Sora Пренебрегая законами

Самое жуткое в той ситуации было то, что именно очевидцы говорили про того самого ребёнка: он быстро скрылся после произошедшей трагедии, злорадно хихикая и улыбаясь.

Бедный мальчик, ставший сиротой за одно мгновение, от которого ко всему прочему ещё и другие родственники отказались, нашёл приют в их монастыре. А в лице Рафаила – старшего брата. Черноволосый мальчишка, что был старше на два года, взял того под своё крыло, помогая и оберегая во всём. Ну, на самом деле, всё было немного иначе. Рафаил ему вначале немного помог, так как не мог смотреть на его грустное лицо, а после тот увязался за ним хвостиком, и выбора особо не оставалось.

Вырастил на свою голову.

Вздохнув, Рафаил угрюмо помотал головой, кидая на друга недовольный взгляд.

– Габи… – предупреждающе прошипел Рафаил, сверкая колким взглядом.

– Ой, да брось ты! Ты же уже послушником заделался, наверняка тебе известно куда больше, чем нам, остальным воспитанникам, – недовольно пробурлил Габриэль, показательно фыркая.

– Ты—

Парня прервал пронзительный женский визг.

Тело рвануло само за считанные секунды. Добравшись до дверей столовой и ворвавшись внутрь, перед ним открылась жуткая картина. Один из воспитанников прямо на их глазах вгрызся в руку какого-то парня. В его лице Рафаил узнал местного задиру, а в нападающем – его постоянную жертву. Быстро подлетев к ним, он с силой рванул обезумевшего за одежду на себя. По столовой раздавались крики ужаса, перешёптывания и рычание. Дикое, нечеловеческое. Кровь быстро окрашивала пол под ногами. Где-то там же валялся оторванный кусок мяса.

Задира упал, громко стеная от боли и держась за окровавленную руку. Он в ужасе, со слезами на глазах, пытался отползти подальше, пока Рафаил старательно удерживал взбесившегося парня.

Удавалось это со скрипом, а после и вовсе он почувствовал, как его со всего маху пихнули в сторону, почти сразу же накинувшись сверху, порываясь разорвать на куски. Влетев в стол и перевернувшись вместе с ним, у парня не было времени мешкать, так как уже в следующую секунду над ним нависал бешеный парень, клацая зубами перед лицом и капая на того кровью.

Весь его рот был в крови.

Омерзительное зрелище.

Ощущая ноющую боль в спине и затылке, он принялся обороняться. Одной рукой держа того за шею, он чувствовал, как тот драл его руку в кровь своими пальцами и ногтями. Благо, под вторую руку попался стакан. Недолго думая, он приложил того им, выбираясь из столь небезопасного положения и вскакивая на ноги. Кожа рук пылала огнём. Только он собирался продолжить оборону, как на подмогу уже подлетели охранники, что в связи с последними событиями были чуть ли не везде.

Те скрутили парня, сковывая его наручниками и железными цепями, надевая ему тряпичный мешок на голову. Через некоторое время безумства он затих, и его унесли в отделение полиции.

Тяжело дыша, Рафаил осмотрелся. Раненого задиру уже уносили на носилках в медпункт, откуда позже его заберут в больницу. Кто-то принялся убираться, оттирать кровь и ставить столы и скамейки на места.

Качнувшись на на в мгновенье ослабших ногах, парень ощутил крепкую хватку, а после увидел обеспокоенный взгляд Габриэля, что его поддерживал сейчас.

– Ты вот мне скажи, ты совсем крышей поехал?! – раздалось на всю округу, от чего парень чуть поморщился, тяжело вздыхая. Спустя пару секунд, когда он окончательно пришёл в себя, он уже более уверенно стоял на своих двоих, рассматривая руки.

Чёрная ткань рукавов подрясника была безвозвратно испорчена и пропитана кровью. Сквозь рваные части были видны глубокие отметины, что начинали всё больше давать о себе знать.

– Ты же и сам понимаешь, что иначе бы он умер, – тихо произнёс парень, стараясь как меньше шевелить руками.

Неплохой такой завтрак. Бодренький.

С кухни к ним уже бежала Присцилла. При виде Рафаила та схватилась за сердце и потащила его в медпункт, а Габриэль увязался следом, следя, чтобы его друг не рухнул по дороге.

•Настоящее время•

Накинув аккуратно на себя футболку, парень упал на кровать.

Уже пятый человек за этот месяц. А ведь только начало марта…

Холода только закончились, и солнце начинало согревать тела и души, но атмосфера, что творилась вокруг, всё равно плескала ведро ледяной воды в лицо.

В комнату постучались. Приподнявшись на локтях, парень посмотрел в сторону двери, которую уже открыли. Светловолосая девушка ловко прошмыгнула внутрь, закрывая за собой дверь. Она обеспокоенно рассматривала его с ног до головы. Тот на это лишь слабо улыбнулся, снова откинувшись на кровать и прикрыв глаза. Он слышал, как она тихо подошла к кровати и присела рядом.

– Сильно тебе досталось в этот раз.

– Есть такое.

И вновь тишина.

– Почему ты так поступил? – внезапный вопрос заставил парня открыть глаза и посмотреть на девушку.

– Потому что так правильно.

– Что правильно?

– Помогать другим, когда способен на это.

– Даже если это может тебе навредить?

– Даже если это может мне навредить.

Девушка прожигала того задумчивым взглядом. Это было не впервые, когда он вот так просто рвался в бой с непонятно чем.

– Люди обычно предпочитают свою собственную безопасность и комфорт.

– Жестокая правда, но ведь не все такие, – произнёс парень, слегка пожимая плечами. – Думаю, если бы люди были добрее, то мир стал бы лучше.

Рафаил был до одури простым. Самым обычным человеком. Он был внимателен, прост и прямолинеен в общении. Никогда не боялся высказывать своё мнение, не чурался работы. Всегда всем помогал, но не был любителем шумных компаний, им он предпочитал тишину и маленький круг близких друзей. Старался контролировать себя и свои действия. Давать им отчёт и стойко нести ответственность за них.

– Тебе стоит больше заботиться о себе.

– Ваших забот обо мне мне с головой хватает…

Произнесённые слова вызвали мягкую улыбку на лице девушки, но та постаралась её скрыть, кидая на парня суровый взгляд и хлопая того по бедру.

– Это не значит, что надо в самое пекло с головой бросаться!

Тихо посмеявшись на эти возмущения, парень искренне улыбался. На душе всегда становилось теплее и светлее с приходом этой необычной девушки. Она не была воспитанницей их монастыря, не была сотрудницей или кем-то из служителей. Загадочная незнакомка, что порой окрашивала его серые будни, согревая душу и не давая провалиться в пучину отчаяния.

Ощущая умиротворение, парень начал чувствовать сонливость. Усталость, что накопилась за сегодняшний день, огромным грузом придавила его к кровати, не давая и малейшего шанса на то, чтобы не уснуть. Парень погрузился в царство снов.

Девушка ещё какое-то время наблюдала за ним, после исчезая и растворяясь в закатных лучах солнца, оставляя после себя лишь ненавязчивый аромат лаванды.

***

Совещание длилось довольно долгое время. Игумения внимательно слушала всё то, что ей сообщали члены духовного собора. Было поднято на рассмотрение каждое происшествие, что произошло в этом году, и сравнено с предыдущими годами. Рафаил, как воспитанник самой игумении Присциллы, тоже присутствовал на этом собрании.

Также причина его присутствия объяснялась его непосредственным участием в этих происшествиях. Точнее сказать, его помощью в снижении ущерба.

– То, как ты каждый раз рвёшься противостоять одержимым, неразумно! Когда-нибудь тебя это погубит… – с беспокойством и досадой произнесла Присцилла, сурово смотря на ребёнка, которого вырастила как своего собственного.

Парень на это лишь молчаливо смотрел в ответ. Женщина знала этот взгляд.

– Упрямец, – тихо выдохнула она, массируя висок.

Все присутствующие уже изрядно вымотались, требовалось проветриться. Осознавая это и кратко подытоживая всё ранее обсуждаемое, она дала добро на закрытие обсуждения. Все направились по своим делам, что ещё нужно было успеть сделать за сегодня.

В помещении остались лишь наставница и её воспитанник.

– Вы уверены, что стоит ограничить выход с территории монастыря? – тихо присев рядом, Рафаил обеспокоенно разглядывал женщину, на чьих плечах уже очень продолжительное время лежала огромная ответственность за множество жизней. Каждый божий день.

– Думаю, так будет правильнее… и безопаснее, – она посмотрела на парня, что 15 лет назад оказался оставленным под дверью их церкви. Парня, что уже давно перестал быть тем маленьким мальчиком и который сейчас уже так сильно возмужал, служа ей достойной опорой. Она тепло, нежно улыбнулась, беря его руки в свои и сжимая их. – Когда-нибудь это прекратится и вернётся в норму. Верю, что среди нас когда-нибудь прекратят появляться одержимые… Всё-таки вы все замечательные ребята, и я уверена, что мы справимся.

Слепая вера в людей – то, что никогда не переставало удивлять его в этой женщине. Её вера в мир. То, чего он старался придерживаться, но что было довольно хрупким в своей натуре.

Поддерживать мир было для него чем-то естественным. Чем-то, что не давало и на секунду усомниться в верности своих действий, когда он стремился помочь в борьбе с одержимыми.

«Одержимые», именно так их стали называть. В частности, это были его ровесники и лица младше, что в моменте становились чрезмерно жестоки и агрессивны. Бесчеловечны. Словно одержимые чем-то потусторонним. Их рассудок мог проясняться, но чем старше те становились, тем ужаснее всё было.

Пусть в научном плане пока что это понятие и не существовало, но на территории их монастыря их прозвали именно так.

– Винсент…, – сделав небольшую паузу, Рафаил усомнился, стоит ли поднимать эту тему вновь, но, увидев одобрительный взгляд Присциллы, продолжил: – Он ведь стал первым, с кем это произошло.

Речь шла о том дне, когда, казалось бы, всё произошло как обычно: зверство, крики, ужас. Но окончание оказалось неожиданным для всего человечества.

Тело Винсента стало раздувать и просто в моменте его разорвало на мелкие куски, что разлетелись по всей комнате. Рафаил до сих пор ощущал, как по его лицу стекает кровь с мелкими кусочками человеческой плоти.

– Мне искренне жаль, что вы стали свидетелями подобного ужаса… – она сокрушительно покачала головой, сжимая руки парня сильнее. Тот вытащил свою руку из её хватки, укладывая поверх её ладоней.

– Никто не был к такому готов, вы не должны себя винить, – уверенно произнёс темноволосый. – Я всё это начал к чему… То, что произошло до этого. Вот что вызывает вопросы.

– В каком смысле?

– Сами подумайте, что Винсент, что Ярим, они оба, перед тем как это произошло, подвергались издевательствам.

Хоть сказанное уже было сообщено на предыдущем обсуждении, наставницу это всё равно задевало. Как же такое возможно в стенах Божьих?

– И если рассматривать все предыдущие «дела», всему предшествовал какой-то неприятный для одержимого момент.

– Считаешь, нечисть захватывает тела ребят, когда те оказываются наиболее уязвимы в психологическом плане? – произнесла, улавливая суть.

– Думаю, это имеет смысл. Но странно то, что это происходит в основном с подростками и ребятами младше.

– Ребятами младше?

Женщина стала игуменией всего несколько лет назад и с тех пор не могла проводить достаточно много времени за тем, чтобы присматривать за каждым.

– Габриэль сильно увлёкся всей этой темой и выдвинул одно предположение…, – голос опустился до шёпота. – Это началось с нашего поколения. Что-то нашло путь в наш мир вместе с рождёнными в 3564 году. И это что-то продолжает являться в этот мир до сих пор…

Сказанное омрачало.

– Мы довольно долгое время присматривали за ребятами. В поведении некоторых присутствуют странности.

– К примеру?

– Одна девочка из младшей группы задушила птицу.

На лице игумении отразился ужас и неверие в услышанное.

– Как…? В каком смысле?

– Она сказала, что хотела её просто обнять и расплакалась. Но, понаблюдав за ней перед тем, как подойти, я видел её улыбку. То, с каким остервенением она переламывала ей все кости, до сих пор бросает в дрожь.

Женщина откинулась на спинку стула, накрывая лицо ладонью. Ей не сообщали о подобном. Это было неправильно. Дико. Не по-божески. Она посмотрела в сторону окна, делая глубокий вдох и держась за крест, висящий на шее.

– Можно тебя попросить об услуге, – тихо, ослабший голосом, произнесла женщина, устремляя взгляд к небу. – Оповести всех старших, чтобы завтра утром собрались в церкви в 8 часов утра. Перед службой необходимо будет всё оговорить.

– Я всё сделаю.

Выдержав какое-то время, парень решил удалиться, оставляя женщину со своими мыслями наедине. За дверью, у окна напротив, его ждал Габриэль. Когда тот увидел друга, он слез с подоконника, разминая затекшие мышцы.

– Ну, рассказывай.

– Монастырь переходит в закрытый режим.

От услышанного глаза Габриэля расширились в удивлении. Замирая на месте, он какое-то время осмысливал сказанное, после спеша догнать старшего, что быстрым шагом двинулся в сторону жилых и рабочих корпусов.

– Для прихожан будут открыты только двери церкви. Остальная же часть будет вне их доступа, как и внешний мир для нас.

– Но… Как же это… – Габи потерянно схватился за голову, останавливаясь у первого здания и, пока Рафаил передавал сообщение наставницы, обрабатывал полученную информацию.

– На завтрашнем собрании Присцилла раздаст старшим указания, а те уже донесут информацию до ребят. Понятное дело, не в полной мере.

– В каком смысле?

– Помнишь ситуации с некоторыми ребятами из младших групп? Старшим будет наказано следить за всеми детьми. Особое внимание уделяя тем детям, которые были замечены нами.

– А мы с тобой? – Рафаил даже остановился, недоуменно смотря на друга.

– В смысле, мы с тобой? Разве за нами были замечены подобные отклонения?

– Нет…

– Ну вот и всё.

Закончив обход, парни вернулись в свою комнату. С недавних пор посторонних почти не было на территории монастыря, и всех людей, трудящихся и воспитывающихся тут, распределяли по комнатам по парам. Чтобы не повторилась ситуация, как в случае с Винсентом, где было множество пострадавших среди проживавших с ним в одной комнате.

Переодевшись и умывшись перед сном, парни легли по своим кроватям, лежа какое-то время в тишине.

– Как думаешь, сколько ещё нас ждёт одержимых, как минимум, на территории монастыря? – тихо, почти робко, сказанные слова растворились в ночной темноте, что накрыла всю комнату. Лишь тонкий лучик проникающей в комнату сквозь щель в шторах взошедшей на небо луны позволял не утонуть в этой удушающей темноте.