Шурка Орлов Банька

Между страстью и болью

Эта странная бездна… Она поглощает нас обоих, унося в мир невероятных ощущений, где реальность растворяется, а чувства обостряются до предела. В этой бездне время теряет смысл, а границы между болью и наслаждением стираются.

Ты приближаешься – и моё тело отзывается бешеным биением сердца, дыханием, сбивающимся с ритма. Я словно умираю и воскресаю в твоих объятиях, переживая мгновенья, от которых захватывает дух. Каждый раз – как впервые. Каждый раз – будто в последний.

Помнишь, как мы стояли в холле роддома? Ты держал на руках нашу крошечную дочку, а я смотрела на вас и не могла поверить, что это происходит со мной. Твой взгляд, полный трепетного восхищения, твоя неловкая улыбка, когда ты пытался правильно взять её на руки… В тот момент мне казалось, что мы – единое целое, что так будет всегда.

До сих пор я с нежностью и трепетом рассматриваю ту фотографию. На ней – ты в слегка помятом костюме (спешил с работы, даже не заехал домой переодеться), я в халате с неряшливо собранными волосами, и наша дочка, уютно устроившаяся у тебя на руках. На заднем плане – безликие стены больницы, но для нас тогда весь мир сузился до этого кадра. Иногда я достаю снимок из альбома, разглядываю и пытаюсь поймать то ощущение безграничного счастья.

Ты был целиком поглощён ею: возвращался с работы, брал коляску и уходил на прогулку, оставляя меня одну в четырёх стенах. Я наблюдала за вами из окна и чувствовала странную смесь гордости и одиночества.

Сколько раз я пыталась убежать от тебя! Захлопнуть за собой дверь и исчезнуть навсегда… Но каждый раз что‑то останавливало. В памяти всплывали твои поцелуи между лопаток, нежные прикосновения к груди, к шее – и ноги словно прилипали к полу. Я представляла, как ухожу, как начинаю новую жизнь, но стоило тебе войти в комнату, все планы рассыпались в прах.

Я не могу без тебя…

И не могу с тобой – ты не даёшь мне дышать.

Наши совместные вечера неизменно оборачиваются скандалами, разговоры – спорами. Мы ссоримся по малейшему поводу. Вот и сегодня разгорелся конфликт из‑за пустяка: из‑за чашки, оставленной на столе. Ты выпил чай и ушёл, оставив разводы. А когда я пью чай, стол остаётся чистым. Почему так? Если запачкал – возьми салфетку и протри. Но нет, ты просто ушёл, будто это не имеет значения. А для меня – имеет. Для меня каждый такой жест – словно молчаливое послание: «Мне всё равно».

А потом я нашла конверт. Обычный белый конверт без опознавательных знаков. Внутри – уведомление о просрочке платежа. Сумма немаленькая. Я листала бумаги, и цифры складывались в пугающую картину: кредиты, проценты, новые займы, взятые для погашения старых. Ты никогда не говорил об этом. Ни слова. Только отмахивался: «Всё под контролем», – когда я спрашивала, почему ты стал задерживаться на работе.

Это стало последней каплей – но лишь одной из многих. Как капля, падающая в уже переполненную чашу. Я сидела на кухне, сжимала в руках эти бумаги и понимала: мы тонем. Не только в деньгах. В молчании. В недосказанности. В привычке ссориться вместо того, чтобы говорить по‑настоящему.

Нам хорошо лишь в молчании и в постели. И всё…Ты возбуждаешь меня. Ты – лучший любовник, способный унести меня в океан удовольствия. В постели ты ведёшь меня туда, откуда не хочется возвращаться. Там, в этом пространстве без слов, мы – одно целое. Там нет места обидам, недосказанностям, взаимным упрёкам. Только ты и я. Только наши тела, сливающиеся в едином ритме.

О, твой член!.. Когда он входит в меня, я теряю дар речи. Не могу описать это состояние, не могу подобрать слов. Это не просто физическое наслаждение – это транс, это полёт, это растворение в тебе. Даже сейчас, едва вспомнив, я не в силах терпеть – я хочу тебя… Хочу так, что боль от желания становится почти невыносимой.

Но почему мне так плохо с тобой? Почему мы не можем просто сесть и поговорить? Почему всякий раз вспыхивает скандал? Почему каждое твоё слово кажется потоком невыносимого бреда? Я ловлю себя на мысли, что боюсь заговорить первой, боюсь спровоцировать очередной взрыв. Мы ходим по тонкому льду, и любое неосторожное движение может привести к катастрофе.

Ты хоть раз в жизни можешь быть серьёзным и ответственным? Говорить правду, не лгать? Почему твои слова всегда приходится ставить под сомнение? Я устала от этой игры в угадайку, от попыток прочесть между строк то, что ты боишься сказать вслух.

«Трахни меня! Трахни!» – мысленно кричу я. Пусть твой член пронизывает меня насквозь. Вот здесь, сейчас: я стою у стены перед тобой, полностью обнажённая. Ты ласкаешь меня – мои губы, грудь… Я возбуждена до предела. Не томи, у меня нет сил терпеть…Ты опускаешься всё ниже и ниже… Встаёшь передо мной на колени. Целуешь меня там, в «волшебную пещеру Аладдина». О, твой язык!.. Каждое его движение – как электрический разряд, пронзающий всё тело. Я цепляюсь за твои плечи, боясь упасть, боясь потерять сознание от нахлынувшего удовольствия.

Помнишь, как мы целовались в начале наших отношений? В порту, где мимо проплывали льдины, а весеннее солнце слепило глаза. Мы стояли, прижавшись друг к другу, и мир вокруг нас будто перестал существовать. Нам тогда казалось, что вместе мы будем всегда… Помнишь? Или это только мои воспоминания, окрашенные наивной верой в бесконечное счастье?

Сегодня ты пришёл домой. Мы давно запланировали эту ночь: купили вина, я наготовила вкусностей. Ты выглядел уставшим, но старался улыбаться. Мы сидели за столом, ели, почти не разговаривая – лишь бы не поругаться, лишь бы не разрушить план. Лишь бы не разрушить то, о чём договорились несколько дней назад. Я смотрела на тебя и думала: «Вот он, мой муж. Человек, с которым я разделила столько лет, столько мгновений…» Но между нами – словно стеклянная стена, которую невозможно разбить.

«Я не могу так жить…» – думаю я. Нас штормит, наша лодка наклоняется то в одну, то в другую сторону. Ещё мгновение – и вода попадёт внутрь. Мы балансируем на грани, и я не знаю, что ждёт нас завтра. Спасение или крушение?

Что это? Страсть? Любовь? Чем всё это было? Или есть? Может, это просто привычка, привязанность, страх одиночества? А может, настоящая любовь всегда такова – смесь боли и наслаждения, ссор и примирений, разочарований и надежд?

Ты берёшь меня на руки. Твои крепкие руки… Уносишь на кровать. Как искусный любовник, входишь в меня. Какое это блаженство! Как это прекрасно! Я ощущаю умиротворение, я счастлива. В эти мгновения всё остальное теряет значение. Есть только ты, я и это невероятное чувство единения.

Целый день я обдумывала, как сказать, что хочу с тобой развестись… «Нет, – решаю я, – надо отложить это на завтра. Нельзя разрушать момент». Возможно, это последний раз, когда мы так близки. Возможно, завтра всё изменится. Но сейчас – я хочу запомнить это ощущение, сохранить его в сердце, как драгоценный осколок счастья.

Когда случился тот момент нашей первой настоящей ссоры? Я пытаюсь вспомнить, но всё сливается в один бесконечный поток конфликтов. Кажется, они были всегда, просто мы научились их не замечать. Или научились притворяться, что их нет.

Мы засыпаем в объятиях друг друга. Я на твоём плече… Сейчас мне хорошо. Тепло, уютно, безопасно. Но это лишь до утра. А утром всё начнётся сначала: недосказанные слова, невысказанные обиды, нерешённые проблемы. И я не знаю, хватит ли у нас сил, чтобы пройти через это. Или, может быть, нам суждено вечно балансировать на этой грани – между страстью и болью, между любовью и разочарованием.

А конверт с долгами так и лежит на кухне. Невысказанный. Необсуждённый. Ещё одна трещина в стене, которую мы строим из молчания.

И только та фотография из роддома – единственный островок неизменности в этом хаосе. Иногда я смотрю на неё и на мгновение снова чувствую то безграничное счастье. Но хватит ли его, чтобы склеить всё остальное?

2026

Счастье?

Я видела его лишь однажды – мельком, на экране телефона. Он сидел в машине рядом с мужем моей старой подруги, с которой мы, как говорится, не один пуд соли съели.

Он сидел рядом… Не могу точно сказать, что меня зацепило. Может, взгляд – глубокий, будто прощупывающий. Может, сдержанная мужская стать, угадывающаяся даже в расслабленной позе. Что‑то неуловимое, но настоящее – то, чего так не хватало в моей жизни последние годы.

Я сижу дома одна. Работаю кондитером: пеку торты, дарю людям радость. Я не модельной внешности, но для своих лет достаточно стройна. Фигура ещё радует: грудь сохранила форму, талия в порядке. Иногда, глядя в зеркало, ловлю себя на мысли: «А вдруг ещё?..» – и тут же отгоняю её, как непрошеную гостью.

Сын уже взрослый: полгода живёт с девушкой. Смотрю на него – и сердце радуется. Учится, работает, невеста – настоящая красавица. В их глазах столько света, что на мгновение кажется: вот она, настоящая жизнь. А моя?..С мужем мы в разводе. Последние годы он много пил, превратил мою жизнь в муку. Сначала выносил свои вещи – инструменты, удочки, лишь бы хватило на бутылку. Потом добрался и до моих. Я выгнала его, когда он променял на спиртное мои золотые серьги с изумрудами. Те самые, что подарили на годовщину… Память рассыпалась в прах вместе с доверием.

Теперь живу одна. Тоска давит так, что хоть на стену лезь. Одиночество и хроническая неудовлетворённость будто высасывают силы. По ночам ворочаюсь, прислушиваясь к тишине, и думаю: «А если бы?..» Но «если бы» не заполняет пустоту.

Однажды я набрала номер мужа подруги и попросила дать контакт того самого мужчины. Набралась смелости – и написала ему. Он был на работе и ответил отказом.Я пошла в магазин, купила бутылку вина. Дома откупорила, выпила бокал – и осмелела. Набрала его снова. Отказ. Ещё раз – опять отказ. Подбадривая себя вином, я написала: «Я готовлю ужин. Приходи, накормлю». На этот раз он согласился.

Я пожарила курицу, сварила макароны, нарезала салат. Сбегала в магазин за второй бутылкой вина. Каждый шаг, каждое движение – как ритуал: я готовила не еду, а возможность. Возможность почувствовать себя желанной, живой, нужной.

Вечером он пришёл. Статный, ухоженный, с ровной осанкой. Я накормила его, мы разговорились. Вино размягчало границы, снимало напряжение. В его взгляде читалась усталость – такая же, как моя, – но за ней скрывалась сила, от которой внутри всё замирало.

Я пересела на диван и тихо позвала: «Иди ко мне». Он подошёл. Я сняла трусики – всё стало ясно без слов. Долгие поцелуи, жаркие объятия. Его губы на моей коже… Я прошептала, чего хочу, – и он понял. В этом молчании было больше правды, чем в любых признаниях.

Потом мы закутались в халаты и вышли на балкон покурить. Когда он двигался, полы халата распахивались, и я невольно залюбовалась его телом. Линия плеч, рельеф мышц, уверенная поступь – всё кричало о мужественности. А потом мой взгляд скользнул ниже, и я вдруг рассмеялась:

– У тебя всё как на картинке.

– Что именно? – удивился он.

– Всё. Ровно, красиво, аккуратно. Особенно это. Как свечка.

– Свечка? – он приподнял бровь.

– Ну да. Прямая, ровная, без изъянов. Идеальная форма. Даже смешно, что такое бывает в жизни.

Мы вернулись к столу. Завязался лёгкий разговор – о жизни, о прошлом, о том, что может ждать впереди. Говорить было просто, будто мы знали друг друга годами. В его словах не было пустоты – только осмысленность, которая заставляла моё сердце биться чаще.

Он отошёл в туалет. Я крикнула вслед:

– Помой член.

– Зачем? – удивился он.

– Узнаешь, – улыбнулась я, вспоминая, как в юности мы с подругами шептались о «правилах» интимной близости: чистота – это уважение, это забота, это начало.

Он выполнил просьбу. Я опустилась на колени. В этот момент мир сузился до нас двоих. До его дыхания, до моих прикосновений, до той первобытной, животной связи, что стирает все границы. Это было не просто физическое желание – это было признание: я хочу тебя, я выбираю тебя, здесь и сейчас.

Дальше были долгие разговоры до рассвета. Тёплые, неспешные, чуть пьяные. Он тоже в разводе. Трое детей. Я слушала его голос, смотрела в глаза и думала: «Это судьба. Это настоящая судьба». В его истории я узнавала свою боль, свою надежду, своё желание начать заново. И мне казалось, что вот так, случайно, он оказался рядом с мужем подруги в тот самый день, чтобы стать моим спасением.

Мы уснули в объятиях друг друга. В эти мгновения я чувствовала себя живой. Не одинокой, не брошенной, а любимой – хотя бы на одну ночь.Утром он принял душ, мы позавтракали. Перед уходом он обнял меня и сказал:– В три часа позвоню.

Но звонка не было. И больше мы не виделись.

2026

Мы долго бегали по кругу

Я никогда не изменяла мужу. 15 лет мы живём вместе, и все 15 лет он меня бесит.

Меня раздражает его присутствие, вкусы, привычки. Редко случаются дни без скандалов.

За мной ухаживали многие. От желающих соединить свою судьбу со мной отбоя не было. Но моё сердце оставалось глухим и не реагировало ни на чьи потуги меня покорить. Муж был одним из многих…

Почему тогда он стал моим мужем? Да очень просто: он был единственным, кто каждый раз по первому зову отвозил меня домой из гостей или с ночной дискотеки. Я его использовала как могла, а он не сопротивлялся.

Не помню, по какому поводу была вечеринка… Я была изрядно пьяная. Как обычно, позвонила ему и попросила отвезти домой. Он приехал… Я села в машину. Всю дорогу мы молчали. Я не помню, как мы стали целоваться и обниматься, но быстро оказались в постели. Один секс без защиты – и всё… Я забеременела.

Когда узнала о беременности – обрадовалась. До этого момента я никогда не задумывалась, что хочу большую семью и много детей. Беременность перевернула моё мировоззрение. Я сразу стала представлять себя матерью, мечтать о малыше.

Так сложилось физиологически, что у людей дети появляются в ходе взаимодействия двух лиц противоположного пола. Всегда к ребёнку прилагался отец. Так он и стал моим мужем.

Наверно, прожила бы так всю жизнь и состарилась рядом с нелюбимым мужчиной. Но в моей жизни появился другой мужчина. Хотя что значит «появился»… Его я знала давно, ещё до замужества. Мы с ним долго не общались. Он был женат.

Мы стали общаться: переписывались в социальных сетях, часто созванивались. Общение развивалось стремительно. В нём было что‑то такое… То, чего так не хватало в браке. С мужем всегда больше практичности – расчёты, бытовые договорённости, планы. А тут – лёгкость, трепет, какие‑то полунамёки, долгие паузы в переписке, от которых замирало сердце.

Друг всегда был чётким и неисправимым романтиком. Помнил все мои любимые песни, знал, какой кофе я пью. В его сообщениях всегда было что‑то личное: строчка из старого фильма, который мы когда‑то смотрели вместе, или воспоминание о нашем общем прошлом. И в каждом слове – уважение, бережность, будто он боялся спугнуть что‑то хрупкое.

А во мне… Во мне проснулась тоска по тому, чего никогда не было. По взгляду, который ловит каждое моё движение. По голосу, который звучит чуть теплее, когда говорит со мной. По словам, которые не режут, а ласкают. Мысль об измене появилась как реакция на эту нехватку эмоций – тех самых, живых, трепетных, которые муж просто не понимал и не мог дать.

И в нём, кажется, тоже что‑то из юности зашевелилось в душе. В его письмах проскальзывали воспоминания о наших школьных годах, о том, как он когда‑то хотел пригласить меня на танцы, но так и не решился. Будто время повернулось вспять, и мы снова стали теми робкими подростками, у которых всё было впереди.

В очередной раз меня подвёл алкоголь. Вечером с сестрой я выпила пару бокалов вина. Сестра на кухне занималась своими делами, а я удобно расположилась в кресле и потягивала мелкими глотками вино.

У меня завязалась непринуждённая переписка с другом. Мы общались на разные темы. Я была изрядно пьяна. Написала ему, что нам, как в кино, нужно место для встреч. Он мне ответил, что организует.

Утром я перечитывала переписку. Про своё предложение я забыла. Когда прочитала, что предложила мужчине рандеву, пришла в ужас. Одно дело – фантазировать у себя в голове, другое – превращать фантазию в реальность.

Я стала успокаивать себя. Во мне жила надежда, что он, как большинство мужчин, съедет с темы и никакого места для встреч организовать не сможет.

Наступил вечер. Я получаю сообщение, в котором он предлагает выбрать дату нашего тайного свидания на съёмной квартире. Я пришла в ужас. Но отступать я не привыкла и в ответ прислала ему свой график выходных…

Мы сидели на диване и пили шампанское. Непринуждённо беседовали. Я заслушалась его речами, и игристое вино пролило на блузку. Через мокрую ткань проступило кружевное бельё. Друг стал смотреть мне уже не в глаза, а рассматривать узоры на моём бюстгальтере.

Он встал и подошёл ко мне. Поцеловал в губы. Я ответила…

Мы стали целоваться. Поцелуи были настолько волшебными, что я сильно возбудилась. Я была готова ему отдаться, забыть о принципах и муже. В эти мгновения всё казалось таким правильным – будто сама судьба наконец свела нас, чтобы заполнить ту пустоту, что копилась годами.

Я встала с дивана и подошла к стене. Он сразу соскочил с дивана и подскочил ко мне. Теперь мы целовались стоя.

Его страстные руки блуждали по моему телу. Он мял мою грудь, ягодицы, бёдра. Невзначай запускал руки под одежду. Я таяла от удовольствия, и где‑то глубоко внутри расцветала радость – наконец‑то я чувствую себя желанной, настоящей, живой…

Мы целовались минут тридцать. Я была на пике блаженства. Достаточно было небольшого импульса – и я, наверно, взорвалась бы от оргазма.

Он стал стягивать с попы колготки. В один миг возбуждение исчезло.

Я стала отстраняться от друга. А он стал смотреть на меня, ничего не предпринимая.

Раз десять повторялась одна и та же история. Я возбуждалась от его ласк, поцелуев и нежных рук, но только доходило дело до самого главного момента, когда мы перестанем быть друзьями и станем любовниками, наступал ступор. Я так и не смогла перейти заветную черту, когда назад уже дороги не будет.

Нам даже удалось раздеться. Он кусал мою грудь, губами и языком ласкал самые сокровенные места. Я ощущала его губы там, где всё пылало, – и отвечала на его ласки. Я провела рукой по его телу, задержавшись там, где бился жар. Каждое его движение отзывалось во мне дрожью, дыхание сбивалось, а где‑то внутри нарастало то самое чувство – почти невыносимое, сладкое, готовое вот‑вот перелиться через край…

Но полового акта так и не случилось. В самый важный момент я впадала в ступор. Всё внутри будто застывало, тело отказывалось подчиняться желанию. Он сразу же останавливался – без упрёков, без вопросов, просто мягко отстранялся и накрывал меня краем одеяла.

После многочисленных попыток заняться сексом мы лежали обнажённые в кровати и просто разговаривали. Мой всё понимающий друг просто сказал: «Хватит заниматься ерундой, зачем себя мучить?». Я легла ему на плечо, и мы стали просто разговаривать.

Я спросила его:

– Ты когда‑нибудь изменял жене?

Он на меня посмотрел и ответил:

– Нет, ни разу. А ты изменяла мужу?

На его вопрос я ничего не ответила. Но мне кажется, он понял всё без слов.

Любовниками мы так и не стали.

© Copyright: Шурка Орлов, 2021

Банька

Я сижу на пологе старой, покосившейся бани – она сложена из чёрных, пропитанных временем шпал. Стены прижались к земле, будто вросли в неё за десятилетия. Между брёвнами пробивается мох – седой, влажный, словно застывшие клочья тумана. Крыша покосилась, одна из стропил едва держится, но баня упрямо стоит, как старый воин, привыкший к ранам.

Пол залит бетоном, холодный и шершавый под босыми ногами. Когда‑то я чуяла здесь только сырость и душный жар. Теперь же – совсем иное: пар несёт аромат тайги, смола в швах пахнет солнцем, а под ногами, несмотря на бетон, будто ощущается тепло земли, на которой стоит эта баня. Дверь скрипит протяжно, по‑старчески, и этот звук – как голос дома, который узнаёт тебя даже спустя годы.

Беру ковшик, добавляю пихтовое масло – всего несколько капель, но аромат сразу наполняет пространство: свежий, смолистый, с лёгкой горчинкой, будто кусочек тайги перенесли сюда, в эту полутёмную комнату. Осторожно приспускаю воду на угли.

Сначала – короткое шипение, почти змеиное: вода касается раскалённого камня, и воздух вздрагивает. Потом – глубокий, тёплый вздох: пар поднимается от камней плотным, упругим облаком. Он сразу устремляется вверх – горячий, насыщенный, не задерживаясь: воздух в бане давно прогрет до равномерной теплоты.

В его движении есть что‑то живое – он дышит, пульсирует, наполняет баню не просто теплом, а ощущением тепла. Аромат пихтового масла в паре становится ярче, насыщеннее. Теперь это не просто запах – это дыхание леса, терпкое и бодрящее, с нотками смолы и влажной хвои. К нему примешивается и другой, родной запах – свежего берёзового веника, чуть подсушенного, но сохранившего в листьях лесной дух. Он словно шепчет: «Помнишь, как мама замачивала меня в кадке, а ты нетерпеливо ждала своей очереди?»

Пар живёт своей жизнью: то сгущается в полупрозрачную завесу, то редеет, открывая очертания печи, полок, ведра с ковшиком. Он не «вырывается» – он распространяется, как тихий гость, который не спешит покинуть дом. В его зыбких переливах мне чудятся тени прошлого: вот отец поворачивает камни кочергой, вот мама добавляет в ковш несколько капель масла, вот я, ещё маленькая, жмурюсь от влажного тепла…

Сейчас я приезжаю сюда каждую субботу – уже по своей воле. А раньше… Раньше эти поездки были для меня каторгой.

Мама всегда топила баню к моему приезду. Независимо от сезона, от моего настроения, от того, насколько я спешила обратно в город. Она считала это проявлением заботы – а меня это раздражало до зубовного скрежета.

– Баня готова! – радостно кричала она из предбанника.

А я лишь вздыхала: опять придётся раздеваться, париться, терпеть этот удушающий жар. Лучше бы просто посидели за чаем, поговорили… Но нет – ритуал был нерушим.

В молодости каждая поездка к маме превращалась в череду обязательных действий: привезла продукты, выслушала новости, вытерпела баню, сбежала обратно к своей жизни. Мама встречала меня с неизменной улыбкой, будто не замечая моего нетерпения. Я торопилась назад – туда, где вместо этой сырой бани была уютная ванна, вместо маминых рассказов – музыка в наушниках, вместо родительских ожиданий – свобода.

Однажды, когда я уже натягивала ботинки у порога, она тихо сказала:

– А помнишь, как папа баню строил? Таскал шпалы с железной дороги, руки в кровь стирал. Говорил: «Пусть хоть что‑то останется после меня».

Я тогда лишь буркнула что‑то невнятное и выскочила за дверь.

Только спустя годы я поняла: баня была для мамы не просто традицией. Это был её способ передать мне память о папе. Каждый раз, растапливая печь, она мысленно разговаривала с ним. Каждый раз, добавляя пихтовое масло, она вспоминала, как он впервые принёс бутылочку масла из города.

Постепенно я начала прислушиваться к её историям. О том, как они познакомились на торфоразработках: он – молодой специалист, она – вчерашняя школьница. Как он повёл её на футбольный матч в армейской увольнительной, а она почти не видела игры – только его улыбку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.