Полная версия:
Стелла Луст Фиалка. Зов сердца.
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
- Не буду врать, но твоё чудесное, без сомнений, появление здесь поставило меня в довольно затруднительную ситуацию.
- М?
Он развел руками.
- Видишь ли, на этот раз у моего отпуска и пребывания здесь есть вполне определенная цель. Кроме того, я – не очень сильно, признаться – но все же довольно ограничен во времени.
- Понимаю…
Фиалка почувствовала легкое напряжение.
- Посуди сама. Как настоящий джентльмен, я не могу просто собрать вещи и уйти по своим делам, оставив тебя здесь. Это было бы верхом неприличия. Но и на то, чтобы препроводить тебя в ближайший поселок у меня нет времени, а это, поверь, займет не один и не два часа. Мы довольно далеко от цивилизации. Но с другой стороны, блуждание по лесам, я подозреваю, будет затруднительно, а может даже опасно для такой девушки, как ты.
- Это для какой? – не удержалась Фиалка.
Герман посмотрел на неё, и на его лице отразилось сомнение смешанное со смущением.
- Для такой… ухоженной.
- Неженки, ты хотел сказать?
- Я сказал то, что хотел сказать. Ухоженной.
Фиалка иронично приподняла бровь. Герман немного смущенно хмыкнул.
- Я серьёзно. Посмотри на себя. Да, ты сильно потрепана, царапины, ссадины. Один огнестрел чего только стоит. Но под всем этим я вижу девочку, для которой блуждание в тайге – не самое обычное занятие. У тебя маникюр! Я не знаю, как ты оказалась в этих краях, но ты явно здесь случайно и попала в нехилую передрягу с опасными людьми. По идее, тебя надо доставить в полицию, но опять же, мне некогда. И от всего этого я в полном тупике.
При упоминании полиции Фиалка ощутила смутное, но от этого не менее явное волнение. Неприятное волнение. Какое-то внутреннее ощущение, некая чуйка, подсказывало ей, что в полицию соваться никак нельзя.
- Никакой полиции, - сказала она в ответ на свои мысли. Но ответил ей Герман.
- Возможно, ты беглая преступница. – При этих словах Фиалка быстро взглянула на него, но рыжий вовсе не шутил. – В этих местах есть две зоны, мужская и женская. Меня предупреждали, что случаются побеги, о которых полиция не трубит на всех перекрестках. Но ты не похожа на зэчку.
- Я не зэчка! – убежденно выпалила Фиалка.
- Не горячись, - поднял ладонь Герман. – Я не собирался тебя оскорблять. Но посуди сама. Поставь себя на моё место. Ты вызвала несомненную и мгновенную симпатию, - тут он чуть улыбнулся, и Фиалка поняла, что каким бы ни был его тон, улыбка меняет всё. Она превращала Германа в совершенно другого человека. От неё у Фиалки что-то сладко таяло на сердце. – Но я действительно не совсем понимаю, что мне делать.
- Просто возьми меня с собой.
Он вскинул на неё взгляд.
- Так просто?
- Ну а что? – пожала плечами девушка. – Суди сам. Я нифига не помню, кто я, откуда, ищут ли меня, или мне надо вернуться куда-то, где меня, возможно, ждут. Кто именно ждёт – я не имею ни малейшего понятия. Кто меня ранил или, не дай Бог, теперь ищет – тоже. Отведя в ближайший поселок и оставив там, ты сделаешь тоже самое, как если бы оставил меня тут. С тем же успехом. Кому я вообще нужна в этом поселке? Я должна довериться каким-то совершенно незнакомым мне людям, которые могут поступить со мной как угодно? Приковать меня к стене в хлеву и заставить убирать навоз? - При этих словах у неё зачесалась шея. Фиалка почесала кожу по кругу, и ощущение исчезло. - Ты бы вот на их месте что бы сделал? Если бы тебе свалилась молодая – я же молодая? – и ухоженная девушка?
- Отправил домой.
- А где это? – засмеялась Фиалка. - И где и у кого я буду кантоваться до этого времени? Пока меня не отправят домой?
- Кто-то да приютит. Мир не без добрых людей.
- Незнакомые люди? – повторила девушка.
- Ну вот опять… Меня-то ты тоже не знаешь, - заметил Герман.
- Не знаю, - не стала спорить Фиалка. – Но я… чувствую, что ты не предашь. – Она посмотрела ему прямо в глаза. - И не причинишь мне зла.
- А ты наивная.
- Я не права?
- Права, - сказал он, не отводя взгляд. – Не причиню.
- Ну тогда мне с тобой будет надежней, верно?
- В полиции объявят розыск твоих близких, - упорствовал он. - Кто-то сможет разместить твоё фото в интернете. Тебя опознают и заберут домой.
- А здесь точно есть интернет?
- Послушай…
Фиалка покачала головой.
- Мне нельзя в полицию.
- Почему?
- Я не знаю, почему. Но точно чувствую, что это плохая идея. Да и ты сказал, что у тебя нет времени меня отвести. А одна я не доберусь. Тупик.
- То есть у меня нет выбора.
- То есть у тебя нет выбора. Тебе придется взять меня с собой.
Они смотрели друг на друга, потом до Фиалки начало доходить.
- Ты не хочешь, чтобы я шла с тобой, да?
- Не особо. – Он увидел её взгляд и добавил: - Это не потому что ты – это ты. Напротив, рядом с тобой я чувствую себя… обновленным.
- Ух ты!
- Не смейся. Это странное чувство… - он чуть прищурил глаза в ответ на свои мысли. – Но у меня крепнет убежденность, что твоё появление в моей жизни – это её поворотный пункт.
- Ого! – не удержалась Фиалка. – Вот это признание! Мне ещё такого не говорили.
- Я верю в инстинкты, - серьёзно сказал Герман. – Слишком часто я убеждался, что они меня не подводят.
- Тогда почему ты не хочешь брать меня с собой? Ведь всё говорит только в пользу этого. Моя ситуация, мои ощущения, твоя ситуация, твои инстинкты. Здравый смысл, наконец.
- Ты очень умная и рассудительная, - сказал он одобрительно. – Не по годам.
- Знаешь… - совершенно серьёзно ответила Фиалка, - а вот мои инстинкты говорят мне, что я нехило так повзрослела за последние дни.
- Неудивительно, - хмыкнул Герман. – Ты явно многое перенесла.
- Но ты уклоняешься от моего вопроса. Что такого секретного в твоей миссии, что тебе не нужны свидетели в моем лице?
- Лес – место опасное… - нехотя сказал рыжий.
Фиалка продемонстрировала ему свою забинтованную руку, демонстрируя, что она в курсе. Герман хмыкнул, поняв, что аргумент-предупреждение немного запоздало. Девушка тронула пальцами его локоть.
- Хочешь сказать, что я буду тебе обузой?
- Да, - он кивнул. – Я буду идти по лесу быстро. Ты будешь отставать, замедлять меня.
- Я хожу быстро. Я знаю.
- Но скорость – это не главное. Важнее другое. Если, путешествуя в одиночку, я могу рассчитывать только на себя, то теперь я буду переживать и о тебе. А это отвлекает. К тому же ты мне очень нравишься. А значит, я буду переживать и отвлекаться ещё больше.
- Делов-то.
- Да? А если сейчас сюда выйдет медведь? Я уже невольно подумаю сначала о твоей безопасности. И уже только потом схвачусь за ружье. А, значит, подставлю нас обоих.
Фиалка молчала, только сейчас представляя себе серьезность его слов и не особо радужные краски перспективы совместного путешествия для него. Наконец она поняла, что, так неожиданно свалившись Герману на голову, нарушила все его планы.
- Я не буду тебе обузой, - тихо сказала она, опустив голову.
Герман вздохнул.
- Будешь. Но, похоже, у меня действительно нет выбора.
Тщательно потушив костер и накрыв угли срезанным заранее дерном, они оделись, и Фиалка помогла Герману собрать палатку. Перед этим он старательно и аккуратно сменил на её руке повязку. Пока он упаковывал палатку в чехол, Фиалка старательно расчесала пальцами волосы и собрала их в тугой хвост, закрепив найденной в кармане джинсов резинкой.
Солнце, будто постыдившись вчерашней непогоды, ярко и жарко светило с неба. Лес превратился в ослепительный калейдоскоп из всех оттенков изумрудного и коричнево-зеленого. Фиалка с радостным удивлением вертела головой, наслаждаясь невиданной раньше красотой. Лесные травы, цветы, мягкие даже на вид подушечки мха, взбирающиеся по древесным стволам, лишайники на серых валунах, разбросанных там и тут между деревьями – вся эта цветная какофония наполняла её сердце радостью и каким-то детским восторгом. Словно, как Элли из Канзаса занесенная ураганом в сказочную страну, полную цвета и ароматов, она впитывала окружающую природную симфонию всем своим телом. Девушка заметила, что Герман улыбается, искоса наблюдая за ней, и невольно улыбалась в ответ. Сейчас её переполняло веселье и легкое счастье. Фиалка не помнила, когда ей было так же хорошо.
Когда они собрались и Герман затянул лямки рюкзака, Фиалка, переполненная каким-то щекочущим изнутри предвкушением, радостно хлопнула себя ладонями по бедрам и весело осведомилась:
- Ну? Куда мы направляемся?
Он повесил на плечо ружье.
- К схрону.
- К чему-у?
- К схрону, - повторил Герман. – Мы с друзьями путешествуем тут иногда. А с собой все пожитки таскать не очень хочется. Так что, как правило, делается схрон. Тайник. Думаю, там есть подходящие женские вещи для тебя и ещё много полезного. Тут не очень далеко. День пути.
Он огляделся.
- Трава высохла, можно спокойно идти, не боясь промокнуть.
- Ну? Отправляемся?
- Да, - улыбнулся он. - В путь.
- Вперед! – патетически воскликнула Фиалка, взмахнув воображаемой саблей.
И тут же сложилась в жутком приступе рвоты.
Сашок любил погрибачить. Так он называл своё увлечение, досадуя на то, что сбору грибов не придумали своего термина, как например «поохотиться», «порыбачить». «Сходить по грибы» - хуже придумать было невозможно. Это почти как «сходить до ветру». Тьфу. Срамота, а не название для одного из лучших времяпрепровождений.
Сашок, которого в деревне называли именно так, хоть ему стукнуло уже за полтинник, встал этим утром ещё до рассвета. Грибы любят утренний туман. Сашок, будучи заядлым грибником, верил, что в этом тумане они вытягивались во весь рост, впитывая влагу своими стройными – а иногда и не особо – телами, а при появлении солнца прятались, прикрываясь широкополыми шляпами. Так что в лес он любил выйти ещё когда солнечные лучи не прогоняли белесые пряди, стелящиеся вдоль опушки у подножия деревьев.
В этот раз ему здорово везло. Аккуратно пробираясь между стволов, за какой-то час Сашок заполнил объемную корзину почти до половины. Он ещё хотел посмотреть свой любимый распадок, где даже в самые солнечные дни сохранялась тень, а с ней и влага. Распадок был очень урожайный на кубышки – валуи, которых большинство знакомых Сашка сторонились, но сам он кубышки очень любил солить. Засоленные валуи зимой под пивко шли просто замечательно. Просто их надо было хорошо вымачивать предварительно, чтобы горечь ушла. А Сашок в таких делах толк знал.
Распадок темнел между двумя невысокими каменистыми холмами, а в его уютном полумраке тут и там торчали «малолетние хрены», как называл Сашок валуи с нераскрывшимися ещё шляпками за их форму. Такие как раз пойдут на засолку. Срезая одну за другой кубышки, похожие ещё на толстые, сосискообразные пальцы, в какой-то момент Сашок едва успел удержать руку с острейшим дедовским ножом. Совсем рядом со сдвоенным валуем торчали жутко похожие на него толстые мясистые пальцы, по которым он едва не полоснул лезвием.
Сашок охнул и попятился, как сидел, на кортах. Мертвяков он в своей жизни вот так ни разу не встречал. От вида торчавшей белесой пятерни в животе сразу стало пусто-пусто, а в портах как раз наоборот, едва не случился конфуз. Пока грибник раздумывал, как удержать все в себе, пятерня чуть пошевелилась. От страха и неожиданности Сашок едва не обделался, но тут из распадка раздался еле слышный стон.
Бросив корзину и нож, Сашок кинулся к человеку. Рука продолжилась черным шерстяным рукавом, пройдясь взглядом по которому, грибник с ужасом увидел нашлепку с ментовским триколором. Подняв взгляд ещё выше, он увидел блеснувшие от слабого движения человека погоны с двумя большими звездами. Подполковник!
Сашок бросился к лежащему ничком полицейскому и торопливо, но осторожно перевернул его на спину. Мент издал ещё один стон. Его китель на груди в трех местах обнаружил аккуратные дыры, вокруг которых ткань была пропитана темно-коричневым. Весь человек был заодно покрыт кровью, грязью, и опавшей хвоей. Сашок посмотрел на его содранные в кровь руки. Видимо, очень долго полз по лесу. Приподняв голову раненого, грибник поднес к пересохшим губам фляжку с водой, которую всегда брал с собой на «грибалку». Почувствовав прикосновение, подполковник полиции, не раскрывая глаз, припал к металлическому горлышку и долго, с перерывами, пил. Наконец, откинувшись затылком на подставленную ладонь, мент прохрипел:
- Врача…
- Врача! Точно! – засуетился Сашок, сдергивая с себя куртку и скручивая её в рулон, который он подложил под голову подполковнику. – Вы это… полежите тут, значит… А я за фелшером сгоняю!
- Давай, милый, - слабо проговорил полицейский, - сгоняй…
Сашок выпрямился и, забыв про собранный урожай, помчался в деревню.
Глава 3
- Может быть, кролик был недожаренным?
- Я не знаю. – Фиалка прополоскала рот водой из термокружки, которую ей дал Герман.
- Ты не выглядишь больной, - заметил он обеспокоенно.
- Да я себя такой и не чувствую, - заверила Фиалка. - И не помню, чтобы болела.
- Ну, может быть, просто желудок чувствительный. Я, конечно, не врач, правильный диагноз не поставлю. Но это выглядит наиболее вероятным. У нас, городских жителей, пищеварительная система уж больно расшатана.
- Наверное.
Девушка прислушалась к себе и не нашла никаких неприятных ощущений. Приступ тошноты как пришел, так и отступил, оставив только неприятное послевкусие. Во всем остальном она чувствовала себя абсолютно здоровой. Фиалка посмотрела на озабоченного Германа, который мерил её крайне задумчивым взглядом. Наверняка прикидывает, насколько я буду обузой ещё и с этим, подумала она.
- Со мной все в порядке, - убежденно сказала девушка, которой даже мысли о том, что она может остаться одна, были неуютны. - Я не доставлю проблем. Можно идти. Правда.
- Хорошо… - с некоторым сомнением в голосе сказал Герман, выпрямляясь и помогая ей подняться. – Тогда в путь. Хотелось бы найти схрон до темноты.
Они шли по лесу уже несколько часов.
Вопреки предположениям Фиалки и опасениям Германа, который неутомимо шагал, как автомат, девушка вполне выдерживала довольно высокий темп, так что у неё не было поводов отчитывать себя. Да и Герман перестал озабоченно хмуриться, помогая ей преодолевать подъемы или перепрыгивать русла ручьев, несколько раз встречавшихся на их пути. Возле них они пару раз отдыхали, напившись чистой и прохладной воды, заполнив бутылки и перекусив. На первом таком привале, осторожно пожевав мяса и прислушавшись к ощущениям, Фиалка пришла к выводу, что утренний приступ был разовым явлением. По крайней мере, позывы не повторялись, и девушка с удовольствием пообедала сохраненной Германом зайчатиной. Сам он от мяса отказался, объяснив это тем, что не голоден, а полудневной переход не может заставить его заголодать.
Вообще, её рыжебородый спутник показал себя опытным походником. Под его ногой не хрустнула ни одна ветка, а ещё Фиалка заметила, что для движения он выбирает такой путь, чтобы оставалось как можно меньше явно видимых следов. Девушка задумалась об этом, но пришла к выводу, что Герман, как истинный любитель живой природы, каким он себя уже зарекомендовал, просто желает поменьше наследить в лесу.
Он то и дело оглядывался на неё, и Фиалка заметила, что эти взгляды направлены не на то, чтобы проследить за ней, как она двигается и не устала ли. Точнее, не только на это. По большей части глаза Германа, когда он поворачивал голову, светились удовольствием. Он явно наслаждался её видом, и Фиалке это было до безумия приятно, хотя она и смущалась. Так что большую часть похода её щеки горели румянцем.
Заинтригованная подобными проявлениями симпатии, девушка невольно начала фиксировать их.
Например, все чаще, подавая ей руку, чтобы преодолеть какое-то препятствие, Герман начал чуть задерживать её пальцы в своих, а однажды совершенно явственно погладил большим пальцем её ладонь, сделав это настолько незаметно, что только уже настроившаяся на подобные вещи Фиалка поняла это. Посмеиваясь про себя и прислушиваясь к приятной щекотке в животе, она начала подыгрывать Герману. Просила помочь ей там, где и так бы справилась, чтобы лишний раз подержать его за сильную руку. Нарочно оступалась, чтобы схватиться за его литой бицепс. Говорила, что боится спрыгнуть с холмика, и он опускал её, держа за талию. При этом их тела несколько мгновений были очень близко друг от друга, и Фиалке казалось, что она чувствует, как по его телу пробегает дрожь.
Каждый раз внутри неё что-то сладко замирало, и Фиалка хотела продлить это приятное ощущение. Ей всё очень нравилось. Нравилась нетронутая природа вокруг, мягкий, пружинящий ковер трав под ногами. Влажный запах мхов и древесной коры. Чичикающие над головой белки, лихо сигающие с ветки на ветку. Ей очень нравился Герман. Его мягкая улыбка на мужественном лице, выражение глаз, которое Фиалка уже самодовольно определила для себя, как обожание. Его мускулистые ноги и ягодицы, обтягиваемые брюками, когда Герман залезал на какой-нибудь поваленный ствол. Ей до мелкой дрожи в руках была приятна та скрытая игра в прикосновения, которую они вели, внешне оставаясь беспечно-спокойными. Она готова была продолжать её вечно. Но Герман либо решил прекратить, либо перестал замечать эти тайные знаки, которыми они обменивались.
Он с озабоченным видом посмотрел на свои массивные часы на плетеном ремешке цвета хаки.
- Мы выбиваемся из графики. Нужно ускориться. – Он взглянул на Фиалку. - Ты как?
- Я - прекрасно! – твердо заявила девушка.
- Устала?
- Почти нет. Немного ноют икры.
- Неудивительно, - хмыкнул Герман. – Дорога не асфальтовая. Ступня очень напрягается, а с ней и все связанные мышцы.
Он посмотрел на её кроссовки.
- Я очень надеюсь, что в схроне окажутся женские трекинговые ботинки с берцем. Переживаю за твой голеностоп. На таких кочках и камнях ничего не стоит подвернуть ногу. Будь осторожнее.
Девушка послушно кивнула, надеясь про себя, что он так беспокоится о ней не потому, что вывих бы сильно задержал его движение. А если она не сможет идти, как он поступит? Оставит ли помеху в лесу? Ведь им тогда придется идти либо очень медленно, либо Герману придется нести её. Что он сделает тогда?
Фиалка отогнала неприятные и пугающие мысли, сосредоточившись на пути и на том, куда ставить ноги. Это стало более актуальной проблемой, так как пейзаж за эти часы довольно сильно изменился. Земля под ногами стала каменистой. Ели сменили высокие сосны, от их рыже-коричневых стройных стволов у девушки слегка зарябило в глазах. Все пространство под стройными древесными телами было завалено коричневой колкой хвоей и чешуйками коры причудливой формы. Появились грибы, которые Герман и Фиалка на ходу рвали, складывая в пакет, извлеченный Германом из рюкзака. Относительно ровная поверхность сменилась невысокими каменистыми холмами, затянутыми мхом и лишайниками, между которыми темнели неглубокие, но плохо видимые впадины. Движение замедлилось, Герман все чаще подавал Фиалке руку. Девушка с досадой поняла, что в одиночку он двигался бы гораздо быстрее. Её рыжебородый спутник ничего ей не говорил, но Фиалка чувствовала, что они начали терять время. Она закусила губу и попробовала ускориться. И, разумеется, едва не сломала ногу, провалившись в какую-то трещину между валунами.
Герман помог ей выбраться и сказал:
- Давай пойдем помедленнее.
- Мы опаздываем, - воспротивилась Фиалка. - Я и так тебя задерживаю.
- Если ты свернешь себе ногу, ты задержишь меня ещё сильнее, - со вздохом сказал он. – Так что выберем меньшее из двух зол.
- Прости…
- Ничего. Потом попробуем наверстать.
Они в спокойном темпе прошли ещё пару часов, при этом Фиалка впервые задумалась, по каким признакам Герман находит дорогу и вообще выдерживает направление? В её сознание заползла очень неудобная и колючая мысль: она целый день идёт вглубь чащи с совершенно неизвестным ей человеком. При этом ощущение безопасности от самого Германа никуда не пропало. Но вот сомнения в том, что он точно знает, куда идёт, начали все навязчивее и навязчивее стучаться в её голову. Наконец, Фиалка не выдержала и спросила, пытаясь не сбить дыхание, потому что уже начала уставать:
- Герман, а как ты находишь путь в этом лесу? Мы делали уже так много поворотов, явно не идём по прямой к цели. Может быть, ты хочешь меня запутать? А на самом деле мы давно ходим кругами?
Пауза, которая повисла после её вопроса, успела напугать Фиалку, когда он, наконец, нехотя сказал:
- Нет, я не заблудился, если ты намекаешь на это. Просто я иду по знакам.
- Знакам? Каким знакам?
Герман искоса посмотрел на неё.
- Боюсь, ты их не заметишь. Но, поверь, я знаю, что делаю.
На небольшом пригорке, на который они поднялись, когда солнце уже опустилось за вершины сосен, рыжебородый остановился. Глубоко вдохнув и взявшись за лямки рюкзака, он осмотрелся.
- Скоро начнет темнеть, - сказал он. – До схрона не дошли, и надо переночевать. Предлагаю здесь. Место удобное, ветерок сдувает комаров, к тому же я вижу засохшую березку для костра. Давай остановимся тут.
- Кто я такая, чтобы спорить? – улыбнулась Фиалка. – Ты у нас проводник, тебе виднее.
- И верно, - улыбнулся в ответ Герман. - Сусанин нынче я, так что – привал. Палатку поставишь?
Фиалка уверенно кивнула, хотя чувствовала, что никогда прежде этого не делала. Как и не слышала ни о каком Сусанине. Герман вытянул ей яркое полотно из чехла и отошел в сторонку, прихватив топорик. Вскоре раздался стук металла, вгрызающегося в дерево.
Девушка развернула сверток с палаткой и отважно бросилась в бой с полотнищами пола и полога. Пока она боролась с вставляющимися друг в друга штырями каркаса, успел вернуться Герман с охапкой нарубленных полешек. Усмехнулся, глядя на её титанические усилия понять, как трехметровую гибкую палку можно продеть в длиннейшие проушины, и ушел снова.
Пока Фиалка боролась с палаткой, её не покидало странное чувство. Несколько раз она выпрямлялась и озиралась, вглядываясь в пока только намечающийся сумрак между соснами. Её не покидало ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Но как только она начинала осматривать лес вокруг, ощущение пропадало. Девушке стало не по себе. Когда Герман вернулся снова, она сказала:
- Мне кажется, мы тут не одни.
- Не одни, - не стал спорить Герман. – Но, думаю, костер отпугнет всех зверей.
- Но я за весь день не видела никого, кроме белок. И однажды лисица мелькнула.
- Множество животных могут оставаться невидимыми, если захотят. Даже медведь.
- Ты думаешь, там может быть медведь?! – испуганно ухватилась за его руку Фиалка.
- Может быть.
Девушка вытаращилась на него.
- Как… как ты можешь так спокойно об этом говорить?
Герман пожал плечами.
- Я охотник. Немного знаком с их повадками. Хотя крайне странно встретить медведя в этих краях. Но я действительно чувствую слабый запах. Это мне и удивительно. – Он заговорил задумчиво, словно сам с собой. - Признаков никаких не было. Ягод, которые могли бы его привлечь, тут мало, орехов мы не встречали, останки зайца я закопал глубоко... Ни развороченных муравейников, ни царапин на деревьях, ни поломанного молодняка, экскрементов… Следов тоже нет, но на таком ковре их и не будет видно. Но медведи тут отродясь не бывали! Волки вот ходят периодически… - Фиалка не поняла странное выражение его лица, когда он упомянул о волках, и у неё самой почему-то все сжалось внутри.
Герман мягко оторвал её руку, вцепившуюся в рукав его куртки.
- Уверяю тебя, не о чем тревожится. Кроме того, - он кивнул на прислоненное к дереву ружье, - у меня пятизарядка полуавтомат, а стреляю я очень метко. Я покараулю ночью. Гарантирую тебе спокойный сон.
Фиалка немного успокоилась. Скорее из-за его совершенно спокойного и уверенного тона, нежели того, что именно он сказал.
- Мы набрали грибов. Давай-ка сделаем суп. Ты не поверишь, но у меня в рюкзаке есть пять картофелин. Почистить и порезать сможешь?
Девушка, улыбаясь, честно пожала плечами. У неё не было ни малейшего понятия, умеет ли она что-то готовить. Увидев её замешательство, Герман поставил рядом с ней пакет с грибами, достал соль, нож.
- Ясно… Смотри, - стал показывать он. - Грибы я обычно чищу вот так… - движения лезвия, снимающего с шляпки кожицу. – Потом режешь на кусочки, вот так. Вот тебе котелок. Давай, работай. А я разведу костер.
Старательно, высовывая периодически язык от усердия, Фиалка почистила и нарезала грибы и картофелины, периодически косясь на Германа, будет ли следить? Попрекнет ли за то, что что-то сделала неправильно? Девушка была уверена, что даже в таком простом деле можно накосячить. Илья вот то и дело тыкал её носом в таких случаях.
