Софа Ясенева Развод. В плюсе останусь я

Глава 12 Карина

Позавтракав вкусной манной кашей без единого комочка, которую Зоя Васильевна подала с вишнёвым вареньем и кружкой свежего молока, я выхожу из дома. Сейчас, при свете дня, он кажется мне ещё более красивым. Невысокий, но крепкий. Не обшит модным сейчас сайдингом, а сохранил свою деревянную обшивку, выкрашенную в яркую зелёную краску. На солнце она чуть выгорела, но от этого дом кажется ещё теплее и живее. На окнах белые резные наличники с узорами, похожими на снежинки. На подоконниках — герань и фиалки в керамических горшках.

Едва я ступаю на крыльцо, под ноги бросаются несколько курочек, возмущённо кудахтая. Пернатые скачут так решительно, что я невольно отшатываюсь в сторону, прижимая ладони к животу.

— У меня для вас ничего нет, — растерянно сообщаю я.

— Ко-ко-ко? — будто с упрёком отвечает самая бойкая.

— Совсем ничего, — оправдываюсь я, чувствуя себя виноватой перед птицами.

— Они кормленые, не бойся, не клюнут, — выглядывает из окна Зоя Васильевна и машет рукой. На её лице улыбка: очевидно, ей забавно наблюдать, как я пугаюсь.

Сторонясь явно заинтересовавшихся мной несушек, я выхожу за ворота и иду вперёд. Воздух прозрачный, свежий, пахнет влажной землёй и дымком из соседних труб. По утоптанной дорожке идти легко, под ногами похрустывает прошлогодняя трава. Согласно инструкциям бабушки, заблудиться здесь невозможно. В самом крайнем случае я либо выйду к реке и развернусь, либо обойду посёлок вокруг. Других дорог тут нет.

Минут десять иду, поглядывая по сторонам. Большинство домов и правда стоят пустыми: ставни закрыты, калитки заперты. Видно, хозяева уехали до весны. Но вдруг в одном дворе замечаю старушку в тёплой кофте поверх халата. Она аккуратно раскладывает яблоки в деревянном ящике.

— Здравствуйте! — здороваюсь первой.

— Здравствуй, здравствуй. Городская? Чья будешь? Не узнаю что-то, — прищуривается она подслеповато, прикрывая ладонью глаза от солнца.

— Я в гостях у Зои Васильевны.

— А, у Зойки. Ясно. Надолго?

— Пока не знаю, — уклончиво улыбаюсь.

Она ещё несколько секунд рассматривает меня, словно пытается понять, кто я такая и зачем приехала. Странно слышать такие расспросы. В городе никому и дела нет, где ты и что ты, а тут в первый же день вычислили, что я нездешняя. Хотя, конечно, долго гадать не пришлось, уж слишком выделяется моё городское пальто и сапоги.

И тут меня будто током бьёт: я же толком и не взяла вещей! Всё осталось там, у Вадима. У меня нет ни сменной одежды, ни элементарных удобных вещей. Надо будет спросить у бабушки или у Нади, где тут можно хотя бы по минимуму закупиться.

До железнодорожного переезда дохожу как раз в момент, когда вдали слышится гул, и рельсы начинают дрожать. Сигнал тревожно звенит, опускается шлагбаум. Я останавливаюсь у деревянного забора, наблюдаю, как мимо медленно останавливается длинный состав. Дачники с большими сумками, торопливо шагая по тропинке, расходятся кто куда. Их лица усталые, но довольные: видно, что возвращаются с покупками и запасами.

Я проверяю телефон и радостно вздыхаю: наконец-то появляется сигнал, две полоски связи. Сердце сразу учащённо бьётся. Набираю номер регистратуры.

— Администратор Елена, клиника “Альфа-мед”, слушаю.

— Лен, привет, это Карина.

— Ой! Кариночка Витальевна, у нас тут такое…

— Тихо ты, не голоси, — шепчу, озираясь, будто кто-то может услышать. — Никто не должен знать, что я звонила. Точнее, скажи, что я… ну, передала через кого-то. Меня не будет в ближайшее время.

— Так ведь Вадим Александрович тут такой шум поднял, когда вы прямо с приёма ушли. И сейчас все боятся к нему подходить. На Надежду Юрьевну вообще так кричал, думали, уволит её.

Блин, наверняка он тряс её по поводу того, куда она меня увезла. Надеюсь, Надя — кремень.

— Лен, спокойно. Поорёт и успокоится. Куда денется, — стараюсь говорить уверенно.

— А почему он не знает, где вы? — осторожно спрашивает она.

Я понимаю её любопытство, но у нас с ней не настолько близкое знакомство, чтобы я делилась своими проблемами.

— Так надо. Ты меня поняла? Скажи, что я уехала надолго. Приёмы отменить нужно.

— Да-да, поняла. Передам всё.

Я сбрасываю звонок, пока болтушка Лена не начала задавать ещё больше вопросов. И так уже хватит обсуждений на целый день.

Возвращаюсь в дом. Внутри пахнет тушёной капустой и печёным хлебом. Зоя Васильевна что-то напевает, помешивая в кастрюле. Я подхватываю веник и подметаю пол, хоть она и ворчит, что мне надо отдыхать. Но я не могу просто сидеть. Лежать целыми днями — значит слушать тишину и свои мысли. А они такие навязчивые, такие тёмные… Нет, лучше уж руки занять.

К переезду хожу ещё несколько раз, проверяю телефон, в надежде услышать Надин голос. Но она почему-то не отвечает. Каждый раз сердце болезненно сжимается, когда в трубке слышу только длинные гудки. Я начинаю грызть ногти от беспокойства.

Она выходит на связь только через несколько дней. К этому моменту у меня уже подступает паника: в голове мелькают десятки худших сценариев.

— Что там Вадим? Терроризирует тебя? Ты почему не звонила? — принимаю видеозвонок.

— Прости, закрутилась. То одно, то другое. Ты же знаешь, тебе не позвонишь в любой момент.

— Это да, — киваю я. — И плюс, и одновременно недостаток.

— Вадим злой как собака. Грозился меня уволить. И тебя, кстати, тоже.

— Так он не может меня уволить, я же беременная.

— Вообще да. Но ты ведь в отдел кадров документы не относила?

— Не успела, — Надя морщится и отмахивается, будто это мелочь.

— Ой… он со злости, конечно, может. Но ты не бойся, я к нему схожу.

— Не надо, Надь. Он ведь и так спрашивал, куда я делась?

— А то! Еле отбрехалась, — закатывает глаза подруга. — Сказала, что на автовокзал тебя отвезла.

— Он поверил?

— Вроде. Но я не уверена, — она пожимает плечами.

— Надь, если он вдруг будет тебе угрожать, мало ли…

— Ой, да что он может сделать? — она дерзко вскидывает подбородок.

— Уволит.

— Пойду в другую больницу. Хороших эндокринологов мало, — отвечает она с той самой уверенностью, которая иногда кажется мне почти безрассудной.

— И всё же, не геройствуй. Звони, я приеду. На то, чтобы найти новое место, нужно время, а у тебя мама с её дорогими лекарствами. Ты у меня, конечно, боевая, но не стоит рисковать.

Надя хмыкает. И я уже не понимаю, то ли она действительно готова стоять насмерть, то ли Вадиму быстро надоедает её допросами изводить. В любом случае на две недели наступает тишина.

Я за это время обзавожусь необходимой одеждой и обувью: покупаю удобные кроссовки, пару длинных футболок, штаны на резинке. Много не беру, да и куда тут прихорашиваться? Главное, чтобы было комфортно. Каждый день превращается в спокойный и размеренный: сон, длинные прогулки, редкие звонки Наде, частые мысли о будущем.

Жизнь течёт тихо, и я понемногу начинаю привыкать к этому новому распорядку. Но в один из дней, когда в очередной раз выхожу с телефоном на связь, раздаётся звонок. На экране высвечивается незнакомый номер.

— Карина? Это Алексей, — раздаётся в трубке мужской голос. Он звучит вежливо. — Извините, что беспокою… У вас есть время поговорить со мной?

Глава 13 Карина

Странно, что Алексей звонит именно сейчас, спустя столько времени. И ещё страннее, что он каким-то образом раздобыл мой номер. Я ведь не оставляла его.

По его поведению в прошлую встречу было ясно: он не из тех, кто бросает слова на ветер. Скорее наоборот — человек, который привык добиваться своего, спокойно, методично, без суеты. Но тогда почему он ждал так долго?

Я делаю пару шагов в сторону, поднимаясь выше по пригорку, здесь сигнал ловит чуть лучше.

— У меня сейчас не очень хорошо ловит связь, но я вас слушаю.

— Тогда я бы предпочёл, чтобы мы встретились лично. Вы сможете подъехать?

— Простите, но я пока не понимаю, ради чего. Сама по себе встреча с вами слишком слабый аргумент.

— Я понимаю, да. — На том конце лёгкая пауза, будто он подбирает слова. — Но это скорее деловое предложение, которое должно вас заинтересовать, Карина. Насколько я знаю, вы сейчас находитесь в затруднительном положении.

Меня бросает в холод.

— Откуда у вас эта информация? — спрашиваю тихо, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Слухи расходятся быстро, тем более в медицинской среде.

— Разве вы имеете к ней отношение? — пальцы сжимают телефон так, что костяшки белеют.

— Опосредованное, да. — Его голос всё так же выдержан, будто он привык работать с настороженными людьми. — Я хочу предложить вам работу. Если вам интересно, буду ждать вас послезавтра в три часа дня. Адрес скину в смс.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, звонок прерывается. На экране появляется короткое уведомление с адресом. Ощущаю полную растерянность. Что это было вообще?

Алексей, по сути, чужой человек. Мы виделись пару раз, и я едва запомнила его лицо. Но он явно знает обо мне слишком многое. Это настораживает. И всё же любопытство пульсирует где-то под ложечкой. Встреча ни к чему не обязывает, а если действительно речь о работе, может, это шанс?

Возвращаюсь в дом. Зоя Васильевна сидит на диване с вязаньем, но, увидев моё выражение лица, сразу откладывает клубки.

— Что, опять этот твой Вадим звонил?

— Нет, — качаю головой. — Алексей, пациент. Предложил встретиться, говорит, хочет предложить работу.

— Работа? — она поджимает губы. — А что за работа?

— Не сказал. Всё объяснит лично.

— Как думаешь, стоит ехать?

— Не знаю. — Я опускаюсь рядом, сцепив руки. — С одной стороны, интересно. С другой, подозрительно.

— Не боишься встретить там своего мужа? Срок-то у тебя ещё не прошёл, — мягко напоминает она.

Она права. Сейчас всего девятая неделя. По-хорошему, нужно ещё минимум три выждать, прежде чем можно будет возвращаться.

— Но возвращаться работать в клинику тоже не выход. Вадим вряд ли даст мне спокойно дышать, особенно после того, как я пошла против него в таком вопросе.

— Ты ведь даже не знаешь, куда тебя зовут, — качает она головой.

— Могу отказаться, если не понравится. Просто узнаю, что за вариант.

— Поступай как знаешь, Карин. Тебе виднее, — вздыхает она и берёт меня за руку. — Конечно, я переживаю. Ты ведь хочешь вернуться одним днём?

— Думала да, — отвечаю. — Не хочу оставаться в городе. Вдруг Вадим узнает, что я приехала.

Она кивает, потом медленно встаёт, идёт к иконам в углу. Наливает в ладонь немного святой воды и мягко прикасается ко лбу.

— Бог в помощь, — шепчет она. — И всё же будь осторожна. Если что — сразу Наде звони.

Как и договорились, в день встречи я собираюсь заранее. Зоя Васильевна умыла меня святой водой, перекрестила, сунула в карман иконку Николая Чудотворца. На прощание обняла крепко.

— Звони, если что. Обязательно, слышишь?

— Обещаю, — улыбаюсь, хотя на душе тревожно.

Добираюсь до кафе без приключений. Оно оказывается уютным, с большими окнами и симпатичным оформлением. Воздух наполнен запахом свежеобжаренного кофе, ванили и чуть заметным ароматом дорогих духов, видимо, кто-то из посетительниц не пожалел целого флакона.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, пришёл ли Алексей. Вижу несколько столиков, где люди обедают. Ни одно лицо не кажется знакомым.

— Здравствуйте! У вас забронировано? — улыбается администратор, девушка в строгой чёрной форме с белоснежным фартуком.

— Да, на фамилию Филимонов.

— Секунду… — она сверяется со списком. — Давайте я вас провожу.

Мы идём мимо столиков куда-то вглубь зала, где чуть тише играет музыка и свет становится мягче, приглушённее. На полированных столах отражаются огоньки свечей, а за окнами город будто растворяется в лёгкой дымке.

— Карина, здравствуйте, — Алексей поднимается навстречу. Его голос узнаётся сразу — уверенный, низкий. Он целует мне руку и жестом приглашает присесть. — Прекрасно выглядите.

Я стараюсь не показать смущения.

— Спасибо. Мы сразу перейдём к делу?

— Конечно, — он кивает. — Можем обсудить сначала дела, а потом сделать заказ.

— Да, давайте так и поступим. — Я достаю блокнот, хотя прекрасно понимаю, что писать ничего не собираюсь, просто хочется чем-то занять руки. — Честно говоря, в первую нашу встречу я и не подумала, что вы тоже врач.

— О, нет, — улыбается он, откинувшись на спинку кресла. — Я не врач. Я юрист.

— Тогда не совсем понимаю… — Я стараюсь не торопиться с выводами, но внутри всё равно включается настороженность.

— Сейчас я работаю в штате “Балтмед”, — произносит он спокойно, как будто говорит о чём-то совершенно обыденном.

Я непроизвольно приподнимаю брови. Ого. Вот это неожиданно.

Балтмед — давние наши конкуренты. Не просто соперники, а почти враги. Вадим не раз называл их “хищниками”, которые переманивают врачей всеми возможными способами, и не всегда честными. Любой, кто уходил туда, для него переставал существовать. “Обратной дороги не будет”, — любил повторять он. Может, не совсем справедливо, но я его понимала.

— Почему тогда вы не обратились за помощью к своим врачам? — спрашиваю осторожно, вглядываясь в него.

— Я живу недалеко от вашей клиники, — спокойно отвечает он. — В моём тогдашнем состоянии ехать далеко было неразумно.

— Если вы были за рулём, то да, — киваю.

— Именно. Я водитель со стажем. Не признаю общественный транспорт и такси. — Он говорит это с лёгкой усмешкой, будто оправдывая собственную педантичность.

— Но ведь вы не работаете в отделе кадров и не принимаете людей на работу. Юрист — это несколько иная сфера деятельности.

— Понимаю вашу подозрительность, — Алексей чуть склоняет голову, не теряя спокойствия. — Изначально я действительно не собирался вам ничего предлагать. Вы всего лишь заинтересовали меня — как прекрасный врач, но прежде всего как красивая женщина.

Он делает паузу, чуть приподнимает чашку, но кофе так и не пьёт — просто смотрит поверх ободка.

— Обычно я не навязываю своё знакомство, но сейчас ситуация изменилась.

— И всё же… — я оставляю фразу незаконченной, но в ней достаточно смысла.

— До руководства дошли определённые слухи, — говорит он, — а я упомянул, что знаком с вами.

— Вы же понимаете, — произношу тихо, — что ставите меня в крайне неловкую ситуацию.

— Всего лишь предложил подумать. — Он улыбается едва заметно. — Даже если это предложение вас заинтересует, вам стоит обсудить условия с руководством лично.

— Сколько у меня времени?

— Допустим, неделя, максимум две.

— Хорошо, я сообщу о своём решении, — отвечаю после короткой паузы.

— Карина, — он чуть наклоняется вперёд, и в голосе звучит мягкая настойчивость. — Я прошу вас не сбегать сейчас. Позвольте мне хотя бы немного за вами поухаживать.

Я колеблюсь. Уйти сейчас разумно. Но желудок предательски урчит, а голова гудит от напряжения.

— Хорошо, — киваю. — Но только немного.

Мы заказываем кофе и что-то лёгкое поесть. Алексей оказывается галантным мужчиной: отодвигает стул, наливает воду, слушает внимательно, не перебивая. И всё же, несмотря на внешнее спокойствие, внутри у меня растёт ощущение, будто я стою на тонком льду.

Разговор течёт плавно, он умело поддерживает беседу, иногда даже заставляет меня улыбнуться. Но за всем этим чувствуется что-то неуловимое. Подвох, которого я пока не могу объяснить.

И чем дольше я сижу напротив него, тем сильнее понимаю: если конкурентам Воронцова уже известно обо мне и о моём уходе, значит, кто-то слишком внимательно следит за каждым моим шагом.

Глава 14 Карина

Принимать решение сгоряча не хочется. Насолить Воронцову, заставить его скрежетать зубами — заманчивая перспектива. Эта мысль даже слегка греет изнутри. Если бы не одно «но». Мне ведь предстоит декрет, потом — бесконечные больничные, бессонные ночи. И какой из меня тогда сотрудник? Да и сам факт, перейти в “Балтмед”, к нашим конкурентам, — это словно нарочно подлить масла в огонь. Уверена, Вадим воспримет это как личное оскорбление.

Хотя странно, что я всё ещё думаю о нём и о том, как он воспримет мои решения. Сколько можно? Пора вычеркнуть из головы “мы” — это давно уже мёртвое слово. Теперь только “я”. Мой комфорт, мои потребности, мои чувства. Здоровый эгоизм ещё никому не повредил. Я заслужила право ставить себя на первое место.

Если рассматривать всё с этой точки зрения, работать в “Балтмеде” даже логичнее. Спокойнее. Не нужно каждый день видеть Вадима, чувствовать на себе его ледяные взгляды, ловить на лице ту едва заметную тень раздражения, которая появляется, когда я прохожу мимо. Нет, с меня хватит.

Но я всё равно не спешу отвечать Алексею. Не потому что сомневаюсь, просто не хочу, чтобы это выглядело как поспешный шаг. Я тяну до последнего, пока почти не истекает срок, отведённый им на раздумья. За это время успеваю обсудить всё и с Надей, и с Зоей Васильевной по нескольку раз.

Обе меня понимают, хотя каждая по-своему. Надя — с деловой практичностью, Зоя Васильевна — с житейской мудростью. И обе говорят одно: “Попробуй. Ты ведь ничего не теряешь.”

Когда остаются считанные дни, беру телефон и всё-таки звоню.

— Алексей, извините за долгие раздумья, — начинаю я. — Я согласна поговорить с вашим руководством.

— Понимаю, — отвечает он спокойно. — Решение наверняка далось непросто. Тогда я назначу вам встречу с Шапиным в ближайшие дни. Будьте готовы подъехать.

Чувствую себя как на иголках. У меня всегда так перед важными решениями. Даже когда Вадим сделал мне предложение, я сомневалась. Не потому что не любила, чего-чего, а чувств к нему во мне было с лихвой. Но были и спорные моменты. Разница в возрасте, разница в статусе, разница в взглядах. Тогда я решила, что любовь всё сгладит. Как же я ошибалась.

Но какое это теперь имеет значение? Никакого. Надо просто сделать шаг. Один, уверенный, без оглядки.

В назначенный день возвращаюсь в город. Я приезжаю заранее, с запасом. Не люблю опаздывать. А ещё хуже — приходить впритык и чувствовать на себе взгляд человека, который уже ждёт. Лучше пусть подожду я. Чтобы отвлечься, решаю перекусить.

Здание “Балтмеда” расположено в огромном комплексе бизнес-центров, где всё блестит стеклом и металлом. Рядом ряд кафе, кофеен, сэндвичных. Я выбираю одну из них: тихую, с мягким светом и приглушённой музыкой. Беру сэндвич с лососем, творожным сыром и рукколой.

Он оказывается неожиданно вкусным, свежий хлеб похрустывает, сыр нежно растекается по языку. “Голодная я — злая я”, — вспоминаю я и усмехаюсь про себя. Сейчас нужно быть доброй Кариной. Спокойной, уверенной, собранной.

На рецепшене “Балтмеда” меня уже ждут.

— Карина Витальевна? — уточняет молодая, безупречно одетая администратор. Её ногти блестят лаком цвета шампанского, а улыбка отточена, как у стюардессы. — Давайте я вас провожу.

Мы идём по коридору, где всё вылизано до блеска. Белые стены, зеркальные двери, мягкий запах антисептика. Даже воздух здесь будто фильтруют от всего лишнего. На ходу я ловлю себя на мысли, что всё это очень напоминает нашу клинику… только богаче, строже, холоднее.

Администратор открывает дверь в кабинет и чуть отступает.

— Проходите, вас уже ждут.

Внутри — просторный кабинет, светлый, с большим панорамным окном. На столе идеально ровно разложены бумаги, ноутбук, пара аккуратных папок. За столом — мужчина лет сорока, подтянутый, уверенный, с пронзительным взглядом.

Шапин Денис Юрьевич. Я узнаю его сразу — одногруппник Вадима. Когда-то они вместе проходили ординатуру, потом пошли разными дорогами.

Он встаёт, улыбаясь широко, будто встречает старого друга:

— Карина Витальевна, рад видеть. Вы заставили меня понервничать, — голос у Шапина бархатистый, с легкими интонациями человека, привыкшего очаровывать собеседников. Он поднимается из-за массивного стола. В воздухе пахнет терпким ароматом элитных зерен, перемешанным с тонкими нотами полироли.

Он улыбается по-настоящему широко, будто рад увидеть не просто потенциального сотрудника, а старого доброго друга.

— Неужели? — отвечаю я, стараясь держать нейтральный тон. — Думала, у вас большой штат и достаточно врачей.

— Врачей много, — с мягкой усмешкой качает он головой. — А вот таких бриллиантов, как вы, нет.

Я усмехаюсь, чуть приподнимая бровь.

— Грубая лесть, Денис Юрьевич.

— Нисколько, — отмахивается он с видом человека, который просто констатирует факт. — Я видел записи ваших операций. Вы работаете точно, аккуратно. Это искусство. А мне как раз нужен отличный хирург-офтальмолог, не просто исполнитель, а мастер.

— Я должна вас предупредить… — начинаю, но он перебивает с лёгкой улыбкой:

— О беременности? Это не секрет. Но, — он чуть наклоняется вперёд, сцепив пальцы, — я не вижу в этом ничего страшного. У нас работают и молодые матери, и женщины с маленькими детьми. Поверьте, мы умеем создавать комфортные условия. А с той зарплатой, что я готов вам предложить, вы сможете позволить себе отличную няню, когда придёт время возвращаться.