София Эдель Цена обещания

Глава 21

Я уснула на рассвете и проснулась от стука в дверь.

– Соня, вставай! – это был голос Филиппа.

Я подскочила, как ошпаренная.

– Сейчас! – отозвалась я. – Сейчас, пять минут.

– Мы ждем внизу, нам пора.

– Хорошо! – я подбежала к зеркалу. Бессонная ночь не прошла даром: лицо было в красных пятнах от слез. Вот черт, еще не хватало, чтобы он понял, что я плакала из-за него! Я зачерпнула пригоршню холодной воды и опустила в нее лицо. Раз, два, три. Красные пятна уменьшились, кожа подтянулась. Я пощипала себя за щеки, чтобы появился румянец, и покусала губы, чтобы они стали ярче. Улыбка. Я попыталась улыбнуться, но в первый раз вышло натянуто, зато в третий – вполне естественно.

Ну вот. Все просто: я должна не подавать виду, что что-то не так. Нет, даже лучше. Мне рассказывали, что, если выпить вина чуть больше, чем положено, наутро можно не вспомнить, чем окончился вечер.

Я с облегчением выдохнула. Я буду вести себя так, будто все забыла. Тогда, наверное, мне не будет стыдно от того, что он оттолкнул меня.

Я стянула волосы в узел, накинула на плечи легкий плащ, осмотрела себя со всех сторон, надела капюшон – он скрыл волосы и половину лица. Прекрасно. Меня никто не узнает. Все будет хорошо. А после обеда мы покинем Мардокс.

Я спустилась в трактир с улыбкой на лице, всем своим видом показывая, что у меня все прекрасно. Филипп и Алекс приветственно улыбнулись в ответ.

Мы позавтракали, обсуждая план на день. Я вела себя непринужденно, но все равно не могла встретиться взглядом с Филиппом. После еды мы попрощались с хозяйкой и вышли на улицу. Алекс вышел первый и завернул за угол. Я шла следом, но Филипп коснулся моей руки и задержал меня. Я повернулась к нему, выдергивая руку.

– Эй… – мягко сказал он, – я бы хотел извиниться.

– Извиниться? – я подняла на него глаза, стараясь изобразить глубокое недоумение. – За что?

– Ты знаешь, за что.

– Я плохо помню, чем закончился вечер, – пробормотала я, переводя взгляд на свои туфли. – Вино ударило в голову… мне действительно стыдно, но последнее, что я помню, – как мы танцевали.

– Ты хочешь сказать, что не помнишь?

Я уверенно помотала головой.

– Посмотри на меня, Цера, – сказал он твердо. Я снова мотнула головой, потому что от одного воспоминания предательские слезы подступили к глазам. Тогда он кончиками пальцев приподнял мой подбородок и заставил посмотреть на него. Его лицо было спокойным, но сосредоточенным. Золотистых искорок в глазах не было. Он быстро скользнул взглядом по моему лицу. – Ты помнишь, – пробормотал он с явным сожалением в голосе.

Я скинула его руку и отвела глаза.

– Цера, я хочу, чтобы ты знала, что мне очень жаль. Этого… не должно было случиться. – Я судорожно сглотнула. Его голос был очень мягким и тихим. – Ты еще слишком молода, чтобы понимать. Мужчина после некоторого количества вина может… вести себя не совсем так, как надо. Вести себя неправильно. Делать не то, что обычно делает. И говорить не то, что думает на самом деле. Я не хочу, чтобы ты подумала, что я хотел… Это все из-за вина. Я обещал присматривать за тобой, а сам… – он раздраженно выдохнул. – Вчера я едва не совершил ошибку, и мне очень жаль.

Я молчала, закусив губу. Больше всего мне хотелось исчезнуть, спрятаться, чтобы не видеть и не слышать его, но я не могла.

– Этого больше не повторится. Мы вчера оба были немного пьянее, чем следовало, так? Давай просто продолжим наше путешествие, как будто ничего не было?

– Это я и собиралась делать, – выпалила я яростно, поднимая на него глаза. – Но ты решил мне напомнить о том, о чем напоминать не стоило. Я действительно смутно помню вторую половину вечера, и, если честно, не хочу вспоминать. Надеюсь, ты сдержишь слово, и тогда нам нечего будет обсуждать.

Я резко развернулась и последовала за Алексом.

Когда мы вышли на улицу, Филипп поправил камеру в сумке, и мы пошли гулять по городу.

Их реакция была разной: Филипп смотрел на все вокруг с восторгом маленького ребенка – с горящими от возбуждения глазами, громкими возгласами. Радость Алекса была более спокойной: он не прыгал с одного места на другое и не ускорял шаг, он шел медленно, вальяжно, но в его глазах светилось какое-то удовольствие и умиротворение от того, что он видел.

Мы походили кругами по центральной улице и маленьким переулкам, а потом, когда Филипп, по его словам, наснимал достаточно, вышли на центральный рынок.

Здесь, как и на любом другом рынке, царило оживление. Продираясь между рядов сначала овощей и фруктов, затем тканей, мы попали в ряды, где продавали животных: птицу, поросят, телят, и только в самом конце – лошадей. Красивые, статные, породистые и не очень, цвета вороного крыла и белоснежные, – было, о чем подумать.

– Прекрасная мадемуазель хочет лошадку? – расплылся в улыбке торговец. – У нас есть на любой вкус.

Я кивнула. Филипп и Алекс с интересом разглядывали животных.

– Мне нужно три лошади. Не резвых, спокойных, но выносливых.

Хозяин услужливо кивнул.

– Вот эта гнедая кобыла специально для вас, мадмуазель. – Он похлопал по крупу стоящую рядом лошадь. Я погладила ее по холке, лошадь недовольно фыркнула. – А для ваших спутников в глубине конюшни у замечательные скакуны. Молодые люди, пройдемте со мной?

Они беспомощно посмотрели на меня, ведь они совсем не разбирались в лошадях.

– Нам спокойных и выносливых, пожалуйста, остальное не имеет значения, – быстро ответила я. Торговец снова расплылся в улыбке, а я боковым зрением заметила чей-то цепкий взгляд, направленный на меня. Я обернулась и увидела двух всадников, смотревших в мою сторону.

На меня накатила вчерашняя паника, и я отвернулась. Нет же, не может быть. Мне показалось. Все хорошо. Почему я решила, что они смотрят именно на меня? На рынке полно народу. Я глубоко вдохнула и снова посмотрела в их сторону. Теперь они не смотрели на меня, но и не уезжали. Я продолжала спокойно разговаривать с продавцом, намеренно подробно расспрашивая его о ходовых качествах и родословной лошадей, Алекс и Филипп уже откровенно зевали, не понимая моей придирчивости, и даже продавец стал выходить из себя, но подозрительные мужчины не двигались с места. Мне становилось все больше и больше не по себе.

Я решила, что осторожность не помешает. Извинилась перед продавцом, который возмущенно всплеснул руками, сообразив, что потратил на меня столько времени, а я ничего не собираюсь покупать, поравнялась с Алексом и Филиппом и шепнула:

– Возвращайтесь в таверну. Медленно, ни с кем не разговаривайте и не привлекайте внимания. Я скоро.

На несколько коротких мгновений я заглянула Филиппу в глаза и увидела там отражение своих – и своего волнения. Его рука нежно скользнула по моей в знак поддержки, но я уже отвернулась и медленно зашагала в сторону рядов с тканями, надеясь затеряться в толпе. Я старалась двигаться также, как все, не ускоряя и не замедляя шага. Важно было не показать паники. Выждав время, я обернулась и с ужасом увидела, что мужчины спешились и идут за мной.

Я прибавила шаг. Мне преграждали дорогу полотна ткани, и я отбрасывала их в стороны, а это сильно замедляло движение. Я снова обернулась: мужчины не отставали. Я окончательно поняла, что они преследуют меня, и побежала.

Я уворачивалась от торговцев с тележками, несущихся навстречу, отталкивала людей, стоящих на пути, ныряла из одного пестрого ряда в другой, пока, наконец, не попала в овощной. Подавив панику, я опять посмотрела назад. Мужчины бежали следом.

Я ныряла то влево, то вправо, пытаясь хоть чуть-чуть оторваться.

– Стой! – слышались крики сзади. Люди испуганно расступались.

Моим преследователям было гораздо легче: дорога была почти свободна, ведь это я пробивала путь в бесконечном людском потоке. Они нагоняли. Я беспомощно огляделась: на прилавках горками громоздились овощи и фрукты. Я не задумываясь дернула первый попавшийся поднос. Яблоки рассыпались по дорожке яркими красно-зелеными шариками. В спину понеслись ругательства, а к погоне, похоже, присоединился хозяин яблок.

Сутолока у рассыпанных яблок немного помогла мне оторваться: я уже надеялась, что сумею уйти. Впереди показался просвет. Рынок заканчивался, оставалось совсем немного, но тут кто-то резко схватил меня за руку. Я дернулась и описала полукруг, капюшон спал, и волосы беспорядочно рассыпались по спине.

– Я поймал воровку! – крикнул, противно улыбаясь, торговец пряностями, злорадно глядя мне в глаза. Я с силой оттолкнула мужчину, выдернула руку и снова попыталась бежать, но толпа была слишком плотной. Я сделала еще несколько шагов и замерла. Люди, вставшие полукругом, перекрыли мне выход из рыночного лабиринта. Я опустила глаза и почувствовала, как железные пальцы сковали запястья. Тихий голос у самого уха произнес:

– Цера де Леруа, именем короля, вы арестованы.

Глава 22

Ну вот и все. Меня поймали. Это конец. Я больше никогда не увижу Филиппа. Никогда.

Эти мысли пульсировали в голове все то время, пока меня вели по улицам Мардокса.

Я не была готова признаться себе в том, что в тайне надеялась, что Филиппа и Алекса тоже поймают. Потому что знала, что они должны уйти. Лучше бы им не попадаться Арагунам – а это оказались именно Арагуны, уже вблизи я разглядела вышитые на правом рукаве буквы «А» и «Р». Отряд специального назначения, который подчиняется королю. Даже удивительно, что отец отправил их на поиски – не думала, что я представляю для него такую ценность.

И беда была в том, что Арагуны видели, что я выбирала лошадей не одна. И теперь могут перевернуть весь Мардокс, чтобы найти моих спутников.

Хотя, зачем, если я уже арестована? Надеюсь, Филиппу и Алексу хватит ума хорошо спрятаться и найти обратную дорогу к пещере.

Сердце снова мучительно сжалось. Я никогда не увижу Филиппа. Даже если я снова сбегу, разве я смогу найти его в мире, где живет столько людей, что даже эта цифра не умещается у меня в голове?

Наконец, мы остановились перед непримечательным городским зданием. Арагун постучал, дверь открыли, и меня ввели внутрь.

Пройдя длинный коридор, мы вошли в большую гостиную, и меня посадили в кресло в углу.

– Почему я арестована? – пробормотала я обреченно, потому что догадывалась, что мне ответят.

– На основании приказа Клода Первого. Нам запрещено отвечать на ваши вопросы.

Я угрюмо уставилась на связанные руки.

– Когда мы выезжаем?

– Нам запрещено отвечать на ваши вопросы, – настойчиво повторил Арагун.

Я тяжело вздохнула. Время тянулось невыносимо медленно. Заняться было нечем, поэтому я болтала ногами и пересчитывала ворсинки на веревке.

Через какое-то время послышался скрип двери. Я подняла глаза, пытаясь унять бешеный стук в груди, и первое чувство, которое я испытала, когда увидела Филиппа в окружении Арагунов, – радость. Я его не потеряла. А следующим чувством был ужас, потому что я не знала, чем для него окончится этот арест. Я надеялась на то, что нам удастся скрыть, что он из Большого мира, ведь я несколько раз говорила Филиппу о том, что это лучше держать в секрете. Но как хорошо он запомнил мои слова, я не знала.

Следом ввели Алекса. Руки у обоих были связаны за спиной. Филипп бегло оглядел комнату, увидел меня, и на какое-то мгновение его глаза потеплели. Я печально улыбнулась, показывая связанные руки.

Арагун, который привел меня, встал.

– Почему нас задержали? – резко спросил Филипп.

– Здесь вопросы задаем мы, – резко ответил он. – Капитан Алан де Труа. Позвольте узнать ваши имена?

– Филипп Лавуазье, – отрывисто ответил Филипп.

– Алекс Колман, – Алекс старался говорить как можно четче и без акцента, но хорошо все равно не получалось.

– Присаживайтесь, – де Труа сделал широкий жест рукой.

Филипп и Алекс сели, и де Труа сел следом.

– Кто вы и откуда?

Мужчины молчали.

– Мсье Лавуазье, в ваших интересах отвечать на вопросы быстро и четко, это облегчит вашу участь. Я повторяю, кто вы и откуда, и каким образом оказались в компании этой молодой особы?

– Я ее не знаю, – мотнул головой Филипп.

– Вы усложняете себе жизнь, – вздохнул де Труа. – Если вы скажете правду, возможно, вас отпустят.

– Мы ничего не сделали, нам не в чем сознаваться. Мы познакомились с этой, как вы выразились, молодой особой вчера вечером, на празднике в трактире. Сегодня она попросила нас помочь ей выбрать лошадь, а на рынке ее арестовали.

– Почему вы пытались скрыться, если чисты перед законом?

– Мы не пытались скрыться, просто она нам сказала, что возвращается на постоялый двор и что у нее проблемы. Мы тоже решили уйти.

Де Труа задумчиво потер подбородок.

– Хорошо, так откуда вы?

– Мы… Филипп замер. Видимо, он пытался вспомнить название хоть какого-то населенного пункта в Арраме, но у негоничего не вышло, поэтому он с улыбкой сказал: – Мы из деревни неподалеку, пришли в Мардокс на ярмарочный день. Мсье де Труа, скажите, а в чем обвиняется эта молодая особа?

– Из какой деревни? – Арагун проигнорировал его вопрос. Филипп мотнул головой.

– Ее название вряд ли скажет вам о чем-то.

Я криво улыбнулась. Филипп пытался использовать мою тактику, только это вряд ли поможет. Арагуны – профессиональные солдаты.

– Что у вас в мешках?

– Вещи, – Филипп пожал плечами. – Ничего интересного. Я же сказал, мы обычные крестьяне и не имеем никакого отношения к этой девушке, в чем бы ни состояла ее вина.

– Мешки, – де Труа кратко указал своим солдатам на вещи. Филипп чертыхнулся, закатывая глаза. Я поморщилась. Первый мешок развязали, извлекая из него куртку Филиппа. Арагуны с интересом рассматривали необычную одежду. Следом за курткой достали брюки и ботинки.

Де Труа внимательно смотрел на одежду, а растерявшиеся Арагуны тем временем вытащили рюкзак.

– То есть, вы из соседней деревни? – кивнул де Труа, поворачиваясь к Филиппу. Филипп молчал.

– Мсье де Труа, смотрите, какая-то странная вещь, – Арагун поднял выпавший из рюкзака мобильный телефон.

– Не трогай здесь ничего, – де Труа выглядел очень серьезно. – Все эти вещи опасны.

Арагуны молча сложили вещи обратно в мешок.

– Как вы понимаете, – де Труа повернул лицо к Филиппу, – вы поедете с нами. Любая попытка к бегству будет приводить к тому, что условия вашей перевозки будут ужесточены. Если вы каким-либо образом попытаетесь причинить вред моим людям, мы будем защищаться и не можем гарантировать вашу безопасность, поэтому до приезда в Альвадор я советую вам вести себя смирно. Разговаривать между собой нельзя. Это понятно?

– Но мы…

– Мсье Лавуазье, согласно инструкциям, разговаривать с вами может только Клод Первый. До встречи с ним разговоры запрещаются.

Филипп раздраженно выдохнул и опустил голову. Де Труа встал и продолжил, обращаясь уже к своим людям:

– Нужно найти отдельную повозку для этих двоих, их нельзя вести вместе с принцессой. Выезжаем как можно скорее.

Филипп быстро поднял голову и метнул на меня убийственный взгляд.

– С кем? – его глаза сузились, челюсти сжались. – Так ты принцесса? – Я медленно кивнула, растерявшись от такой яростной реакции. – И ты не посчитала нужным об этом сказать?

– Тишина! – рявкнул кто-то за его спиной.

– А что это меняет? – выкрикнула я в ответ.

– Это все меняет! Теперь из-за тебя нас везут черт знает куда!

– Из-за меня? – выдохнула я. – Я говорила тебе, что идти в Арраму небезопасно, но тебе было на это наплевать! Так что теперь не надо обвинять во всем меня!

– Предупреждала? Ты не говорила, что ты дочь короля!

– Тишина! – снова послышался крик де Труа. – Иначе я закрою вам рты!

– Какая разница, принцесса я или нет?

– Никакой, действительно! Никакой разницы между девчонкой, которая вряд ли встретит знакомых в чужом городе на границе, и дочерью короля, который может поднять армию, чтобы обыскать всю страну! И я бы сто раз подумал, прежде…

– Хватит обвинять меня! Вообще-то мы здесь из-за тебя! Если бы не твое упрямство, мы были бы уже в Норманн Уэллс!

– Люка, выведи его, быстро! – выкрикнул де Труа с перекошенным лицом. Филиппа быстро подняли.

– Что теперь будет? – выкрикнул он из-за плеча, снова метнув на меня взгляд, полный ярости, но его тут же вывели из комнаты, а следом за ним и Алекса.

Я закрыла лицо руками.

Путешествие в Альвадор было длинным, скучным и изматывающим. Мы почти нигде не останавливались, только на короткие ночевки, и меняли лошадей. Меня везли в маленькой карете с закрывающимися снаружи дверьми, Алекса и Филиппа – в повозке. Арагуны не отвечали на вопросы, упорно молчали и не разрешали разговаривать нам. Филиппа и Алекса я видела только на остановках, иногда, когда мне разрешалось выйти на воздух, но я избегала его холодного колкого взгляда.

Я старалась не думать о том, что ждет меня дома. О том, что ничего не вышло. О том, как пытаться бежать снова, и как помочь бежать Алексу и Филиппу.

Когда мы, наконец, прибыли в Альвадор, наш отряд разделился. Меня отправили в Сильвионик с двумя охранниками, Алекса и Филиппа увезли в приемный дворец.

Моя комната совсем не изменилась. Все было так, будто я и не уезжала. А ведь у меня были все шансы уйти навсегда и не возвращаться. А что теперь? Я вышла на балкон, села на ступени и наконец расплакалась.

Глава 23

Домашний арест.

Мне хотелось взвыть. Иногда я подходила к двери и барабанила в нее кулаками, но это, конечно, не приносило никакого результата. Что с Филиппом? Как узнать? Я уже столько раз просила отвезти меня к отцу, но Арагуны молчали, только изредка бросая холодное: «Нам запрещено с вами разговаривать до аудиенции с Его Высочеством». Когда эта аудиенция будет, мне, естественно, никто не сообщил. Моя маленькая тайная дверь в лес также охранялась. Двое охранников прогуливались под балконом. Шансов не было.

К вечеру второго дня я услышала тихий стук в дверь черного хода. В сердце всколыхнулась смутная надежда: если бы приехал отец, Арагуны зашли бы через главную дверь. Я подошла и отперла. За порогом стоял Шарль.

Он выглядел бледным.

– Привет, – он криво улыбнулся и нерешительно замер, словно не знал, обрадуюсь ли я его приходу.

– Шарль! – я кинулась к нему на шею, забыв обо всем на свете. – Я так рада тебя видеть! Если бы ты только знал! – Я отстранилась от него на расстояние вытянутых рук. Теперь его улыбка была более уверенной. – Как ты сюда попал?

– Подкупил охранника. Я поклялся, что мы будем вести себя тихо, и что через час я уйду. Цера, ты как? – добавил он, жадно вглядываясь в мое лицо. – Я думал, что не увижу тебя больше. Я так счастлив! – внезапно его взгляд стал пристальнее. – Ты изменилась.

– Почему? – тихо спросила я.

– Не знаю. Но что-то не так. Ты как будто… повзрослела. Наверное, это из-за путешествия… можно войти?