Соня Гельд Фарфоровая девочка. Месть в зоне комфорта

Иллюстратор Леонид Буравлев

Корректор Татьяна Исакова

© Соня Гельд, 2020

© Леонид Буравлев, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-4498-6163-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Гнев

3 февраля 2018 года. Гонконг.

В квартале от офиса юридической фирмы «Хадсон и сыновья».

Господин Юуто Хадсон неторопливо шел по Лунг Во Роуд в сторону офиса юридической фирмы, которую возглавлял на протяжении уже почти сорока лет. Несмотря на солидный возраст (а ему нынешней весной должно было исполниться семьдесят шесть) и на высокий социальный статус уважаемого и известного в Гонконге адвоката, Юуто каждое свое утро начинал с того, что отпускал водителя в квартале от офиса, а оставшийся путь проделывал самостоятельно, прогуливаясь по улице, здороваясь и перебрасываясь дежурными фразами со знакомыми, степенно кивая на приветствия продавцов свежей прессы и цветов.

Многие европейские коллеги и партнеры считали эти утренние прогулки господина Хадсона не просто странными, но и беспечными, к тому же не подходящими ему по статусу. Однако Юуто лишь улыбался, слыша подобные рассуждения, и упорно продолжал прохаживаться по Лунг Во Роуд каждый будний день.

Маленького роста, с зачесанными на левый бок редкими седыми волосами, которые лишь слегка прикрывали желтоватую, морщинистую кожу головы, Юуто внимательно посмотрел по сторонам и толкнул обитую красным дерматином дверь лапшичной.

Помещение было скудно освещено тусклым дневным светом, который пробивался сквозь небольшие квадратные окна, подсвечивая кружащиеся в воздухе редкие пылинки. Черные столы с бамбуковыми салфетками, красные пластиковые стулья, аквариум с мелкими золотыми рыбками, которые меланхолично переплывали из одного его конца в другой, и немногочисленные в это время дня посетители с черными лакированными палочками в руках. Склонив головы, они глухо постукивали ими о дно красных глянцевых пиал, наматывая и ловко подхватывая скользкую лапшу, мелодично при этом переговариваясь.

Пройдя в глубь зала, Юуто остановился у прилавка и глянул на молоденького паренька в заляпанном фартуке с блестящей кастрюлькой в руках. Тот, смутившись, низко поклонился и, отставив кастрюлю в сторону, бросился в подсобку.

Повернув голову направо и сложив губы в приятную улыбку, Юуто почтительно поприветствовал пожилую пару, завтракающую за столиком возле аквариума. Господин и госпожа Тао жили в этом районе еще тогда, когда на местном причале был рыбацкий рынок, а не современное колесо обозрения, утопающее по вечерам в слепящих неоновых лучах и пронзительных звуках музыки, а наутро будто теряющееся в густом сером гонконгском тумане.

За одним из столиков у окна он увидел господина Ису, который махнул ему в знак приветствия, и вновь Юуто сложил губы в приятную улыбку и несколько раз кивнул седой головой.

Услышав приближающиеся шаги, он повернулся к стойке.

– Нимен хао, госпожа Ву!

Женщина в черной рубашке и светло-серых брюках сдержанно поклонилась, не переставая сжимать в руках бумажный пакет.

– Здравствуй, Юуто. Все гуляешь по утрам?

Мужчина ничего не ответил, лишь вновь приторно улыбнулся.

– Ты большой человек, Юуто, будь осторожней. Говорят, в районе становится небезопасно.

– Кто говорит, Киуфен?

– Люди, Юуто. Люди.

– Наши?

– Да. С тех пор как не стало Сандаловой палочки, дела у нас идут из рук вон плохо. А мы с тобой… ну, ты сам знаешь…

Юуто перестал улыбаться.

– Что тебе известно, Киуфен? Говори.

– Вчера на причале прошел слух о том, что она вернулась в Гавань. Люди судачат, что, лишившись денег Драгана, его протекции и влияния, она будто обезумела.

Юуто молчал, сверля глазами изрезанное морщинами лицо Киуфен. Женщина выдержала суровый взгляд и продолжила.

– В районе шепчутся, что Сандаловая палочка была у тебя накануне своей смерти, а учитывая, что именно ты помогаешь прятать деньги многим видным людям…

Госпожа Ву замолчала, настороженно осмотрела зал и вновь устремила на Юуто раскосые, внимательные, темные глаза.

– Юуто, судачат, будто ты приложил к этому руку. Я думаю, она придет к тебе.

Господин Хадсон нахмурил высокий лоб и постучал пальцами по черному пластику прилавка.

– Киуфен, я не вижу повода для страха.

– Мое дело лишь тебя предупредить. Будь осторожен, Юуто!

Госпожа Ву протянула ему небольшой бумажный пакет.

– Здесь все, как ты просил. Три паспорта и водительские права.

Юуто достал из пакета стопку еще пахнущих клеем тоненьких темно-зеленых паспортов Макао, быстро пролистал их и удовлетворенно кивнул.

– Спасибо, Киуфен. Хорошая работа. Впрочем, как всегда.

– У меня новый каллиграф. Имей в виду.

– Хорошая новость. Спасибо.

– Цзай цзянь, мой друг!

Женщина склонила голову и, повернувшись спиной, скрылась за дверью подсобки.

Юуто вновь посмотрел на господина и госпожу Тао и кивнул на прощание господину Ису с мыслью о том, что в его родном городе все не то, чем кажется. Вот, например, Тао ввозят в страну героин высшего сорта, а Ису известный в определенных кругах фальшивомонетчик, а так на вид безобидные старики, завтракающие в лапшичной.

Пусть европейские коллеги «Хадсон и сыновья» думают что угодно о его утренних прогулках. Им все равно не дано понять, что львиная доля теневых сделок на острове совершается не в зеркальных башнях небоскребов, а в таких вот неприметных лапшичных или прачечных.

Юуто сам себе хитро улыбнулся, поправил жидкую прядь волос на голове, спрятал переданный ему пакет в нагрудный карман пиджака, толкнул красную, местами потертую дверь и оказался на вибрирующей от городского шума улице.

Как только его глаза привыкли к яркому свету, он заложил руки за спину и неторопливо пошел по уже изрядно заполненной людьми Лунг Во Роуд. Весь путь Юуто думал о его последнем разговоре с Сандаловой палочкой.

«Переведи эту сумму на новый, „чистый“ счет. Сделай так, чтобы у финансового мониторинга не возникло вопросов. И пусть Киуфен сделает новую личность для этой девушки. И, Юуто, об этом разговоре никто и никогда не должен узнать. Это личная просьба…»

Войдя в стеклянные вращающиеся двери офиса своей юридической фирмы, господин Хадсон степенно поздоровался с администраторами первого этажа и скрылся за раздвижными створками личного лифта.

Когда блестящие раздвижные двери открылись, он ступил на отполированный каменный пол ярко освещенной личной приемной. За внушительным деревянным столом сидел его секретарь.

– Доброе утро, господин Хадсон. Как ваша прогулка?

– Доброе утро, Вужоу. Спасибо, хорошо. Что у меня сегодня по расписанию?

– Две встречи, господин Хадсон. Одна в Банке Гонконга и Шанхая, вторая здесь – личная.

– С кем вторая встреча?

– Этот человек с рекомендацией от наших европейских коллег. Сделка по покупке крупного участка земли. Нас попросили оказать правовую поддержку и всячески содействовать процессу согласования плана застройки.

– Территория не спорная?

– В том-то и дело, господин Хадсон. Территория частично принадлежит Желтому Дракону. Но проект крайне перспективный и может быть выгоден обеим сторонам.

– Ясно. Им нужен человек, который сможет договориться с триадой?

– Да, если прямо, то да.

– Хорошо, Вужоу. Больше никаких встреч на этот день?

– Нет, господин Хадсон. Вы хотели просмотреть дела, закрытые вашими сыновьями.

– Да, помню. Все у меня на столе?

– В полном объеме.

– Хорошо, Вужоу. Спасибо.

– Еще что-нибудь, господин Хадсон?

– Да, удвой, пожалуйста, охрану внизу на ближайшие дни.

– У нас неприятности?

– Нет, но ты же знаешь, что несчастье входит в ту дверь, которую ему открыли…

– Все сделаю, господин Хадсон.

День пролетел стремительно. Встреча в Банке Гонконга и Шанхая прошла более чем гладко – клиент Юуто получил дополнительное финансирование и выгодные условия сотрудничества по очень хорошей ставке, а вот встреча, касающаяся застройки спорной территории, оказалась утомительной и имеющей мало шансов на удачный исход. Юуто, конечно, пообещал поучаствовать в переговорах с триадой, но понимал, что шансов договориться почти нет. Отчасти именно потому, что после смерти Драгана Коса члены триады никак не могли определиться, кому передать освободившийся титул Сандаловой палочки, и продолжали грызться друг с другом, как свора голодных одичавших собак.

За огромным окном зажглись тысячи тысяч ламп уличного освещения, превратив тем самым Гонконг в удивительный сказочный мир. Уставший Юуто просматривал закрытые за предшествующую неделю сделки. Его мальчики, его сыновья хорошо работают, скоро он им будет уже и не нужен. От этой мысли становилось и легко, и грустно одновременно. Юуто опустил глаза на часы как раз в тот момент, когда в дверь тихонько постучали.

– Господин Хадсон?

– Да, Вужоу.

– Могу ли я быть на сегодня свободен?

– Да, Вужоу. Иди. Попроси подать машину, я буду минут через десять.

– Хорошо, господин Хадсон.

Дверь за личным помощником закрылась с легким щелчком, и Юуто вновь погрузился в чтение.

Ему осталось просмотреть последнее дело, связанное с переходом права собственности, когда в приемной раздался острый стук каблуков.

Юуто поднял глаза на дверь и замер в ожидании. Секунды тянулись минутами, шаги становились все отчетливее и вдруг замерли на самом пороге. В дверь постучали и, нажав на ручку, плавно ее открыли.

– Давно не виделись, Юуто.

В проеме двери показалась женщина с почти белоснежной, фарфоровой кожей. Затянутая в узкое черное платье, она сложила руки на высокой миниатюрной груди, затем изящно развела их в стороны и осмотрелась вокруг. Юуто продолжал хранить молчание, лишь недовольно поджав губы и сузив и без того узкие глаза. Незаметно он нажал на кнопку тревоги, вмонтированную в подлокотник его кресла.

– Не здороваешься?! Неучтиво, Юуто.

– Просто не ожидал тебя увидеть. Давно ты в Гонконге?

– Ах, хитрый, предприимчивый и изворотливый, словно змей, Юуто Хадсон, зачем ты врешь мне? Мне кажется, тебя предупредили о моем визите. Разве нет?

Юуто внимательно посмотрел на молодую женщину.

– Я понятия не имею, о чем ты…

Запрокинув голову и продемонстрировав всю красоту изгиба белоснежной шеи, она мелодично рассмеялась. Такой легкий, звонкий, как сотни серебряных колокольчиков, смех на секунду заполнил помещение, даря иллюзию безопасности и умиротворения. Но он смолк так же неожиданно, как и начался, погрузив комнату в напряженную, пульсирующую тишину. Женщина сделала еще два шага к столу и, опершись о него ладонями, устремила колючий взгляд стальных глаз на старика.

– Госпожа Ву разве не предупредила тебя сегодня утром?

Юуто молчал.

– Молчишь?! Ну, что ж, давай я отвечу за тебя.

В ее голосе зазвучали пронзительные стальные ноты. Она выпрямилась в полный рост и, щелкнув пальцами, обернулась к двери. В проеме показался невысокий мужчина, тоже европеец. Он протянул пакет с чем-то объемным и явно тяжелым. Как только женщина поставила его на стол перед Юуто, в нос ему ударил резкий запах крови.

– Что я могу сказать в свое оправдание, Юуто? Пожалуй, что госпожа Ву была несговорчива.

Она открыла пакет, и старик, побледнев, окаменел перед его содержимым. Черные с проседью волосы Киуфен, смешавшись с вязкой кровью, облепили застывшее лицо, стеклянные потухшие глаза смотрели, казалось, сквозь Юуто прямо ему в душу, обвиняя и прощая одновременно. Клер подошла к столу и, слегка подтолкнув голову изящной рукой, хищно улыбнулась. Голова не удержалась и кубарем, издавая глухие и хлюпающие звуки, оставляя за собой багровый след, скатилась со стола и шмякнулась на светлое ковровое покрытие кабинета, оросив его мелкими красно-коричневыми брызгами.

Юуто вскочил на ноги.

– Что тебе нужно?! Зачем ты пришла?!

– Я так понимаю, ты готов говорить?

Женщина грациозно распрямила плечи и слегка склонила голову набок, от чего длинные шелковистые пряди ее русых волос угрожающе блеснули в ярком свете потолочных ламп.

– Видишь ли, мне тут стало известно, что Драган обращался к тебе прямо пред своей смертью. И мне крайне любопытно узнать, что он хотел от тебя.

– Я не могу сказать!

– Не можешь так же, как и госпожа Ву?!

Женщина плавно указала раскрытой ладонью в сторону валяющейся на полу отрубленной головы.

– Я ничего тебе не скажу!

– Опять ты все усложняешь. Давай тогда я сама.

Она жестом подозвала своего спутника.

– Свяжи его!

Заломив руки старика за спину, мужчина усадил его в кресло и затянул на них пластиковую стяжку. Юуто встревоженно смотрел в сторону своей приемной, ожидая, что в считанные секунды сюда ворвется толпа вооруженных охранников.

– Позволь напомнить тебе, Юуто, что перед самой смертью Драгана с его счета пропала сумма в несколько миллиардов евро. Тебе что-нибудь известно об этом?

Юуто молчал. Женщина кивнула, и в то же мгновение старик почувствовал прикосновение холодного металла к своей шее. Он нервно сглотнул, но продолжал хранить молчание.

– Какие документы Киуфен готовила для тебя по просьбе Драгана?

Юуто не произнес ни слова.

– Старый лис, как ты думаешь, почему здесь нет твоей охраны?

Старик поднял глаза на женщину, по его виску скатилась капля прозрачного пота.

– Ты не боишься умереть. Я знаю это. Но у каждого есть слабые места. Хочешь назову твои?

– Не смей трогать мою семью, тварь!

– Все будет зависеть только от тебя. Ответь на мои вопросы, и я уйду, а они останутся живы.

Хищно улыбаясь, женщина поднесла к самому лицу Юуто экран планшета. В небольшом помещении связанными сидели оба его сына и кое-кто из сотрудников фирмы.

– В этой комнате и еще в четырех подобных находятся примерно сорок человек, и они все будут убиты, если ты не ответишь на мои вопросы.

Юуто опустил на грудь седую голову. Женщина схватила жидкие пряди и резко дернула наверх. Голова вскинулась, а глаза уставились на экран. Это была уже другая комната, в которой так же связанными сидели люди. Неожиданно фигуры пришли в движение – они корчились, переворачивались, бились в судорогах и вскоре затихли, распластавшись на полу в неестественно расслабленных позах.

– Хлорциан. Потеря сознания, судороги, резкое падение кровяного давления, остановка дыхания и прекращение сердечной деятельности.

– Сволочь! Гадина! Ты ответишь за это!

– За что, Юуто? Это ты убил этих людей. Тебе всего лишь нужно ответить на два вопроса, и я уйду. Ты будешь говорить или мы переходим к следующей комнате?

Старик крепко зажмурился и тяжело вздохнул.

– Драган попросил сделать чистый счет и перевести на него около четырехсот миллионов евро.

– Что за счет?

– Новый, чистый, чтобы не было вопросов от финансового мониторинга.

– Какой банк и на чье имя?

Юуто вновь опустил голову на грудь.

– Говори!

– Женщину зовут София Родригез. Барклайс Банк.

– София Родригез?

– Да. Она сама приходила ко мне за документами.

– Опиши ее.

– Европейка, блондинка. Приехала на мотоцикле.

Было видно, что Клер никак не ожидала ничего подобного. Синяя венка на ее белоснежном виске вздулась и начала лихорадочно пульсировать, но женщина быстро вязала себя в руки.

– Ты передавал ей что-то еще?

– Да. Посадочный талон на рейс до Буэнос-Айреса.

Клер с отвращением отвернулась от старика и посмотрела на мужчину с ножом в руке.

– Он твой, Стефан. Делай с ним, что хочешь, милый.

– Спасибо, моя госпожа.

Выйдя в приемную, женщина обернулась и еще раз посмотрела на жалкого скрючившегося на стуле старика, затем в сопровождении двух вооруженных автоматами мужчин поднялась на крышу небоскреба.

Ночной Гонконг светился огнями неоновой рекламы, как рождественская елка в сочельник, внизу проносились машины, толпились люди. Она презрительно окинула взглядом гавань и скользнула в салон гремящего роторами вертолета.

– Значит, Родригез…

Какой приятный аромат… Я слышу в нем запах талого снега, мокрого грунта и… человеческого страха. Он будоражит меня, заставляет кровь бежать по венам с безумной скоростью, и все мои чувства вмиг обостряются.

Несмотря на какофонию ночного города, я отчетливо различаю именно твои шаги. Ты идешь, поочередно опуская подошвы тяжелых ботинок в неглубокие лужи. Я слышу именно твое дыхание. Улавливаю в ночном, холодном воздухе твое сердцебиение. Я вижу тебя почти отчетливо, несмотря на мрак и слепящие фонари уличного освещения.

Дыши, иди ко мне, я жду тебя…

Жертва

10 апреля 2018 года. Москва. Россия.

Он оставил машину на парковке торгового комплекса «Вегас». Несмотря на уже стойкое ощущение приближения тепла, темнело еще достаточно рано, совсем не по-весеннему. Собственно, вечерами было не только темно, но и достаточно морозно. Лужи и ручейки, освобожденные из оков льда ласковым весенним солнцем, мелодично журчали днем, но неизбежно возвращались в свой стылый плен с появлением на небе бледной луны.

Мужчина плотнее запахнул чернильное-синее, длиной до середины бедра пальто и поспешил к ярко освещенным стеклянным раздвижным дверям торгового комплекса. Он как раз миновал ряды темных припаркованных автомобилей, когда где-то совсем рядом раздался негромкий металлический звон. Мужчина обернулся на звук и вздрогнул от неожиданности.

– Господи! Вы напугали меня!

– Извините, я не нарочно. Мне показалось, будто вы что-то обронили. Это случаем не ваше?

На раскрытой ладони незнакомца в теплом джемпере с горловиной на молнии лежала связка металлических ключей. Массивная оправа его очков тускло поблескивала, отражая рекламные огни торгового комплекса. Он зябко передернул плечами и вновь заговорил, выпуская изо рта облачка пара.

– Ну, так что? Ваши ключи или нет?

Подойдя ближе и внимательно присмотревшись к связке ключей, мужчина в пальто отрицательно покачал головой.

– Нет. Видимо, кто-то другой обронил.

Повернувшись, чтобы продолжить свой путь к стеклянным дверям, он неожиданно почувствовал жжение в области поясницы, обернулся и опять уставился в блестящие, холодные стекла очков.

– Ой-ой-ой. Не спешите так!

Растянутый в широкой улыбке рот с белоснежными, чуть заостренными зубами вдруг начал неестественно кривиться и расплываться по лицу незнакомца.

– Вам нехорошо. Так бывает после инъекции аминазина. Волноваться не стоит. То, что вы сейчас чувствуете, связано с резким падением артериального давления.

Черты лица незнакомца продолжали искажаться до тех пор, пока не исчезли в неожиданно подкравшейся кромешной тьме.

25 апреля 2018 года. Красногорский район.

Московская область. Россия.

Теплое апрельское солнце мягко пригревало землю. Там и тут чернела освобожденная от снега и льда земля. С крыш домов свисали прозрачные пики мокрых, острых сосулек. Неспешно потягивая кофе из высокого картонного стакана, перешагивая через лужи и уворачиваясь от брызг из-под колес, проносившихся мимо автомобилей, по пешеходной дорожке шел высокий, стройный мужчина. На нем было серое двубортное пальто в мелкую елочку, узкие темные брюки, пара черных лакированных дерби и объемный вязаный шарф. Медленно потягивая кофе, он щурился на ярком весеннем солнце, пытаясь рассмотреть на экране телефона имя звонившего.

– Артур! Где ты, черт побери?!

– Уже почти на месте.

– Ты что, пешком сегодня?

– Машина еще в ремонте.

– Поторопись! Сам знаешь, никто кроме меня не хочет тебя здесь видеть. Так что давай-ка побыстрее, пока тело не забрали.

– Буду через пару минут.

– Шевелись!

Артур убрал телефон в карман пальто, выбросил стакан из-под кофе в ближайшую урну и поспешил к пешеходному переходу. Серо-голубые глаза на худощавом лице с тонким и прямым носом внимательно всматривались в лица прохожих. Это была своего рода профессиональная привычка, которая никак не хотела его оставлять, даже несмотря на то, что он больше не был следователем и уже почти два года работал только с информацией, сидя за компьютером в Национальном Центральном Бюро Интерпола.

Дождавшись зеленого света, он перешел дорогу и начал подниматься в горку по узкой улочке с облупившимися бордюрами, проржавевшими урнами и дырами в когда-то гладком асфальтовом покрытии. Те постройки, что он видел справа и слева от себя, сложно было назвать домами – двухэтажные деревянные здания с покосившимися оконными рамами с выбитыми стеклами, с фасадами, местами почерневшими от плесени и времени. Артур заметил, что у одного из таких домов-призраков крыльцо практически вросло в землю, а входная дверь болтается на несмазанных петлях, издавая при каждом дуновении весеннего ветра противный скрежет.

В ближайшее время этот район должны были перестроить по программе реновации и переселения людей из ветхо-аварийного жилья. Прежние обитатели давно переехали в новые квартиры, а эти несчастные обветшалые дома готовили к сносу, чтобы построить на их месте новый престижный район с подземными паркингами, торговыми центрами, аптеками и банками.

На противоположной стороне Артур увидел машину скорой помощи и «Форд Транзит» Следственного комитета. Он подошел ближе и, предъявив удостоверение, поднял ленту оцепления и направился к крыльцу.

– О, ваше величество все же явилось?!

Из сумрака подъезда ему навстречу вышел крупный мужчина в теплой стеганой куртке с какими-то бумагами в крупных руках. Артур сразу узнал его. Когда-то они вместе работали в Следственном комитете, до тех пор, пока он не ушел в Интерпол. Как оказалось, не все были готовы порадоваться за него. Некоторые, в том числе мужчина, стоящий напротив, восприняли такие перемены крайне негативно.

– Как видишь, Алексей. Где тело?

– Запомни, Артур – это мое дело, и ты здесь только потому, что твое начальство позвонило моему. Это ясно?

– Вполне. Так где тело?

– Прямо, первая дверь направо.

Пригнувшись, чтобы не удариться головой о накренившийся деревянный проем, Артур перешагнул невысокий порог и оказался в комнате, освещенной расставленным криминалистами светом. Первым делом прямо посередине маленького когда-то жилого помещения он заметил большую деревянную бочку. Крышка была снята и лежала рядом на куске прозрачного полиэтилена. Повсюду работали люди в форме, проверяя, казалось, каждую соринку на почти полностью прогнившем полу. Артур внимательно посмотрел на бледно-желтые, выцветшие обои, которые местами свисали разодранными клочьями с разрушенных стен дома. Под ногами натужно скрипели деревянные половицы, выкрашенные какой-то темной краской. Стекла в оконной раме были выбиты, и сквозь острые дыры в комнату врывался свежий весенний ветер.

Артур подошел к бочке и заглянул внутрь. Сквозь желто-коричневую полупрозрачную жидкость было видно уложенное в позу эмбриона тело человека. Его волосы, подобно тонким морским водорослям, поднимались к поверхности странной жидкости.

– В чем это он?

– А, добрался наконец-то!

Невысокий мужчина в очках и теплой куртке на молнии с зажатой в руке пробиркой со светло-желтой жидкостью приветливо улыбнулся Артуру.

– Привет, Иван. Так в чем это он?

– Не знаю пока. Жидкость липкая. Похоже на патоку или сироп, но наверняка скажу в лаборатории.

– Кто его нашел?

– Бомжи. Залезли переночевать, а тут бочка.

– Где они?

– В отделении, дают показания.

– А участковый где?

– Пошел искать тех, кто мог что-то видеть или слышать.

– Думаю, надежды мало. Здесь никто уже не живет несколько месяцев.

– Верно, но новые дома на той стороне улицы уже заселены. Многие ходят на остановку общественного транспорта по этой старой улочке. Может, кто-нибудь что-нибудь видел.

– Камер нет, освещения нет, ни одного магазина. Я бы по этой, как ты сказал, Иван, «улочке» на остановку не пошел.

Артур достал латексные перчатки, присел на корточки и внимательно осмотрел бочку.

– Сколько она? Литров 200 или 250?

– Скорее 250. Деревянная, думаю, дубовая, обручи стальные.

– Крышку бомжи сняли?

– Да.

– Я так понимаю, личность еще не установили?

– Нет. Одежды нет, документов нет. Швец проведет в морге фотографирование и дактилоскопию. Если это ничего не даст, попробуем идентифицировать по стоматологическому статусу. Но я бы сильно на последнее не рассчитывал.