали крестьяне из гусиного пера. Гуси есть в каждой деревне, примотать нитью или приклеить не долго. Чёрное же оперение использовали эльфы, наёмники и прочие многоопытные стрелки, что били ястребов или тетерева. Но те обычно смазывали остриё ядом. Для верности.

– Будь стрела в яде, не довезли бы, – ответил капитан. – Мы разбили разбойничий лагерь у Шмелёвки. Они особо и не прятались. Но когда перевешали выживших другим в назиданье и уже собирались выступать домой, приняв благодарности старейшины, как из леса нас знатно обстреляли.

– Недобитые бандиты?

– Не думаю, что это были бандиты, ваша милость. Уж больно шустро скрылись в лесу. Темны их одежды. Да и залп был один. Лишь одного нашего солдата ранило в ногу. Но сенешалю особо досталось.

Вий снова присмотрелся к оперению, погладил его и добавил:

– Зеленокожие и солдаты Освободительной армии предпочитают серое или сизое оперение. Ловят то, что под рукой: голубей, куриц или иную доступную птицу. И ни о каком яде не помышляют. Так как охотятся так же часто, как и воюют. Как по мне, так это люди графа Скраба решили нас пощупать.

– Раненый был возле сенешаля? – спросил Андрен, заводя старого друга в помещение и располагая поближе к камину.

На огонь поставили котелок с водой, прислуга принесла чистых тряпок, которые ещё кипятить. А пока в ход пошло вино. Андрен омыл им руки и принялся готовиться к операции.

– Рядом шёл, подле коня сенешаля, ваша милость, – ответил капитан.

– Ясно, – ответил Андрен. – Значит, мишень была одна, да и та – зелёная.

Орк при этих словах замычал. А ясно барону было лишь то, что охотились целенаправленно на него. Слухи о зеленокожем сенешале множились.

«Немало найдётся людей, кто обрадуются его смерти. Наш боевой дух упадёт», – подумал Андрен, продолжая работу лекаря.

– Похоже, Грок, ты стал популярнее Хомо, – добавил барон и осмотрел рану. – Если на севере больше удивлялись разговаривающей морской свинке, то в землях, где жили мигары и ошоны этим никого не удивить. А вот разумные зелёные в новинку.

Визуальный осмотр показал, что наконечник пробил щёку и воткнулся в челюсть под зубами, да там и увяз.

– Судя по всему, стрела пробила щеку на излёте. Стреляли издалека. Что ж, брат, не будь у тебя торчащих наружу клыков, может и насквозь бы пробила. А так потерпеть придётся. Через рану тянуть толку нет. Изо рта вытащим.

Грок снова замычал. По подбородку текла тёмная кровь, срываясь с губ тяжёлыми каплями.

Вскипятив воду и нож, приготовив инструменты, Андрен обломал стрелу снаружи, оставив торчать едва ли на палец древко. Затем полил вином щёку, не особо разглядывая сукровицу. А после поддел щеку на себя и ловко извлёк обломанный край дерева из одной раны. Теперь стрела торчала изо рта!

Едва остриё, что всё ещё находилось внутри, провернулось, как орк снова взвыл и хлынула молодая кровь. Орк от боли схватил настырного лекаря за шею. Но Мечеслав и пара воинов разжали зелёные пальцы и руки оттянули.

– Спокойно, брат. Уже почти, – обнадёжил Андрен, глядя орку в глаза. – Щека порвана, но орочья честь не задета. Торчат твои клыки наружу, чего им станется? Только крепче будут!

Орк не успел и глазом моргнуть, как человек дёрнул стрелу из раны. Кровь потекла уже вперемешку со слюной, а орк раскидал у камина воинов, заехал капитану по лицу и схватился за стул, но едва его поднял над головой, как Андрен встал перед ним во весь рост.

– Уймись, сенешаль. Всё позади! – обронил барон громко, махая перед глазами извлечённым обломком стрелы.

Грок замер, полный гнева и тяжело дыша. Но стул опустил. А затем просунул язык в дырку на щеке.

– Та я тхепель могу плефаться, лта не ласкрыв! – заявил он едва разборчиво.

Барон протянул чашу вина.

– А вот это брось! На, лучше промочи рану и забудь про иную еду на день-другой. Полощи почаще и целее будешь. Как кровь течь из щеки перестанет, повязку наложим. К ночи, пожалуй.

Орк в ответ подхватил всю бутылку со столика и вышел из тронной залы, чтобы больше не заливать своей кровью помещение.

Андрен же повелел принести другого раненого солдата и собственноручно извлёк стрелу из его ноги, а пока повязку накладывал, с Мечеславом диалог вёл.

– Шустрых и слабо вооружённых ополченцев я отправил по округе на разведку, – говорил ему капитан. – Если где есть ещё соглядатаи или отряды бандитов, может и заметят. Всё равно с этих оборванцев толку мало. Так пусть вокруг шороху наводят.

– Портные, кузнецы и кожевники уже взяли заказы на новое обмундирование, – ответил Андрен и скривился, припомнив дыру в казне бастиона. – Нам нужны новые месторождения ресурсов и иных доходов. Неужто поблизости совсем нет ни серебра, ни золота, ни меди? Может, уголь?

– Не могу знать, мой барон. Я больше горазд кулаками махать, – ответил светловолосый капитан.

Вий, расположившись на мягком, оббитом кресле у камина, пригладил укороченную бороду. Подстригшись, он больше не походил на лесного отшельника, а согласно статусу, занял место ключника и теперь больше походил на дворецкого при любом знатном человеке. Тогда как сама должность означала, что теперь в его хозяйственной деятельности весь бастион. А если сам ключник неряшлив, то какой же будет порядок в замке?

Поправив очки, он степенно взял слово:

– Эти земли заселены слабо. Местность почти дикая. Мастеров для сыска металла придётся выписывать из Империи, ежели желаем чего обнаружить. И то придётся дать им охрану на разработках, чтобы зеленокожие не тревожили. Потребуется время, ваша милость. Время и… новые ресурсы. Быстрого дохода здесь ждать не стоит.

Андрен вздохнул:

– Где ж их взять, эти ресурсы.

– А что бы барон сделал в первую очередь? Конечно, помимо того, что поставил гостевой двор недалече от ворот, как обещал одному трактирщику? – спросил Вий с лёгкой иронией в голосе, блаженно вытягивая ноги поближе к огню. – Быть может, ключник даст совет своему господину?

– С первыми монетами я бы скупил всех лошадей в округе, – признался Андрен, отмывая от крови руки. – Но половина скорее старые клячи, годные только для посева на поле, боевых коней мало. Время племенных жеребцов ещё впереди. А без добрых лошадей на таких дорогах, что в округе, нам придётся худо. Ещё хуже, чем без лекаря… Займёшься? Я не желаю хоронить своих людей от любых лёгких ран!

Вий кивнул и сказал:

– Я найду знатного лекаря для бастиона. Теперь это моя обязанность. Что касается лошадей… – тут он протянул барону небольшой мешочек с монетами. – … то я бы поступил точно так же. А если наши мысли совпадают, барон, то я рад оказаться первым инвестором в вашу авантюру. Позвольте мне вложить некую сумму в ваше мероприятие? Разумеется, с некоторой отдачей впоследствии.

И Вий достал мешочек из-за пазухи, а затем кинул его в чистые руки.

Адрен подхватил на лету. Взвесил, улыбнулся и ответил:

– Пожалуй, лучшего ключника во всём Варленде не сыскать.

Глядя на мешочек, Хомо хмыкнула и добавила:

– А что, если бы твой ключник предложил поставит прежде храм всей Дюжине, чтобы сыскать прежде их благословения?

Вий поморщился и отвернулся к костру. Некоторое время молчал, а когда Андрен отбыл в спальню, то ответил морской свинке:

– Плох тот барон, что думает о милости богов прежде, чем заботится о здоровье своих подчинённых. Пожалуй, сей барон единственный, кто не побоялся запачкать руки в крови своих подданных, чтобы спасти их жизни. На моём веку, так точно.

– Да он всегда так себя ведёт. В клане на севере его любят. И здесь старается. О местных всегда думает в первую очередь, наперёд планирует. Одним днём не живёт. Но разве тебе не жалко собственных накоплений?

– Если твои слова правдивы, тогда Андрен Хафл лучший барон из тех, кого я встречал. А раз так, то это моё лучшее вложение из возможных.

Хомо нахохлилась и не стала спорить. У камина уже затёрли кровь.

– Вскоре раненный расскажет, что его сам барон перевязал, – добавила она.

– Бери выше. Вскоре будет ходить слух, что сам барон его… исцелил! – рассмеялся ключник.

* * *

На следующий день Андрена в бастионе вновь окружили люди. Делегации прибыли со всей округи. Шмелёвка первой прислала дар провиантом, наполнив закрома гарнизона.

Кто-то шептался о чудодейственных руках барона. Прозвучала просьба исцелить хромоту ребёнку. Андрен пытался слушать все просьбы, выдавая разумные решения. А люди всё говорили и говорили.

Наконец, послышались вполне конкретные просьбы расправиться с местными шайками бандитов и мародёров и засыпать ямы на дорогах, в которых телеги скидывали колёса даже без дождей, а в ненастье и вовсе становились непроходными. А иные просили работников для строительства моста через речушку или спрашивали разрешение охотиться в лесу или удить рыбу в узкой, но всё-таки реке самого барона.

Одним землевладелец обещал заняться их тревогами в первую очередь, с другими договаривался о поставках на ближайшее время и обговаривал сроки, попутно делая заказы по лучшей цене. В качестве приоритетной цели отрядил строить людей лесопилку.

– Первые брёвна, почитай и таскать никуда не надо, – отметила это дело Чини. – Уйдут на первую башню. Но если отошлём лучших лучников в лес, то с кем будем защищать стены бастиона?

– Если нет порядка в подвластных землях, то защищать бастион бессмысленно, – ответил Андрен. – Будет порядок, так люди сами прибудут защищать стены. А как только подвезут камень, вымостим каменную дорогу к замку! Чтобы первая была в этих землях. И каждый приходил на неё посмотреть, как на чудо. А там и гостевой двор справим. И поставки вина наладим… Хотя бы Первому Лекарю пригодится, которого ключник найдёт.

– Мощёная дорога дорого выйдет. Может, брёвна положим по первости? – предложила Чини, намекая на то, что и мешочек Вия со всеми личными сбережениями опустел ещё до обеда, а они снова планы строят.

– Дерево на весну-другую хватит, а камень на века! – обрубил Андрен, пробуя на обеде варёную репу, что прибыла из Шмелёвки.

Не монеты, конечно, но тоже неплохо.

После обеда на аудиенцию напросился молодой лекарь, сопровождаемый Вием. Оба были длиннобородыми и больше походили на отшельников, только молодой не носил очки, и причёска его была покороче, с ранними залысинами.

Поговорив с кандидатом, барон быстро понял, что тот такой же самоучка без академических знаний, как и Вий. Но других – нет.

Лекарь назвался Корем. Андрен отметил его как местного и прекрасно понимал, что в местных травах тот разбирается. А ещё местный мог дать немало дельных советов по округе. И Вий с Корем быстро вошли в свиту барона в качестве приближённых лиц.

Подтвердив, что Хомо получает звание казначея баронства, Андрен вновь выстроил солдат на склоне бастиона. Прибыло немало новых лиц. Но категорически недостаточно для надлежащей войны с соседями. И тем более, чтобы победить Освободительную армию, где как говорили, состояли уже тысячи воинов. А то и полный легион.

Однако, недостатка в добровольцах больше не было. В армию барона подались даже крестьяне. У части вовсе отсутствовало всякое вооружение.

– Они больше подходят для войны с воронами в поле, – отметил Мечеслав. – Но упрямо уверяют барона, что будут воевать хоть вилами с его врагами. Их боевой дух высок. Но достаточно ли этого?

– Хорошо, что пришли, – добавил Андрен, прекрасно понимая, что из любого деревенщины может выйти знатный легат. – Авось, выдадут колюще-режущее и накормят.

Выбрав лучших, барон сам устроил состязания между всеми солдатами. Не дело это посылать раненого сенешаля разбираться с проблемами баронства, пока щека не зарубцуется. Тогда как капитану за пределами сотни не хватало опыта для руководства большим количеством людей.

Дрались крестьяне по большей части неохотно. Но когда победителям отдали лучшее вооружение проигравших, а проигравших отправили служками в бастион или распределил на работы по округе, то сразу раздавались восклицания, что они могли бы драться и получше.

– Кто же вам мешал драться, как в последний раз? – удивился барон. – Однако, я милостив. И вам ещё выпадет шанс показать себя на поле боя. А пока не испытывайте моё терпение. Марш по работам! Лодырей я у себя не держу и вдоволь сегодня наслушался ваших жалоб!

Оставшаяся после распределения армия получилась весьма пёстрая. Молчаливый Грок, что тенью следовал за сенешалем, но рта более не открывал, вчерашними трофеями собрал для неё лёгкие доспехи, стоптанные сапоги и оружие, что ещё могло послужить. Разбавлялось обмундирование пехотинцев лишь редкими массивными латами, добротными мечами, и алебардами из инвентаря бастиона. То доспехи тяжёлое пехоты всех форм и размеров, но не столь многочисленны, а хорошего оружия единицы.

Объединяло новое войско пока лишь то, что избранный знаменоносец поднял стяг скрещённого меча и ятагана и солнца над всеми. Но даже те, кто пришёл служить в первый день, свысока смотрели на тех, кто едва отложил вилы.

– Кто стремится к большему, тот и получает большее. А кто довольствуется малым, может потерять всё, – только и добавил Андрен и начал раздавать звания десятников лучшим воинам, показавшим себя в состязаниях.

Мечеслава он не выделял. Тот получил лишь кольчужные доспехи без рукавов и звание полусотника. Однако, с топором на длинном древке и верхом на вороном коне бывалый вояка выглядел лидером. И новобранцы охотно слушались человека в шлеме-шишаке, из-под которого торчали светлые волосы.

– Капитаном бывал, полусотником не бывал, – улыбнулся Мечеслав, довольный и этим. – Я немало прослужил в рядах имперских войск, прошагав десятки дорог легионером.

– Чего же в Освободительную армию не вступил?

– Так от кого освобождать то? – пожал массивными плечами полусотник. – Как по мне, так никто не угрожает землям Баронств и Графств кроме нас самих. Дурное дело граф Аткинс удумал, назвавшись князем. Хуже того, он решил забыть прошлое и спорить с самой Империей, словно забыв с чего начинались эти земли.

– Как же ты попал в эти земли? – спросил барон.

– Я искал покоя от поступи легиона. И не по душе мне были новые войны.

– Война будет в любом случае. – уверил барон. – И скорой победы я тебе не обещаю. Вопрос лишь в её масштабах.

– Обойдёмся ли сотней или придётся собрать свой легион?

– Строй воинов, Мечеслав. Время действовать!

Поскольку Андрен поставил Вия не только ключником бастиона, но и присматривать за Чини, ему больше не нужно было переживать насчёт подруги. Вместе с морской свинкой она с ключником охотно занималась хозяйственными делами. На пару вели общий баланс земель, пытаясь прикинуть на что уходят деньги и где можно сэкономить, а где заработать.

Лекарь же обладал дивным голосом. И не воспользоваться этим Андрен просто не мог.

– Вот что, Корь, – заявил он Первому Лекарю своего баронства. – Как порядок в бастионе наведёшь и лазарет поставишь, по деревням наведайся. С местными старейшинами общий язык найди. Пусть клич лихим людям бросят. Скажи, мол, кто на нашу сторону пойдёт – прощу прошлое. А кто по ту сторону законов останется – с теми Мечеслав будет сталью и кровью разговаривать. Да сенешаль расправляться молча.

– Барон Андрен милосерден, если простит все прегрешения, – отметил Корь, почёсывая залысинку. – Но слухи о суровом сенешале уже ушли в народ. Детей пугают грозным орком, который готов кусать детей по твоему приказу, барон.

– Кто сказал о всепрощении? Кто насиловал женщин и убивал детей, тем дороги к прощению нет! – поправил Андрен. – Таких бандитов, кто бесчинства творил не по нужде, а по нраву, убивать на месте. И на берёзах вешать как вешал сенешаль. А прочих отдать на суд жителям деревни. Кого простят, пусть нам посоветуют. Кого порубят, то уже не наше дело. Сами пусть и хоронят.

– Но как же… милость барона? – напомнил лекарь.

– Барон милостив, а дальше уже на совести людей. Кто мы такие, чтобы суд народный оспаривать? Пусть их лучше боги простят, если люди не смогут, – ухмыльнулся Андрен. – А наша задача организовать их встреч там, где наши полномочия заканчиваются.

С большей частью солдат Андрен, Грок и Мечеслав тронулись в путь по окрестностям. И пока маршу училась пехота, конные вперёд подались. Растянулись по итогу в линию. И барон понял, что дорога была не просто разбитой, а ужасной. Ей словно вовсе никто никогда не занимался. Повозки застревали так часто, что скарб хоть в руках неси.

– Только одиноким конным легко объезжать ямы и колдобины, – понял Андрен и развернул местную карту прямо в седле лошади.

По ней выходило, что всего в землях Баронств и Графств было тринадцать замков, их которых два стояли давно заброшенными. Выходило, что опорных пунктов всего одиннадцать. Помимо этого, на карте отмечались лишь крупные деревни у торгового тракта.

– Десяток оплотов, – заглянул в карту и Мечеслав. – Но что там у них, нам только гадать.

По другую сторону ехал Грок. Но тот молчал. С плотной повязкой на голове особо не поговоришь. А мычать начинаешь – гадать пробуют, что ты сказать хочешь.

– Вероятно, многие уже выразили свою поддержку Освободительной армии, – добавил полусотник.

– Четверо из одиннадцати знатных семейств, если информация лазутчиков хоть чего-то стоит, – поправил Андрен, стараясь отсеять то немного, что рассказали торговые люди и вчерашние пьянчуги.

– Движение Аткинса ширится с каждым днём. – вздохнул Мечеслав и посмотрел, как в очередную лужу оступился один из солдат, едва не потеряв сапог на извлечении. – Мы же смотрим на разбитую дрогу сквозь уши коней.

Барон улыбнулся, тыкая пальцев в карту.

– Но ближайший вражий замок за соседним холмом.

– Да, там сидит старый гоблин Доримед. Это богатый барон.

– Местные его недолюбливают, по словам Коря, – припомнил Андрен. – Жаден, что мой конь до кобыл… Правда, Рыжик?

Рыжий повернул голову, но не обнаружив морковки, отвернулся. Зря позвали!

– Крестьяне под ним уже взвыли от непосильных налогов, – объяснил Андрен. – Но любой бунт он топит в крови. Поговаривают, что под ним семь деревень, а под рукой всегда не менее трёх сотен пехотинцев. Среди них латных мечников и копейщиков хватает, что нам не по зубам. Но они не все в замке. Многие сидят по соседним деревням на прокорме. Барон экономит на содержании. Оставил под рукой не более пяти десятков.