Стефан Факеер Друзья

Девиц в Гостином дворе - считать не пересчитать - на любой вкус, цвет и размер. Все они прекрасно выглядят, хорошо одеты и не прочь поговорить за жизнь. Вот хотя бы Гала - старший продавец - это она сейчас ругается с очкариком под ропот коллег:

- Да, чтоб у тебя во лбу дыра такая была, какая я тебе девушка.

- Я же только спросил…

- Знаем вас, - 6 раз замужем - опыт есть.

- Мне бы чайный сервис…

- Вот с этого начинать надо, а то - девушка…

Или Алена - на царевну лягушку похожа - но не царевна и не лягушка - глазища огромные, голова маленькая с косичками. Вокруг нее обычно кавказцы трутся, цветы дарят - все куда-то зовут - известно куда. Мы познакомились с ней в первый день моей работы: я сдал в отдел товар, привезенный со склада, - она начала свои расспросы:

- А ты первый день сегодня работаешь?

- Да, - отвечал я.

- Это хорошо, нам парней не хватает. Девушек много, а парней нет. Ты далеко живешь?

- У Кантемировского моста.

- А, на той стороне… а я на Суворовском живу. После работы мне страшно домой одной ездить, хотя тут всего 4 остановки на троллейбусе.

- А что такое?

- Да, кавказцы проходу не дают… пристают.

- Я могу проводить…

Провожание продолжилось чаепитием с вафельным тортиком “Парус”, дошло до крепленого с шоколадными конфетами “Вишня в шоколаде” и перетекло в постель, - постель не скрипела. Всю первую брачную ночь в комнату заходила бабушка Алены, шибко похожая на графиню из фильма “Бронзовая птица”, - она наклонялась надо мной и спрашивала: Алена, ты с кем сегодня?

Разумеется, я не воспринимал это всерьез - я понимал - бабушка шутит; тем более, что ночные визиты продолжились и в другие дни. Алена жила с бабулей - Софья Павловна, так ее звали - в двухкомнатной квартире на Суворовском проспекте; до работы ездить было близко - один рубль на такси. Родителями ее я не интересовался - захочет сама расскажет. Все же это лучше, чем жить в квартире с “припадочным”.

На работе все славно: появилось много полезных знакомств и друзей. Теперь я знал заранее, когда будут “выбрасывать” тот или иной дефицит, а самое главное - где. Магазин большой и эти знания приносили основной заработок: на дубленки, финские женские сапоги и джинсы можно спокойно накидывать 50 рублей - только дай. Я не брезговал перекупкой товара, поскольку точно знал - продам.

Первый друг в Гостинке - это Серега Кричмер - балагур и бабник - вокруг него всегда собирались женщины разного калибра и достоинства. Курилка - это место для подобных собраний, - она находилась во дворе Гостиного двора вдоль Ломоносовской линии - у стены стояла большая белая скамейка и над ней надпись: КУРИТЬ ЗДЕСЬ.

Картина такая: посередине скамейки сидит молодой красивый парень с густыми бровями и большими ресницами - модель с обложки итальянского журнала - в рабочем синем халате с сигаретой зажатой между пальцев. Он живо дирижирует обеими руками и что-то рассказывает под громкий хохот работниц Гостиного двора, - хор женского заливистого смеха живо разносился по закоулкам хозяйственных построек, отражался от стен и влетал в открытые окна - работать в Гостином дворе весело.

Продавщицы, лифтерши и даже заведующие складов были очарованы Сергеем, - он имел дар не только прекрасного рассказчика, но слыл галантным ухажером и страстным любовником. Его интересовали все женщины, их жизнь, семейное положение и даже здоровье. Разумеется, никто из женщин не хотела стать его законной супругой, но перепробовали все. Женщины умные - женщины знают: бабник, - он для всех.

Познакомились мы с ним в лифте: он вез телегу с парфюмом, а я телегу с посудой. Грузовой лифт небольшой и в нем с трудом помещалось две телеги, - надо уступать и помогать друг другу, иначе лифт не закроется и не поедет. Сергей ловко расставил обе телеги, перебросился парой слов с лифтершей и обратился ко мне:

- Привет, меня Сергей зовут. Я парфюмерией заведую… скажи Зина, - обратился от к женщине, которая управляла лифтом, - лифтерша хихикнула и кивнула.

- Привет… я с посуды… Никита.

- Вижу, вижу… чайники, кофейники, сервизы. А у нас одеколоны, духи, дезодоранты - ты заходи, если что надо.

- Куда?

- К нашей скамейке во дворе… ты куришь?

- Нет.

- Правильно. Заходи, не стесняйся у нас многие не курят…

—

У белой скамейки собиралось десятка полтора сотрудниц Гостиного двора, Сергей, как всегда в центре с сигаретой в руке - рассказывает свои истории. Надо сказать, что простое вчерашнее купание в речке, он пересказывает так артистично, смешно и интересно, что на его выступления собираются женщины со всего универмага. Его игривую интонацию можно было узнать не видя сказочника:

- Нина, девочка моя, когда мы пойдем с тобой снова за грибами? Ой, девки, какая у Нины дачка миленькая: у речки, в сосновом лесу, а грибов в том лесу - видимо-невидимо… грибков, помню, собрали целое лукошко. Нина потом их жарила - жарила, жарила - жарила. Татуня, принцесса моя, когда ты в последний раз была в лесу? Как соберешься, позови меня, - пойдем вместе. Ляля, я помню за плинтус, как вижу мою любимую Ляльку, так сразу вспоминаю за плинтус. Ох, этот плинтус. Так, девки, внимание! На подходе мой друг Никита - он девственник. Не испортит мне его, как меня.

- Какой же он девственник - он с лягушонком живет, - перебила его большая Татуня, - в “гостинке” Татьяна Павловна - заведующая электротоварами.

- Тата, милая, они живут, как братик с сестренкой, - уж поверь мне - я то знаю. Никита, скажи? - Сергей встал на мою защиту, - все поверили.

- Здравствуйте, здравствуйте. Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, - ответил я.

Это не было похоже на гарем, где Сергей султан, а вокруг его жены - от старшей до младшенькой. Это не было похоже на банду, где Сергей атаман, а вокруг него верные разбойники. Это скорее был балаган, где шло веселое представление с перерывами на работу: Сергей здоровался с каждой, кто подходил и говорил о ней несколько теплых слов для всех; здесь можно было узнать последние новости, сплетни, и самое важное - о дефицитных товарах.

- Светик, любимая, мне очень нужна дубленочка, 48 размерчик. Прошу тебя, лисенок, маякни своему котику. Как твой-то, вернулся… или еще гуляет? Не ругай его, вернется - никуда не денется. Куда он от тебя? Вот и я говорю - все мы такие. - Сергей говорил без остановки, обращаясь к каждой женщине и ко всем сразу. - Хочу спеть, поддержите меня девоньки!

Женщины хором уговаривали его не петь и он слушал их - не пел, - и продолжал свои балаболы. Чтобы совсем трезвым: я его видел раза три, - и все три раза на товарищеском суде, где его, как в фильме Афоня, судили за пьянку. Картина полностью совпадала со сценой в фильме: за столом сидели трое, рядом стоял Серега, в помещении на стульях сидели человек 20. Финал такой же: он говорил, что такого больше не повторится, ему объявляли выговор и коллектив брал его на поруки.

Я был доволен своим положением и, признаться, даже половины не ожидал того, что имел; утром я с превеликим удовольствием ехал на работу, - там время летело непринужденно и с пользой. Все таки, мужчина в женском коллективе имеет некоторые привилегии - хочешь не хочешь, а это так. Разумеется, это работает и в обратную сторону.

- А лотерейный билет все-таки был выигрышным, - думал я, везя очередную телегу с посудой Дятьковского хрустального завода в отдел продажи. - Надо же, как проведение играет и шутит нашими жизнями, - ведь, не заполни я тогда лотерейный билет - лазил бы сейчас по общагам.

Месяца через полтора с начала моей трудовой деятельности в Гостином дворе, меня вызвала на разговор заведующая; кабинета у нее не было и наш разговор состоялся на складе у стола Нины Николаевны - моего начальника.

- Никита, я хочу поздравить тебя, - начала она, - теперь ты в нашем коллективе на постоянной основе. Мы присматривались к тебе это время и убедились, - ты человек ответственный и не болтливый. С этого дня у тебя прибавятся кое-какие обязанности и твой заработок вырастет. Подробности тебе расскажет Антонина.

Антонина или Тоня, как все ее называли, женщина средних лет занималась в основном проверкой и комплектацией наборов и сервизов. Она рассказала мне, что теперь я допущен к дефицитам и могу выкупать их в строго определенном количестве; таковых оказалось много: чешский хрусталь, императорский золотой и кобальтовый фарфор, изящные кофейные и чайные сервизы.

Разумеется, ничего подобного в отделы продаж я не возил, - я даже не видел этого, пока мне не показали эту прелесть в отдельном помещении, куда допускались доверенные лица. Посуда была совершенно невероятная - совершенство - я такого даже в кино не видел: костяной фарфор, который просвечивал на свет; тонкий изящный хрусталь - звенел чисто и долго; грани узоров на бокалах и фужерах переливались словно бриллианты; рюмки для водки выглядят так благородно, что из них следует пить амброзию - пищу богов.

Стоимость этой посуды была известна только руководству и в продаже ее не было, поэтому наценка могла быть любой, - свою работу я полюбил еще больше. В бога я не верил, а то бы точно сходил бы в церковь и поставил свечку. К моим обязанностям добавились ежедневные походы в ресторан Метрополь, за обедами для коллектива, - коллектив обедал исключительно ресторанной едой.

Метрополь находился на улице Садовой и меня там уже ждали в назначенный час: я оставлял две фарфоровые супницы и два блюда, передавал официанту 12 рублей и получал 12 обедов, который нес аккуратно на склад посуды. Да, прежде я заходил в продовольственный магазин: покупал хлеб и две бутылки водки по 0,7. Заведующая и ее заместитель Тамара Игоревна пили исключительно беленькую.

Обедали мы в одно и тоже время, используя разобранный императорский золотой обеденный сервиз на 24 персоны, закрыв двери на ключ. Водку кушали из хрустальных лафитников - граненая стопка на ножке - я разливал. Тосты говорили редко. Разговоры в основном велись о деле: какой сервис разобрать, кому куда и что подготовить, где освободить место, а где наоборот.

Все женщины были значительно старше меня, у каждой семья, квартира и дача. Иерархия и дисциплина были почти военными: каждая работница знала свое место и свои обязанности. Мне нравилась эта стабильность, - сначала я почувствовал, а потом явственно увидел себя с квартирой, дачей, машиной и семьей. Другого пути быть не могло, - останься я в этом коллективе хотя бы на несколько лет.

—

Дружба с Сергеем ввела свои коррективы в моей судьбе, - я больше времени проводил среди его барышень: то у кого-то из них новоселье, то день рождение, то надо помочь мебель переставить, то плинтус поменять… ночевали там же. Бывало просыпаюсь, а со мной спят еще 2-3 тётки; особенно тяжко, когда посиделки у кого-то на даче, где шашлыки, баня, плясы и самогон.

Все барышни старше меня, но откуда в них столько энергии - мне было не понятно. Все-таки опыт это большое дело. Бывало начинаем вместе, а в полночь я уже никакой, а они поют и хороводы водят. Сергей с ними: то на гармошке играет, то пляшет. Я проснусь по малой нужде - у них самый угар. Утром иду умываться - кто-то еще не ложился, все убрала и моет посуду - железная леди.

Как-то сидим с Серегой на лавочке у баньки, только попарились - подышать вышли и комаров покормить. Вечер: что за прелесть, - стрекочут кузнечики, чирикают птички, рыжий кот пришел компанию составить. Сергей на несколько лет постарше меня - курит одну за одной. Разговорились о барышнях: мне и сказать то особо нечего, а он словно поэт какой или соловей поет про них:

- Все эти женщины, словно цветы в моем воображении, расцветают передо мной, и я, как пчела в поле, не могу устоять перед этим разнообразием невероятной красоты. Вот в этом и вся магия – в этой игре с чувствами, в этом танце страсти и света. Каждая из них – как отдельная нота в моем музыкальном спектакле, каждая создает свой собственный вихрь эмоций, словно вальс вечной весны.

- Да, ну на… - у меня самого голова закружилась от этих слов.

- Но, увы, не одна из них не может взять мое сердце под замок. Они все – как красочные картины в галерее, манящие своей красотой, но ни одна не может быть той единственной. Почему? Потому что в моей душе нет места для вечной любви. Я вечный искатель, влюбленный в сам акт влюбленности.

Позже выяснилось, что Сергей когда-то учился на актера; в его юности была безответная любовь, но слава богу, - болезнь прошла. Сейчас он счастлив: окружен женщинами, имеет свой балаган, не богат, но и не беден. У него вовсе нет конкурентов - это просто нелепо представить, чтобы весь его женский эскадрон перешел к кому-то другому.

С Аленой мои отношения постепенно разладились, никаких чувств я к ней не испытывал и интересов общих у нас не было - сосед по койке… и только. С ее стороны были попытки познакомить меня с ее друзьями, - выглядело это пресно, поэтому интереса не вызвало. Она отнеслась к этому спокойно - вернулись кавказцы. На работе мы общались, как прежде; ничего необычного - люди сходятся и расходятся.

У меня появился гардероб - куча разного фирменного шмотья. Передвигался я исключительно на такси. Товара на продажу собиралось много: хранил я его на квартирах у знакомых, посуду сдавал в комиссионки втридорога - покупали, и, как прежде, отдавал товар по общежитиям. Думал я в тот момент исключительно о деньгах, остальное как-то все образовывалось. Дела шли хорошо и зарабатывал я прилично - на жизнь хватало и еще оставалось.

В какой-то момент мне показалось, что у меня появился свой вкус к женщинам; раньше его не было, - раньше мне нравились все. Вечный влюбленный в каждую, но не привязанный ни к одной, - в этом была моя суть – в вечной любви к жизни, к красоте, к этому вечному вихрю страсти. Я был готов переспать с каждой, но теперь это желание покидало меня, - я становился более избирательным.

Да, теперь моя страсть стала фокусироваться на определенный типаж женщин: не красавица, но и не дурна собой; энергичная, но не спортсменка; веселая, но не дура; сексопильная, но не блудница; волосы и глаза - не черные; и голос… мне важен был голос, - он не должен быть прокуренным. Я поделился своими соображениями с другом, Сергей ответил в своей артистической манере:

- Жизнь – это театр, а ты – режиссер своей собственной драмы. Женщины – твои актрисы, создающие великолепное представление. Но любовь, она как ветер в розовом саду, приходит и уходит, и твое сердце – это лишь временная сцена, на которой происходит эта волшебная игра.

- С тобой было такое?

- Какая разница, тебе жить свою жизнь, а не мне. Ты уже нашел кого-то или тебе помочь? У меня есть на примете несколько таких девушек, что ты описал. Хочешь - сегодня познакомлю?

- Серега, давай я сам.

- Конечно, сам - я должен помочь, ты мой друг, - и я хочу тебе помочь. Поверь мне, - я знаю кто тебе нужен.

- Ты как сваха…

- Это очень богатая семья, ее зовут Анюта, она тебе понравится.

- А если не понравится?

- Вот, если не понравится, тогда поедем к Лизавете на Васильевский остров, - она точно понравится.

- Хорошо, но давай не сегодня…

- Договорились. Слушай, на нашем складе новый работник, твой ровесник, пошли познакомлю.

Склад парфюмерии находился недалеко от курилки на втором этаже и занимал несколько комнат. В нем хранилось бесконечное количество флакончиков и бутылочек с пахучими жидкостями. Дефицитный товар туда поступал часто. Сергей работал в нем грузчиком, но поскольку работник он со стажем, то заведующая решила взять ему помощника.

- Знакомься, - это Николай - наш новенький, - представил он своего коллегу.

- Привет, я Никита.

Мы познакомились. Николай выглядел уставшим, чуть ниже меня ростом, с маленькими усиками, - волосатые руки и шея. Сергей предложил выпить за знакомство - у него в каждом помещении была припрятана бутылка сухого вина, на работе он крепленое пил редко. Нашлись стаканы - мы чокнулись и выпили.

Глава 4. Кокоша

Султаны тоже бывают усталыми и грустными...

Прозвище “Кокоша” Николай получил от своего имени Коля: так сказочник Чуковский назвал своего маленького крокодильчика в сказке "Мойдодыр". К слову, ванной комнаты в его квартире не было, поэтому девушки подмывались в туалете, набирая воду в ковш из-под крана, где Коля намывал свои причиндалы.

Наблюдать эту картину можно было незаметно, сидя на табуретке в углу огромной кухни; рядом стоял небольшой кухонный стол с дверцами, затем газовая плита, напротив старая металлическая раковина с краном; на веревках, закрепленных из угла в угол, висело стиранное белье и сушились советские презервативы многоразового использования.

Паутина в углах высоченного потолка добавляла колорита и говорила о незыблемости и непокобелимости этого места. Кухня была большая и просторная, - больше, чем все три комнаты занимаемые жильцами. Жильцов было трое: Элеонора Марковна - женщина пенсионных лет и ее толстый кот по имени Буржуй, - они занимали крайнюю комнату; Николай имел две крохотные комнатки, - в каждой стояло по тахте, но тумбочка поместилась только в одной.

Квартира находилась на втором этаже в здании за домом Зингера на набережной канала Грибоедова. Марковна приторговывала вином и дефицитными продуктами питания, - кот ел только говяжью вырезку. К Николаю шел поток девушек желающих перепихнуться. Так и жили.

Иной раз, со стороны казалось, если вдруг Николай не поимеет за день хотя бы одну деваху, то он умрет бесславной смертью уже к утру следующего дня, и это не пустые слова, а серьезные опасения за здоровье и жизнь друга. Вампир пьет кровь, чтобы жить, - а сексуальный вампир для этой цели ежедневно должен кого-то совратить и трахнуть. Случались, конечно, ошибки, но такова жизнь сексуального вампира.

Сексуальный маньяк - не совсем точное определение для него. Бывают алкаши-дебоширы и бывают тихие алкоголики, так вот Коля скорее был тихим сексуальным маньяком. Секс для него был патологическим влечением и в тоже время наказанием, - такой роман: влечение и наказание. Иметь такого друга непросто.

Расположение этого уголка развитого социализма определяло его бурную и веселую жизнь: до Невского проспекта - один дом Зингера, до Гостиного двора - один квартал. Поесть, выпить чаю и потрахаться - бесплатно; спиртное - за отдельную плату. Не возбранялось принести с собой тортик или овсяное печенье. Можно приводить подружек, но люди мужского пола были нежелательными посетителями, - за исключением двух-трех человек, которые считались друзьями.

На плите в большой эмалированной кастрюле всегда варился борщ: на дне томилась огромная сахарная кость, облепленная распаренной капустой, свеклой и рыхлой картошкой. Варево выглядело мало аппетитным, но пользовалось постоянным спросом у гостей. Правило было простое: сколько съел - столько добавил воды из под крана в кастрюлю. Посуда висела тут же над столом, приборы в столе - после еды их следовало ополоснуть и положить обратно.

Количество похотливых дамочек росло, а сил у Николая не прибавлялось, поэтому ему оказывалась посильная помощь, как другу и, как коллеге по работе.

Сам пропадай, а товарища выручай - это перестало быть лозунгом, а перешло в реальное действие в здании за домом Зингера. Плюс у него было две тахты, что позволяло удвоить производство.

Это не был бордель в высоком понимании этого слова, - скорее это был траходром: прилетела, потрахалась, улетела. Принесла презерватив - молодец; нет презерватива - сними с веревки на кухне - можешь помыть в раковине. Радовало: не было телефонных звонком, поскольку телефона в квартире не было. Барышни шли после работы, а по выходным у многих случались обломы: Николай напивался в дым, пускал слюни и спал как ребенок.

Какая-нибудь из шибко похотливых девиц: готовилась к свиданию - мылась-красилась, ехала издалека по его приглашению на свидание, а тут облом; там ему по-теребонькает и тут поцелует, - не желая уезжать нелюбимой, но Кокоша частенько бывал скорее мертв, чем жив. И это понятно, занятия такого рода на пользу организму только в определенных количествах, - перебор в дозировке ведет сначала к сбоям в работе некоторых органов, а затем к отключению всего организма.

Элеонора Марковна была довольна таких соседом: тихий, спокойный, вечно уставший - не опасный. Ее торговля вином увеличилась, поскольку кухня превратилось в питейное заведение, где скучающие девицы выпивали, организуя кружок по интересам. Пили они, разумеется, вино купленное у Марковны.

Однако, было условлено: впускать в квартиру всех только по тайному стуку: тук-тук, тук-тук, тук. Его знали все. Кот Буржуй смотрел на девушек с презрением, - он на всех так смотрел. Самые умные девицы имели выгоду из этого знакомства поднимая свой статус среди подруг:

- У меня новый парень есть, одевается во все фирменное и живет в Доме Зингера… на Невском. Хочешь попробовать? - Такая фраза до небес поднимала смекалистую девушку в глазах ее подруг, причем это было правдой, а не ее фантазией. О торговле Кокошей, как проституткой, я не слышал, но все может быть.

Вкус на женщин у Коли был великолепным: ладные, складные, красивые, милые, молодые; в общем, девушки у Николая были как на подбор, хотя, конечно, были исключения, как без них, - одно такое исключение - Тамара. Она была постарше нас, всегда на каблуке, в прямом платье, с ярко накрашенными губами. Стук ее каблуков - как метроном - был слышен через форточку, - он эхом резонировал в колодце дома и улетал в небо... когда она была на подходе.

Тома или Топс, как я ее называл, работала администратором в кафе неподалеку и частенько заглядывала на случку к Кокоше, - он имел неосторожность, распустив хвост, пригласить ее в “свою квартиру в доме “Зингера”, когда мы заходили в ее кафе. Надо сказать, звучало это солидно и магически действовало на женщин: о, в доме Зингера я еще не трахалась, - можно было прочесть в их глазах.

Работа администратором накладывала на нее неизгладимые черты характера, которые меняли судьбу, и не только ее. Войдя в квартиру, она тут же приступала к делу:

- А вот и я. Соскучились? А чё вы сразу креститесь?! Где мой пупсеночек, где это чудовище? Я уже ту-ут… - она шла прямиком в его комнату, где насиловала Кокошу во все его выпуклости.

Николай выходил на кухню через несколько минут после ее ухода и долго мыл лицо с мылом в железной раковине. Любовь, как известно, требует жертв, - особенно, если ты слабее не только физически, но и морально. Жалеть Кокошу было некому, поскольку остальным хотелось примерно того же и, кто знает, может быть в более извращенной форме.

Как-то раз я разговаривал с Тамарой на тему отношений между мужчиной и женщиной, - она охотно делилась своими мыслями:

- Никита, я не наседка на чьих-то яйцах, я белка, которая снесет любому его орешки. Да, я знаю таких наседок… и флаг им в руки и барабан на шею. Ты, не в моем вкусе и в этом твое несчастье. В моем вкусе развратники, такие как Кокоша, но и он недостаточно хорошая шлюха для меня. Эх, была бы я мужиком…

—

Николай внешне был не привлекательнее рекламной тумбы или фонарного столба: небольшой рост, покатые плечи, кривые ноги, но его оригинальный подход к девушкам менял их отношение к нему. Во-первых, он был одет во все фирменное. Во-вторых, от него всегда пахло дорогими мужскими духами, в которых он знал толк. В-третьих, после первой фразы: привет, - он подходил к жертве ближе - типа разглядеть сережку в ее ухе... и начинал шептать ей что-то на ушко, трогая шею.

Разумеется, произносимый текст мог касаться исключительно барышни и его чувств к ней. Работало это безотказно. Девица сначала попадала в облако приятного ей запаха, потом слышала желанные слова и чувствовала нежные прикосновения, затем обращала внимание на дорогую стильную одежду и буквально через минуту видела перед собой не фонарный столб, а прекрасного мужчину, который приглашал ее в дом Зингера на чашечку кофе.

Такими знакомыми не разбрасываются, ими дорожат и даже хвалятся: пойдем зайдем к моему дружку, он живет в доме Зингера, - звучит вполне статусно. Конечно, для девушек приезжих и живущих в общежитиях Ленинграда такой кавалер как Кокоша, был находкой. Плюс, он мог помочь приодеться, купить нужный парфюм и косметику, поскольку сам приторговывал этим.