София Вул Счастье на двоих

Глава 4. Женщина с зелёным шарфом

Пять дней больничного изменили мои представления об отдыхе. Раньше я думал, что человек на больничном спит до полудня, пьёт чай и смотрит сериалы. В действительности я вставал раньше обычного, измерял температуру, уговаривал Машу принять сироп и одновременно отвечал на рабочие звонки.

К среде научился варить кашу без комочков. К четвергу освоил две одинаковые косички. Правда, через час они распадались, но начало было положено.

Лариса звонила каждый вечер. Иногда разговор длился пять минут, иногда меньше. Она спрашивала о температуре и обещала приехать, когда Маша выздоровеет. Дочь перестала уточнять, когда именно это случится.

С Еленой мы переписывались ежедневно. Сначала обсуждали лекарства и симптомы. Потом она прислала рецепт супа, который невозможно испортить. Я испортил, и это стало поводом для получасового разговора.

В пятницу врач разрешила Маше гулять.

— Позови Никиту, — сразу сказала дочь.

— Он тоже болел.

— Уже здоров. Вы вчера с тётей Леной говорили, а я слышала.

— Подслушивать нехорошо.

— Я не подслушивала. У меня уши сами слышали.

Я написал Елене и предложил встретиться в парке. Потом десять минут смотрел на сообщение, не решаясь отправить. Оно казалось слишком похожим на приглашение на свидание. В конце концов добавил: «Дети хотят увидеться».

Так стало безопаснее.

Елена ответила через минуту: «Конечно. Исключительно ради детей».

В субботу мы встретились у входа в парк. Елена пришла в светлом пальто и зелёном шарфе. Волосы она распустила, и я впервые заметил, что они доходят до плеч.

— Вы другая, — сказал я вместо приветствия.

— Это плохо?

— Наоборот.

— А вы без розовой футболки.

— Она предназначена для особых случаев.

Дети убежали на площадку. Поначалу мы говорили только о них. Никита любил конструкторы и мечтал стать изобретателем. Маша хотела быть ветеринаром, балериной и продавцом мороженого одновременно.

— Она часто вспоминает маму? — спросила Елена.

— Каждый день. Но уже не спрашивает, когда та вернётся.

— Это не значит, что она смирилась.

— Знаю.

— А вы?

— Что я?

— Смирились?

Я посмотрел на детей.

— Просыпаюсь и несколько секунд думаю, что Лариса рядом. Потом вспоминаю.

— Со временем эти секунды исчезнут.

— Вам стало легче?

— Да. Только не сразу.

— Вы его любили?

— Очень.

В её голосе не было ни злости, ни тоски. Осталась лишь усталость от старой боли.

— Он видится с Никитой?

— Первые месяцы приезжал. Потом у него родилась дочь. Теперь звонит по праздникам и переводит алименты.

— Никита скучает?

— Раньше ждал. Теперь делает вид, что ему всё равно.

Мальчик в этот момент помогал Маше забраться на высокую горку. Он был серьёзным, осторожным и слишком самостоятельным для своих лет.

— Хороший парень.

— Да. Мне с ним повезло.

— Ему тоже.

Елена отвернулась, будто комплимент её смутил.

Мы провели в парке почти три часа. Купили детям мороженое, хотя оба недавно болели. Потом зашли в маленькое кафе. Маша и Никита рисовали на салфетках.

Дочь протянула мне рисунок. На нём были четыре человечка.

— Это кто?

— Мы.

— Все четверо?

— Я, Никита, ты и тётя Лена.

Елена едва не подавилась кофе.

— Почему у меня зелёные волосы?

— Это шарф.

— Тогда почему он на голове?

— Я не умею рисовать шею.

Я сложил салфетку и убрал в карман.

— Папа, а тётя Лена волшебница? — спросила Маша.

— С чего ты взяла? — поинтересовалась Елена.

— Папа рассказывал сказку. Там к архитектору должна прийти добрая волшебница. А папа архитектор.

— Я инженер-проектировщик.

— Это почти одно и то же, — сказала Елена.

Наши взгляды встретились.

— Значит, вы всё-таки волшебница? — спросил я.

— Нет. Я бухгалтер. Это гораздо страшнее.

После кафе дети попросились к нам. Я хотел отказаться: дома был беспорядок, в раковине стояла посуда, на сушилке висело бельё. Но Маша уже держала Никиту за руку.

— Только ненадолго, — согласился я.

По дороге мы зашли в магазин. Елена купила яблоки, масло и корицу.

— Не нужно ничего готовить.

— Я обещала Маше пирог.

Дома я поспешно собрал игрушки и убрал с дивана чистое бельё.

— Можете не изображать примерного хозяина, — сказала Елена. — Я три года живу одна с ребёнком. Меня ничем не испугать.

— Даже горой посуды?

— Особенно ею.

Она закатала рукава и начала готовить. Я резал яблоки. Наши руки несколько раз соприкасались, и каждое прикосновение я замечал слишком отчётливо.

— Почему вы больше не вышли замуж? — спросил я.

— Кто сказал, что меня звали?

— Не поверю, что не звали.

— Были отношения. Один мужчина предлагал жить вместе.

— И?

— Он хорошо относился ко мне, но Никита его раздражал. Не открыто. Просто всё время хотел, чтобы сын не мешал. Говорил, что ребёнку полезно стать самостоятельнее.

— В пять лет?

— Именно.

— И вы его выгнали?

— Сначала пыталась объяснить. Потом выгнала.

— Правильно.

— А вы смогли бы принять чужого ребёнка?

Вопрос застал врасплох. Я посмотрел в гостиную. Никита строил с Машей башню.

— Если любишь женщину, нельзя требовать, чтобы она оставила часть себя за дверью.

Елена долго молчала.

— Редкая точка зрения.

— Нормальная.

— Нормальность тоже бывает редкой.

Из духовки пахло яблоками и корицей. В квартире звучали детские голоса. Елена стояла у моего стола, и на короткое мгновение мне показалось, что именно так всё и должно быть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.