Го Син Медиум Пустоты и Анатомия Алчности

13. Дикая Охота. Фенрис и Мира.

В свободные от изнурительных тренировок дни Лео уходил в самую чащу Сокровенной Рощи на Дикую Охоту вместе с волчатами — внуками нынешнего шамана Дарлока, братом и сестрой. Для них лес был родным домом, а для юного рыцаря — лучшей школой выживания. Фенрис и Мира постоянно меняли облик прямо на бегу: вот только что рядом бежал мальчишка в домотканой рубахе, но стоило ему споткнуться о корень, как через мгновение землю лапами взрывает поджарый серый зверь. Их трансформации были настолько привычными, что казались лишь игрой света и тени.

Часто играя с ним по законам стаи, волчата нападали из засады. Пышный папоротник или старый выворотень внезапно оживали, и двое тел одновременно сбивали юношу с ног, придавливая к влажному мху всей своей тяжестью.

— Попался! Теперь ты наша добыча! — рычал Фенрис-волк, упираясь мокрым носом в шею Лео.

В следующий миг их шерсть втягивалась обратно в кожу, острые когти исчезали, оставляя лишь розовые царапины на доспехе, и они начинали ластиться к юноше, облизывая его лицо своими шершавыми языками.

— Сдаюсь! Ваша взяла, маленькие демоны! — Лео весело смеялся, пытаясь защититься руками, переворачиваясь в траве и щекоча им животы. Он часто спал прямо в лесу, укутавшись в походный плащ, в обнимку с этими маленькими проказниками, согревавшими его лучше любого костра.

Так случилось и сегодня. Проснувшись от того, что кто-то усердно жевал завязки его сапога, он осторожно высвободился из-под теплых детских тел и отправился к озеру. Утренний туман цеплялся за ноги холодными пальцами, над водой стоял густой пар.

— Лео! Куда ты?! — звонко воскликнули маленькие сорванцы, выпрыгивая из кустов позади него. Они всё ещё были в волчьей форме, но глаза уже смотрели осмысленно, по-человечески хитро.

— Умыться к озеру. А вы что так рано проснулись? — улыбнулся юноша, зачерпывая ледяную воду ладонями. — Фенрис, Мира.

— Мы пойдем с тобой, братик Лео! — хором отозвались они.

Волчата приняли человеческую форму почти мгновенно. Мокрые волосы прилипли ко лбу, на шеях виднелись следы ночной росы. Они взяли юношу за руки с двух сторон, словно младшие брат и сестра, повиснув на нем всем весом. От их кожи пахло диким медом и псиной.

— У тебя пальцы холодные, — пожаловалась Мира, пряча свою ладонь в рукаве туники Лео.

— Зато твои горячие, будто печка, — фыркнул Фенрис, бодая плечом рыцаря. — Поймаем сегодня кого-нибудь жирного?

Он охотился на духовных зверей не ради трофеев — шкуры и кости шли общине, — чтобы пить горячую кровь тысячелетних созданий и умываться водой из озера Солнечных Вод.

— Сегодня пойдём на настоящую охоту! — объявил Лео, когда солнце поднялось выше, окрасив янтарную гладь в цвет расплавленного золота. — Мне нужно мясо, напитанное силой земли, для следующего этапа медитации.

— Ура! — подпрыгнул Фенрис, тут же перекидываясь на лету. Его одежда истлела серебряной пылью, а вместо неё проступила густая серая шерсть. — Догоняй!

— Дикая Охота! — поддержала его Мира. Её зрачки расширились, затопив радужку чернотой. Она упала на четвереньки, суставы хрустнули, перестраиваясь, и через секунду две тени бесшумно растворились между вековых елей.

Они выследили оленя. Но это было не простое животное — его рога светились изнутри мягким голубым светом, а копыта оставляли в мху прожженные следы. Тысячелетний дух леса, чья сила могла исцелить смертельную рану. Бой был коротким и жестоким. Лео отсек ему голову одним точным ударом своего клинка, впитавшего благословение Семаргла, прежде чем зверь успел призвать гнев самой земли.

Брат и сестра помогали свежевать тушу. Юноша тепло смотрел, как они ловко орудуют обсидиановыми ножами, снимая шкуру. Ни единого лишнего пореза на мясе, ни капли ценной крови не пролилось на землю — дети шамана знали цену дарам природы. Их движения были пугающе взрослыми, экономичными и смертоносно точными.

Когда работа была закончена, волчата снова приняли человеческий облик и уселись вокруг небольшого костерка. Они жарили шашлычки на длинных ивовых прутьях, нанизывая куски мяса духовного зверя. Жир капал в огонь, шипел и источал одурманивающий аромат. Лео сидел, скрестив ноги, и тихо улыбался, наблюдая за ними сквозь языки пламени.

— Ешьте, не торопитесь, — мягко сказал он, подбрасывая сухую ветку в костер. — У нас целая туша оленя. Мы сможем нажарить ещё, пока не лопнем.

Маленькие сорванцы жадно поглощали мясо тысячелетнего зверя, пачкая щеки и пальцы в соке. Они впитывали колоссальную духовную энергию, и Лео видел, как она работает внутри них. У юноши создавалось такое стойкое впечатление, что они растут не по количеству прожитых зим, а по уровню накопленной силы. Чем выше концентрация духовной энергии в пище, тем быстрее вытягиваются их кости. Они стали подростками всего после нескольких Диких Охот: голоса начали ломаться, плечи Фенриса раздались вширь, а стан Миры приобрел угловатую девичью грацию хищницы.

И всё же он находился в мире Нави, где законы времени подчинялись воле богов, так что это не сильно удивляло юного рыцаря. Тем более что он сам владел чудом магии Тёмной Медитации и знал о существовании высших сущностей не из старых книг. Так что стремительной эволюцией оборотня, питающегося силой убитых духов, его давно нельзя было удивить. Единственное, что вызывало у него странную тоску — мысль о том, увидит ли он их снова, когда вернется в мир смертных, или разница в течении времени сделает их чужими друг другу навсегда.

Годы в Нави сплелись в тугую нить бесконечных сумерек. Для Лео это была эпоха культа стали и духа: он впитал суть двенадцати зверей так глубоко, что его кости изменили свой состав, став легче птичьих и тверже титана. Тёмная Медитация текла по его венам вместо крови — абсолютная регенерация сделала его практически неуязвимым.

Фенрис и Мира за эти годы расцвели окончательно. Из неуклюжих волчат они превратились в идеальных детей Семаргла. Фенрис стал широкоплечим юношей с глазами цвета грозовой тучи, а Мира... Мира стала воплощением хищной грации. Её движения обрели кошачью мягкость, способную в мгновение ока взорваться смертельным броском.

Однако вместе с красотой пришло томление плоти. Взгляд Миры всё чаще задерживался на лице рыцаря слишком долго, а её улыбка приобретала горьковатый оттенок, когда Лео этого не видел. Он же оставался слеп или намеренно глух к этим переменам, видя в ней лишь ту самую маленькую сестру, которая когда-то грела ему бок во сне.

Однажды в полночь, когда луна висела над Озером Солнечных Вод огромным серебряным диском, она позвала его.

— Я ждала тебя здесь, братик, — голос Миры дрогнул, выдавая напряжение. Она стояла у самой кромки воды, сжимая в руке что-то маленькое, завернутое в белый шёлк.

Лео подошел бесшумно, его доспехи из кожи ночного волка поглощали звуки шагов.

— Что случилось? Ночной Волк снова гоняет Фенриса до седьмого пота?

Девушка покачала головой. Сделав шаг вперед, она разжала ладонь.

— Я хочу разделить с тобой Свет Луны и встретить Сияние Рассвета, — прошептала она, протягивая тонкий амулет из лунного камня. Его грани мягко пульсировали в такт биению её сердца. — Стань моим спутником, Лео. Не как соученик, и не как брат. Будь моим.

Она краснела так сильно, что даже лунный свет не мог скрыть румянец на высоких скулах. Еле дыша ей удалось вытолкнуть эти слова наружу, прежде чем страх сковал горло.

— Мира... — неловко начал Лео. Он смотрел на амулет, но не делал попытки коснуться его. В его глазах плескалась только холодная вода сочувствия. — Прости. Но я не могу принять Свет твоей Луны.

Услышав ответ, девушка пошатнулась. Амулет выпал из ослабевших пальцев и тонул в прибрежном иле беззвучно, словно маленькая утопленница. По её щекам покатились слезы — обжигающие, соленые, словно воды Звёздного Моря. Ей было невыносимо стыдно. Она предложила ему себя, своё тепло, своё сердце, а парень, в которого она вложила всю душу детства, отверг её ради своего холодного пути меча. Это ранило сильнее любого клинка. Мира резко развернулась, чтобы убежать в темноту рощи, спрятать свой позор.

Но Лео оказался быстрее. Он не схватил её за руку — это было бы грубостью. Он просто встал на её пути, преградив дорогу своим телом, от которого веяло долгом и честью после медитации.

— Постой, — тихо сказал он. Его голос впервые за долгое время звучал без стального эха тренировок. — Я выражу тебе свои чувства через мой клинок. Окажешь ли ты мне честь, Волчица Мира?

Он осторожно, кончиками пальцев, стер слезу с её правой щеки. Кожа девушки горела.

Мира замерла, глядя на него снизу-вверх сквозь мокрые ресницы. Затем медленно кивнула. Достав свой парный меч — изящную серебристую Иглу — она сделала шаг назад, принимая боевую стойку «Спящего Феникса».

— Как скажешь! Я тоже выражу свои чувства с помощью клинка.

И начался танец. Они скрестили лезвия, и звон металла рассыпался серебряными искрами. Это был не спарринг для проверки выносливости. Это был самый прекрасный танец меча во вселенной. Небесные нимфы и феи, прятавшиеся в кронах вековых ив, затаили дыхание, наблюдая за ними с завистью. Если бы наставник Дарлок видел это, он бы понял, что его уроки превзойдены чистой эмоцией. Четыре сезона раскрылись в их движениях. Любовь стала толчком к просветлению.

В этом бою Лео был копьём, пронзающим небеса — прямым, неумолимым, обжигающим и горячим. Каждое его движение отсекало лишнее, стремясь к идеальной линии. А Мира была нежным облаком на склонах гор, парящим среди цветов зимней сливы — она уклонялась, обвивала его атаки своей гибкостью, отвечая касаниями, полными тоски, словно ранняя весна на склонах Морозных Гор.

Они кружились, скрещивая клинки снова и снова. Их тела двигались в унисон, повторяя движения духовных зверей, но вкладывая в них новый смысл. Девушка и юноша передавали все чувства прямо в ауру клинка. Когда их мечи сталкивались, вспышки голубых искр были не просто трением металла — это вспыхивал огонь в их глазах, страсть, которую нельзя было утолить иначе. Очертив на песке круг из двенадцати знаков Зодиака, символизирующих полный цикл жизни, они закончили свой танец. Лезвия замерли в миллиметре друг от друга.

Лео первым разорвал дистанцию, сложив ладони перед грудью в молитвенном жесте.

— Благодарю тебя, сестра Мира. За этот танец.

— И я тебя благодарю, брат Лео, — ответила она, возвращая поклон. Её плечи опустились, приняв поражение, но глаза оставались сухими. Воительница внутри неё победила плачущую девочку.

Повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом бамбука.

— А теперь предлагаю помедитировать, — нарушил молчание рыцарь, указывая на плоский валун посреди мелководья. — Ты присоединишься ко мне?

— С удовольствием, — выдохнула Мира, чувствуя, как ком в горле наконец растворяется.

Девушка, словно благоухающий, но дикий лесной цветок, расположилась рядом с юношей. Приняв позу лотоса, они закрыли глаза. Лео тут же провалился в глубокую трансформацию: его дыхание остановилось, кожа стала бледной, а вокруг тела закружились едва заметные потоки голубой энергии.

Мира осталась на границе миров. Юная воительница тайно роняла слёзы в душе, но внешне оставалась неподвижной статуей. Она знала, что никакая красота не может заставить камень желать дождя. Она смирилась с тем, что навсегда останется для него сестрой и никогда не сможет разделить Свет своей Луны с Океаном полным далёких звёзд.

Её разум унесся в прошлое. Она вспомнила, как в детстве, будучи пушистым волчонком, она зализывала царапины на щеках этого парня. Их тогда будто окутывала невидимая связь чистого счастья, что каждый день источал Лео, сам того не зная. Мира каждую ночь засыпала в его объятиях, свернувшись клубком под тяжелым походным плащом, и вместе с ним встречала рассвет у костра. Это было лучшее время в её жизни, когда она могла выражать эмоции, не скрывая свои истинные чувства.

Однако повзрослев, они утратили эту связь навсегда. Лео перестал пускать её в свою постель, выстроив стену из вежливости и дистанции. Он больше не позволял той близости, которая между ними была. Это ранило глубже всего, ведь именно на тот момент, когда стена начала расти, она уже осознала свою влюбленность. Теперь оставалось только смотреть, как он уходит всё дальше в бездну своей Тьмы, оставляя её одну на берегу озера Солнечных Вод уже навсегда.

Отказ Лео не сломил Миру — он перековал её горечь в несгибаемую сталь. Девушка перестала искать тепла в его взгляде и нашла утешение в острие собственного меча. Она посвятила себя тренировкам до полного истощения, пока однажды во время спарринга с Ночным Волком не произошло озарение. Пропустив удар огромной палицей, который должен был переломать ей ребра, она лишь пошатнулась. Ударная волна прошла сквозь тело, но плоть устояла.

Она открыла в себе талант Защитника. Благодаря природе зверя она обрела невероятную стойкость и выносливость: будь то испепеляющее пламя или сокрушающий физический удар, полученный урон никогда не превышал девяти процентов от здоровья.

Её брат Фенрис пошел иным путем. Пока Мира училась принимать удары на себя, он пробудил талант Синоптика. Его дар управлять погодой и молниями, ярость штормов и сила льда.

— Братец! Выше! Подави его справа! — кричал Лео, уворачиваясь от клешней гигантского крабоподобного монстра внизу.

Небо ответило ему раскатом грома. Юноша стоял на вершине скалы, воздев руки. Тучи сгущались вокруг него воронкой.

— Есть! — выкрикнул Фенрис, и ослепительно белая ветвистая молния сорвалась с небес, вонзившись точно в стык панциря монстра. Монстр взорвался фонтанами едкой слизи.

Так сформировалась команда покорения диких земель за пределами Сокровенной Рощи. Лео стал наконечником копья — быстрым, смертоносным клинком. Мира превратилась в несокрушимый щит, принимая на грудь удары когтей и заклинаний. А Фенрис кружил над ними ястребом, обрушивая гнев небес по команде Лео.

Они часто охотились на демонов Бездны, которых, казалось, Ночной Волк намеренно оставлял для тренировки начинающих воинов. Большинство этих тварей были жалкими тенями, низкоуровневой нечистью, чьи души гасли от одного вида освященной стали Лео.

Но удильщик оказался совсем иным.

Это случилось на берегу моря, где песок скрипел под ногами как битое стекло. Демон тысячелетиями пожирал заблудшие души рыбаков, привязанный к берегу Звёздного Моря. Он выглядел как исполинский остов кита, покрытый гниющими водорослями, с единственным тусклым фонарем-приманкой на длинной костяной нити, свисающей из пробитого черепа.

— Не смотрите на свет! — прорычал Лео, выставляя клинок. — Это ловушка разума!

— Принято! — отозвалась Мира. Она шагнула вперед, закрывая собой рыцаря. Её глаза затянула мутная пелена волчьего зрачка. — Попробуй прокусить мою шкуру, глубоководный!

Демон издал звук ломающихся корабельных мачт и бросился. Мира приняла удар своей головой, буквально вбивая иллюзии в песок. Девушку протащило на десять шагов, оставив две глубокие борозды, но она стояла. Девять процентов урона — магическая стойкость работала даже против первобытного ужаса.

Фенрис спикировал вниз, используя «Воздушный шаг», чтобы не коснуться ядовитого прибоя.

— Ливень! – Удар молнии! – комбинируя навыки для большей эффективности.

С неба хлынул дождь, а затем прошёл разряд электричества что разбил защиту и оглушил чудовище. В этот же миг Лео исчез. Для наблюдателя это выглядело как порыв черного ветра. Он возник прямо под брюхом твари, которое не было защищено панцирем. Талант «Тёмной медитации» позволял телу двигаться быстрее боли.

Клинок вошел снизу-вверх, пронзая орган-источник света. Демон-Удильщик лопнул с тихим звоном хрусталя. Чудовище издало последний булькающий вздох и осыпалось горсткой мокрой соли.

На следующий день после этой победы шаман Дарлок призвал их к Древним Камням. Старик выглядел обеспокоенным больше обычного. Он указал посохом на дрожащий воздух между двумя валунами.

— Я запечатал разрыв, через который просачивались кошмары, — тяжело выдохнул старик, опираясь на дерево. — Но энергия всё ещё здесь. Садитесь. Так начался их импровизированный урок анатомии мироздания.

Лео, Мира и Фенрис опустились на траву полукругом перед учителем.

— Знаешь ли ты, что такое Завеса, Лео? — голос Дарлока звучал глухо, будто шел из-под земли.

— Нет, учитель.

Шаман кивнул и достал из складок одежды мешочек с толченым нефритом. Рассыпав порошок по камню, он начертил схему миров.

— Я поведаю общую информацию. Однако я уверен, что вы обязательно туда попадете. Нави слишком плотно прилегает к ней. Вам следует знать об опасностях этого измерения.

Дарлок щелкнул пальцами. Порошок вспыхнул изумрудным огнем, формируя полупрозрачный купол над головами учеников.

— Завеса – это пространство или коридор духов. Промежуточное измерение между царством духов, чистилищем и миром смертных. Представьте туман, в котором утонула реальность. Здесь обитают различные демоны, голодные духи и потерянные души, которые забыли, как попасть домой.

Изображение внутри купола помутнело, показывая искаженные болью лица.

— Смертные приходят туда во снах. Тень завесы касается их разума, и некоторые находят там дары, становясь магами... — (взгляд учителя скользнул по Фенрису) — ...или же становятся пищей для демонов. Кошмары настигают свою добычу во сне. Страх парализует волю, и жертва становится одержимой. Её душа остается в Завесе навсегда, служа пищей для твари.

— Как нам сражаться с тем, кто живет в наших кошмарах? — тихо спросила Мира, инстинктивно положив руку на плечо брата.

— Сражение магов тьмы с одержимыми происходит обычно в самой тени, — продолжил Дарлок. — Но для этого нужен сильный медиум. Проводник, чья воля тверда, а вера крепка. Он войдет в чужую тень и сразит чудовище на его поле. Если он проиграет — погибнут оба. Спасая других медиум рискует потерять собственную душу.

Старик перевел тяжелый взгляд желтых глаз на Лео.

— Будь готов, когда попадешь туда сам. Запомни три правила.

Первое: это всегда игры разума. Сила воображения, если твой разум решит, что земля — это потолок. Не верь всему что видишь.

Второе: не доверяй никому. Демоны носят маски и голоса существ из твоей памяти.

Третье: не атакуй всех подряд. В Завесе обитают не только демоны, но и светлые духи-хранители, запертые там веками. Они могут выглядеть страшнее самих монстров. Так что прежде чем принять решение находясь в этом измерении...

Дарлок замолчал, давая словам повиснуть в воздухе.

— Нужно в первую очередь научиться видеть, — закончил за него Лео, глядя на свои ладони. — и полагаться на ту часть меня, которая не спит. Тьма не видит сны – она моя сущность.

— Именно, — кивнул шаман. — На того, кто сидит в центре бури. На этом наш урок закончен.

Медитации, сражения и Дикая Охота стали повседневностью Лео. Время в Нави текло иначе: оно не лечило раны, оно застывало янтарем, сохраняя моменты абсолютного счастья. Тем не менее теперь он был не один. Тепло плеча Миры, готового принять удар, и потрескивание молний Фенриса над головой наполняли его странным, забытым чувством покоя. Юный рыцарь был счастлив как никогда прежде. Он старался запомнить эти моменты до мельчайших деталей: запах озона после заклинаний брата, вкус жаренного мяса духовного оленя, тепло костра.

Проживая эту идеальную жизнь в мире Нави, он старался не думать о том, что ждет его в мире смертных. Слово «возвращение» висело над ним дамокловым мечом. Рано или поздно ему придётся сделать выбор: вернуться назад, потеряв этот рай тренировок, или остаться здесь уже навсегда, став частью Нави.

По прошествии тысяча лет обучения пришло время возвращаться. Время внутри Лео замерло на пике рассвета, но он чувствовал, как ткань мироздания начинает истончаться.

Шаман Дарлок вознес руки к небу над центральной площадью поселения. Его бубен из человеческой кожи гудел низким басом, сливаясь с гулом крови в ушах. Старик вонзил посох в землю, и камни брусчатки дрогнули. Пространство пошло рябью, искажая очертания тотемов, а затем лопнуло, открыв идеально круглый портал. Из него пахнуло не просто воздухом другого мира, а запахом пыли, ладана и чего-то давно забытого — это был аромат его дома.

Все местные жители и подросшие волчата провожали прошедшего обучение воина. Они не плакали. Сокровенная Роща знала, что такие гости уходят навсегда. Площадь взорвалась радостным смехом, улюлюканьем и ритмичным стуком барабанов. Кто-то бросил под ноги Лео венок из таволги и красных ягод. В этот момент прощание переросло в стихийный фестиваль, где центром внимания стал темноволосый юноша с глазами цвета грозового неба.

К Падшему Рыцарю подошла Мира. Она больше не пыталась скрыть свою природу: её глаза были волчьими, а из-под верхней губы едва заметно блестели острые клыки. Девушка порывисто обняла его, прижавшись щекой к латному наплечнику, а затем поцеловала в щеку — быстро, горячо, почти отчаянно.

— Я не забуду тебя, Лео... — её голос сорвался. Она пыталась улыбнуться сквозь слёзы, которые катились градом, но глаза сияли радостью за него. — Прощай.

Лео мягко, но твердо положил руки ей на плечи, удерживая дистанцию.

— Прости, что разочаровал. Но ты мне как сестра. Не более.

Мира лишь горько усмехнулась, отступая назад. Она уже приняла эту боль, и теперь она делала её только сильнее.

Фенрис тут же фыркнул, встав рядом с сестрой и закинув руку ей на шею в жесте защиты:

— Я же говорил тебе, глупая сестрёнка! Нельзя влюбляться в братика Лео! Он же рыцарь, Долг и Честь выше любви!

Он толкнул Миру локтем в бок, пытаясь разрядить обстановку шуткой, но его собственный голос предательски дрогнул на высокой ноте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.