ЧерновикПолная версия:
Spes est Semper Тени города N
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Позволите остаться на это время у вас? – Увидев, что мистер Фармер потерял к чертежу всякий интерес, девушка поспешила убрать его обратно в тубус и вернуть посуду на столик. – Мы с отцом проводили много времени в мастерской, так что я умею работать с самыми разными механизмами. Я могла бы помочь вам в работе, пока жду результатов.
– Что ж, не выгоню же я юную мисс на улицу, – София не сумела понять, что мистер Фармер действительно думает о перспективе ее долгого пребывания здесь, но ответ звучал обнадеживающе, – оставайтесь. У меня, конечно, не гостиница, но скромный угол найдется. Да и талантливые молодые руки этому месту пригодятся. Пойдемте, покажу, где можно оставить вещи. Ох, и как вы в одиночку дотащили сюда чемодан?
Брагэ как раз захлопнула крышку – удар металлических окантовок вышел громким и звучным, что заставило вздрогнуть обоих находящихся в комнате – и оглядела свой багаж с недоумением, словно только теперь заметила огромные размеры сундука.
– Так он на колесиках, – она ухватилась за длинную ручку и демонстративно повозила ящик туда-сюда. Эту модернизацию девушка провела в тот день, когда путешествие вынудило ее сойти с поезда в откровенной глуши. На станции не оказалось ни работников, помогающих перетаскивать вещи, ни лишних грузовых тележек. Путь до поселка, где можно было бы переночевать, был короток, минут десять пешком, но со своей поклажей Софи казалось, будто с каждым пройденным шагов дорога увеличивается на два. Этим же вечером она выгрузила из чемодана все содержимое, перевернула его плоской стороной кверху и, подумав минут пятнадцать, как реализовать задуманное, прикрутила четыре небольших колесика. На обратном пути к станции Софи впервые подумала о себе, как о гении, хоть и в такой мелочи. Но, конечно, более гениальным было бы, если ли б законодательство наконец разрешило провозить ее поклажу в собранном виде.
– Довольно умно, – мистер Фармер так же оценил задумку, – но нам предстоит поняться по лестнице, сомневаюсь, что колеса помогут в такой ситуации.
София полным усталости взглядом осмотрела ступени и чуть более нервно, чем планировала, вновь отщелкнула замки на крышке. За это долгое-долгое утро она слишком вымоталась для лишних телодвижений. Но поработать руками еще немного все-таки придется. К черту. Вместо того, чтобы пытаться силами старичка и хрупкой девушки дотащить багаж на второй этаж, путь багаж тащит себя сам.
– У вас найдется масло? – Спросила Софи, вытаскивая из-под ткани части деревянно-металлической конструкции. Мистер Фармер без вопросов двинулся в сторону одной из дверей, а когда вернулся оттуда с масленкой в руках – чуть не выронил ту. Мимолетный испуг абсолютно нормален, если на твоих глазах из глубин чемодана вынимают чью-то голову.
– Ох, Господь! Это одно из творений Томаса? – Отойдя от шока, поинтересовался он. – Или вы переняли его талант в изготовлении кукол? Удивительное сходство с живым лицом.
София поправила голове парик из конского хвоста, взяла отвертку из того же чемодана, масленку мистера Фармера, смазала первый шарнир и принялась прикручивать шею.
– И то, и другое, – просто ответила она, не углубляясь в подробности. Изначально эту куклу, конечно, собрал отец. Но за столько лет, что она сопровождает Софию, все детали и внутри, и снаружи много раз менялись. Последний раз София пересобирала материалы сама, без чьей-либо помощи, потому вопрос, кто же создатель этого конкретного механизма, отныне был чисто философским.
Пальцы крепятся к пясти, предплечье – к плечу, конечности приделываются к туловищу шарнирными суставами. Отточенные годами практики движения – и вот кукла через несколько коротких минут полностью собрана. Маленький ключ вставляется в отверстие, скрытое от любопытных глаз волосами, и прокручивается. Нужно оборотов тридцать, чтобы работало дольше. София считает в уме.
– Доброе утро, Джесси, – последний оборот, она отпускает ключ, оставляя его в затылке медленно раскручиваться в другую сторону. Кукла поднимает веки, трепеща искусственными ресницами – кажется, механизм, отвечающий за открытие левого глаза, опять требует ремонта, – и постепенно начинает поднимать себя в сидячее положение. Разумеется, среагировала она на взвод пружины внутри головы, а не на голос создательницы, но Софи с детства разговаривает с куклами и до сих пор не может отказаться от этой привычки.
Джесси переводит пустой взгляд на мистера Фармера, губы размыкаются, приоткрывая начинку из шестеренок и молоточков, а изо рта вырывается несколько приветственных нот.
– Она пытается разговаривать? – Часовщик поправил монокль, с интересом наблюдая.
– Внутри музыкальная шкатулка, – София отрицательно покачала головой и подошла к кукле сзади. Нащупала несколько кнопок вдоль позвоночника и переключила три из них. – Давай, Джесс, помогай.
Кукла сморгнула – что-то в стекле глаз неуловимо поменялось – и направилась к сундуку, где без ее деталей остались только чертежи и пара комплектов одежды. На пару девушки – и живая, и механическая – с легкостью подняли поклажу и под руководством мистера Фармера пошли к лестнице. Джесси двигалась спиной вперед, в отличии от человека, не нуждаясь в зрительном контроле действий, потому Софи, взявшаяся за сундук с противоположной стороны, отлично видела путь. При таком раскладе не удивительно, что вторую для себя тень она заметила первая.
Силуэт вперед них поднимался по ступенькам, будто запнувшись на третьей и с трудом сохранив равновесие.
– Тьфу ты, опять эта тварь явилась, – мистер Фармер отчетливо скривился, но ни страха, ни удивления не показал. Правду говорят, что ко всему можно привыкнуть. – Вам же уже знакомы тени? Поставьте ношу. Хочу подождать, пока оно не исчезнет.
Как говорил возница? Если не реагировать, тень безобидная? Судя по поведению мистера Фармера, так и было. Наблюдая за движениями расплывчатого нечто, которое продолжало с осторожностью подниматься наверх, София медленно присела, опуская чемодан. Джесси последовала ее примеру, сгибая шарнирные колени, и замерла в такой неестественной позе. Буквально в следующее мгновенье ей в одиночку пришлось удерживать весь вес сундука, оттого что создательница отпрянула, свалившись на пол. Находящаяся на расстоянии нескольких метров тень за секунду преодолела расстояние до Софии и нависла сверху, заграждая свет. И вот как прикажете не реагировать на такое? Тень преследовала отползающую девушку, пока та не врезалась спиной в полки, повалив на себя циферблат с острыми стрелками. Боль росчерком прошлась по щеке, но осталась совсем незамеченной на фоне мутной паники, вызванной потусторонним нападением. Силуэт улыбнулся. Все той же бесовской улыбкой, как тогда, в карете.
Игнорировать. Игнорировать? Да как это игнорировать?! Но других инструкций у Софии не было. Стараясь не слушать инстинкт самосохранения, который орал, насколько задуманное ей плохая идея, она закрыла глаза и постаралась представить, будто запаха гнили, забивающего ноздри, не существует. Вдох. И она ничего, ни-че-го не чувствует. Вспоминает аромат недавно выпитого чая. Ловит отдаленный перестук десятка часов. Смотрит в темноту, но не страшного чудовища, а собственных век.
Выдох.
– Юная мисс, придите в себя, – из успокаивающего транса Софию выводит тихий голос мистера Фармера и последовавший за ним грохот – Джесси не удержала взваленный на нее чемодан и теперь тот, благо целый, валялся под ее ногами вместе с оторвавшейся металлической кистью. Черт, плохо прикрутила. – Вам тоже, что ли, привиделась тень? Не стоит их так пугаться, покалечитесь только.
– В каком смысле “тоже”? – София старалась выцепить взглядом все темные углы комнаты, дабы убедиться, что бесовщина окончательно исчезла. – Разве наше видение сейчас не было одинаковым? Вы не видели, как оно напало на меня?
– Тише, дышите, – старческая ладонь порылась в карманах брюк и протянула девушке сложенный кружевной платок, – никто не видит одинаковые видения. Это невозможно. Моя тень просто поднялась по лестнице и растворилась на последней ступеньке. Но ваша, кажется, была более пугающей. Но это по-прежнему всего лишь призрак. Нам мало известно об этом явлении, но за две недели тени ни разу не контактировали с живыми напрямую. Помните об этом. И постарайтесь реагировать спокойней, а то сами себя пораните.
София приняла платочек, приложив его к щеке. На светлой ткани тут же отпечаталась кровавая полоска. И это подтверждало слова мистера Фармера. Пока что Софи калечила не потусторонняя сущность, а собственная неуклюжесть.
“Просто прекрасно…” – девушка мысленно пожурила саму себя и скромно поблагодарила мистера Фармера за заботу.
– Давайте поскорей разберемся с вашими вещами, и вы отдохнете, – часовщик сложил руки за спиной и побрел на второй этаж.
Спорить с ним не было ни смысла, ни желания. Кое-как собрав себя с пола, София быстро починила куклу и дальнейший путь, наконец-то, прошел без происшествий. Только на третьей по счету ступеньке девушка невольно затормозила. Старые гвозди совсем не справлялись со своей скрепляющей обязанностью, доска частично отошла, образовывая лишний выступ. Надо же, значит, здесь действительно было где споткнуться.
Первый день, который София Брагэ провела в городе N, оказался поистине странным. Но последующая неделя мало чем от него отличалась. Разве что нервы девушки стали крепче и загадочные мистические силуэты обросли хоть какой-то логикой. София подмечала все, что в отношении теней казалось ей закономерным. Например, призраки никогда не приходили сами по себе, их всегда приносили с собой люди, заглядывающие в лавку часовщика за ремонтом или же встречающиеся на улицах города. Тени всегда пытались напугать Софи, подобраться ближе, коснуться, но никто, кроме нее, этого не замечал. Тени в самом деле не могли навредить и исчезали, стоило закрыть глаза и абстрагироваться от кошмарного образа. В общем, сосуществовать с ними оказалось неприятно, но реально, и спустя несколько дней София позволила себе робкую надежду, что странности города N не смогут помешать планам, приведшим ее сюда.
А потом наступило тридцать первое число. И очередной человек, который принес с собой тень…
…вместе с ней принес новые проблемы.
Глава 2
30 октября 1874 года.
Двухэтажное здание из красного кирпича на окраине города N представляло собой идеальный квадрат, захваченный в квадрат побольше: кованный из прочного чугуна, высотой метра три, с узорами в виде цветов на фасадной стороне ограды. Два хмурых охранника сверлили Николаса полными подозрения взглядами и, кажется, мысленно выписывали какой-то из известных этим стенам диагнозов, пока он раз пятый объяснял, зачем ему внутрь и кого он хочет найти. Оттого, когда его нога наконец ступила на закрытую территорию, а за спиной скрипуче захлопнулись замки ворот, у Ника сложилось стойкое чувство, что выйти обратно ему будет сложнее, чем войти. Впрочем, чего еще ждать от этого места?
От калитки к центральному входу вела витиеватая дорога из плотно уложенного щебня. Периодически на ней встречались женщины в чепчиках и белых фартучках, но никто из них не обращал на внезапного гостья внимания. Поглощенные в свои заботы, они ходили под руку с пациентами, носили объемные стопки простыней или бежали куда-то с важными и обеспокоенными лицами. Кроме них на территории обнаружились только механические куклы – дешевые, оттого совсем не похожие на человека, – смахивающие с газона желтые листья прицепленными на место рук метлами. Николас не решился тревожить занятых работой людей, преодолел деревянные двери, настолько тугие, что для открытия пришлось навалиться на створку всем корпусом, и направился к стойке прямо перед собой, где довольно молодой для профессии врача парень каллиграфично выводил длинные строчки текста на медицинских бумагах. Высокая стопка рядом с ним опасно накренилась, но он без какого-либо страха оказаться погребенным под макулатурой закидывал на ее верх очередную тетрадь и брал другую, из стопки поменьше.
– Прошу прощения, – Николас постарался, чтобы его присутствие не стало неожиданностью, но от звука его голоса парень все равно дернулся, чернильная капля соскользнула с пера и оставила на документе грязный отпечаток. К чести медработника, он ничем не выдал раздражения или недовольства касательно ситуации. Совершенно спокойно поднял глаза на детектива и вопросительно поднял брови. Без единого слова. – Я ищу доктора Джеймса Лангерганса…
Парень предпочел не дослушивать. Обернулся через плечо, окликнул одну из шедших мимо медсестер и передал просьбу.
– Скоро подойдет, – коротко отчитался он, когда девушка скрылась за поворотом и больше от своего первоначального занятия не отвлекался.
За последующие несколько минут безмолвного стояния под мерные росчерки пера Николас успел почувствовать себя неловко. И только ради того, чтобы еще через мгновенье ощутить неловкость намного сильнее.
– Посмотрите-ка! – Раскатился по помещению голос, да такой громкости, что все, находящиеся в холле действительно оторвались от своих дел, недоуменно озираясь. – Явился, можно сказать, по первому зову! И даже не предупредил, что приедет! Тебя к нам завела неудержимая жажда приключений или ты все-таки по мне скучал?
О, Джеймс был из тех людей, кого проще было любить на расстоянии. Подойди слишком близко – и он либо замучает своей манерой общения, либо втянет в неприятности. Ни того, ни другого Ник для себя не желал, но сейчас, когда они только встретились спустя долгое время, о минусах думать не получалось. Он просто был рад увидеть старого друга. Джеймс стоял в окружении какого-то непомерно большого для одного помещения количества врачей, с которыми он быстро распрощался, подходя ближе.
– Несказанно счастлив от нашей встречи, Джим, – в тон ответил Николас, правда, более тихо, чем позволил себе Лангерганс, – кажется, новый статус никак не сказался на твоем характере.
Когда они виделись в последний раз, Джеймс был на пороге получения звания доктора медицины, но отпраздновать это событие они не успели. Ник в то время был занят делами развивающегося детективного бюро. А потом Джеймс уехал из Франции и полностью ушел в работу.
– Ну почему не сказался? – Доктор оскорбленно приложил руку к груди. – Я стал еще меньше ценить чужое мнение! Чем не радость? А еще, – он приблизился и прошептал, почти заговорщически, – у меня появились студенты. Веришь в это, Ник? Я сам до сих пор не верю.
То, что Джеймс в письме высокопарно называет институтом, по сути своей оказывается психиатрической лечебницей имени некого Дэйра, правда, действительно относящейся к клиническим базам одного из университетов Великобритании, чьи главные корпуса располагались в соседнем, более крупном городе и профессор которого по совместительству являлся владельцем и главврачом N-ского сумасшедшего дома. Психиатрия, как таковая, в принципе недавно примкнула к медицинским наукам, уже около века менялось отношение к душевнобольным, люди переставали обвинять в таких недугах демонов, богов или грехи, старались изучать и лечить, как могут, как болезни тела. А, как известно, для будущего врача нет ничего лучше, чем учиться у постели больного. Здесь студенты и получали новые знания, и работали младшим персоналом одновременно. Но, конечно, в нелегком пути познания специальности им был необходим наставник. Лангергнас, правда, порой сам выглядел, как человек, нуждающийся в помощи взрослых. Но Николас слишком давно его знал и понимал, что это впечатление хоть и сильно, но обманчиво.
– И они ведь всерьез воспринимают все, что я говорю, представляешь? – Продолжил развивать мысль Джеймс и подошел все к тому же парню за стойкой, переключая фокус внимания на него. – Лиам, как твои дела с заметками по утренним осмотрам?
Лиам грохнул очередную тетрадь наверх стопки и та, наконец не выдержав давления, покатилась в бок. Быстрой реакции Джеймса хватило, чтобы предотвратить катастрофу, но слов благодарности, как и каких-либо других слов, он от студента не дождался.
– Извини, не знал, что нагрузка окажется такой большой, – покаялся доктор в ответ на молчание, впрочем, не особо искренне.
– Вы знали, – возразил Лиам, но спокойно и без упрека, просто констатировав факт. Николас уже завидовал нервам этого молодого человека. Или все дело в усталости? – Я почти закончил, не волнуйтесь, профессор.
– Вот он, очаровательный юношеский энтузиазм! – Джеймс в задоре хлопнул ладонями по столу, и стопка все-таки исполнила давно задуманное, с шелестом разлетевшись по полу. – И где же мои двадцать, когда я тоже был полон сил на подобную волокиту?
– Во всех кабаках Парижа твои двадцать, – тут же с удовольствием напомнил Ник, присев помочь Лиаму собрать упавшее.
– Эй, не дискредитируй меня в глазах студентов! – Проворчал потерявший запальчивость Джеймс, закатив глаза и чисто для вида подняв пару бумажек. – Это было давно и неправда.
Судя по выражению лица вышеупомянутого студента, на дискредитацию ему было плевать. Тем не менее, Ник предпочел все-таки свернуть с темы и перейти к тому, ради чего он проделал путь через Ла-Манш.
– Как обстоят дела с “тенями”? Есть еще новости?
– Да полно, – бумаги, оказавшиеся в руках доктора, так и не вернулись в общую кучу, он предпочел использовать их на манер веера, – видел, сколько здесь собралось моих коллег? – Быстрый взмах рукой в сторону не до конца разошедшихся врачей. – Со всей Англии съехались посмотреть, что у нас происходит. А пациенты…нам каждый день кого-то нового приводят. Госпитализировать просто за само видение этих галлюцинаций мы перестали в первую же неделю – это бессмысленно и у нас нет столько койко-мест, – но случаи, когда особо впечатлительные люди ловят паранойю и истерики из-за теней, мы до сих пор рассматриваем. Ты серьезно хочешь прямо с дороги начать разбираться? А как же заслуженный отдых?
– У вас же мало койко-мест, – пошутил Николас и от своей же шутки внутренне вздрогнул. В самом деле, психбольница не то место, где он смог бы отдохнуть, даже не будучи пациентом.
– Окстись, не положу я тебя в палату! У нас есть свободные комнаты во врачебном общежитии, я узнавал. Да и не обязательно же сидеть здесь. Как же экскурсия по нашему прекрасному городу и, раз уж ты вспомнил, по его развлекательным заведениям?
– Оставим культурную программу на вечер. Сперва хочу послушать подробности.
– Чтоб ты знал, некоторые ученые склонны признавать излишний трудоголизм поведенческой зависимостью, приводящей к проблемам с психикой, – отметил ворчливо Джеймс напоследок, но больше спорить не стал, – черт с тобой. Пожалуй, покажу тебе один интересный случай, если ты не против. Лиам, собери остальных. Совместим “приятное” с полезным.
Николас понятия не имел, сколько всего студентов обитает в этой клинике, но под непосредственным руководством его друга их оказалось пятеро, включая уже известного Лиама. Как по велению волшебной палочки, они высыпали из разных концов отделения и посеменили за Джеймсом и Ником на манер утят за мамой уткой. Такой компанией они поднялись на второй этаж, прошли мимо сестринского поста, где детективу выдали халат, и завернули в третью по счету дверь. Как и говорил доктор, в палате были заняты все десять коек, но памятуя о том, что подобных размеров помещение в психбольнице могло вмешать и гораздо больше людей в худшие времена, Ник ощутил некое подобие простора. Джеймс поздоровался с медсестрой, до их прихода что-то недовольно втолковывающей пожилой пациентке, попросил ее ненадолго отойти, а сам уселся на табуреточку напротив старушки. Студенты распределились вдоль стен, жадными до знаний глазами смотря на профессора, Николас же, не придумав, куда себя приткнуть, просто встал за его спиной.
– Еще раз добрый день, миссис Белтон. Как ваше самочувствие после утренней прогулки? – С легкой подмены интонаций из балагура Джеймс за секунду превратился в доктора Лангерганса, которому можно доверить все проблемы.
– Ой, доктор, да получше немного, – отвечает женщина, нервным движением потирая локоть. Николас замечает, что чуть выше трущих кожу пальцев, практически скрываясь под коротким рукавом больничной рубашки, выглядывает наливающийся синяк, и усилием воли давит в себе вопросы. – Нет у вас здесь теней почти, так спокойно сразу на душе от этого.
Джеймс также кидает короткий взгляд на гематому, но не акцентирует на ней внимания. Тратит минут пять на диалог, который только с виду выглядит, как праздная беседа, но не оставалось сомнений, что из коротких реплик пациентки врач вытянул всю необходимую для себя информацию.
– Хорошо, очень хорошо. Такими темпами, совсем скоро выпишем вас, а то вы наверняка устали от моей компании, – подытоживает он довольно и разворачивается полубоком, открывая обзор на Ника, – позвольте вам представить мистера Квинси, он детектив. Вы не против, если он задаст вам пару вопросов касательно теней?
– Это поможет нам как можно скорее установить причину данного явления, – добавляет от себя Николас вместе с приветственным кивком. Старушка кивает и даже улыбается впервые с начала разговора.
– Конечно-конечно! Неужели вы способны избавить нас от этой напасти?
– Еще рано судить, но приложу все усилия, – детектив отвечает абстрактно и достает записную книжку и карандаш. На первой странице у него небольшой список задач и вопросов, которые он набросал себе в поезде. Составление планов заранее помогало не сбиваться с мысли. Короткий взгляд на первую строчку, а следом – вновь зрительный контакт к опрашиваемой. – Расскажите, как давно вы начали видеть тени?
– А какое сегодня число? Тридцатое? Так три недели назад и начала.
Значит, как и все остальные. Но Джеймс недавно назвал случай этой женщины интересным. В чем же скрывается необычность?
– Можете описать свое первое столкновение с ними?
Миссис Белтон в задумчивости опустила глаза и некоторое время рассуждала над ответом. Потом заговорила медленно, словно сама себе не верила.
– Я готовила обед. Нарезала овощи и потянулась к кастрюле, чтобы кинуть их в суп. И тут увидела, что над печью уже висит чья-то темная рука! Тень стояла прямо за моей спиной и кружила пальцами, будто колдовала, над супом. Я так испугалась, что сильно порезалась! – Женщина вытянула руку, демонстрируя пересекающий предплечье тонкий шрам. – Естественно, пообедать я так и не смогла! И мужу не позволила съесть ничего из приготовленного. Он тогда не поверил ни единому моему слову о призраке, обозвал меня сумасшедшей, закатил скандал, ушел поесть в ресторан, оставив меня в слезах! А через пару дней мы поехали к сыну. И только тогда узнали, что все в этом городе видели похожие вещи.
Николас делает краткие пометки в книжке и ставит сам себе жирный знак восклицания рядом с последней записью.
– Ваш сын живет здесь, как понимаю? Откуда вы к нему приехали?
– Из Дарема, мистер Квинси.
– Дарем? – Он переспрашивает на всякий случай и хмуриться под утвердительный кивок. – Далековато от города N.
– И не говорите! У сыночка совсем нет времени нас навещать. Весь в работе, и дня на поездку выкроить не может. Приходиться нам, родителям, самим добираться. В наши-то годы…
– А ваш муж? Он тоже видел тени?
– Позже покаялся, что да. В тот же день! Но ему, видите ли, было стыдно признаваться после того, как он обозвал меня умалишенной. Ух, до сих пор зла на него не хватает!
О своей семье миссис Белтон говорила охотно, во многом излишне. За время небольшого опроса Николас успел узнать и то, что ее сын приехал сюда на заработки “добывать какие-то камни”, и что они с мужем уже несколько лет планируют переезд поближе, да все никак не решатся. Когда от информации, хоть как-то касающейся теней, старушка перешла к рецепту супа, готовившегося на тот злополучный обед, детектив попросил ее остановиться и дал Джеймсу знак, что пора сворачивать встречу.
– Я попрошу медсестру принести вам снотворное. Думаю, вы немного переволновались от беседы, вам стоит отдохнуть, – заключил доктор, вставая. Миссис Белтон согласилась, но вмиг погрустнела. Вся процессия попрощалась с пациенткой и покинула палату.
– С каждого из вас – кроме тебя Ник, разумеется – к концу дня жду письменный отчет о состоянии больной на протяжении опроса. Надеюсь, вы внимательно смотрели, – обратился Джеймс к своим студентам и махнул на них рукой, – а теперь бегите работать, не смею больше задерживать.
Молодые врачи разошлись, профессор же неспешно побрел вдоль дверей, продолжая говорить с другом.
– Миссис Бертон попала к нам после того, как случайно покалечила своего мужа, испугавшись очередной тени и опрокинув на мужчину горячий поднос. Почему-то галлюцинации любят посещать ее именно во время готовки, из-за чего она наносит вред себе и другим. Но это не столь важно. Ты понял, что меня смутило?
Конечно, Николас понял. Явление теней в новостях позиционировалось как странность, происходящая исключительно в городе N. И тут загвоздка.
