Полная версия:
Софья Курбет Черная ведьма. (Кто проиграет — тот умрет)
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Месяц назад эти убийства начались снова — как раз с первого курса магистратуры по направлению юриспруденции, где учатся эти «золотые деточки». Это не может быть простым совпадением. Все почтовые рассылки со злосчастной игрой делаются с компьютеров юридического университета или с украденных мобильников студентов… Короче, Дорофеева, ты должна их остановить. Мне неважно, как ты это сделаешь — но останови. Иначе они уничтожат весь город и пойдут дальше… Все, Дорофеева, выполняй.
— Слушаюсь, — отдала честь полицейский психолог.
— Вольно.
Далее руководитель подошел к девушке чуть ближе и с отеческой заботой поправил воротник ее кителя:
— Мне самому неспокойно отправлять тебя на это задание. Все-таки ты не следователь, не оперативный сотрудник и даже не дознаватель. Да еще с такой внешностью в придачу. Я понимаю твое возмущение на планерке. Но пойми, дочка: дело очень непростое, и здесь не обойтись без твоего профессионализма и гениальной интуиции. В твоем распоряжении — все камеры видеонаблюдения студгородка, табельное оружие, знания рукопашного боя, интеллект, профессиональные знания, а также брелок с тревожной кнопкой. Нажав на нее, ты сможешь вызвать подмогу. Я уверен, ты справишься. Так что дерзай.
Завершив речь, руководитель скрылся в глубине коридора. И как только он ушел, Максим рассмеялся:
— Как же он любит учить! Ужас. Полковник эту информацию уже в пятый раз тебе выдает. И когда ему надоест играть в учителя-попугая?
Клео невольно подхватила веселый настрой друга:
— И не говори. Я думала, уши лопнут. Он повторяет одно и то же, словно назойливая муха, и не чувствует при этом тени усталости. Завидую его терпению.
— Хах, терпению? А что, если у него старческий маразм?
— Не смей о нем так говорить, — легонько стукнула его Дорофеева. — Он заботится о нас, как отец. А тебе лишь бы все обосрать.
— Какой еще отец? — ответно стукнул ее Румянцев. — Я вырос только с мамой. А наш начальник когда-то работал в школе учителем истории, вот и привык доносить информацию по нескольку раз. Ты же знаешь, какие дети бывают непонятливые и упрямые. Я курить хочу.
— Фу-у-у, — брезгливо протянула Клео. — Когда ты бросишь этот табачный хрен? Я не перевариваю эту вонищу.
В детстве Клео чуть не задохнулась в лифте, когда пьяный сосед зашел туда с сигаретой. С тех пор табачный дым вызывал у нее стойкое чувство неприязни. Но Максим об этом не знал.
— Неженка, — хмыкнул Максим, доставая пачку сигарет. — Я возьму в рот только табачный хрен — и больше никакой, даже если он будет с грядки.
— Фу, извращенец.
— И я этим горжусь. Это ты как дурында в свои двадцать восемь лет девственница, а у меня уже богатый опыт. Дамочки так и виснут на мне, в отличие от тебя, уродины.
— Это я уродина? — возмутилась Дорофеева. — На себя посмотри, комар в очках.
— Уродина ты и есть, — усмехнулся Румянцев, оглядев подругу насмешливым взглядом. — Ты такая страшила, что просто жуть. И что такого, что я курю? Я же не собираюсь тебя целовать. Тогда бы я бросил.
— Меня стошнит от тебя. Слушать твои извращения — выше моих сил. Ты как что скажешь — на голову не наденешь.
— Хах, идем. Я покурю, а ты рядом постоишь. Что-то не нравится — зажми нос. А лучше надень себе на голову трусы с платком старушенции. А то пердишь хуже старого деда.
Клео нехорошо взглянула на друга:
— Макс, ты у меня сейчас допердишься. И трусы окажутся у тебя на голове вместе с паршивыми сигаретами, вонючими носками и помойным ведром.
Максим покачал головой:
— Твоя доброта не знает границ. Ты прямо как добрая фея с топором, которую выгнали изо всех сказок.
— Пошли уже.
— Пошли.
Схватив Клео за руку, Максим потащил ее на улицу в курилку. Отпустил он подругу только с приходом в зону курения. Поднося зажигалку к сигарете, Румянцев закурил. Дорофеева отошла от него, чтобы не дышать табачным дымом.
— Клео, — заговорил Макс, выпуская изо рта клубы дыма; выглядел парень напряженно. — Будь аккуратнее. Думай, прежде чем сделать какой-нибудь шаг. В случае чего — сразу нажимай на тревожную кнопку, и я с ребятами подъеду на помощь. Будем постоянно на связи. Мы наблюдаем за тобой через камеры видеонаблюдения, которые прикрепили везде, кроме твоей комнаты, душевой и туалета… Четверку мажоров лучше не трогай без веской причины. Будут задираться — просто молчи.
Дорофеева рассердилась:
— Я не привыкла молчать, когда меня задирают. Была бы трусихой — не пошла работать в полицию. Смысл тогда идти на задание? Волков бояться — в лес не ходить. Кто-то должен остановить убийства, и я это сделаю.
— Я всего лишь хотел предупредить тебя. Эти ребята очень опасные и не боятся никого. Действуй осторожно, чтобы тебя не рассекретили. «Золотая четверка» на дух не переваривает полицейских, так что тебе придется не сладко, если они узнают, кто ты. Не хочу тебя пугать, но они способны на убийство. Люди не раз поговаривали, что видели их на местах происшествий, где совершались эти преступления.
— Благодарю за заботу, но я уже и сама все поняла… Тебя только это тревожит? Или ты что-то мне недоговариваешь?
— А, похоже? Иди ко мне, я тебя обниму.
Клео спокойно подошла к своему другу, и они крепко обнялись.
Интуиция подсказывала Дорофеевой, что Румянцев что-то скрывает от нее. И это что-то было очень важное. Девушке казалось, что утаенная информация как-то связана с четверкой мажоров — точнее с их лидером Лебедевым Владиславом. Дорофеева чувствовала с Лебедевым какую-то невидимую нить. Их двоих связывала какая-то история. Возможно, что-то произошло в их семьях — какой-нибудь конфликт.
Клео предчувствовала всем сердцем: лидер мажоров — очень непростой человек. И он может оказаться ей не по зубам. Битва предстояла нелегкая…
Сейчас, обнимая подругу, Максим думал о том, что знает об этой «невидимой нити» больше, чем говорят. Но он поклялся молчать. Хотя бы до завтра.
Максим высвободился из объятий — чем прервал мысленный поток Дорофеевой. Взглянув на подругу еще раз, он похлопал ее плечу и ушел. Клео не стала его останавливать — почувствовала, что Максим заплакал и не хотел, чтобы кто-то видел его слезы.
Глава вторая
«Чудики»
Ты — единственный экземпляр в этом мире.
Ты прекрасен, как никто другой.
Совокупность твоих достоинств и недостатков
Делает тебя особенным
И делает тебя тобой.
Принятие себя должно быть таким же безусловным,
Как твоя способность дышать.
Принятие себя — нечто само собой разумеющееся.
После перекура Клео уехала домой собрать вещи. Позже она села на электричку и через час добралась до другого города, где находился университет. Поскольку настоящая студентка Пушкина Александра уже прошла процедуру заселения месяц назад, Дорофеевой оставалось только заехать с вещами. Что она и сделала.
Ей досталась одиночная комната довольно приличного вида: беленый потолок, евро-окно, симпатичные светлые обои. Из мебели имелись удобная кровать, стол, пара стульев и два шкафа. Холодильник ей привез коллега по работе — тот как раз купил себе новый, а старый отдал Клео.
Первым делом девушка разместила на полке иконы: с Господом Иисусом Христом, Пресвятой Девой Марией, Архангелом Михаилом, Святой Ксенией Петербуржской и Святой Матроной. Получился Святой уголок.
Затем она переоделась в домашнюю зеленую футболку и фиолетовые шорты. Обула симпатичные резиновые тапочки фиолетового цвета.
Раскладывая вещи, психолог размышляла о полицейском задании. Она анализировала имеющуюся информацию, обдумывала каждую деталь.
— «Игра убивает людей», — думала про себя психолог. — «Это полный бред. Большей бредятины я в жизни не слышала. Как игра может убивать? Это реальные люди способны на убийство. Так что богатеньким студентам есть что сказать — без них тут явно не обошлось. Наверняка это они убивают людей и сваливают все на игру. Понятия не имею, зачем им это нужно. Развлечение, наверное. Видимо, у них столько денег, что заняться нечем, вот и дуреют от скуки. Или же они просто психопаты…»
Дальнейшие размышления прервал стук в дверь. Недолго думая, Клео открыла — и увидела симпатичного паренька. Незнакомец был среднего роста — 170 сантиметров, хрупкого телосложения. У него были пепельно-русые волосы и большие серые глаза, напоминающие глаза очаровательного щенка. Оттого он сам походил на прелестного щеночка. На его шее блестела платиновая цепочка, на руке — дорогие часы.
— Привет, — дружелюбно улыбнулся парнишка. — Меня зовут Кот.
— А почему не Собака, — машинально спросила Клео. — На кота ты не очень тянешь, а на собаку — в самый раз.
— Ты чего обзываешься? Я не сука.
Из соседней комнаты послышался недовольный девичий голос:
— Что? Тебя там сумкой, ой, сукой обозвали? И кто посмел?
Дорофеева незамедлительно отреагировала:
— Я вообще-то спросила, почему его Котом зовут. Ни о какой суке речи не было.
— Кого это ты сукой назвала?
— Ты тупая? О суке разговора не было.
— Кого это ты сукой назвала?
— Там дебилка живет? — перевела Клео взгляд на парнишку. — Обращенную речь не понимает?
Из соседней комнаты выскочила чудаковатого вида девчонка, напоминающая ожившее чучело (или светильник Джека-тыкву с зажженной свечой внутри) в ночь Хэллоуина. Такую чучундру еще нужно поискать — специально так не вырядишься.
Незнакомка выглядела, мягко говоря, ужасно. Даже огород еще не видывал таких чудищ. Ее неопрятные похожие на капусту черно-зеленые волосы (половина была окрашена зеленой краской) висели дурацкими паклями до самых колен. Огромные карие очи казались круглыми из-за идиотских бабушкиных очков невообразимого размера — в честь этих очков Клео так и хотелось прозвать «красавицу» «летучей мышью» и «чокнутой бабушкой». Невыщипанные брови походили на дремучие кусты сумасшедшего лешего. При этом вся физиономия незнакомки была размалевана черной и фиолетовой косметикой — будто она решила накраситься баклажаном для фильма ужасов.
Девчонка была среднего роста — 165 сантиметров, крепкого спортивного телосложения. «Нарядилась» она в бабушкины лохмотья: бесформенную блузку прошлого столетия цвета грязного болота, страшенную юбку до колен в стиле половой тряпки, разноцветные носки (которые она для чего-то натянула до самых колен) и странного вида обувь — грязные ободранные «наполовину туфли-наполовину кроссовки». Но наиболее нелепым в образе девицы являлись дурацкие побрякушки на шее, в ушах и на запястьях, а также наклейки со значками в стиле аниме, которыми она облепила всю свою одежду.
— Кого это ты сукой назвала? — принялась наступать девчонка, отшлепывая Клео… женскими трусами. — Кого это ты сукой назвала? А я тупая? Я дебилка? Дебилка, да? А может, ты хотела сказать, что я клуша? Клуша, да?
Дорофеева выхватила у нее трусы и надела ей на голову:
— Прекрасная парочка. Один не то кот, не то сука, а другая — клуша, которая не знает о существовании зеркала, отчего ей в пору детей пугать. Замечательно.
— Это я клуша?!! — окончательно съехала с катушек девица и принялась визжать, даже не сняв с головы трусы. — Я клуша?!! Я?!! Я?!! Ты кого клушей назвала?!!
Клео покрутила пальцем у виска:
— Вот же идиотка. В твоем случае медицина бессильна… Капец, куда я попала. Это же хлеще дурдома. В психушке и то адекватнее.
— Это я клуша?!! Я?!! Я клуша?!! Я?!!
Кот рассмеялся:
— Она моя подруга. Стоит завести ее с этой клушей — потом не остановить.
— Это я клуша?!! Я?!!
Клео буркнула:
— Да поняла, что не твоя мама. Мог бы и не пояснять. Слушай, а угомонить ее как-то можно? У нее, походу, диск заело. Может, ей двинуть — и диск разжуется?
— Это я клуша?!! Я?!! Я клуша?!! Я?!!
— Так нельзя, — деликатно проговорил парнишка. — Ее можно остановить только поцелуем.
— Ну так целуй ее, Ромео, — развела руками психолог. — Лично я не целуюсь с лягушками в простынях да очками на пол-рожи.
— Это я клуша?!! Я клуша?!!
— Она зубы никогда не чистит.
«Поток клуши» на этом оборвался, и в коридоре повисла подозрительная тишина. Сумасшедшая девица в нелепых балахонах несколько секунд стояла с самым обомлевшим видом, недоуменно хлопая ресницами. Когда потом…
Потом…
Она стянула с себя бабушкину юбку и повалила друга на пол — оставшись в каких-то нелепых спортивных шортах.
— Это я зубы не чищу?!! — визжала бешеная фурия, отхлестывая парнишку дурацкой юбкой. — Я зубы не чищу?!! Я?!! Я не чищу зубы?!!
— Это пипец, — прокомментировала Клео и захлопнула дверь.
Дорофеева была настолько впечатлена новыми знакомыми, что стала сомневаться: точно ли ее отправили в университет? Куда больше она начала подозревать, что сошла с ума — и ее под видом универа сослали в психбольницу.
— «Только этого мне не хватало для отчета», — мелькнуло в голове у Дорофеевой. — «Товарищ полковник, я раскрыла заговор сумасшедших. Они планируют захватить мир с помощью лейки и метлы… О чем я только думаю? И при чем тут лейка с метлой? Совсем уже спятила».
— Это я зубы не чищу?!! — дурковала за дверью девчонка, отшлепывая друга нелепыми носками. На голове Кота уже красовались юбка и трусы. — Я?!! Это я не чищу зубы?!! Я?!!
Кот пытался скинуть с себя умалишенную подругу, отбиваясь от ее придурковатых носков:
— Милая, я же пошутил. Ты все неправильно поняла.
— Ах, ну если я неправильно поняла, тогда целуй меня!
— Ни за что! — взвизгнул паренек, отмахиваясь юбкой. — На Спящую красавицу ты не тянешь, а позеленевшую Фиону из прогнившего болота я не собираюсь целовать!
— И что? — принялась выхватывать у него юбку девчонка. — Для меня Шрек не припасен? Ну же, зеленый Шрек с прогнившего болота, целуй меня, Фиону разужасную!
— Да слезь ты с меня, клуша с вонючими, нечищеными зубами! Со Шреком целуйся и со всеми его крысами!
— Что?!! Я клуша?!! У меня вонючие, нечищеные зубы?!!
Вдруг в коридоре хлопнула входная дверь, и тут же раздался нежный девичий голосок:
— Друзьяшки, я вернулась… Эм… Это вы к первой брачной ночи готовитесь?
Сумасшедшая подруга рявкнула:
— Какая еще брачная ночь?!! Этот негодяй меня клушей обозвал — с вонючими, нечищеными зубами!
— А для чего ты разделась тогда? Он же утверждает, что у тебя зубы нечищеные, а не…
— А!!! — заверещала ненормальная девица, соскакивая на ноги. — У меня еще и ТАМ грязно?!! Ну, погодите! Я вас изничтожу!
С этими словами драконша ринулась в душевую комнату. Возвращаясь обратно, она принялась жевать тюбик зубной пасты и лить бальзам для ополаскивания рта… себе в шорты, массируя там снятой душевой лейкой.
— Браво, Акация, — упрекнул недавно вернувшуюся подругу паренек. — Ну и сказала. Теперь Роза в бешенстве при полной психушке. Не один психиатр не спасет.
— Сам-то не лучше, Кот, — не осталась в долгу девочка. — Ты первый раздраконил ее. Выглядит она так, будто в нее кто-то вселился.
Акация посмотрела на сестру с усталостью человека, который уже сто раз видел этот фильм — и знает, чем он кончится. Но все равно каждый раз пытается его остановить.
В этот момент Роза с видом маньяка засунула лейку себе в шорты и принялась танцевать Майкла Джексона, на ходу поднимая метлу… Ее придурковатые глаза направились на друзей.
— Бежим! — одновременно опомнились Кот с Акацией и помчались из секции.
Сумасшедшая подруга вместе с метлой погналась за ними, обвязывая себя вокруг пояса шнурком — чтобы лейка не вылетела из шорт. Так, с громогласными воплями, трио исчезло.
Как только они испарились, Клео перекрестилась. А затем вышла в коридор и перекрестила все двери, имеющиеся в секции: входную, душевую, туалетную и три комнатные.
— «Изыди, нечистая сила», — подумала она про себя и вернулась в свою комнату.
Как раз в это время зазвонил ее телефон, и на экране высветилось «Макс».
— Салют, дружище, — радостно заголосил Максим на другом конце линии. — Как заселилась?
Офигевающая от всего Клео выпалила первое, что пришло в голову:
— В какой дурдом меня послали? Меня точно в общежитие университета отправили, а не в сумасшедший дом?
— Дружище, все не так плохо, как кажется. Ты же жила в общежитии, пока училась на социальную работу и психологию, поэтому знаешь: в общагах всегда немного творческая атмосфера. У общаг жизнь протекает по-особенному — и довольно весело.
— Я заметила. Только здесь уж слишком «весело». И не немножко творческая атмосфера, а срывающая крышу вместе с чердаком феерическая психушка. Лучше признайся честно: какой у меня диагноз? Вы зачем меня в дурдом отправили?
Максим защебетал:
— Клеочка, ты чего? Все настолько по-обезьяньи? Расскажи мне, что случилось.
— А что могло случиться, — принялась выплескивать негатив Дорофеева. — Завалился ко мне какой-то придурок, утверждающий, что его зовут Котом…
— И заверяющий, что он починяет примус?
— И что котам в транспорт нельзя, а перед этим Аннушка разлила подсолнечное масло и снесла Берлиозу голову… В общем, потом влетела какая-то лохматая неухоженная обезьяна с косметикой чудовища на морде, одетая в какие-то бомжатские нелепые тряпки. На голове — отвратительная зеленая мочалка. Будто ее ударило током от новогодней елки — ну или она билась об эту елку дурной башкой.
Так вот, эта разрисованное нечто колошматило меня своими трусами и утверждало, будто я Кота обозвала сукой. Потом она сняла с себя юбку и начала дубасить Кота — за то что он сказал, будто она не чистит зубы. В итоге влетела еще какая-то девчонка, и летучая мышь в балахонах с обезьяньими очками на всю рожу и раздетой задницей погнала ее вместе с Котом из секции куда-то по общаге.
Максим так и повалился со смеху. Он смеялся так, что ничего не было слышно, кроме истерического хохота. Около двух минут парень держался за живот, катаясь по полу. В итоге, он еле выдавил из себя, продолжая давиться смехом:
— Я хочу жить с вами. У вас там по-настоящему весело… Бестолочь, в тебя девчонка трусами кидалась, а ты все удовольствие провоняла. Стояла, как чмошница, и мух ловила. Прости, все забываю, что ты не пацан. Тебе девчонки параллельны, в отличие от меня. Хотя, с твоим характером, увлечениями и мышцами ты сойдешь за пацана. До сих пор не забуду, как товарищ полковник назвал тебя сынком, а Леха — придурком. Я не упускаю такие возможности. Меня девчонки каждую неделю трусами забрасывают — хоть у меня и не такая прелестная мордашка, как у тебя.
— Уже прелестная? — переспросила надувшаяся Клео. — А кто говорил, что я страшила? И вообще, раз тебе все так нравится — сам и живи здесь. Жуй трусы со своими девчонками. Только и знаешь, что подшучивать. Даже не посочувствовал.
— Кукленок, ты обиделась? Я же прикололся. Конечно, я тебе сочувствую, дружище. Ты всегда можешь поделиться со мной своими проблемами. Я тебя выслушаю и поддержу.
Из недр общежития раздались знакомые приглушенные крики, которые постепенно приближались и становились громче. Сопровождались эти крики каким-то грохотом, шуршанием, скрипом и звуком битого стекла.
— Я тебе покажу клушу! — комично верещала Роза и чем-то гремела. — На всю жизнь у меня запомнишь!
Кот пел дуэтом, разбивая что-то об пол и стены:
— Ты не просто клуша! А маразматическая хреновина!
— Да успокойтесь! — пыталась угомонить их Акация, издавая какое-то шуршание. — Перестаньте!
Психолог глубоко вздохнула:
— Началось. Эти прибабахнутые клоуны возвращаются. Очевидно, из цирка их выперли.
— Уже понял, — захихикал Макс. — Я даже через телефон их слышу. Повезло тебе с соседями.
— Они хуже ночного кошмара и страшнее любых монстров в ужастиках.
Дальнейшее представление разыгралось в коридоре секции. Стоило только ненормальной тройке переступить порог, как раздался жуткий грохот, звук ломающейся двери и непонятный визг.
— Ну, это уже слишком, — нехорошо проговорила психолог — и ее голос не предвещал ничего хорошего. — Ломать секцию, в которой я живу, не позволю.
Максим попытался вразумить подругу:
— Клео, не делай глупости. Не надо горячиться.
Но Клео уже не слушала. Отключив звонок, она вышла из комнаты, чтобы устроить разнос.
***
Надо было только видеть выражение лица Дорофеевой, когда перед ней предстали трое сумасшедших соседей в самом невразумительном виде. На кого они были похожи — не описать словами. С ног до головы их покрывали перья от подушки и от… живой курицы, кожура от семечек, скорлупки от фисташек, упаковки от сухариков и чипсов, бумажки, фантики, туалетная бумага, целлофановые пакеты, кетчуп, майонез, различные соусы, яйца, соки и взбитые сливки.
На шее Кота вдобавок ко всему болталась крышка от унитаза. На голове Акации как шляпа сидело баскетбольное кольцо. Роза нарядилась в картофельный мешок, обвязав голову невесть откуда взявшимся медицинским халатом, на котором кто-то написал маркером: «Психушка-дурнушка».
В руках ребята держали кухонные приборы, швабры, веники, тряпки и моющие средства — вооружившись ими, словно саблями. Втроем они валялись в проеме входной двери, а сверху их придавил оторвавшийся косяк.
Не смотря на весь «маскарад», Акация была очень красивая. При росте 175 сантиметров — стройная и изящная, словно веточка. Ее роскошные золотистые локоны длиной до углов лопаток напоминали рекламный бренд. Огромные медовые глаза с пушистыми ресницами, нос пуговкой и губы, изогнутые в форме лука, беспроигрышно подчеркивали ее яркую броскую красоту.
Смотря на эту тройку, Клео поймала себя на мысли, что если бы Роза не одевалась как ожившая тыква, за ней бы выстроилась очередь из поклонников. Но «если бы» — не про эту компанию.
— Однако вы умеете веселиться, — только и сумела произнести обескураженная Клео. — Такие вечеринки я еще не посещала.
Роза пропыхтела:
— Можешь присоединяться в наш клуб. С нами не бывает скучно. Только не подпиливай больше на нас дверной косяк. Ты нас чуть не убила.
— Делать мне больше нечего, как на вас что-то подпиливать, — хмыкнула психолог, вспоминая, как перекрестила дверь. — Для борьбы с нечистой силой есть другие способы.
— Все с тобой ясно… Как хоть зовут тебя? Мы ведь еще не познакомились.
— Алекс.
— Очень приятно, — улыбнулась Акация и представилась. — Я Акация.
— Я Роза, — отозвалась сумасшедшая девчонка.
— А я, как уже известно, Кот, — дополнил парнишка, похожий на милого щенка (хотя теперь он больше напоминал грязное, ободранное подобие псины). — Полное имя Константин. Не СобакИн.
— Поняла, — ухмыльнулась Дорофеева. — Не сука.
— Слыш, смазливый манекен. Только назови меня еще так.
— А она нарывается, — заулыбалась Роза. — Видимо, хочет выглядеть, как мы.
— Спасибо, — замахала руками Клео. — Я воздержусь. Надеюсь, нарядиться в липкое чучело цыпленка не является входом в ваш клуб.
Акация принялась расспрашивать:
— Твоя комната пустовала чуть больше месяца. Где пропадала все это время? На кого учишься? Ты с нашего юридического направления?
— Я в магистратуру поступила на юриста. Первый курс.
— Отлично, тогда ты наша одногруппница. Дай угадаю: Александра Пушкина?
— Какая ты догадливая. Из тебя получится отличный юрист. Особенно, когда твоя подруга Роза в зале суда будет размахивать трусами и вопить: «Ваша честь, задета моя честь»!
Акация и Кот захохотали, а Роза нахохлилась.
— Ты точно нарываешься, — игриво пропела девчонка в балахонах. — Так и хочется тебя в липкое чучело цыпленка посвятить… Тебе надо допросы преступников проводить. Ты такая противная, что точно с этим справишься.
— Алекс, — вернулась к своему вопросу Акация. — А где ты пропадала весь месяц?
Девушка ответила первое, что пришло в голову: