- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Софья Хэйз Цветок прошлого
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Русик, это Лика, – я перевел руку на девушку. – Лика, это Русик, – я проделал с рукой обратное движение в сторону парня.
Он подмигнул Ангелике, на что я кинул ему удивленный взгляд. Меня это смутило, но я не подал виду. Странные чувства я испытывал. Лика после короткого кивка явно быстро потеряла интерес к Русику, повернувшись к двум другим девушкам.
– Это Ульяна, – я показал рукой на рыжеволосую девушку, что прикрывала свои карие глаза рукой, морщась от солнца, а затем кивнула моей подруге детства.
– А я Диана, – прервала меня русоволосая девушка, которая опустила солнцезащитные очки на серые глаза и активно протянула руку Лике.
После того, как Лика со всеми немного поболтала и рассказала, что она из города, что поступает на международные отношения, девочки объявили, что им пора обедать и что все встретимся еще вечером.
– Тогда и мы пойдем? – протянул Леха, хитро мне улыбаясь.
– Тогда и вы пойдете, – я нажимом ответил я ему, слегка кивнув в сторону Русика.
Друг без слов меня понял и, снова блеснув хитрой улыбкой, натянул кепку ниже на глаза и повернулся в сторону удалявшихся девочек.
– Девчонки, погодите, я и Русик с вами! – и, подталкивая хмурого парня, Леха направился за близняшками и их подругами.
Мы остались с Ликой наедине.
Ощущения были странными, ведь мы вроде как родственные души, которые в детстве делали все вместе, а потому неловкости быть не могло, но по факту мы сейчас просто чужие люди. Я ведь даже цвет ее любимый не знаю!
– Какой у тебя любимый цвет? – перебила поток моих раздумий Лика. Я опешил.
– Ты мысли мои читаешь? – хмыкнул я, мазнув взглядом по ее лицу. Оно было озадаченным. – Сам хотел спросить просто… – я замялся. – Коричневый, – я пожал плечами. – Еще с детства.
Тут я замер, потому что понял смысл сказанного. Я отвечал всем так уже на автомате, только вот Лика знала почему именно коричневый цвет был моим любимым.
Я понял по лицу девушки, что она тоже ничего не забыла.
– Ты же помнишь, чем ты это аргументировал в детстве? – осторожно спросила она, поправив локон волос и отвернувшись. Легкий ветер трепал ее кудри, а потому мне было тяжелее сосредотачиваться. Те чувства, что я испытывал только рядом с Ангеликой, вспыхивали во мне с новой силой.
– Конечно, помню, – кивнул я и сглотнул. В детстве говорить, что твой любимый цвет – коричневый, потому что такого же цвета глаза у твоей лучшей подруги, было как–то проще. А сейчас чувствовался весь смысл этой фразы.
Лика решила не давить на меня, за что я ей был благодарен, потому что был еще не готов говорить ей те же фразы, которыми я разбрасывался раньше. Хоть они и были правдой тогда, сейчас нам нужно было разобраться в себе.
А потому она просто кивнула в сторону дорожки, что ведет к центру поселка и произнесла:
– Я в магазин шла. Ты…
– Пойдем вместе, – перебил я ее. – Надо обсудить многое…
Лика кивнула и направилась по тропе. Я пошел рядом с ней.
– Тут ничего не изменилось... – после недолгого молчания вздохнула Лика, оглядываясь по сторонам. Она каждую секунду вертела головой, осматривая местность. Хотелось бы и мне по–новому взглянуть на свои родные края, но для меня тут не поменялось ничего и, в отличие от девушки, что скучала по этой стабильности, мне все казалось скучным и привычным.
Все, кроме того, что мой луч солнца из далекого детства шел сейчас рядом со мной плечом к плечу.
– Думаю, ты права, – я медленно кивнул, поморщившись от солнца. – Ни люди не поменялись, ни места, ни дома. – Я поднимал вверх пыль, пиная мелкие камешки. Лика на это даже не обращала внимания.
– Мы поменялись, – она повернула ко мне голову, и я посмотрел на девушку. Вновь попав в плен ее шоколадных глаз, я притормозил и откашлялся, тряхнув головой. Ее присутствие вводило меня в ступор, чего со мной уже давно не происходило.
Нагнав слегка остановившуюся девушку, я мысленно дал себе пощечину, а затем обещание, что прекращу так странно себя вести в ее присутствии.
Я всего–то встретил спустя одиннадцать лет свою первую любовь, родственную душу и самого лучшего друга за всю жизнь. И все это в одном человеке.
– Не думаю, что сильно поменялись, – мы продолжили наш путь идя нога в ногу. – Я все еще люблю шоколадное мороженое и торт «Наполеон».
– Да что ты говоришь, – с улыбкой протянула Лика, и от меня не ускользнули нотки сарказма в ее голосе. – Тогда я тоже до сих пор люблю макароны с сыром и чай с лимоном и имбирем.
– И мятой, – добавил я, бросив взгляд на девушку, припомнив ее любимый напиток.
На лице Ангелики расцвела широкая улыбка.
– Ты помнишь? – она была приятно удивлена, что отражалось на ее лице.
Похоже, я все так же спокойно могу читать ее эмоции.
– Как видишь, – я подмигнул ей и, взбежав по ступеням выросшего перед нами супермаркета, открыл дверь. – После вас, – я шутливо поклонился, мысленно поражаясь своему поведению.
Развеселился, как клоун.
Счастье так и бьет по голове.
Однако Лика оценила мой жест и, смущенно (или мне показалось?) улыбнувшись, прошла за прозрачные двери магазина.
Пройдя по продуктовым рядам, мы не нашли минеральную воду, которая была нужна родителям девушки, поэтому мы направились к выходу, но по пути я прихватил коробку зефира в шоколаде, который очень сильно любила бабушка Ангелики.
– Это ты даме сердца понесешь? – хмыкнула девушка после того, как я расплатился.
– Конечно, бабушка Инна зовут.
– Смотри, как бы дедуля не заревновал, – засмеялась Лика, когда мы уже вышли за двери магазина.
– Как же я забыл про конкурента... – я шутливо схватился за сердце. – Придется искать другую даму сердца.
Лика подняла брови и, покачав головой, закатила глаза.
– Меня сможешь подкупить минералкой. Где–то же она должна быть, – она начала оглядываться по сторонам, но вокруг нас были лишь машины, пекарни со свежей выпечкой и палатки с фруктами.
– Пойдем в ларек к бабе Гале, – осенило меня. – Там должно быть.
– В «Почтовик»? – загорелись глаза моей подруги детства. – Баба Галя еще там работает?
– Охраняет вернее Цербера, – закивал я, подталкивая Лику в сторону небольшого одноэтажного строения, выкрашенного в бежевый цвет с синей крышей. «Почтовиком» он назывался потому, что официально принадлежал почте. По факту же – бабе Гале.
– Надеюсь, она меня узнает, – не переставала улыбаться девушка. У пожилой женщины с Ликой были хорошие отношения. Одна рассказывала про рецепты пирогов, вторая показывала кукол «Винкс». О таком и болтали пока мама маленькой Ангелики выбирала конфеты на развес.
– Тебя она при любом раскладе узнала бы. Даже если у тебя были бы зеленые волосы и стрижка под мальчика.
Лика пихнула меня плечом, и, еще немного шутливо переговорив, мы дошли до любимого ларька всех детей поселка.
Глава 2. Лика
Глава 2
Лика
Над дверью привычно звякнул колокольчик, оповещая о пришедших в небольшое квадратное помещение, заставленное холодильниками с мороженым и заморозками, а также деревянными стендами, которые были забиты разными категориями товаров от продуктов до канцелярии и вещей первой необходимости.
Это место, эти звуки и запах вернули меня в далекое детство. Детство, когда рядом со мной был мой надежный лучший друг, а жизнь не казалась такой запутанной.
Бросив украдкой взгляд на стоящего рядом Антона, пришло осознание, что лучший друг тоже рядом, а жизнь будто бы распутывается.
– Ликуся? Это ты, девочка моя? – раздался сквозь гул холодильников и звуки радио, весящего на стене, голос добрейшей души пожилой женщины.
С широчайшей улыбкой на лице она выбежала из–за прилавка и кинулась обнимать меня. Сначала я в замешательстве стояла столбом, но, растаяв от такого отношения, тоже обняла низкую женщину, прижавшись щекой к ее макушке.
– Я, я, баб Галь! – радостно отвечаю ей, показав язык ржущему как конь рядом со мной Антону. – Ну чего вы так расчувствовались?
Баба Галя отошла на шаг назад, вытирая влажные глаза фартуком, на котором по всему периметру были яркие подсолнухи. Я улыбнулась этой милой женщине и положила ладонь ей на плечо.
– Я уж думала не увижу вас вместе больше! – махнула она плечом и начала хлопать себя по лицу, стараясь успокоиться. – Ты ж когда уехала, этот, – она махнула в сторону Антона ладонью, – вообще изменился. Без тебя совсем загрустил, весь хмурый ходил, из дружелюбного мальчишки превратился в ворчуна, – она улыбнулась на этих словах так, что появились морщинки–лучики в уголках ее глаз, а потом потрепала Тошу по голове, чуть взъерошив волосы.
Я виновато посмотрела на друга детства, сложив руки на груди.
Он понял мои чувства и ободряюще улыбнулся. Я чуть приподняла губы вверх.
– Ой, баб Галь, ну чего вы, я с вами всегда самый милый, – Антон сверкнул своей мальчишеской улыбкой, на что женщина засмеялась.
– Ага, милый он, – она бодрым шагом вернулась обратно за прилавок. – Милые только щенята! – с интонацией знатока заявила она. Чуть помолчав и порывшись на столе, продолжила. – Вам щеночек не нужен, кстати? У соседки родились, у бабы Зои. Милые, похожи на овчарок.
– Простите, баб Галь, держать негде, – пожал плечами Антов, приблизившись к одной из полок с водой рядом со мной и принялся изучать этикетки.
– Точно, баб Галь, в вольере место только на Антошку хватит. Собака не поместится, – я нагло подмигнула парню, который в ответ мне лишь показал кончик языка.
Женщина посмеялась от души и приложила руку к сердцу, довольно улыбаясь, как кот на солнце.
– Снова вы, как в старые добрые...
– Лик, оно?
Мне пришлось отвлечься на Антона, который держал в руке литровую бутылку минеральной воды, что так любят мои родители.
Помнит.
Я улыбнулась этой мысли и кивнула.
Маковецкий взял две бутылки и понес к кассе. Не дав мне и слова вставить, Антон оплатил оба товара, а баба Галя зафиксировала все в своем большом блокноте.
– Я верну, – упрямо шепнула я.
– Вот еще, – фыркнул он с улыбкой. – Оставь себе на мороженое. – Увидев, что я вновь хочу что–то добавить, он прервал меня, – я серьезно. Отдашь, обижусь.
Я поджала губы и оставила купюру, которую долго сминала пальцами, в кармане.
– Ликуша, ты так выросла! – не переставала по–доброму кудахтать баба Галя. – Как твоя жизнь в городе?
Я обрисовала в общих чертах, как провела юношеские годы и объяснила свои дальнейшие планы на жизнь.
На том мы попрощались с бабой Галей и направились к выходу.
– Заходите почаще! – крикнула она нам вдогонку. – А то мое сердце не нарадуется видеть вас вместе.
Мы с улыбками покивали, но, направляясь к выходу, все равно услышали бормотание:
– Как в старые добрые, снова вместе... – и женщина продолжила что–то напевать себе под нос.
Антон снова придержал мне дверь и, неся обе бутылки под мышкой одной руки, начал мне рассказывать, как сложилась его жизнь после нашей разлуки.
– Я ведь тогда правда поменялся, – грустно заключил он. – У меня же отобрали буквально часть меня. Ходил никакой, первые недели ел с неохотой, подзабил на учебу, друзей. – Он выдохнул, вперив взгляд в небо, поравняв свои шаги с моими. Я же молча пялилась на его профиль. – Потом начал заниматься баскетболом, сблизился с парнями, ушел в учебу, спорт, ну и вот... Я живой веселый мальчуган. Правда, скучающий по подруге детства, – он повернулся на меня. – Но ты снова здесь. И, честно... – он запустил пальцы свободной руки в волосы, чуть взъерошив их. – Я будто снова могу дышать. Словно раненый кусочек души заполнили уже не простым пластырем, а зашили, и рана затянулась. – Он вновь запнулся. – Прости, что несу ерунду, просто не знаю, как выразить это иначе...
Мое сердце забилось чуть быстрее положенного, из–за чего я на автомате приложила к груди ладонь. Я ждала этого разговора большую часть жизни. Буквально.
– Все в порядке, ты чего? – я положила ладонь ему на предплечье, остановив. Он повернулся всем корпусом ко мне. – Я тебя понимаю, Тош, мои чувства те же... Мне было очень больно, когда ты не приезжал к нам на праздники, но я тоже дура, что даже бабушку и дедушку навестить не могла... Нафантазировала себе что–то... – я тоже тяжело вздохнула и, морщась от яркого солнца, подняла глаза на Антона. – Прости меня, что тогда психанула. Возможно, ничего бы и не было.
Лицо друга озарила яркая улыбка, а грозовые глаза словно приобрели более теплый цвет.
На самом деле меня глубоко тронули и поразили его слова, заставляя смущаться. Однако я старалась демонстрировать перед ним полную уверенность. Почему, я не знала.
– Ты меня тоже прости, что заупрямился, моя вина здесь тоже есть. – Он потрепал меня по макушке. – Оба дурачками были.
Я с облегчением улыбнулась. Словно огромный камень упал с плеч, позволяя вдохнуть полной грудью. Ведь на душе больше не лежала вина из–за невысказанных слов извинений и сожалений.
Друг развернулся, чтобы последовать дальше по тропинке домой, как вдруг я кое–что вспомнила.
– Тош, стой... – мой взгляд упал на его правую руку, где он годами ранее носил кольцо, подаренное мной. Пальцы были пусты. На левой руке также не было и следа от украшения.
Стало грустно, что друг больше не носил кольцо, хотя можно было понять. Может, у него даже появилась девушка, и носить кольцо от другой, хоть и подруги детства, было правда некрасиво.
Снова я почувствовала укол ревности, за что винила себя. Ведь у меня н было никаких на него прав, мы только встретились час назад...
Но было обидно, ведь я продолжала носить подаренную им подвеску, не снимая. Верила, что и ему это все еще важно.
Антон все еще выжидающе смотрел на меня, потому я, прочистив горло, спросила:
– Ты больше не носишь его?
Одним ловким движением Маковецкий подцепил едва заметную цепочку, и из–под футболки показалось тонкое кольцо, на внутренней стороне которого, если приглядеться, переливалась на солнце все та же надпись.
Любовь.
Сейчас резко дошел смысл этого слова, и я невольно смутилась. Ну вот почему я рядом с ним вечно смущаться?! Надо как–то себя перепрограммировать.
В следующую секунду я обрадовалась, осознав происходящее, и улыбнулась в ответ ухмыляющемуся другу детства.
– Просто оно стало мало, – хмыкнул он. – Оно немного не на мужскую руку.
– Точно, – выдохнула я, поднимая голову, заставляя смущение уйти на задний план. Потом, закопошившись, показала свету свою подвеску все с тем же одуванчиком.
Антон улыбнулся еще шире, и мы направились дальше. Все слова словно испарились, и мы просто шли молча, шурша песком под ногами. Тишина не была неловкой, было наслаждение обществом друг друга, а мысли у каждого были о своем. Я думала о том, как снова стать спокойной рядом с ним, а Антон... Да кто его знает, о чем он думал. Судя по расслабленному лицу, о чем–то хорошем.
Примечания
1
Ангелика — это род растений Дудник (лат. Angelica) семейства Зонтичные.