Shofer Непутёвый

Пятое

Машина весело бежала по трассе, а мы грустно смотрели по сторонам. Мимо редкий лес, поля с одинокими ёлками, всё мимо. Вскоре наша Волга свернула с асфальтированной трассы и поскакала по замороженным ухабам деревенской дороги. Одна из вечных проблем России испытывала подвеску старенького автомобиля на прочность, словно пытаясь добить раритет до конца. А не пора ли на свалку? Но, машина шутя, преодолевала все выпуклости и впуклости и уже несла нас на встречу дремучему лесу, который вскоре показался за ветровым стеклом. Злая дорога вскоре превратилась в тропу, с огромными снежными бровками и стала напоминать тоннель, где украли рельсы, оставив шпалы. Впереди победно маячило Лебедево дымом из труб небольших домиков. Каждое строение было с любовью огорожено забором на вкус и возможности их обитателей. Уравнивал всех снег. Он был везде одинаковый и ни кого не расстраивал своим цветом, разве что объемами. Придавливал легкий морозец, проехав деревню по единственной и одновременно центральной улице, уперлись в длинный двухэтажный деревянный дом. Вывеска зелёного цвета, белыми буквами, нам сообщила, что это и есть Лебедевский детский дом. Стало быть, прибыли! Что и подтвердил дядя Ваня рулевой.

– Приехали, молодежь!

Молодежь облегчённо вздохнула, особенно женская половина. Прям, от души! Да, сидеть в тулупах и валенках в тесноте это не есть гуд! Шибко не пошевелишься, изображая мумий, мы измаялись от тепла в автомобиле, не говоря о затекших ногах. Я вот, лично, чувстовал себя совершенно мокрым, не знаю как она, она мерзлячка ещё та, как я понял.

Остановились у подъезда, Тарасыч нажал на клаксон, оповестив округу о нашем явлении. Вскоре дверь распахнулась и нас вышли встречать две женщины, стройные и миловидные, одинаковые на лицо и одежду. Затруднительно было понять их возраст. Не молодые и не старые, симпатичные лица, говорили о тщательном уходе их хозяек за собой, они располагали к себе добротой и теплом. ,, Интересные дамы!,,– подумал я, глядя на то как они бодро подходили к автомобилю, посмотрел на Люсю. Она торопливо открыв дверку, сияющая счастьем, начала высадку. С трудом отыскав ручку открывания, из за габаритов тулупа, я тоже открыл дверь. Кое-как высунул ноги в валенках на снег. Не обращая внимание на происходящую встречу женщин с девушкой , выполз из насиженного места. Тело ныло. Нет! Обратно, я в таком виде не поеду! Наконец то, свершилось! Кое как, кряхтя и постанывая я распрямил спину, и наверное сильно этим походил на старика, потому что возгласы и разговоры притихли, и три женских лица смотрели в мою сторону, причем два с любопытством, это точно. Опираясь на синюю палку, наконец-то она пригодилась, поковылял к ним. Забегали мурашки в ногах, затекли они знатно. Поздоровался.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте! – хором ответили одинаковые женщины, прикольно вышло! Наверное, они всё делают вместе и одновременно, припомнил я как, они вышагивали в ногу встречая нас. Но, облом. Одна замолчала, а другая продолжила. – Мы рады вас видеть! Пойдемте скорее в тепло!

А вот обнимать меня, как Люсю, не стали, жаль. Ну и ладно. Тут возник Иван Тарасыч, и обратился к девушке.

– Люсенька, я ж пока вам не нужен? Отъеду до кума. – перетаптываясь с ноги на ногу, и указывая рукой в сторону домов – Он тут, воон в том доме, третий по счету с левой стороны, если что я там.

– Конечно, конечно, Иван Тарасыч! – ответила ему она счастливым голосом – Поезжайте, если что, мы вас найдем!

Водитель довольно улыбнулся, развернулся на месте как бравый солдат, и побежал к машине. Вскоре автомобиль, виляя хвостиком – дымом из выхлопной трубы, побежал до указанного дома. Нас же, одинаковые дамы повели в дом. Прекрасная половина человечества неторопливо, не смотря на морозец, вышагивала впереди. Женщины с обоих сторон приобняв Люсю, что то одновременно щебетали ей в два уха, наверное девчонка слышала сейчас стереозвук. Мы топали по убранной от снега дорожке, украшенный разноцветными огнями детский дом, закрывал деревню своей спиной от леса и ветра. Живая, реально живая, не отпиленная, а растущая во дворе ель, тоже сверкала своим новогодним нарядом, шарами и игрушками, мишурой и огоньками, смотрелась нереально сказочно. Ощущение праздника, и сказки. Я, улыбаясь, перевел свой взгляд на посох, он напротив, не создавал праздничного настроения, потому что был липким и любил всё красить в синий цвет. Оп – па! А где мешок? Его на моем горбу не ощущалось…, блииин! Уехал к куму! Я остановился и окликнул девушку

– Люся! Люсь!

Три девицы одновременно повернулись ко мне боком, причем две через левую сторону, а та, что в центре через правую, остановились. Не синхронно, надо бы их потренировать!

– Дядя Ваня подарки увез, я не успел их достать, пойду, заберу.

– Ой! – девушка повернулась ко мне лицом, освобождаясь от спутниц, и прикрыла ротик, вернее маску над ним обеими руками, забавно вышло!

– Ага! Ой. – улыбнулся я ей

– Побежали скорее, – защебетала она, стараясь как можно быстрее приблизиться ко мне, куда ей в этих валенках бегать? Ухватила меня за рукав.

– Люся. Успокойся. – я, по отечсески положил свою синюю ладонь ей на плечо.

Моя рука оказалась рядом с её маской, вот оттопырь палец, и раз! Сдернул! Но я поборол своё желание в сотворении такого злодеяния, быстро убрал её обратно на посох. Посмотрел в её глаза и сказал

– Иди в тепло, сам схожу, не заблужусь. Тарасыч показал куда, если что! Тем более, смотри как морозит, да и отдохнуть не мешало бы.

Её глаза… Чёрт! Чёрт! Они смотрели на меня выразительно и благодарно, лишь какая-то непонятная тоска проглядывалась, где то там в глубине. А я почувствовал, что тону в них. Вот только минуту назад, когда я положил ей на плечё ладонь, в них был испуг, и вот его уже нет. Что ты за ведьма, Люся? И что это за тоска такая там? Неужели по мешку с подарками? Нет, я не мог ошибиться, я, почему то легко читал её взгляды, как будто она разговаривала глазами, а она это делала. Чего грустишь? Ладно, я разберусь, позже.

– Ну, договорились? – я выдохнул и мотнул головой, словно сбрасывая чары, и не дожидаясь ответа, направился на выход – Жди! Я быстро.

Женщины – близняшки подцепили Люсю под руки.

– Пошли, пошли моя хорошая – хором и опять одновременно начали они останавливать девчонку, решившую было идти со мной – Он справится, он прав, пойдем.

Снегурочка выдохнула, превратилась в грустного пингвинёнка, и пошла, ведомая под крылышки, в детский дом.

И вот, я, пыхтя и сопя, двигался по улице вдоль домов. Ну как вдоль домов, так шла улица, а я, прошел только первый дом! И ушло на это все, минут десять, не менее. Оно и понятно, такое облачение не предназначено для долгих путешествий, по крайней мере, для меня. В голове не укладывается, как? Как эти фирменные Дед Морозы Добрых Дел, целый день ходят в таком наряде по городу? Не ужели, они все из спецназа? Вот вокруг ёлки походить, постоять около неё, это да, но не бегать же дистанции.

– И чего я туплю? – произнес я сам себе вслух, остановился, посмотрел по сторонам.

Никого. С облегчением бухнулся на бровку из снега, и с остервенением оторвал от лица взмокшую бороду с усами. Подышал воздухом без волос и опустил её обратно, она на резинке пришлепнулась к моему лицу на прежнее место.

– Сниму ка я эти лыжи! – опять я озвучил мелькнувшую мысль вслух .– Что за ерунда? Я превращаюсь в деда? Разговариваю сам с собой во всё горло!

Упёршись валенком в валенок, я кое как стянул его с ноги вместе с кросовком и носком.

– Ёёёпт!!!

Зато второй валенок, удалось стянуть голой стопой быстрее и без урона. Я попытался согнуться, и дотянуться до своей обуви, чтоб надеть на начавшую замерзать конечность. Куда там! Тулуп не дал такой возможности моему телу.

– Да чтоб тебя!!! – выругался я, и стал торопливо расстёгивать на нём пуговицы развязывать пояс.

Со стороны , если посмотреть, сошло бы за стриптиз Деда Мороза исполняющего нижний брейк. Устав барахтаться с этим делом, я всё таки, обулся. И теперь просто валялся глядя в вечернее небо. Интересное кино получается! Ещё вчера лежал на комфортном диване, плевал в потолок, воображал себя супергероем по покорению сердца принцессы Наташки. А сейчас… когда она успела подзабыться и выбраться из моей головы? Вот я вспомнил её, и то, пытаясь подвести итог, и ничего не ёкнуло ни в душе, ни в сердце. Вспомнил как о какой – то забытой и ненужной вещи. Странно, почему так произошло? И что в итоге? Лежу в сугробе, в незнакомой деревне. В тулупе с валенками под мышками. Синими, реально синими ладонями с прилипшими к ним шерсью от верхонок, и… И мне хорошо! И ещё вижу глаза, этой странной девушки Люси. Нет, это не звёзды там загораются в небе, это её глаза! Они магнит… они заколдованные… они…

Я резко сел. Помотал головой, стряхивая этот странный гипноз. Чушь, какая то! Мне это надо? Нет! Какие в пень Люси??? Кое как поднялся на ноги, тулуп застёгивать не стал, вспотевшее тело хотело прохлады. Пристроил валенки в сугробе, напротив ворот ограды дома. Пусть постоят, на обратном пути заберу, как их тащить с мешком вместе ? Шагать стало веселее, ноги почти пружинили, скинув тяжкие оковы. После второго дома стали появляться жители деревни. Тут тоже хватало лидеров по встрече нового года. Куда-то торопились люди, хлопали калитки оград, кто то орал на всю улицу, подзывая кого-то, смеялись вездесущие ребятишки. По сравнению с городом, вся эта суета, выглядела какой то не быстрой, степенной. Происходила чинно и важно. Странный контраст, возле детского дома тишина и благодать, а тут, далеко не покой! Вероятно это центр!

Шестое

– Дед Мороз! Дед Мороз! – Раскричалась детвора, тыкая в мою сторону варежками, и побежала не встречу. Они окружили меня со всех сторон, галдели и кричали все одновременно. Движение моего тела затруднилось, потом совсем остановилось. Я ошарашено смотрел на этот мелкий народ, на их весёлые, счастливые мордашки, пытаясь найти выход их положения.

– Тихо, дети, тихо! – Я поднял руку с посохом вверх – Попрошу тишины!

Шум начал стихать. Дети уставились на меня в ожидании чуда. И чудо свершилось, в виде Ивана Тарасыча и какого – то старичка. Даже не заметил, как дошел до нужного дома, а если бы валенки не снял? Где бы я был? Два товарища, бодренько приближались к нам, выскочив из калитки.

– А ну, детвора, расступись! Отстали от гражданина! – неожиданно басом прогрохотал старичёк, раздвигая ребятню.

– Ты, чего?! Петр Фёдорович, какой же это гражданин? Это же Дед Мороз! – конопатый мальчуган с напяленной на затылок шапкой – ушанкой и пуховике оранжевого цвета, вступил в словесный батл.

– Бархатов! Прекратить пререкания!! – спутник Тарасыча нахмурил густые брови, и грозно посмотрел на мальчишку.

Детвора зашумела вполголоса, конопатый наверное, являлся гласом этого мелкого народа, не отступал:

– Ну как же так, Петр Фёдорович! Мы тоже хотим подарки! Это же настоящий Дед Мороз, он же подарил валенки Семёновым! А нам ?

Дети снова загалдели, а я, залип. Валенки? Семёновым? Это когда? Не было такого! Уставился на старичка и дядю Ваню. Те в свою очередь с удивлением и непониманием смотрели на меня в ожидании ответа. Ох, ёлки – палки ! Туговато, но до меня дошло откуда дул ветер. Видимо хозяева того дома, где я исполнял танцы на снегу с переобуванием, просекли в окно моё творчество, и сочли супер валенки за подарок! И естественно, прибрали себе! Твою ж дивизию! Как потом объяснить утрату валенок ? Но это потом, тут вон что творится! Прокашлялся, надо выходить из положения

– Дорогие ребята из деревни Лебедево! – начал я импровизацию.

Народец притих. Теперь все смотрели на меня. Сглотнув пересохшим горлом невидимый комок, посмотрел по сторонам. Быстренько, как мог, приблизился к забору. Кряхтя, нагнулся и схватил волосатыми синими руками пригоршню снега, запихал её в рот. Борьба с засухой! А она, такая…

– Ой! Смотрите, смотрите! Дед Мороз снег ест! – пиликнула какая- то девчушка.

– Ага! Ого! Ух, ты!!! А он и взаправду, настоящий! Смотрите какие синие руки у него, оказывается! Вот почему он всегда в рукавицах! – пронеслось по детворе – Да, да .да. он же Мороз! Холодный! Вот это дааа!

Я закашлял, с трудом сглотнул растаявший снежок.

– Ну, вообще-то, я сосульки люблю! Они вкуснее!

И вот к чему я это сказал? Зачем? Почему слова у меня, всегда бегут впереди мозгов?Но это вызвало такой восторг у ребятни, что они зашумели опять на все лады, перезвоном колокольчиков.

– Да! И мы снег едим! И мы сосульки любим! Круто!!!

И тут я понял , что влип конкретно! Нет, эта детвора не затворники глухой деревни, и тоже имеют интернет, и представление о Дедах Морозах на утренниках. И у каждого свой сотовый телефон, вот даже сейчас некоторые снимают моё выступление. И возможно отсняли мой танец. Но, не смотря на то, что в сетях можно узнать весь расклад о существовании красноносого волшебника с бородой и посохом, они поверили в настоящего Деда! С доказательствами! Синие волосатые руки, снег жрёт, как ненормальный, сосульки любит и валенки дарит! Железобетонно! Разве этого мало? А это значит, что не пропала в них та вера в сказку, вера в чудо, не успел их испортить цифровой мир до конца! И как же сильно мне, не хотелось это рушить в их светлых душах, как же не хотелось подрывать веру в сказку… Но я же не волшебник, а они вот! Стоят смотрят во все глаза на меня, ждут волшебства! Ну и меня понесло, как того Остапа Бендера, речь полилась как всегда, впереди моих мозгов, не задерживаясь в них ни на секунду.

– А случилась беда! – выговорил мой рот, ребята стихли, а он продолжил дальше – Подъезжая на оленях к вашей деревне, я так устал, что уснул и вывалился из саней. Упряжь умчалась вместе с вашими подарками в неизвестном направлении! У меня остался только один мешок с дарами , для детского дома, он выпал со мной. Я использовал его вместо подушки. Так получилось.

Демонстративно развел руками. И наступила гробовая ти – ши – на… От такой новости утихла вся деревня, стих ветер, перестал трещать лёгкий морозец. Я же, с перепугу, наговорив лжи, вытаращив глаза, медленно обводил собравшихся взглядом. Время замедлилось. Медленно, медленно оно двигалось с моей дурной головой. Вот стоят ребятишки, открыв рты поблескивают глазёнками полных слез. Секунда, и заревут. Вот стоят Иван Тарасыч и старичок владеющий невероятным басом. Секунда, и упадут. Вот местные жители деревни, сбежавшиеся на шум. Секунда, и дадут люлей. Вот две дамы-близняшки, а между ними Люся, наверное, потеряли меня. Секунда, и … Вот пара каких то собак, наклонив головы смотрят на меня с укором. Вот… Стоп! Люся? Я пришел в себя и найдя взглядом в толпе, уставился на неё. Она? На ней не было этого дурацкого наряда снегурочки –пингвина! Девушка стояла в зимнем лыжном костюме, маленькая, худенькая, как всегда в маске. А глаза. Они фонтанировали осуждением…, внутри меня похолодело. Очень. Предчувствуя беду, я машинально поднял вверх посох. Это отвлекло внимание собравшихся, наклонился, по прежнему держа его вверх, начал снова пихать в рот снег, жуя его и глотая, не обращая внимания на ломоту в зубах от холодного. Может это прощальные сигналы моих зубов. Возможно, я их скоро лишусь! Ко мне приблизился какой то карапуз. В варежке со снежными комочками, он протянул мне… сосульку!

– Ня! Бели, Тет Мойос!

Я медленно выпрямился и протянул синюю ладонь к ледышке, сердце ёкнуло. Мне срочно захотелось провалиться сквозь землю от стыда.

– Дети! – хриплым голосом, взяв сосульку, не поблагодарив ребенка, мой язык начал сочинять речь, а мозг кричал – спасибо!

– Дети! – я прокряхтел хрипоту – Скажу вам, как настоящий Дед Мороз, одну вещь!

Машинально и нервно соснул леденец из льда, продолжил

– Так, вот! Не смотря на потери, Новый год, есть Новый год! И всегда в это время происходят чудеса. Будут у вас подарки! Пусть может и не те, что вы хотели, но они от настоящего Деда Мороза!

Моя речь произнесла фурор, среди мелкого населения. Столь радостных возгласов я в жизни не слышал! Взрослый народ, переглянувшись, пошел разбирать и уводить счастливых дочек и сыновей, внучек и внуков, подальше от сладких и несбыточных речей оратора, в моем лице. Осуждающе мотали головами, некоторые крутили у виска пальцами, объясняя что то детям. Недружелюбные взгляды, изредко кидаюшие на меня,говорили о многом. Не очень хорошем, мягко говоря. Что ж. Контакт с аборигенами состоялся. Навёл мост дружбы. Навёл. Постепенно мы остались вшестером. Последними ушли собаки, они наверноё тоже, признали во мне афериста. Моя минута славы закончилась. Иван Тарасыч, крякнув прочищая горло, сказал:

– Зря ты, паря наобещал детишкам золотых гор. Нехорошо обманывать детей, они же как губки, впитывают всё. Что с них вырастет, если им врут? Тем более в праздник, который ждут с нетерпеньем. Эх. – он махнул на меня рукой и повернулся к Люсе

– Люсенька, я про подарки вспомнил, собрался было везти, но тут всё это началось…

Девушка не стала дослушивать версию от дяди Вани, направилась ко мне. Она шла. Она приближалась. И с каждым её шагом, сердце билось всё громче и громче, я как идиот, сосал сосульку и смотрел на неё. Сердце стучало, нет, уже гремело. Господи! Да от чего так? Я судорожно пытался понять причину волнения. Было два варианта. Первый, это моя речь на баррикадах, второй, это та, которая шла. Вида подавать нельзя, я мужик. Сделал как мог безразличное лицо. Пусть только мне что ни будь скажет! Пусть только попробует, свистулька! Я ей! Я…

– Ты как? – прошептала девушка, подойдя ко мне вплотную, и заглянула в мои как бы спокойные очи.

Не понял! А где словесное уничтожение? Я же отчетливо видел в её глазах осуждение и укор, пока сочинял небылицу ребятне. Тем более я не мог ошибиться, потому что каким то волшебным способом я научился читать её взгляды. Без слов. А тут неожиданный вопрос, и смотрит, как то с волненьем.

Я?!? – удивленно переспросил её, совершенно не ожидавший такого

Н-н-нормально… – выдавил из себя ответ, и откусил ледышку.

Вот на данный момент, мир для меня, перевернулся. Мой мир. Она меня удивила, убила, возродила! И одновременно с этим пришло понимание, что тот стук сердца, зависел от неё. Потому что после вопроса заданного мне этой девушкой, оно перестало греметь и рваться наружу. Как-то неподсознательно моей душе, были важны её слова? Как так? Как такое происходит? Я не знал и не знаю её. Я не видел её лица. Я не видел её фигуры. И вообще не видел её ни какой! Знакомы половину дня, и большую часть из этого времени, устраивали словесные баталии, пытаясь задеть друг друга! Как же такое происходит и почему, когда не подвластно твоим чувствам, и уверенности в любви к другому человеку, тебя охватывает это состояние, это непреодолимое желание необходимости, услышать по настоящему важные для тебя слова от постороннего, или уже не постороннего для меня человека. Где эта грань? А я цепляюсь за журавля в небе, не замечая синицы в руках? Два слова. ,, Ты, как,, и стука в сердце нет! Как будто бы переключен рубильник эмоций! Раз! И я спокоен, уверен что всё смогу, и решу! Люся, Люся… Ты колдунья! А я теперь уверен, я – волшебник!

Девчёнка выдернула из моей руки сосульку, отбросила в сторону. Этим она вернула меня в реальность, включился звук, появилась картинка.

– Пойдем, Вась, у нас есть ещё время перекусить, обогреться, подготовиться. Пойдём.

Тарасыч со старичком скрылись за воротами, вскоре завёлся двигатель автомобиля. Барышни-близняшки с грустными улыбками подошли к нам.

– Давайте пройдёмся – предложила Люся – Тут идти то немного, всё таки боюсь я этих машин.

Женщины среагировали на её слова моментально. Обняли девушку с двух сторон, каждая со своей стороны чмокнула в щечку.

– Всё хорошо, милая, всё хорошо. Давай прогуляемся – сказали они одновременно.

Мне показалось это странным. Их поведение, их отношение . Кто они ей? Кто она им? Почему оброненная лёгкая капризка Люси, вызвала такую реакцию? От чего бояться машин? Каждый день в городе видит! Я почесал затылок и почувствовал, что очень сильно продрог. Тело отошло от всей этой суеты и подало сигнал о своем существовании. Застегнул тулуп.

Седьмое

Троица в обнимку шагала впереди, мимо проскакала Волга с подарками. Мы шли не спеша, о чём – то разговаривали впереди идущая женская половина, хрустел снег под ногами, веселился вдали народ, мяукал котёнок. Пропуская все эти звуки мимо ушей, я решал дилемму с обещанием детворе. Нет, я это так не оставлю. Тут не только обещание, тут дело принципа. Упс! Котёнок? Какой нафиг котёнок? Остановился, огляделся, нет такого зверя! Глючит от нервов? Сосулек пересосал? Снега переел? Затаив дыхание, напряг слух, и услышал еле слышное мяуканье. Да вот же он! Возле бровки дрожал маленький, беленький комочек, пришлось вернуться назад и опуститься перед ним на колени. Котёнок! Как есть, котёнок!

– Откуда ты здесь? – обратился я к нему, оглядываясь по сторонам, пытаясь понять его появление.

Сбежал? Выкинули? Дрожащим голоском он пропиликал нотку помощи, его трясло от холода, посильнее, чем меня. Я быстро расстегнул пуговицу тулупа, запихал найдёныша за пазуху, прижал рукой к груди в надежде согреть бедолагу, бросился догонять троицу.

Догнал их уже на крыльце, тяжело дыша поднялся по ступеням. Женщины обернулись и одновременным кивком голов, пригласили следовать за собой. Мы вошли в длинный коридор со множеством дверей и широкой лестницей ведущей на второй этаж. Там шло веселье детворы. Топот, гомон, визги, смех, музыка, жизнь била фонтаном! Проследовали до второй двери, одна из сестёр сунула ключ в замочную скважину, провернув, толкнула её ладонью. Неторопливо вошли соблюдая очередь в уютную комнату, похожую на мою. Не большая и не маленькая. Стол, стулья, уютный диван, вызвавший у меня ностальгию, шкаф, телевизор на тумбе и вешалка. Пол накрыт ковром, советской эпохи. Барышни стали скидывать верхние одежды, вешая на крючки, после подходили к зеркалу и поправляли пёрышки. Я же, как благородный джентельмен, дабы не создавать давки, стоял и ждал когда кончится эта небольшая суета. Женские церемонии это святое! Люся тоже быстро справилась со снятием лыжного костюма, вернее его верхней части. Скинула ботиночки, по хозяйски выудила из шкафчика тапочки, запрыгнула в них и поправляя маску на ходу проигнорировав зеркало, пошаркивая штанинами друг об друга, прошла за стол. Не иначе – ведьма! А как же сканирование своего отражения ? Это же субкультура женского естества, смотреть во всё, что отражает! Настало моё время скидывать доспехи. В первую очередь достал из за пазухи котёнка. Он цепляясь лапками за все мои одежды, заверещал жалобным голоском, сопротивляясь бесцеремонности. Ещё бы ! Там где он пригрелся, было тепло, темно, и уютно. Женщины обратили внимание на этот писк, удивлённо уставились на меня, пока я изображая фокусника, являл животинку на свет Божий. Люся, аж, подскочила на стуле! Через мгновенье, шесть женских рук, отлепляли шёрстку котёнка от моих синих рук, не переставая гладить и успокаивать испуганный комочек.