Соль Решетникоф Водолей снимает маску

Глава 1

19 января 2018

В эту ночь Солнце шагнуло в знак Водолея, Уран метал в него молнии, превращая жизненный принцип в хаос. Нептун подмешивал в мысли туман, Меркурий, зажатый Плутоном, терял голос. Звезды готовили новый сценарий. Но можно ли было его предотвратить?

Лола слушала дождь. Каждый раз он напоминал ей сухой стук челноков, мерный, привычный. Но сегодня в этом стуке был сбой: низкий, вибрирующий гул, будто город терял дыхание. Откуда — из серверных ли текстильных мануфактур, что лежали на той стороне Бизенцио или из ее груди — Лола не знала. Чувствовала только, что пульс города сбился и палец сам лег на запястье.

За окном теплыми точками горели окна фабрик, тех самых, что берегли тайну местного сукна. Лола разжала плечи. На кухне тикали старые часы, остывал ужин, пахло томленым в оливковом масле розмарином. Сотни таких вечеров уже были и будут еще.

Она потерла плечи и обернулась. Маттео, ее жених, сидел на смятых простынях и что-то мастерил из старого газетного листа. Пальцы двигались быстро, уверенно, будто он делал это уже тысячи раз.

— Что это? — спросила Лола.

— Журавлик, — ответил он, не поднимая глаз. — В детстве я думал, что если сложить тысячу таких, то желание исполнится. Но у меня никогда не хватало терпения. А сегодня — он поднял на нее глаза и улыбнулся, и Лола, как всегда, застыла, на мгновение сбилась с мысли. — Сегодня хочу загадать одно.

Она села рядом.

— И какое же у тебя желание?

— Чтобы мы никогда не расставались. И чтобы ты всегда смотрела на меня вот так.

— А если я буду смотреть по-другому?

— Тогда я сложу ещё одного. И ещё. Пока не получится.

Она взяла журавлика, провела пальцем по бумажному крылу.

— Scemo.

— Дурачок, но твой, — отозвался он и чмокнул её.

Лола ответила долгим поцелуем, положила журавлика на кровать и принялась выпроваживать жениха в душ.

— Ужин стынет. — Подтолкнула его к двери. — У вас пять минут, маэстро.

Вскоре из-за двери ванной полился баритон, что-то из Пуччини, его земляка. Лола улыбнулась. И всё же это ощущение мнимой безопасности казалось ей подозрительным.

Она любила астрологию. До Маттео консультировала клиентов, но давно уже не зависала над координатами планет. Теперь вела колонку гороскопов для «Вестника Прато» и каждое утро убеждала себя, что это одно и то же. Разве нет?

Когда-то она читала натальные карты, и, как ткач определяет по одному взгляду состав нити и тип плетения, могла предупредить о кризисе клиента раньше, чем тот постучится в дверь. Теперь писала: «Овнам стоит избегать конфликтов», «Скорпионы сведут с ума своей подозрительностью». Чужие судьбы больше не разбирала на волокна, да и свою давно не читала.

А зря. В эти дни Меркурий снова топтался по взрывному месту в ее персональном гороскопе, двум злым планетам — Марсу и Сатурну. Это случалось раз в год и никогда не проходило незаметным. В прошлый раз она порезала палец о страницу журнала. Мелочь. Но тогда ей казалось, что Вселенная стучится в дверь: Лола, обернись.

Раньше она записывала каждое похожее событие в кожаный блокнот, который теперь лежал где-то в нижнем ящике стола, под слоем пыли, вместе со старыми эфемеридами, фотографиями, дневниками — со всем, что она забрала из дома покинувшей этот мир матери. Время, прежде уходившее на расшифровку небесных знаков, теперь принадлежало Маттео.

Нет, она не жалела. Просто иногда — как сегодня — ей казалось, что в дожде звучит что-то ещё. Что-то, что давно пытается с ней заговорить.

— Хватит. — велела она себе. — Надо отвлечься. Хотя бы пошалить.

И превратилась в кошку. Подкралась к гардеробу, чтобы выбрать самое дерзкое — свои стринги, особо провокационные, из черного кружева, прикоснулась к ним губами:

— Маленький сюрприз на память обо мне! — промурлыкала она, рассматривая «кандидата» на вешалке в гардеробе. Выбор пал на любимый костюм Маттео из дорогой темной шерсти. Поддавшись интуиции, она запустила руку в карман. Пальцы тут же нащупали нечто прохладное, шелковистое. Лола втянула носом воздух. Что это? Рука настойчиво шарила в кармане пиджака, затем торжествующе выудила платочек из темно-синего шелка. Взгляд сам собой пробежал по ткани: качество, плотность плетения, дорогая вышивка, точно не из дешевых масс-маркетов, с которыми последнее время возился Маттео, текстильный агент с репутацией человека, способного продать воздух. Лола стиснула шелк, поднесла к носу, на пальцы кольнуло статикой. Странно. Ткань вдруг стала чуть теплее, будто человеческая кожа. А под сладкой отдушкой пробивалось что-то еще — резкое, почти химическое.

— Чужой запах. Кто она? — В ушах нарастал низкий гул. Воздух густел, стены сдвигались. Она рванула к окну, приоткрыла, продышалась.

— Соскучилась? — дверь ванной выдохнула пар, оттуда, словно с фрески Липпи, шагнул Маттео, закутанный в белое полотенце. Капли стекали с темных волос. Глаза цвета гречишного меда смотрели непонимающе.

Маттео шагнул, чтобы обнять ее, но Лола увернулась. Слова, которые она копила, застряли.

— Хорошо. Продолжим, когда вернусь. — Маттео перестал улыбаться, начал быстро, нервно одеваться, застегивая, не глядя, рубашку.

Лола потрясла перед его лицом шелковой находкой.

Он бросил взгляд на платок с чем-то похожим на страх или вину.

— Могу себе представить, что это! — с сарказмом воскликнула она.

— Ло, это другое. — Он даже не понял ее тона. Глаза вспыхнули. — Узнаешь, обалдеешь.

Она потрясла платком сильнее:

— Уже обалдела.

Маттео осекся, натянул кожаную куртку.

— Это не то, что ты думаешь, — тихо сказал он.

— Ты сам слышишь, как это фальшиво? — Лола шагала за ним по пятам, сжимая платок.

Он обернулся уже у двери:

— Не превращай меня в своего отца. Я не он.

Лола задержала дыхание. Маттео выхватил платок из её пальцев — и вышел.

Дверь хлопнула. Лола вздрогнула. Вязкая тишина расползалась по квартире.

— Трус! — крикнула она в закрытую дверь, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но пальцы только сильнее впивались в плечи. Закрыла глаза и снова вспомнила тот вечер. Похожий хлопок двери. Приглушенный мамин плач. Комната, которая вдруг стала слишком большой и пустой, а тишина давила на уши. С той ночи Лола не выносила тишины и закрытых дверей. Тесные лифты, маленькие комнаты, в них Лоле не хватало воздуха. Сейчас она чувствовала то же самое. С кухни все еще тянуло розмарином и нетронутым ужином.

Она бросилась к окну. Внизу мокрый асфальт отражал желтые огни фонарей. Маттео вышел из подъезда, сел в машину, не подняв головы, и уехал.

Лола направилась в спальню. Когда заметила лежащий на кровати бумажный журавлик,

комок подступил к горлу. Она схватила с тумбочки музыкальную шкатулку, подарок Маттео на первую годовщину. Прерывисто дыша, завела ее. Балерина закружилась под тонкий механический звон.

— Танцуй, пока можешь, — Лола швырнула шкатулку в стену, и та разлетелась осколками.

Лола бросилась к шкафу, выхватила футболку Маттео, хотела было разорвать ее несчастную и, по сути, ни в чем не повинную, в клочья. Но сжала в кулаках, зарылась лицом: запах, его запах! Она сползла на колени, отшвырнула футболку, долго дышала в ладони, пока не отпустило. Убрала руки от лица:

— Дура! Настоящая дура!

Поднимаясь, наклонилась, чтобы собрать осколки, порезала палец. На коже выступила тонкая алая нить.

Лола замерла, разглядывая её. Опять, как в прошлом году, она порезала палец. Остается надеяться, что вечер этим и закончится.

— Спокойно, синьорина, — сказала она вслух, обернув порез краем салфетки. — Это мы проходили. Устроим себе ворота Золушки. Планеты выстроим так, что даже из золы выберемся на бал, а из кареты сделаем тыкву..

Заклеив палец пластырем, она собрала осколки, уселась с ноутбуком на кровать, рядом с бумажным журавликом. Пальцы запорхали над клавишами, вбивая текущие дату, время и место. Цветной зодиакальный круг расцвел на экране, а на нем — темные значки планет, к которым тянулись линии, аспекты.

— Давненько я этим не занималась. Упаси боже полагаться сейчас на эмоции, — прошептала Лола. — Ну вот! Луна в свободном уходе. Что в такой момент может случиться? Ровным счетом ни-че-го!

И тут она заметила рядом на полу фигурку балерины с отколотой рукой:

— Что, и тебе досталось? Ничего. Я все склею. И тебя, и нас. — Сказала она игрушке.

Лола задумалась, взяла телефон, набрала его номер. Но ей ответили гудки, потом голосовая почта.

— Ехать к нему в офис среди ночи — это безумие. — Она постояла секунду, потом быстро оделась и взяла ключи.

На улице моросил мелкий дождь. Белая пятиэтажка времен шестидесятых встретила Лолу тишиной. Она скажет Маттео, что всего лишь хотела отметить с ним годовщину их встречи. Остановившись, засомневалась: что она собирается там найти? Что он работает, а не нежится в теплой постели с любовницей? А если ее все же встретит темнота пустынного офиса? Она действительно готова встретиться с соперницей?

— Выжить — так красиво. Провалиться — элегантно. В любом случае — с достоинством, — бубнила Лола. — Скажу, по-журналистски непредвзято, «адьес, amore mio!». Уже завтра начну новую главу жизни — «Плевать на все и оставаться шикарной».

Лола обогнула здание, чтобы пройти через черный ход. Жаль, что не на эту сторону выходили окна офиса, она бы знала, к чему готовиться. Она достала ключ, который Маттео сам ей дал несколько месяцев назад. Помнил ли он об этом? Замок под дрожащим пальцами поддался не сразу, гулко щелкая в тишине. Дверь открылась, впуская Лолу.

Поднимаясь по лестнице на четвертый этаж, она заметила, как в бледном свете аварийной лампы в пролете между этажами мелькнула фигура. Высокая. Будто кто-то заблудился в коридорах, в длинном плаще и шляпе, и скрылся. Лола было насторожилась, но уже через пролет ее встретил офис жениха светом, распахнутой дверью и тишиной.

— Маттео? Аморе? — нараспев, игриво произнесла она.

На столе стояла чашка с недопитым кофе и логотипом какого-то крупного клиента. Чуть поодаль лежала пустая упаковка Ксанакса. «Странно. С каких пор он это принимает?» Внутрь закрался страх.

— Маттео?—Лола осмотрелась. В офисе, больше напоминавшем рабочий кабинет с примыкающей к нему подсобкой, вряд ли можно бы было не заметить жениха. В глаза под распахнутыми окнами бросился все тот же платок, причина раздора этого вечера. Лола подняла его, положила в карман.

— Маттео?.. — в голосе зазвучали тревожные ноты.

Почувствовав неладное, она выглянула в окно.

Прямо под ними, на мокром асфальте, в свете тусклых фонарей в неестественной позе, руки раскинуты, голова набок. Лужа крови расплывалась под дождем. Ладонь сама дернулась к губам, пытаясь заглушить крик. Лола метнулась к лестнице. На ходу, прерывисто дыша, она доставала из клатча телефон. Пальцы скользили, нажимали не те кнопки. «Один один восемь нет, не так. Черт!» Наконец, ей ответили. Не дослушав, она выкрикнула:

— Скорее! Виа Мадзини, двадцать два. Мужчина выпал из окна! Скорее!

Из стеклянной сторожки показался сонный, тучный охранник и неуклюже побежал за ней.

— Маттео! Маттео! — причитала Лола, бросаясь к жениху.

Охранник что-то невнятно бормотал за ее спиной.

Маттео неподвижно лежал, раскинув руки. Лола дрожащими пальцами коснулась его шеи, пытаясь нащупать пульс:

— Все кончено.

Мысли обрушились холодной волной. Она опустилась на колени рядом с ним.

Мир растворился, опустел, застыл. Он ушел. А она осталась. Одна.

Сколько она так просидела — минуту, десять, — Лола не знала. Очнулась от собственного голоса, чужого и ровного:

— Надо подняться в офис.

Инстинкт включился раньше, чем чем совесть успела возразить. Лола поднялась — ноги не слушались — и заставила себя вернуться наверх. Несколько быстрых снимков: стол, недопитый кофе, пустая упаковка. Руки делали работу сами. Потом она спустилась обратно к Маттео и села рядом. В этот момент тишину рассекли сирены скорой помощи — ближайший госпиталь находился в десятках километров отсюда. Врачи констатировали смерть. Что-то спрашивали. Подъехал полицейский наряд: один пожилой, второй — молодой, похожий на студента.

Девушка-фельдшер в светоотражающей куртке протянула Лоле стаканчик с успокоительным, но та отвела ее руку и достала телефон. Набрала Энцо, друга семьи, с которым Маттео работал и которого знал, казалось, целую вечность.

— Энцо Маттео Он разбился.

— Еду! — раздался сиплый голос.

На автомате Лола отвечала на вопросы пожилого полицейского, который представился, как инспектор Росси. Во сколько приехала, зачем, как зашла, что увидела, что слышала. Показания. Допрос. Протокол. Подпись. Адрес, куда подъехать. О фигуре в плаще промолчала, побоялась, что ее сочтут истеричкой.

Энцо припарковался рядом с ее машиной. Вышел, и Лола едва узнала его: лицо серое, осунувшееся, постаревшее. Полицейские снова о чем-то спрашивали — кто хозяин помещения, как с ним связаться, замечала ли Лола что-то странное в поведении Маттео Леони.

Энцо представился, отвечал за нее. Лола не отрываясь смотрела на тело жениха. Когда агенты полиции закончили допрос, Энцо настоял, что отвезет ее домой.

— Оставь машину здесь. Утром пораньше пригоню, — тихо сказал он.

Лола потянулась к нему, и Энцо обнял ее, крепко, по-братски. Слишком давно они знали друг друга. Слишком многое их связывало.

По дороге Лола смотрела в окно и ничего не видела. Энцо говорил — об обществе милосердия, о том, что возьмет на себя похороны, договорится обо всем, как только полиция отдаст тело. Голос его подрагивал. Где-то на середине фразы он и вовсе осекся — заметил, что Лола его не слушает, — и замолчал, только крепче сжал руль.

У подъезда он вышел, открыл ей дверь, помог ей выбраться. Вместе они дошли до квартиры.

— Уверена, что хочешь остаться одна?

Лола устало кивнула. Он снова обнял ее:

— Звони, если что.

Она посмотрела мимо, достала ключи. Открыла дверь. Вошла.

Прошлась по квартире. В спальне, на кровати, лежал бумажный журавлик. Она взяла его, сжала в кулаке и вдруг поняла: он не полетит. Никогда. Пальцы разжались сами. Она качнулась, прислонилась к стене, сползла на холодный пол. Обняла себя за плечи.

Не плакала. Не молилась. Смотрела в одну точку. Потом поднялась, прошла на кухню. К тому месту у окна, где обычно устраивался Маттео, рассказывал о прошедшем дне, шутил. Теперь он туда не сядет. Никогда.

Дождь все также стучал по крыше — «Я вдова. Я вдова. Я вдова.» — и выбил у Лолы наконец одну слезу.

Она смахнула ее, достала из кармана синий платок, развернула. Поднесла его к свету, разглядывая тиснение на ткани:

— Символ Урана Что все это значит?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.