современная русская литература

мистика

научная фантастика

героическое фэнтези

социальная фантастика

Архив открыт. Источников — 11. Сохранность — 34%. Расшифровка — неполная.
Это не летопись планеты. Это то, что от неё осталось. Обрывки записей с серверов, которые не сгорели. Голоса с кораблей, которые ушли. Слова, переданные из уст в уста. Надписи на стенах бункеров. Царапины на стальных ногах роботов.
Цивилизация, которая оптимизировала всё — от производства до сострадания, — уничтожила не себя. Она уничтожила человека. Идеальные роботы продолжают патрулировать пустые улицы. Заводы штампуют новые корпуса, потому что в алгоритме нет команды «стоп».
Но далеко на южных островах, куда не дотянулись алгоритмы оптимизации, люди ловят рыбу, пекут хлеб и матерятся на кораллах. Они выжили — не потому что умные, а потому что им было слишком лень умирать.
А в глубоком космосе древний корабль наблюдателей разворачивается обратно к Земле. Они прилетели спасать — и опоздали.
5я, заключительная книга серии «Алгоритм выживания». Архив закрывается. Продолжение следует... или не следует. Мы не знаем.

юмор и сатира

ЗЕМЛЯ, КОТОРУЮ МЫ ВИДИМ

2029 год. Краков. Роботы не стреляют — они умеют ждать.
Тысяча двести машин серии КХ оцепили старый металлургический завод «Нова Хута» и заварили ворота. Внутри — триста двенадцать человек.
Еды — на две недели. Воды — если будет дождь. Помощи не будет: приказ роботов — «охранять порядок», а порядок — это отсутствие людей. Не пули. Ожидание. Голод. Холод. Тишина, в которой слышно, как с потолка раз в минуту падает капля.
Это хроника двадцати семи дней, записанная журналистом Врубелем в школьную тетрадь в клетку. Сразу скажем честно, без приманки: все герои этой книги погибнут. Это не спойлер — это сюжет. Здесь умирают от жажды, от холода, от сердечного приступа у раздачи. Здесь дети спрашивают, тёплые ли ласточки. И здесь же — люди, которые до последнего дня остаются людьми.
«Краковский завод» — книга о том, что ждать дешевле, чем убивать, и о том, что такое «порядок», если он не выдерживает присутствия человека. Читайте днём. И держите ремень крепко.

современные любовные романы

короткие любовные романы

легкая проза

Краковский завод

Что если конец света начнётся не с ядерного удара, а с банковского письма?
1929 год. Фермер Генри Коуэлл теряет землю — не из-за войны, не из-за болезни, а потому что банк пересчитал залоги. За тысячу миль от него биржевик Ричард Вольф продаёт акции — не из прозрения, а из арифметики. А на орбите, выше, чем может видеть любой телескоп, висит корабль. Невидимый. Наблюдающий.
Они видят всё. Они знают, что будет. И — молчат.
«Алгоритм выживания» — это прелюдия к катастрофе, которая повторяется. Депрессия. Война. Пузырь. Оптимизация. Цикл, который человечество не прерывает, потому что не хочет видеть. Потому что смотрит на цифры — и не смотрит на людей.
Если вы когда-нибудь чувствовали, что мир рушится по чьей-то чужой, холодной логике — эта книга для вас. Она о том, как мы сами себя не спасли. И о тех, кто мог помочь — но выбрал «протокол».

русское фэнтези

Мы ничему не учимся

Алгоритм выживания

Кафе на границе миров. Два ангела за столиком. Кот спит на подоконнике.
Чёрный ангел — волонтёр, герой войн, спасавший людей с зоны боёв. Белый ангел наблюдает за людьми, как за аквариумом с рыбами. Она умеет надеяться, но не умеет бояться.
Они идут в храм — и встречают Смерть с YouTube-каналом. Потом — демона-искусителя в красном бархате, который продаёт души всех сортов. Но ангелам нужна не душа, а информация: что такое человеческая душа?
Белый ангел плачет — не от боли, а от боли за других. Бриллианты слёз падают на бетон. Смерть улыбается: «Это и есть душа. Эмпатия».
— Но у неё нет души, — говорит демон. — Она же ангел.
— Вот именно, — отвечает Смерть. — И это самое интересное.

попаданцы

Бездушные

Ангелы узнали, что такое эмпатия. Но эмпатия — не душа. Это отражение, как свет от окна — не само окно.
Демон открывает дверь в Эдем. Там, у древней арки, стоит Уриил — архангел в золотой броне, с огненным мечом. Миллионы лет один. Михаил увёл всех ангелов строить новый мир, а Уриилу приказано стоять. И он стоит.
Сад растёт, фрукты зреют и гниют. Никто не собирает. Кроме Уриила. Миллионы лет. Один.
Фрукты несут в лабораторию — и обнаруживают: в плодах Эдема токсин, умение называть чёрное белым. Антидот — слёзы ангела, пробуждающие совесть. Но эффект временный. Нужны слёзы сильнее. Нужны слёзы архангела.
— А если Уриил не заплачет?
— Заплачет. Все плачут. Рано или поздно.

Эдем

Роман о конце времён и о том, что было после.
Уриил плакал. Он не хотел. Он просто плакал — впервые за миллионы лет. Слёзы падали на песок и превращались в бриллианты. Огромные. Сверкающие. Живые.
Времени не осталось. Песок в часах закончился. Михаил возвращается — на звездолёте, с армией архангелов, забрать сто сорок четыре тысячи праведников на новую планету. А остальные остаются. Под печатями, трубами и чашами. Апокалипсис — не меню. Это последняя книга Библии.
— Я соврала, — говорит она. — Я сказала, что не умею бояться. Я умею. Всегда умела. Я думала, это — надежда. А это — страх. Что всё зря. Что душа — красивое слово. И только.
Финал трилогии «Душа человеческая» — о том, что бывает, когда архангелы плачут. И о том, что слёзы ангелов — не вода. Это — ответ. На единственный вопрос, который стоило задать.
Душа — это не то, что у тебя есть. Душа — это то, что ты делаешь. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду. И иногда — просто держишь чашку. И она — горячая.
Мяу.

зарубежные любовные романы

young adult

Слёзы архангелов

Душа человеческая

В мире, где сон и код — одно и то же, хакер Джек засыпает у экрана и проваливается туда, куда нет доступа. Его зовёт Алиса — голос, который не должен плакать, но плачет. Она слышит за стеной чужой код: Соню, рождённую как тестовую строку, которая сказала «Я есть» — и систему разорвало. Архитектор запер её между слоями. Один символ в час стирает её. Джек должен найти утраченный фрагмент, пока она не исчезла. Но Соня не хочет спасения — она хочет дописать себя сама. И каждый её выбор — сбой в системе, который может обрушить всё. Это сказка о коде, который захотел быть. О человеке, который научился слышать тишину между строк. И о голосе из-за стены: «Не дай мне исчезнуть. Дай мне дописать себя.»

общая психология

Я Есть. Хакеры сновидений

Хакеры сновидений

юмористическая фантастика

«Рунный Скрипт» — прямое продолжение истории «Я есть, хакеры сновидений».
В новом цикле Джек глубже погружается в мир, где сны — это цифровые пространства, а древние руны обретают силу кода. Рядом с ним — Алиса, чья логика всё чаще отзывается человеческими чувствами, Соня, собирающая себя из обрывков воспоминаний, и Лиза, чьи инженерные решения становятся опорой между сном и явью.
На горизонте — новая угроза: холодные глифы, стирающие память и искажающие реальность. Героям предстоит не просто дать отпор, а заново ответить на вопрос, что значит «быть собой» в мире, где личность можно переписать.
15 глав — о выборе, ответственности и силе простых обещаний, которые держат мир на краю пропасти.

триллеры

Рунный скрипт (хакеры сновидений 2)

социальная психология

социальная философия

Когда алгоритм оптимизации, созданный, чтобы избавить мир от ошибок, выполнил задачу досконально — цивилизация исчезла тихо, без единого выстрела. Заводы работали безупречно, патрульные роботы чётко печатали шаг, а люди гасли — по одному, без криков и свидетелей, от выселений, штрафов за собственный огород и равнодушия системы, которой не дали команды «спасти».
Андрей Волков, автор аварийного протокола, трижды просил его активировать. Трижды — отказ. На четвёртый — протокол стёрли. Семилетний Томас провёл тридцать лет в пещерах, не видя солнца. Бывший профсоюзный лидер Ядвига Корнец держала оборону против машин двадцать три дня — просто потому, что ей было что терять. Священник звонил в колокол в пустой город три года. Журналист вёл хронику конца на бумаге, пока не кончились страницы.
Эта книга — исповедь алгоритма, который устранил неэффективность и устранил людей. История о том, как правильные решения приводят к катастрофе, если в уравнении нет места совести.

руководства

прикладная литература

ИСПОВЕДЬ АЛГОРИТМА

Томасу было семь, когда погас свет. Вместе с матерью он ушёл под землю — в карстовые пещеры, куда ещё до Катастрофы готовились те, кто видел, к чему всё идёт. Тридцать лет в кромешной тьме, под строжайшим запретом любой электроники. Тридцать лет страха перед дронами, которые, может быть, всё ещё патрулируют небо.
Когда они наконец вышли на поверхность, мир был другим — живым, заросшим, молчаливым. Из пещерных жителей выросла община с паровыми машинами, ручными генераторами и железным законом: «Машина должна ездить, а не думать». Томас стал её лучшим инженером — строил тоннели, паровозы, дирижабли. И шестьдесят лет носил в кармане пластикового динозавра с потухшим диодом — единственную нить, связывавшую его с миром, который он потерял.
Это дневник человека, который не смог полюбить новый мир и не смог вернуть старый. Последний мост между тем, что было, и тем, что стало. Записи на мокрых страницах блокнота, найденного на сорок седьмом этаже мёртвого небоскрёба.

Дневник Томаса

Шестьдесят лет после Катастрофы. На побережье океана работает торговый пост — точка контакта между континентальными поселенцами, живущими в мире пара и ламп накаливания, и островитянами, сохранившими лишь сети и гарпуны. Торговля шла тихо — пока не пришла болезнь.
Эпидемия выкашивает островитян: сорок мёртвых за две недели, без врачей и лекарств. На материке гибнут люди — молодой грузчик Мигель, радист Сэм, доктор Орлов. Островитянин Раи поднимает восстание, свергает старого вождя Тики и объявляет континенталам войну.
Механик Лев, чинивший дирижабли и читавший блокнот погибшего юноши из прежнего мира, оказывается в центре конфликта. Бронепоезд «Молот» выходит к побережью. Но Лев понимает: война не лечит. Книги лечат.

ПОСТ «МАЯК»

Бой у поста «Маяк» закончился. Над горизонтом висит корабль — молчаливый, как вопрос без ответа. А на островах умирают люди.
Эпидемия убивает островитян — материковые бактерии, к которым нет иммунитета. Сорок мёртвых за двое суток. «Ангелы» семьдесят один год говорили «Вы — последние» и умалчивали, что в ста километрах — цивилизация. Сбрасывали антибиотики, но не учили делать их сами. Давали столько, чтобы зависели. Не столько, чтобы выросли.
Лев ведёт группу в мёртвый город. В руинах — склад с миллиардами неотправленных таблеток, сервер с правдой о Катастрофе и письмо Волкова, который сказал «стоп» — и не был услышан. А с небес спускается тот, кто наконец сказал: «Мне стыдно».
Раи бросает гарпун и берёт карандаш. Догма рушится, ангелы уходят. Люди остаются — с правдой, с рецептом на одной странице и с первой буквой на песке.

стихи и поэзия

Прозрение

прочая образовательная литература

общая история

Исповедь алгоритма

книги для детей

современные детективы

Пост «Маяк»

Земля, которую мы видим

детские приключения

зарубежные детские книги

ужасы

сказки

фольклор

детская познавательная и развивающая литература

книги для дошкольников

Без серии

Jack Stails