Смирнов-Муравьёв Д. Сияна. Рассказ

Глава 3. Портрет

Роман не помнил, как дошёл до дома. Ноги сами несли его по знакомым улицам, а мысли крутились вокруг одного — он должен нарисовать её. Сияну. Ту, что явилась ему в ночном трамвае и не выходила из головы.

Он вбежал на пятый этаж, распахнул дверь и, едва оказавшись в прихожей, сбросил с себя куртку и шарф, которые упали на пол бесформенной кучей. Пальцы дрожали от нетерпения. Не включая свет, Роман прошёл в мастерскую — небольшую комнату, где стены были увешаны эскизами, а мольберт стоял в центре, словно алтарь всего непознанного. Достал заготовленный подрамник, натянул на него холст — тот давно ждал своего часа. Поставил на мольберт, включил лампу с мягким светом и отступил на шаг. Перед глазами всё ещё стоял набросок, который он так и не доделал в кафе. Черты лица Сияны отпечатались в памяти с поразительной чёткостью: изгиб бровей, лёгкая тень улыбки, глубина карих глаз, в которых читалась какая-то древняя тайна.

Роман вложил кисть в руку и принялся за работу.

Писать было удивительно просто. Линии ложились на холст сами собой, будто кто-то водил его рукой. Он прорисовал тёмные волосы, слегка растрёпанные, будто их коснулся осенний ветер. Добавил лёгкий румянец на скулах, подчеркнул изгиб губ — не широкая улыбка, а намёк на неё, будто она вот-вот рассмеётся над какой-то шуткой, известной только ей. Глаза… Он долго работал над глазами. Старался передать тот самый взгляд — одновременно внимательный и загадочный, будто она видела не только его, но и что-то за пределами этого мира. Кисть скользила по холсту, смешивала краски, ловила оттенки — тёплый коричневый с золотистыми искорками, чуть заметная тень у ресниц…

Часы на стене предательски тикали, отсчитывая минуты, но Роман их не слышал. Он был полностью поглощён работой, словно находился под чьим-то гипнозом. Время потеряло значение. За окном давно стемнело, город затих, а он всё продолжал добавлять детали: лёгкую морщинку у уголка рта, едва заметную родинку на щеке, блеск в глазах, который делал её взгляд живым, почти осязаемым.

Только за полночь он отступил на шаг и замер.

С холста на него смотрела Сияна. Как живая. Казалось, ещё мгновение — и она моргнёт, улыбнётся, заговорит. Портрет вышел не просто похожим — он дышал, излучал ту самую магию, что Роман почувствовал в трамвае. В свете лампы глаза девушки будто мерцали, а губы хранили тайну, которую она так и не успела ему рассказать.

Роман опустился в старое кресло напротив мольберта, не в силах оторвать взгляд. Усталость навалилась внезапно, сковала тело, отяжелила веки. Мысли путались, образы смешивались — воспоминания о сне, набросок в кафе, этот портрет, который теперь жил своей жизнью. Он не заметил, как уснул. Просто веки сомкнулись, дыхание стало ровным, а сознание унеслось куда-то далеко. Но даже во сне он продолжал видеть её — Сияну, которая смотрела на него с холста, улыбалась и шептала что-то, чего он не мог разобрать.

В комнате было тихо. Лампа мягко освещала холст, и в её свете казалось, что глаза девушки на портрете чуть заметно мерцают, будто она и правда наблюдает за спящим художником, ожидая, когда он проснётся… Роман спал в кресле, но то ли во сне, то ли наяву ему показалось, что его щёки коснулась знакомая тёплая ладонь. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — будто лепесток скользнул по коже.

Он резко открыл глаза — и замер.

Перед ним стояла Сияна. Настоящая, живая, совсем не похожая на призрачный образ из сна. В её карих глазах мерцали те самые искорки, которые он так старательно пытался передать на холсте. Волосы слегка растрепались, будто она только что шла по ветру, а на губах играла та самая улыбка — лёгкая, загадочная, словно она знала то, что другим не подвластно.

Роман встал с кресла, и они оказались так близко друг к другу, что он действительно почувствовал её дыхание — тёплое, с лёгким ароматом чего-то неуловимо родного.

— Я рада снова тебя видеть, — тихо сказала Сияна, и её голос звучал так же ясно, как в том трамвае.

— Но… как ты здесь оказалась? — прошептал он, всё ещё не веря в происходящее. — В моей квартире?

Сияна чуть отступила назад и повернулась к холсту. Роман проследил за её взглядом — и замер. Портрет был пуст. Чистый холст, без единого мазка. Будто он никогда и не начинал этот портрет, словно всё, что произошло этой ночью, было лишь игрой воображения. Но он помнил. Помнил каждую линию, каждый оттенок, каждую деталь.

— Он не нужен, — словно прочитав его мысли, сказала Сияна. — Я реальна, но не здесь. Не в этом городе.

Сердце Романа забилось чаще.

— А где? — спросил он, чувствуя, как внутри просыпается странное, почти первобытное любопытство.

Сияна улыбнулась — на этот раз шире, искреннее, но в её глазах можно было заметить грусть. Она протянула ему руку — ладонь необыкновенно тёплой, совсем не призрачной.

— Пойдём, — сказала она. — Я хочу тебе кое-что показать.

Роман на мгновение замер, глядя на её руку. В голове пронеслось: «Это сон? Бред? Галлюцинация после бессонной ночи?» Но что-то внутри — то самое, что заставило его взяться за кисть сегодня вечером, — подсказало: поверь ей.

Он глубоко вдохнул и вложил свою ладонь в её.

В тот же миг комната вокруг начала меняться. Свет лампы дрогнул, тени на стенах зашевелились, словно ожили. Воздух наполнился запахом осеннего леса, далёкого костра и чего-то ещё волшебного, будто сама земля желала говорить.

Сияна сжала его руку чуть крепче и улыбнулась.

— Не бойся. Просто иди за мной.

И Роман пошёл. Пошёл вслед за девушкой из сна, за картиной, которая оказалась пустой, за голосом, который звал его куда-то далеко — туда, где реальность переплетается с мечтой, а чудеса становятся частью жизни.

Последний взгляд он бросил на пустой холст. Тот больше не казался пустым. Теперь он был похож на дверь — дверь, ведущую туда, где Сияна была не сном, а самой настоящей, живой реальностью. Вдруг вспышка — ослепительная, почти болезненная — и резкий поток света на мгновение поглотил всё вокруг. Роман инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, то не поверил тому что видит.

Они стояли на Невском проспекте Санкт-Петербурга. Величественные здания с колоннадами и лепниной тянулись вдоль широкой улицы, золочёные купола поблёскивали в лучах неяркого солнца, а вдалеке виднелась Адмиралтейская игла. Но что поразило Романа больше всего — город был пуст. Ни прохожих, ни машин, ни чего. Только ветер гонял по тротуару опавшие листья и где-то вдалеке слышался одинокий крик одинокой чайки.

— Это мой родной город, — тихо сказала Сияна, и в её голосе прозвучала странная смесь гордости и печали. — Я здесь родилась.

Роман растерянно огляделся.

— Но где все люди? Почему здесь так пусто?

Сияна пожала плечами.

— Так нужно. Пойдём погуляем пока мы одни?

Они медленно пошли вдоль проспекта. Роман с изумлением рассматривал знакомые по открыткам и фильмам фасады — Казанский собор с его величественной колоннадой, дом книги, старинные фонари. Всё выглядело настоящим, осязаемым, но какая-то едва уловимая нереальность витала в воздухе, словно город был декорацией к какому-то таинственному спектаклю.

— Ты ведь не просто так меня сюда привела, — осторожно произнёс Роман после долгого молчания. — Что всё это значит?

Сияна остановилась, посмотрела вдаль, на Неву, и вздохнула.

— Я знаю, что будет дальше. Знаю, как всё сложится. И… очень не хочу этого.

В её глазах заблестели слёзы. Роман почувствовал, как сердце сжалось от тревоги.

— Что ты имеешь в виду? Прошу, скажи мне!

— Не могу, — она покачала головой. — Если скажу, всё изменится. Но я хотела показать тебе это место. Хотела, чтобы ты увидел, откуда я. Возможно эти места расскажут обо мне больше чем я сама и ты почувствуешь что-то важное внутри себя.

Они дошли до набережной Невы и остановились. Вода отливала свинцовым блеском. Сияна повернулась к Роману, посмотрела ему прямо в глаза — так, что у него перехватило дыхание. В её взгляде было столько нежности, тоски и какой-то мудрости, что он забыл обо всём на свете.

Она медленно приблизилась, подняла руку и коснулась его щеки. Роман почувствовал тепло её пальцев, уловил чего-то неуловимо родного. Сияна потянулась к нему и их губы почти соприкоснулись… И в этот самый момент по всей набережной разнёсся громкий, настойчивый звонок мобильного телефона. Роман вздрогнул, очнулся от наваждения. Сияна отступила на шаг, её лицо стало прозрачным и ужасно печальным.

— Пора, — мягко сказала она. — Тебе пора возвращаться.

— Но я не хочу! — вырвалось у Романа.

— Мы ещё встретимся, — улыбнулась Сияна, и её образ начал мерцать, растворяться в воздухе. — Обещаю.

Звонок не утихал. Роман протянул руку, пытаясь удержать её, но пальцы схватили лишь пустоту. Яркая вспышка света — и он резко открыл глаза.

Он всё так же сидел в кресле перед мольбертом. За окном уже было раннее утро. На холсте по-прежнему был тот же портрет Сияны, которая теперь казалась Роману очень грустной. Телефон на тумбочке надрывался — звонил Алексей, наверное, волновался после вчерашнего странного ухода Романа из кафе.

Что это было? Сон? Видение? Но сердце билось так часто, будто всё произошло на самом деле. Он посмотрел на холст, и ему показалось, что в глубине полотна всё ещё мерцают от слёз карие глаза Сияны — глаза, которые пообещали ему, что они ещё обязательно встретятся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.