Сладкая Арман Развод. Право на счастье

Глава 1

Олеся

Мой сон был тяжким и бредовым, разум тонул в жарком мареве температуры, когда я сквозь дремоту почувствовала - не услышала, а именно почувствовала - странный, сухой треск. Словно лопались сотни хрустальных нитей. Что-то внутри натянулось струной и вытолкнуло меня из постели. Я подошла к окну, и сердце на мгновение замерло.

Справа, со стороны кухни и балкона, в черное стекло ночи врезалось багровое зарево. К небу, яростно и жадно, взмывали языки пламени, простирая свои огненные щупальца к балконам сверху. Бросившись туда, я поняла: жар был таким адским, что стекла на балконе не выдержали - вот что разбудило меня. Набрав в большую кастрюлю воды и прикрыв дыхание полотенцем, я выплеснула воду на полыхающий кошмар. Огонь с шипением отступил, уступая место едкому, густому дыму. Я закашлялась, слезы ручьем потекли из глаз.

- Что здесь происходит? - в полумгле коридора возникла мама. Ее сознание, подточенное деменцией, часто ускользало в иные миры, вырывая ее из реальности.

-Мам, зачем ты открыла балкон? - прошипела я, уже зная, что ответа не будет, что она ничего не помнит.

-Я ничего не открывала! - возмутилась она, и в ее глазах мелькнула тень былой строгости. - Я в своей комнате была. - и, развернувшись, она удалилась.

В дверь настойчиво позвонили. На пороге стояли двое в защитных комбинезонах - сама воплощенная надежда и сила.

-Где очаг возгорания? - голос первого, высокого блондина, был жестким, а взгляд светлых, почти бесцветных глаз - испытующим. - Показывайте!

Я молча указала на балкон:

-Все уже потушено... Я сама.

-Слышишь, Андрей, - блондин обернулся к напарнику, широкоплечему темноволосому мужчине. - Нас, похоже, зря побеспокоили. Хозяйка сама со всем управилась. И кто за вызов платить будет? Мы ведь не на благотворительность работаем.

В горле пересохло. В доме не было ни гроша. Я только-только получила диплом и устроилась на работу, а до первой зарплаты - еще две недели. Мы перебивались крохотной пенсией мамы.

-У меня... нет денег, - выдохнула я, чувствуя, как горит лицо.

-Как это нет? - его голос прозвучал насмешливо. - Значит, расплатишься чем-нибудь другим. Ты, я смотрю, ничего такая. - его взгляд скользнул по моей фигуре, укутанной в старую ночнушку.

Я представила, что он видит: растрепанные волосы, бледное, испачканное сажей лицо, тощее тело, больше похожее на тело подростка. В те дни часто не хватало даже на хлеб, не то что на хорошую одежду. Мама сломалась после смерти отца. Они прожили тридцать лет душа в душу, а он сгорел от рака за несколько месяцев. Ее мир рухнул, начались проблемы с психикой, а потом - диагнозы: Альцгеймер, деменция. Мне пришлось перевестись на заочное, чтобы ухаживать за ней и хоть как-то зарабатывать.

Блондин уже схватил меня за руку, и его пальцы впились в кожу. Но его напарник остановил его.

-Илья, хватит, - голос темноволосого прозвучал твердо и спокойно. - Да она же совсем молоденькая. Тебе мало проблем?

-А может, меня на таких и тянет, - усмехнулся Илья, но его хватка ослабла. - Ладно, не бойся, красавица. Это я так, пошутил. Но свидание за тобой.

Я кивнула. Почему бы и нет? У меня никогда не было свиданий. В двадцать два года я все еще была невинна. На меня, вечную «синий чулок» в очках, никто не засматривался. Школьные годы прошли за книгами, зрение село, а потом, уже после замужества, я сделала коррекцию. А тогда я лишь щурилась, чувствуя себя невидимкой.

- Давайте заполним протокол, - строго сказал темноволосый. - А потом решайте свои вопросы.

-Ну ты и сухарь, Андрей, - фыркнул Илья. - Показывай, где присесть, - обратился он ко мне. - Подпишем бумаги и обсудим нашу встречу в более... уютной обстановке.

Я провела их в свою комнату. Кроме кровати и шкафа, здесь стоял только старый письменный стол.

-Да-а, - протянул Илья, окидывая взглядом убогую обстановку. - Бедненько. Как звать-то тебя, пожарница?

-Олеся, - представилась я.

-Олеся? Леська? Странное имя, - нахмурился он.

-Почему же странное? - вдруг вступился Андрей. - Очень красивое. Олеся. Мне нравится. Значит, так и запишем. Олеся... Отчество?

-Олеся Дмитриевна Королева, - выдавила я.

-Так, - кивнул Андрей, заполняя бланк. - Скорее всего, кто-то сверху курил и бросил окурок. Ветром занесло на ваш балкон через открытое окно. А что там горело?

- Мамино одеяло, - прошептала я. Мама иногда не добегала до туалета, и даже памперсы не всегда спасали. Я постирала испачканное одеяло и развесила его на балконе сушиться.

-Значит, так и запишем, - заключил Андрей. - Возгорание произошло от брошенного сверху горящего окурка, попавшего на легковоспламеняющиеся предметы. Врагов, желающих вам навредить, нет?

-Н-нет, - пролепетала я.

-Значит, нет, - он поставил точку в протоколе. - Распишитесь здесь. Копия - вам.

Я поставила свою закорючку. Андрей убрал один экземпляр в папку.

-Ну, я пойду, а вы тут сами разбирайтесь, - сказал он, направляясь к выходу. На пороге он обернулся и посмотрел на меня. - И почему у вас в такую стужу окно нараспашку?

-Мама больна, - тихо призналась я. - Деменция. Она сама не знает, что делает.

-За ней нужно присматривать, - сурово заметил он.

-Я стараюсь, как могу, - оправдывалась я. - Но вчера у меня была температура, я вырубилась. И вот...

-Температура? - переспросил он, и его взгляд стал чуть мягче. - И ты, Олеся, в одной рубашке бегаешь? Стекла выбиты, дует со всех щелей. Одевайся немедленно!

Я послушно накинула висевший в прихожей мамин потертый платок.

-Когда очухаешься, иди в ЖЭК, - посоветовал Илья. - Хотя я сам с тобой зайду. Они обязаны стекла вставить. Ты тут не виновата. Ну, кроме открытого окна.

-Спасибо вам, - искренне поблагодарила я.

-В общем, я пошел, - Андрей уже открывал дверь. - Думаю, мы еще увидимся, - бросил он мне на прощание.

И вот я стояла перед зеркалом, готовясь к первому в жизни свиданию. В памяти всплывал образ Ильи - высокого, уверенного в себе. Я разглядывала свое отражение: угловатая фигура, маленькая грудь. «Кому такая сгодится? Один остов, торчат только ключицы... Разве что волосы...» Густые, медного оттенка, они были моей единственной гордостью. «Мужикам подавай формы, а не кости да косы», - с грустью подумала я.

Вздохнув, я расстегнула еще одну пуговицу на блузке и отчаянно подтянула короткую юбку. «Может, ноги оценят... они у меня и правда хороши». Взгляд на часы - я опаздывала. Наскоро накинув свое безнадежно устаревшее пальто, я втолкнула ноги в ботинки и почти побежала в кафе неподалеку.

Илья уже ждал, недовольно прохаживаясь у входа. В руках он сжимал букет желтых хризантем. Цветы, которые я недолюбливала, но дареному... Я подошла.

-Привет, - буркнул он и сунул мне букет в руки. - И в чем это ты явилась? Не нашла ничего приличнее?

-У меня больше ничего нет, - прошептала я, чувствуя, как сжимается от стыда.

-Надо будет это исправить, - сквозь зубы процедил он. - Ладно, пошли, что ли.

Его рука грубо обхватила мою, и он поволок меня внутрь, в залитое ярким светом кафе.

Глава 2

В кафе царила полутьма, и это, казалось, искренне радовало моего спутника.

-Слава богу, тут ни души, - бросил он, увлекая меня в самый темный угол, подальше от тусклых окон. - Нас никто не увидит.

-А что, сюда твои знакомые заглядывают? - робко поинтересовалась я, снимая пальто и накидывая его на спинку стула. Вешалок в этой забегаловке, разумеется, не водилось.

-И друзья, и подруги, - его взгляд, скользнув по мне, задержался на ногах. - А ножки-то у тебя ничего... стройные.

Я присела на стул боком, намеренно оставив «понравившуюся» часть тела на виду. Илья одобрительно хмыкнул. К столу подошел официант, но мой спутник отмахнулся от меню.

-Мы ненадолго, - бросил он. - Девушке - чай с пирожным. Мне - пиво. Поживее.

Я с удивлением посмотрела на него. Куда это он собрался так скоро? Я наивно полагала, мы проведем здесь вечер.

-Мы... куда-то пойдем? - решилась я спросить.

-Ко мне, - отрезал Илья. - Или думаешь, красивыми ножками откупишься? - Его ладонь грубо легла на мое колено, пальцы впились в кожу. - Я с тобой по-хорошему, не доводи до плохого.

-Но мама одна... - попыталась я найти предлог, чтобы отсрочить неизбежное. - Она может снова набедокурить.

-Андрей на смене, выручит, - усмехнулся он. - А ты, я смотрю, с мужчинами дела еще не имела?

Я молча кивнула, чувствуя, как по щекам разливается краска.

-Так и знал, - скривил он губы в насмешливую ухмылку. - Невинный цветочек. Люблю такие экземпляры... срывать. Покажу, как настоящие мужики баб любят.

Я судорожно сглотнула. В теории мне, конечно, хотелось «попробовать», но я наивно рисовала в воображении нежные ласки, долгие прогулки, поцелуи при луне... Видимо, все будет иначе. Пора, Олеся, снимать эти дурацкие розовые очки.

Когда принесли заказ, Илья нетерпеливо отхлебнул из кружки.

-Давай быстрее, - бросил он, - а то с тобой, неопытной, возиться и возиться. Вечером на смену, Андрея менять.

Я торопливо глотала обжигающий чай, чувствуя, как нарастает комок стыда и неловкости в горле. Куда я тороплюсь? Чтобы поскорее лишиться того, что хранила все эти годы? Мне стало до слез смешно от абсурдности ситуации.

-Что, весело? - уловил мою кривую улыбку Илья. - Это хорошо. Люблю, когда бабы сами входят в раж. Посмотрим, на что ты способна.

Через полчаса я стояла в его однокомнатной квартире, пропитанной запахом затхлого воздуха, перегара и чего-то несвежего.

-Не смотри на беспорядок, - проворчал он, сгребая в мусорный пакет пустые бутылки и объедки. - Вчера с корешами отмечали... не успел прибраться.

-Давай помогу, - предложила я, цепляясь за любую возможность отсрочить то, что должно было случиться.

-Иди лучше в душ, - отрезал он. - Помойся как следует. Чтоб от тебя не воняло.

Я покорно зашла в ванную. На вешалке висело серое, мятое полотенце.

-А свежее полотенце есть? - крикнула я.

-Че еще? - донесся из комнаты раздраженный голос. - Моим вытрешься!

Я вздохнула и стала раздеваться. От всего этого скребли кошки на душе, но отступать было поздно - долг ведь надо отрабатывать. Я включила воду и смотрела, как струи стекают по моему тощему телу, почти детской груди, недавно побритому лобку. Я чувствовала себя не женщиной, а подопытным кроликом, которого готовят к неприятной процедуре.

-Эй, ты чего там застряла? - дверь резко распахнулась. На пороге стоял голый Илья. - Ого, какая худышка! Зато я люблю учениц.

-Я давно не школьница, - прошептала я, инстинктивно прикрываясь руками.

-А по виду не скажешь, - усмехнулся он. - Чего прикрываешься? Все равно уже все видно. Иди сюда!

Он шагнул вперед, резко выключил воду и, схватив меня за мокрую талию, вытащил из кабины.

-Постой! - взвизгнула я. - Я не вытерлась!

-Простыня впитает, - коротко бросил он и, как мешок, перекинул меня через плечо, отнеся на замусоренную кровать.

Постельное белье было серым и пахло чужим потом. Я инстинктивно попыталась сжаться в комок, подтянув колени к груди, но он грубо остановил меня.

-Куда это? Лежи! - Его рука с силой сжала мою грудь. Я вскрикнула от боли и неожиданности.

Он коленом грубо раздвинул мои ноги и придавил своим телом.

-Чего это ты скривилась, будто тебя на палку посадили? - зло прошипел он.

-Я же никогда... - попыталась я оправдаться. - Может, сначала... поцелуешь?

Илья усмехнулся, и его рот с неприятным, кислым запахом грубо прилип к моим губам. Я задохнулась от этого напора, от его языка, который силой стремился проникнуть внутрь. Тошнота подкатила к горлу, и я, сделав отчаянное усилие, отвернулась.

-Что, не нравится? - его голос прозвучал издевательски. - Привыкай. Теперь это надолго.

-Что... надолго? - не поняла я, но он уже не слушал.

Он опустил голову ниже, и его влажный, холодный язык скользнул по моей коже, оставляя противные липкие следы от груди до самого живота.

-Раздвинь ноги. Шире, - скомандовал он, - Хочу проверить, как ты помылась.

Не дожидаясь, пока я подчинюсь, он грубо развел мои бедра в стороны и, раздвинув пальцами, провел по всей промежности языком. Я затряслась от омерзения и унижения.

-Неплохо, - констатировал он, - чистая. - Он повторил свой жест. - Ну что, готова к настоящему?

Откуда мне было знать, что такое «настоящее» и как к нему готовиться?

-Я... не знаю, - выдавила я.

-А мне пофиг, - отрезал он. - Я-то готов.

Косо скосив глаза, я увидела, как он направляет к моему входу свой напряженный член. Прислонив его, он с силой рванул бедрами вперед.

-Ой-ей, какая же ты узкая, - проскрежетал он сквозь зубы и усилил нажим.

-Постой! - взвыла я. - Мне неприятно!

-Первый раз для того и существует, чтобы было неприятно, - философски заметил он, не останавливаясь.

-Больно! - закричала я, чувствуя, как внутри меня что-то рвется, и ее тело пронзила острая, режущая боль. - Больно! Остановись!

-Потерпи, сучка! - уже запыхтев, прошипел он, грубо зафиксировав мои бедра своими сильными руками, не давая мне вырваться.

Боль, жгучая и прожигающая насквозь, затуманила сознание. Я завизжала, пытаясь вывернуться, но он был несравнимо сильнее. Он продолжал свои грубые, однообразные движения, наполняя меня огнем и отчаянием.

-Потерпи, - снова прохрипел он, - какая же ты узкая... Кайф! - Он впился зубами в мой сосок.

Я зарыдала - от боли, от беспомощности, от осознания собственной глупости и этого тотального, физического отвращения. Он не обращал на мои слезы никакого внимания.

-Ты теперь моя, - прошипел он, в такт своим толчкам. - Слышишь? Только моя! Только я буду тебя иметь!

Я мысленно отключилась, ушла в себя, и боль понемногу притупилась, сменившись глухим, неприятным трением. Я перестала плакать и лишь беззвучно шептала в такс его движениям: «Поскорее бы... Поскорее бы все это закончилось...»

-Ничего, ничего, - вдруг странно ласково пробормотал он, стирая тыльной стороной ладони мои слезы. - Дурочка ты моя... Мне с тобой так хорошо.

Он замедлил ритм, словно пытаясь продлить удовольствие. Я видела, как он закатывает глаза, слышала его тяжелое дыхание. Но внутри себя я не чувствовала ровным счетом ничего, кроме пустоты и легкой тошноты. Никакого обещанного в романах блаженства, никакого тепла - лишь тягостное ожидание развязки.

Еще через несколько минут он с силой прижал мои бедра к себе, его тело затряслось в финальных судорогах, и он, сдавленно простонав, затих, заполняя меня теплой, липкой влагой. И лишь тут до меня дошло: мы ничем не предохранялись. Сердце упало от новой, леденящей душу мысли: «Только не это... Только не беременность. Нам с мамой и так не на что жить...»

Илья с глухим стоном скатился с меня на бок. Его грудь тяжело вздымалась.

-Ничего ты... - выдохнул он. - Думаю, надо будет повторить.

-Только не сегодня, - испуганно прошептала я. - Мама одна...

-Ну и вали, - буркнул он, уже закрывая глаза. - Я не держу. Только за собой следы убери.

Я соскочила с кровати, на серой простыне подо мной расплывалось алое пятно - свидетельство моей потерянной невинности.

-Простыня испачкалась, - сказала я, ощупывая платком липкую промежность.

-Угу, - он уже поворачивался на бок. - Уберу...

Через минуту в комнате раздался его мерный храп. Я оделась и, стараясь не шуметь, выскользнула из квартиры. На душе было пусто, гадко и горько. Вот и все, Олеся. Ты стала женщиной. Без конфет, без признаний, без поцелуев под луной. Лишь грубые руки, боль, запах чужого пота и кровавое пятно на грязной простыне.

Глава 3

Две недели тишины. Я почти поверила, что кошмар закончился, что он исчез из моей жизни навсегда. Но однажды дверь снова оглушительно зазвенела, и на пороге, словно не уходил, стоял Илья.

- Привет, рыбка! - его улыбка была ослепительной и фальшивой. - Соскучилась? Я вернулся!

-Привет, - мой голос прозвучал глухо и бесцветно. - Заходи, раз уж пришел.

- Неа, не собираюсь? - он вошел, окидывая меня оценивающим взглядом. - Одевайся. Жду на улице.

-Куда мы? - настороженно спросила я.

-Сюрприз, - его губы растянулись в ухмылке. - Хочу сделать тебе подарок. Не заставляй ждать.

Проверив, что мама спит - ее сны становились все длиннее, а проблески ясности - все реже - я натянула свое единственное, жалкое платье. Илья, увидев меня, поморщился.

-Ну и наряд... Собираешься на поминки? Ладно, сейчас исправим это уродство.

У подъезда ждало такси. Он галантно распахнул дверь, и эта наигранная учтивость пугала больше, чем прямая грубость. В торговом центре начался ад. Илья водил меня по бутикам, заставляя примерять уродующие меня наряды: кричащие корсеты, юбки, едва прикрывающие бедра, блузки с вызывающими декольте. Я пыталась робко протестовать, но мои слова разбивались о стену его равнодушия.

- Да... - протянул он, разглядывая меня в розовом топике. - С грудью надо что-то решать. Иначе все смотрится, как седло на корове.

После этого я была потащена в отдел нижнего белья, где он с пристрастием выбирал лифчики с «пуш-ап», насильно увеличивающие мои скромные формы.

-Вот, теперь смотрится, - он удовлетворенно потирал руки, глядя, как поролон искажает мои пропорции. - И чтоб больше никакого тряпья! Поняла?

Я молча кивала, в ужасе подсчитывая в уме стоимость этого унижения. Затем последовали сапоги на неподъемной платформе и короткая, как будто с чужого плеча, кожаная куртка.

-Теперь хоть на человека похожа, - констатировал он. - Не стыдно будет друзьям показать.

В такси по дороге к нему он внезапно схватил меня за затылок и впился в губы жестким, властным поцелуем, не обращая внимания на водителя и размазавшуюся помаду.

-Ты испачкался, - прошептала я, протягивая платок.

-Отстань, - он грубо оттолкнул мою руку. - Пусть все видят, чья ты.

В квартире царил подобие порядка. Он сунул мне банку пива, а на мой отказ лишь усмехнулся: «Извини, газировки для принцесс не держу». Пока я пила чай, он присел рядом, и его тон сменился на ложно-заботливый.

-Слушай, я тут подумал... Почему бы тебе не сдать мамашу в дом престарелых?

Я поперхнулась, и чай горьким комком встал в горле.

-Что? Никогда! Она же моя мать!

-Она уже ничего не соображает, - парировал он, похлопывая меня по спине с притворным участием. - Ей будет все равно. А ты будешь свободна. Подумай. У меня есть знакомые в хосписе, все устрою.

-Спасибо, - я с ненавистью посмотрела на него. - Не понадобится.

-Как знаешь, - он развел руками. - Жизнь - штука непредсказуемая.

Вскоре явились его друзья - трое шумных мужчин и с ними три куклы с застывшими улыбками и пустыми глазами. На стол полетели бутылки с водкой и пивом. Воздух быстро наполнился матерной речью, сизым табачным дымом и тяжелым, сладковатым запахом дешевых духов. Девушки, оказавшиеся проститутками, с циничной быстротой разделись до белья и уселись на колени к мужчинам.

Илья пил, его лицо багровело, а взгляд становился мутным и блуждающим. Его рука то и дело скользила у меня под юбкой, и я, сжимая бедра, чувствовала себя загнанным зверьком. Вдруг он громко хлопнул по столу.

-А ну, шлюхи! Развлекайте! Давайте стриптиз!

Под свист и улюлюканье девушки начали свои отточенные, пошлые движения. Илья, не отрываясь, смотрел на одну из них, блондинку с неестественно большой грудью. Та, поймав его взгляд, тут же подошла и прильнула к нему.

- Илья, а твою-то можно потанцевать? - подошел ко мне один из его друзей, Вася, от которого разило перегаром. - Шлюхи сегодня - не айс.

-Да ради бога, - бросил Илья, уткнувшись лицом в грудь блондинки.

Вася потянул меня за рукав.

-Идем, что выкаблучиваешься? Думаешь, я не знаю, каких баб Стас держит?

-Я не такая! - вырвалось у меня, и я попыталась вырваться.

-«Не такая, жду трамвая»! - он захохотал и грубо сунул руку мне в декольте. - Опа... А тут один обман! Не знал, что Илья на досочках помешался!

- Вон отсюда! - внезапно взревел Илья. Он отшвырнул от себя девушку и встал, пошатываясь. - Все, разбежались! Быстро на выход! Мне с невестой надо уединиться!

«Невеста?» - эхо прозвучало у меня в голове. Гости, недовольно бормоча, быстро ретировались.

Оставшись наедине, он повернулся ко мне. Его лицо исказила злоба.

-Ну что, довольна? Из-за тебя друзей недовольных получил! Быстро в койку! Я не для того тебя наряжал, чтобы ты тут ломалась!

Я послушно сняла новую одежду - ту самую, что только что была «подарком». Стояла под душем, надеясь, что вода смоет и грязь, и это гнетущее чувство плена. Но он ждал.

- Подойди, - его голос прозвучал тихо и страшно. - Встань на колени. Буду учить тебя, как правильно сосать.

Я опустилась на колени перед ним. Он положил тяжелую ладонь на мой затылок, другой рукой направив свой возбужденный ствол к моим губам.

-Открывай рот. Лижи... Вот здесь, да... Умничка, - его голос стал притворно-ласковым. - Сейчас сделаю из тебя нормальную девку. Глубже…

Он начал двигаться, нажимая на мою голову, заставляя меня принимать его. Я задыхалась, слезы текли по моему лицу, а в горле поднимался комок тошноты. Когда он с хриплым криком достиг пика, я не выдержала. Меня вырвало прямо на него.

Наступила секунда ошеломленной тишины. Потом он взревел.

-СУКАААА!

Удар ногой в живот отбросил меня назад. Мир превратился в хаос из боли, криков и новых ударов. Я прикрывала голову руками, сворачиваясь калачиком на полу, а его сапоги с размаху впивались в мои бока, в спину, в ноги.

-ТВАРЬ! Я ТЕБЯ УБЬЮ! ТЫ У МЕНЯ ВСЕ ВЫЛИЖЕШЬ!

Он схватил меня за волосы и с силой швырнул на запачканную постель.

-Чтоб чисто было, пока я моюсь! Иначе прибью!

Дверь в ванную с грохотом захлопнулась. Я, рыдая, сгребла в комок испачканное белье, отползла в сторону, натянула свою старую, жалкую одежду и, не помня себя, выбежала из квартиры. Ночь скрыла меня - избитую, испачканную, с лицом, размазанным от слез и туши. Я бежала, не чувствуя под собой ног, и казалось, что никакой воды в мире не смоет эту грязь.

Глава 4

Дома я, не включая свет, сбросила с себя все. Скомкала в один комок и забросила в стиральную машину. Потом залезла под душ, и вода, обжигающе горячая, пыталась смыть с кожи память о его прикосновениях, а с души - липкий налет стыда и унижения. Тело отзывалось болью на каждое движение, а на правом боку распускались сине-багровые цветы - автографы Ильи. Хорошо, что завтра выходной. Можно просто лечь и не двигаться, позволить себе раствориться в тишине и забвении.

Выбравшись из ванной, я заглянула к матери. Она спала ровно и глубоко, ее дыхание было чистым листом, на котором не было ни моих ошибок, ни моего позора. Но едва я оказалась в своей кровати, предательские слезы хлынули вновь. Волна жалости к себе накрыла с головой. Зачем? Зачем я снова пошла за ним? Могла ли я отказаться, быть жестче, настоять? Или у меня просто не было выбора? Время принцев, кажется, и правда кануло в Лету. Олеся, довольствуйся тем, что есть. И свою старую одежду жалко - оставила там, в его логове, в том самом пакете с «подарками». Эх, была не была. Авось, и на моей улице когда-нибудь будет праздник. Утешая себя этими наивными присказками, я понемногу отпустила напряжение и провалилась в тяжелый, безрадостный сон.

Воскресное утро было ясным и колючим. Декабрь только вступал в свои права, но воздух уже звенел от мороза. Снега не было, и последние лужицы схватились тонким, хрупким ледком, искрящимся на солнце. Я распахнула окно, и струя холодного, свежего воздуха ударила в лицо, обжигая легкие. От моего дыхания поднялось маленькое облачко пара. Вздрогнув, я захлопнула створку. Пора было готовить завтрак маме и варить себе кофе - этот нехитрый ритуал как якорь возвращал меня к реальности.

Весь день я провела в размеренной, почти механической деятельности. Переодела маму, накормила ее, съела на скорую руку бутерброд. Потом принялась за уборку, вымыла полы, перебрала полки на кухне. Любая работа была благом - лишь бы не думать, не вспоминать вчерашнюю ночь. Боль в боку напоминала о себе при каждом наклоне, но я игнорировала ее, как игнорировала и смутный трепет страха, шевелившийся где-то глубоко внутри. Сварила куриный суп, снова позанималась с матерью и уселась с книгой. Мир в романе был до невозможности прост: злодей похищал красавицу, а герой являлся, чтобы ее спасти, уничтожить негодяя и заняться с героиней страстной любовью. Розовые единороги... Настоящая жизнь оказалась куда сложнее и прозаичнее. Я отложила книгу и поняла, что уже давно не вижу букв - зачиталась до темноты. Нужно было снова идти к маме - сменить памперс, накормить ужином. В последнее время она отказывалась от твердой пищи, и я решила сварить фруктовый кисель.