Го Син Медиум Пустоты и Анатомия Алчности

— Может, это связано с твоим даром? — Спросила Прасковья понизив голос до шёпота.

— я видел убитую ведьму, — Ответил Остин коснувшись виска, будто пытаясь прогнать наваждение. — Она оставила на мне духовный след. Я его до сих пор ощущаю — он как холодное пятно на душе. Словно часть её сознания осталась во мне.

— Возможно, — вздохнула Прасковья, становясь серьёзной. — В любом случае у тебя всегда был дар. Ведьма помогла осознать это.

Они замолчали, шагая по узкой тропе, ведущей к Школе Эсперов. В воздухе витало ощущение грядущих перемен — тревожное, но в то же время волнующее. Остин глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться на настоящем, но шёпот духов всё ещё звучал где-то на краю сознания, напоминая о том, что его путь только начинается.

Они прибыли к Великому Древу — древнему исполину, чьи ветви касались облаков, а корни, по легендам, уходили в самые недра земли и оплетали ядро планеты. За ним находился круг инициации: выложенный из чёрных камней с серебряными рунами, он пульсировал едва заметным светом. В нём проходило пробуждение способностей.

За кругом, чуть поодаль, возвышалась Школа Эсперов — серое десятиэтажное здание, увенчанное флюгерами в виде магических символов. Возле неё собрались представители всех кланов: Клан Тьмы с тёмными плащами, Клан Света в сияющих одеждах, Клан Солнца с золотыми знамёнами, Клан Луны с серебряной вышивкой, ведуны в мантиях с узорами Сокровенной Рощи, феи с бледной кожей и чёрными склерами глаз. Вокруг стоял гул сотен голосов.

— Ну вот, пришли, — Остин окинул взглядом толпу. — Надеюсь, твой отец не составил очередность специально для тебя.

— Знаешь, с него станется, — фыркнула Прасковья, хотя в её глазах читалось волнение. — Идём, «гадалка». Посмотрим, сможешь ли ты пройти инициацию со своими видениями.

Все собравшиеся хотели узнать талант дочери правителя города Свидлун — кем же она окажется: гордостью или разочарованием своего отца? Воздух был наэлектризован ожиданием, шёпоты перекатывались по толпе, как волны.

Первый претендент зашёл в круг инициации – Мойша Гундяй. К нему подошла Старшая Вдова Матрона — Вдовий Остов. Высокая, с седыми волосами, заплетёнными в косу, и глазами, полными древней скорби, она завела ученика в центр магического круга и начала обряд.

Старуха очертила круг косой в воздухе, воздела руки к небу и издала скорбный вопль. Тут же другие сёстры Крипты подхватили его, издавая жуткий вой безутешной вдовы. Их объял синий свет — он струился, как морские волны, и полился к ученику, проходившему обряд. Тот закрыл глаза и замер, ожидая, пока синее свечение пройдёт сквозь него.

Через некоторое время старуха объявила:

— Обряд инициации прошёл успешно!

Она пригласила следующего участника на платформу пробуждения. Парнишку приветствовали другие соученики из Школы Эсперов, поздравляли с успешным пробуждением.

— Он стал эспером силового типа! — раздались возгласы. — Талант заслуживает внимания!

Следующий претендент получил магию рун, третий стал ворожеем, четвёртый — ведуном. Толпа оживала, люди переговаривались, обсуждали дары, гадали, что проявится у следующих.

И наконец настала очередь Прасковьи.

Она с волнением вошла в центр платформы для пробуждения и замерла, ожидая. Всё прошло достаточно гладко: воздух вокруг неё заискрился, руны на камнях вспыхнули алым, а затем из центра круга вырвался столб света.

— Она пробудила силу Витязя! — провозгласила Старшая Вдова.

Толпа взорвалась ликованием.

— Чего и ожидалось от дочери правителя! — воскликнул кто-то.

— Видимо, талант у них в крови! — подхватил другой.

— Её мать была витязем, так что это и неудивительно, — добавила пожилая ведунья.

— Но разве она не погибла на войне? — спросил молодой ворожей.

— Да, это так, — кивнула ведунья. — Но никто об этом не говорит. Надеюсь, эта девочка не унаследует судьбу матери, а только лишь её талант.

— Ох, я тоже на это надеюсь, — вздохнула фея Айлин с серебристыми крыльями.

Остин наблюдал за разговором преподавателей, нервно сжимая кулаки. Он не понимал, почему они так радовались за Прасковью. То, что она пробудится витязем, было очевидно. Но у преподавателей был иной умысел: потешить самолюбие честолюбивого отца своими хвалебными речами, привлечь его внимание и заработать себе пару баллов.

Его беспокойство продолжало нарастать.

Старшая Вдова Матрона повернулась к нему и жестом пригласила на платформу.

«— Твой черёд, юноша», — произнесла она.

Остин глубоко вдохнул. Сколько ни оттягивай неизбежное, инициацию пройти придётся — даже несмотря на дурное предчувствие, сжимающее грудь.

Он вошёл в центр круга. Но вместо синего света его окружил тёмный туман. Воздух стал тяжёлым, в глазах потемнело, и он лишился сознания…

Снова тот же сон, что повторялся уже тысячи лет. Остин — одинокий скиталец, затерянный между мирами. Голоса призрачных царств, тихий шёпот мертвецов и тёмных душ наполняли пространство.

«Я — огонь, что нельзя обжечь, — звучало в его сознании. — Я — вода, что не может намокнуть. Я — тень, живущая в собственной тени. Я — узник, что никогда не освободится из лимба пустоты и одиночества. Я — дух тьмы, навеки заточенный в темнице душ царства Кошмара».

В своих грёзах он не был одинок. Он видел сон во сне и не мог проснуться. Его мир — туманный и загадочный — был лишь завесой, в которой не было ни правды, ни лжи, а лишь видения, являвшиеся независимо от его желаний.

Он забыл, кто он и кем был раньше. Но отчётливо видел свой дом — то место, где пребывал до пробуждения. Почему одно и то же пространство среди тёмных духов и мертвецов? Похоже, он спятил. Как это место может быть его домом?

Вопреки здравому смыслу, его чувства твердили: он испытывает непреодолимую тоску и привязанность к этому тёмному миру. Тот притягивал и звал вернуться — туда, где он провёл целую вечность и обрёл пристанище души.

Остин резко открыл глаза. Он всё ещё стоял в круге инициации, но толпа молчала. Все смотрели на него с изумлением и страхом. Тёмный туман, окутавший его, не рассеивался, а руны на камнях почернели, будто опалённые невидимым пламенем.

Старшая Вдова Матрона отступила на шаг, её глаза расширились.

— Что это за сущность? Он пришёл из Пустоты... из глубин Чистилища, Бездны Воплей… — прошептала она.

Затем он потерял сознание…

Очнулся Остин уже в клане Тьмы — в небольшой комнате с каменными стенами, освещённой тусклым светом электрических светильников. Рядом сидела его лучшая подруга Прасковья, с беспокойством наблюдавшая за ним. Её глаза были широко раскрыты, а пальцы нервно теребили край плаща.

— Ты наделал много шума, — вздохнула она. — Я думала, это мой звёздный час, но ты умудрился стянуть всё внимание на себя.

— Что произошло после моей потери сознания? — Остин попытался собрать ускользающие мысли после странного видения, но всё было впустую. Голова гудела, а в ушах до сих пор звучал шёпот тёмных духов и мертвецов.

Прасковья вздохнула и заговорила:

— Ты просто потерял сознание. Учителя объявили, что твой талант — гадать. Это максимум твоих способностей. По сути, ты обычный человек без силы эспера и самый слабый в городе среди пробуждённых. Им явно было неловко объявлять о твоём провале, но… ты теперь легенда. В городе Свидлун всем известно, что ты пробудил самый слабый талант из возможных. Да, и поздравляю — твоя популярность сильно выросла после этого.

Остин схватился за голову, пальцы впились в волосы. В груди закипала горечь.

— Эм-да… Теперь я не просто девиант, а самый известный девиант в городе, — саркастично произнёс юноша, криво улыбнувшись.

— Ах-ах-ах, самоирония — это хорошо, — Прасковья попыталась улыбнуться в ответ, но тут же посерьёзнела. — Но не переживай, тебя приняли в школу несмотря на твою слабость.

Она тут же прикусила губу, поняв, что сказала лишнее.

— Ох, прости, мои слова могли быть неловкими, — она осторожно взяла друга за плечо, стараясь утешить. Но в его взгляде читалось что-то далёкое, отрешённое.

— Не стоит, — Остин медленно убрал её руку и выпрямился. — Не твоя вина, что я провалил пробуждение и стал самым слабым классом среди эсперов. Однако я уверен: даже этот талант может пригодиться.

Он глубоко вдохнул, мысленно собрался и продолжил:

— Моя жизнь всегда была на дне, так что мне не привыкать. Люди взбираются вверх по лестнице, добиваясь успеха в жизни, а у меня ситуация ничем не изменилась. Они падают с десятого этажа, а я всегда стоял на первом — падать просто ниже некуда.

Прасковья закусила губу, в её глазах читалась неподдельная тревога.

— Твой провал осуждают многие в городе… Неужели тебя это не задевает? — с беспокойством спросила она. Ей было страшно, что это осложнит его жизнь. — Люди могут быть жестоки, и общественное мнение ещё никто не отменял. Ты правда с этим справишься?

Остин сложил руки в замок, посмотрел подруге прямо в глаза и уверенно произнёс:

— Я живу не ради одобрения незнакомцев. Мне нет дела до того, что говорят другие, даже если моя минута славы стала минутой позора на всю жизнь. Злые языки всё равно не заткнуть — пусть говорят. Проявлять примитивный интерес к чьей-то личной жизни, осуждая и тратя своё драгоценное время впустую… Видимо, жизнь этих людей совсем не имеет смысла, раз жизнь незнакомцев интересует их больше, чем своя собственная.

Прасковья помолчала, обдумывая его слова, затем понимающе кивнула:

— Ты прав, я об этом не подумала. Но Остин, тебе ненужно прятать свою боль за маской цинизма. Я твой друг и всегда буду рядом.

— Спасибо, — Остин слегка улыбнулся, и в этой улыбке впервые за долгое время промелькнуло что-то искреннее. — Лучше объясни, как твой отец отпустил тебя?

— Теперь я пробуждённая, — Прасковья расправила плечи, в её голосе зазвучала гордость. — Ему приходится считаться со мной. Да и тебя нужно было навестить — я беспокоилась.

— Спасибо, — тепло произнёс Остин. — Как видишь, я в порядке. В итоге один день изменил всю нашу жизнь — мы пробуждённые.

— Это точно, — улыбнулась Прасковья и протянула ему руку. — И знаешь, что? Я верю, что твой «слабый» талант окажется чем-то большим. Ты не такой, как все, Остин. И это — твоя сила.

Остин на мгновение замер, затем крепко сжал её ладонь. В этот момент он почувствовал, что, несмотря на все слухи и насмешки, у него есть то, чего нет у многих — настоящая дружба. И этого уже достаточно, чтобы идти дальше.

Однако его беспокойство нарастало.

— Тебе не кажется, что твой отец что-то замышляет? — тихо произнёс Остин, понизив голос и оглянувшись, словно опасаясь, что их могут подслушать. — Владыка Крольм всегда извлекает выгоду из всего, что он делает. Он намеренно отправил тебя в клан Тьмы — помочь пострадавшему подростку. Это явно привлечёт общественное мнение, создаст нужный ему образ.

Прасковья замерла, её пальцы непроизвольно сжали край плаща. Она опустила взгляд, будто разглядывая невидимые узоры на полу, а затем резко подняла голову.

— Я тоже об этом думала, — призналась она. — Но чего он хочет и чего добивается? Он не настолько опрометчивый человек, чтобы допускать небрежности в жизни. Он точно замышляет недоброе. Я его дочь и знаю своего отца… Он убил мою маму — вот это в его стиле: извлекать выгоду из страданий, окружающих любыми доступными способами.

Остин вздохнул, провёл рукой по волосам и осторожно возразил:

— Владыка Крольм — коварный человек, но не думаю, что он умышленно навредил твоей матери. Она была убита ведунами и феями Лесного Союза. Участники тех событий рассказывали, каким образом витязей лишили жизни: их разорвали бледные твари с чёрными глазами.

— Даже если ненамеренно, — голос Прасковьи задрожал, но она взяла себя в руки, — моя мама погибла по его вине. Он мог её уберечь, но предпочёл рискнуть ради своих амбиций. Ради Севера, во благо Свидлуна, в войне Кланов и Фракций где проиграли все.

Остин помолчал, подбирая слова.

— Боюсь, всё намного сложнее, чем простые эмоции, — наконец произнёс он. — Воевода Крольм готовится к войне. По этой причине он набирает одарённых детей из всех кланов и…

— Ты хочешь сказать, что он собирает армию? — перебила его Прасковья, её глаза расширились от осознания.

— Да, — кивнул Остин. — Но самое главное — он планирует поставить тебя во главе войска. Чтобы ты заняла место своей матери и выступила в роли ферзя на поле брани. Фигуры на доске начали своё движение: Крольм собирает знамёна и заключает союзы, наращивая свою военную мощь.

— При этих переменных неизбежно начнётся война, — тихо произнесла Прасковья.

Она окинула Остина волевым взглядом, расправила плечи и добавила с твёрдостью в голосе:

— Если это так, я сама пойду сражаться с «бледными тварями». Мой долг — отомстить за смерть матери.

Девочка подняла подбородок и встала в позу героя, излучая уверенность своей мускулистой фигурой. В этот момент она казалась не юной девушкой, а воином, готовым бросить вызов судьбе.

— Хм, впечатляет, — Остин слегка склонил голову. — Именно на это твой отец и рассчитывает — что ты с радостью ринешься в бой, ведомая жаждой мести. Однако это лишь предположение. По моим подсчётам, ближайшие два года планируют обучать новобранцев. И у нас всё ещё есть возможность изменить будущее…

— Пока рано утверждать, что и как произойдёт, — Но всегда предполагай худшее — и тогда результат тебя не разочарует.

Остин закончил свою речь и начал собираться.

— Нам пора на занятия в Школу Эсперов, иначе мы опоздаем.

Однако подруга остановила его, мягко коснувшись плеча.

— Мой дядя, мастер Витаар сказал, что ты можешь приступить к занятиям через неделю, а пока отдыхай и восстанавливайся, — она улыбнулась, но в её глазах читалась тревога. — Ты не знаешь…

Я услышала в школе: круг пробуждения смертельно опасен для обычных людей. Все учителя переживали, когда ты упал без чувств. Но оказалось, что ты всё же имеешь способности и смог пережить процесс пробуждения. Окажись ты обычным человеком — и всё могло закончиться твоей смертью. Я рада, что ты остался жив.

— Благодарю за тёплые слова, — Остин с благодарностью кивнул подруге. — И спасибо, что присмотрела за мной.

Прасковья взяла его за руку и легонько потянула.

— Нам пора прощаться. Я пошла на занятия, а ты отдыхай, пока не поправишься…

Подруга вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь.

Комната Остина была крошечной — всего 16 квадратных метров, её можно было пересечь за несколько шагов. Здесь юный медиум прожил одинокую и тихую жизнь, и этого пространства ему всегда хватало.

У стены стоял низкий столик, рядом — старая кровать. В углу — книжная полка, заполненная потрёпанными томами о древних духах и забытых пророчествах. Возле окна — простой ящик для одежды. Минимальный набор для комфортного проживания одного жильца, но в этой скромности было что-то успокаивающее.

Остин опустился на кровать, откинулся на спину и уставился в потолок, покрытый трещинами, напоминавшими созвездия. Мысли крутились в голове, как вихрь: планы воеводы, судьба Прасковьи, его собственный «слабый» дар, который, возможно, вовсе не так прост… Он закрыл глаза, пытаясь упорядочить хаос в сознании.

3. Контракт Душ с Ведьмой Далией.

Вскоре его затянуло в кошмарный сон. Перед глазами вновь возник тёмный туман круга инициации, он почувствовал, как силы покидают его, а сознание растворяется в шёпоте призраков. Видения нахлынули волной: бледные твари с чёрными глазами, окровавленные ветви деревьев, крики павших воинов… и Полудница Лира что уничтожила Свидлун. Он вздрогнул и с трудом открыл глаза, тяжело дыша. Сон был слишком реальным — словно не просто видение, а предупреждение о том, что грядет.

Затем Остин снова оказался в лесу — его затянуло в очередной кошмар. Воздух был густым и тяжёлым, словно пропитанным древними чарами. Деревья вокруг казались искажёнными, их ветви переплетались в зловещие узоры, а под ногами хрустели сухие ветки, будто чьи-то кости.

— Я вижу круг камней Сокровенной Рощи — местность, где я уже был, — прошептал Остин, озираясь по сторонам. — Снова вижу эти события…

Перед его взором возникла ведьма. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а волосы струились, будто подхваченные невидимым ветром.

«— Ты должен спасти нас», — произнесла она, и в её голосе звучала отчаянная мольба. — Прошу, помоги…

Из её глаз потекли струйки крови, а затем тело ведьмы разорвал древесный монстр — огромное существо с корявыми ветвями вместо рук и глазами, горящими зелёным огнём. Оно с хрустом разорвало её пополам, и бросило ведьму на землю.

Остин дёрнулся, ожидая проснуться, но что-то пошло не так. Чернокнижница, лежа на земле, вдруг подняла голову и уставилась на него. Её губы растянулись в жуткой улыбке.

— Чего?.. Что это за хрень? В моём видении не было такого! — воскликнул Остин, отступая на шаг.

Половина туловища ведьмы оперлась на руки и приподнялась.

— Тск, конечно, не было, — хрипло рассмеялась она. — Я просто хотела тебя напугать.

Её тело начало медленно соединяться, словно куски разбитой статуи, и вскоре ведьма встала перед Остином во весь рост, отряхивая несуществующую пыль с одежды.

— Это было жутко, — выдохнул Остин, пытаясь унять дрожь в руках.

— Знаю, пацан, — ведьма ухмыльнулась. — Вид твоего испуганного лица меня забавляет. Ах ха, прости, не удержалась.

Остин недоверчиво окинул взглядом восставшую из мёртвых и спросил:

— Ты что-то вроде мстительного духа?

Ведьма закатила глаза, а затем в мгновение ока оказалась рядом с ним и вцепилась когтями в грудь, едва касаясь кожи. Её жуткие белые склеры уставились прямо в душу.

— Отдай мне своё сердце, — прошипела она.

Остин вздрогнул, его пульс участился, а по спине пробежал ледяной пот. Лицо исказилось от ужаса.

— Что за хрень?! Я чуть не обделался! — выдохнул он.

— Ах ах ах ах, — ведьма разразилась хохотом и отпустила его. — Ты такой смешной! Я снова пошутила.

Её глаза вернулись к нормальному виду, а когти исчезли, словно их и не было.

— Пошутила?! На мою голову?! Да у меня чуть инфаркт не случился! — возмутился Остин, потирая грудь. — Себе так пошути!

Ведьма отступила на шаг, склонила голову набок и улыбнулась.

— Ты, наверное, заметил, но я немного мертва, — подмигнула она.

— Конечно, я же видел, как тебя убили, — кивнул Остин. — Но почему ты пришла именно ко мне?

— Не глупи, малыш, — ведьма вздохнула, как будто объясняла очевидное ребёнку. — Это очевидно: ты единственный медиум в округе города Свидлун. Остальные в клане — обычные примитивы, а возглавляет их самый опасный шарлатан в общине — Сарена Гундяй. Она корчит из себя святую, манипулируя доверчивыми идиотами. Эта хитрожопая сука — ведьма осеклась и поправилась, — эта карга изображает добродетельный и дружелюбный вид, проявляя наигранную заботу к жителям общины, но на самом деле просто использует их.

— В этом я с тобой согласен, — кивнул Остин. — Зачем вообще кому-либо верить? Я сумасшедший, а не идиот, чтобы доверять этой коварной старухе.

— Верно, мальчик, — ведьма одобрительно кивнула. — Никому, никогда не доверяй. Говорят, о морали и давят на жалость только мошенники — это способ спекуляции на чувствах других. И это работает на глупых и впечатлительных, но ты не такой.

— Знаешь, ведьма, моя вселенная намного шире, чтобы созерцать свой пупок и во что-либо верить, — усмехнулся Остин. — Но другой вопрос: зачем ты пришла? Ты ведь теперь дух.

— Я пришла предупредить тебя об опасности и научить тебя управлять своим даром, — серьёзно ответила ведьма.

Остину стало неловко от этих слов. Он опустил взгляд и тихо произнёс:

— Ты, наверное, не знаешь… Я самый слабый пробуждённый нынешнего поколения. От меня не будет толку.

— Ха ха ха! — ведьма не смогла сдержать насмешку, но тут же прикрыла рот рукой. — Прости, я не над тобой сейчас смеюсь. Просто не ожидала таких слов. Я уверена, тебе внушили это в школе Эсперов. Они просто кучка невежественных идиотов и не понимают природу твоего дара. Поэтому в годы юности я отказалась проходить обряд инициации.

Она сделала шаг вперёд и положила руку на плечо Остина. Её прикосновение было холодным, но странным образом успокаивающим.

— Твой дар не в силе, а в восприятии, — прошептала она. — Ты видишь то, что скрыто от других. Это и есть твоя истинная мощь.

Остин окинул ведьму непонимающим и удивлённым взглядом, нахмурил брови и переспросил:

— О чём ты говоришь?

Ведьма улыбнулась — не насмешливо, как раньше, а почти по-доброму. Её полупрозрачная фигура мерцала в сумраке сна, словно сотканная из лунного света и тумана.

«— Ты пробудил дар Медиума», — произнесла она. — Эти примитивы ещё не умеют измерять потенциал пробуждения. Они измеряют наличие маны и её количество — а это в основном боевые классы. Однако твой класс уникален. Со временем ты станешь намного могущественнее всех воинов и магов. Твой дар — талант бесконечного роста и память всех жизней в бесконечной реинкарнации. Если душа цела, тело всегда можно заменить — ты можешь это сделать, а другие нет.

Остин сглотнул, пытаясь осознать сказанное.

— Но почему ты тогда не заняла новое тело? — спросил он.

— Я не хотела становиться Кошмаром, захватившим тело живого человека, — вздохнула ведьма. — А в мёртвое вселяться бесполезно. Да и реинкарнация — слишком долгий процесс: я могу возродиться через год, а может, и через тысячу лет — в теле младенца. Пройдёт слишком много времени, и я не смогу выполнить своё предназначение. В результате я пришла к тебе. Ты единственный можешь видеть меня и общаться с духами. Я предлагаю заключить контракт душ. Это позволит мне прожить вторую жизнь в качестве призванного духа, а взамен я начну твоё обучение духовным практикам.

Остин замер, обдумывая предложение. В груди зародилась искра надежды — шанс обрести силу, изменить свою судьбу, вырваться из роли «самого слабого пробуждённого». Он всё ещё сомневался и не мог до конца доверять ведьме, но её мотивы казались ясными. Она предлагала честную сделку, и у него не было причин отказываться от столь щедрого предложения.

— Я согласен на твои условия, — твёрдо произнёс он.

— Отлично! — ведьма хлопнула в ладоши, и её глаза сверкнули. — Я думала, ты окажешь больше сопротивления, но ты так быстро согласился.

— Мне незачем отказываться от такого шанса, — ответил Остин. — Иначе в моей жизни ничего не изменится. Если я сейчас откажусь, я утрачу своё будущее.

— Хорошо, — кивнула ведьма. — Для начала возьми Призрачное Таро.

Она протянула колоду карт — они мерцали, словно сотканные из звёздной пыли, и едва слышно гудели, будто наполненные древней силой.

— Чтобы призвать меня в мир живых, используй колоду, когда проснёшься, — пояснила она.

Остин осторожно взял призрачную колоду и внимательно осмотрел. Карты были холодными на ощупь, а узоры на них словно шевелились, перетекали, меняя очертания.

— Как мне её использовать? — спросил он.

— Возьми первый аркан — карту Мага — и призови меня. А теперь проснись!

Ведьма щёлкнула пальцами — резкий звук разорвал тишину сна, и Остин открыл глаза. Он всё ещё лежал на кровати в своей крошечной комнате. Но в руке он крепко сжимал колоду аркан, которую ведьма отдала ему во сне.

— Боже… — прошептал он. — Это действительно Призрачное Таро. Я и понятия не имел, что такое возможно.

Он достал карту Мага из колоды и произнёс:

— Призыв!

Карта зависла в воздухе, задрожала, а затем из неё полилось голубоватое свечение, окутывая комнату мерцающим туманом. В центре сияния постепенно проступила фигура ведьмы.

— Наконец то ты призвал меня, — выдохнула она, и её голос прозвучал так отчётливо, будто она всегда была здесь. — Ху у у у… Я снова среди живых.

— Я призвал, как ты и хотела, — кивнул Остин. — Что дальше?