Shirotori По ту сторону: Дитя тьмы

Персонажи:

Кайсун Хоэн – «сильное пламя», «ярко горящий как солнце». Видный Лорд провинции Шин’Кай с острым взглядом. Наследовал свои титул, таланты и обязанности от отца. Умён, сдержан, справедлив и не терпит давления власти. Однако, в глубине души скрывает ранимость и страх потерять близких. Считает долг выше личных желаний.

Ая Хоэн – «изящный узор», «чудо», «знак свыше». Молодая девушка с тихой, трепетной красотой, тёмно-русыми волосами и ясными, внимательными глазами. Обладает природной музыкальностью и магическим чутьём. Мужественно переносит удары судьбы, но всегда ищет гармонию и возможности помогать другим. Её доброта и мечтательность трогают даже самых строгих.

Водяная леди – (известен лишь псевдоним) давняя знакомая Кайсуна, управляющая его борделем. Высокая, с длинными зелено-синими волосами, колышущимися словно волны. Голос ласковый, манящий. Обладает властью затмевать разум смертных, но в её сердце живёт тоска по утраченному времени.

Маэла – «небесный цветок», «преданный последователь». Старая служанка в особняке; преданная и добрая женщина, с изумрудными глазами, обладающая острым умом; хранит семейные тайны клана Хоэн и склонна к самопожертвованию ради близких.

Хирон – «мудрый наставник», «защитник». Молодой мужчина с белоснежными волосами. Его черты лица тонкие, взгляд пронзительный, но чаще всего спокойный, даже отстранённый. Он носит одежду тёмных, невзрачных тонов, чтобы растворяться в сумерках, мастерски владеет приёмами скрытного передвижения, ближнего боя, шпионажа и маскировки.

Императорская семья Дрейгард – производное от «дракон» и «страж», фамилия древняя, символизирует могущество, защиту и древнюю династию драконов.

Император Ронан – «морской лев». Грозный и мудрый правитель, обладающий врождённым даром держать империю в железной хватке, но не лишённый чувства справедливости и эмпатии. Олицетворяет силу рода и его историческую связь с драконами.

Императрица Илария – «весёлая», «жизнерадостная». Блестящая хозяйка дворцовых приёмов, искусная интриганка и хранительница семейных секретов. Яркая и обаятельная, с завидной мудростью, но за внешней мягкостью скрывает внутреннюю силу и железную волю.

Селеста – «небесная». Старшая принцесса; восхитительная красавица, чья красота пугает и чарует. Хитрая, расчётливая, мастерски ведёт дворцовые интриги. Несмотря на отсутствие прав на трон, умеет влиять на судьбу всей династии. Влюблена в Кайсуна, готова идти на многое ради своей любви и власти.

Саймон – «услышанный Богом». Второй принц; высокий, светловолосый, элегантный. Политик и дипломат, отличается сдержанностью и склонностью к компромиссам. Регулирует внутренние дела и отношения между провинциями, славится справедливостью и внимательностью. Скрытно обладает собственным взглядом на судьбу Империи.

Ланеида – «тончайшая нить желания». Подруга детства Кайсуна; юная суккуб с тёплой и лукавой улыбкой, её движения – гибкие, кошачьи, плавные. Демоница буквально излучает энергию жизни: обаятельна, остроумна, обожает внимание и искусно его привлекает. Отлично чувствует перемены в настроении окружающих, любит высшее общество за его непостоянность, помпезность и радикальность.

Танир – «щит вечной ночи». Друг детства Кайсуна; исполинский демон с мужественным обликом: высокий, плечистый. Он – воплощённая надёжность и спокойствие; немногословен, предпочитает слушать, нежели говорить, умеет быть незаметным, а при необходимости твёрдым, решительным защитником. Демон добродушен, ценит преданность и честь.

Лелай – «песнь ветров». Юная демоница из забытой деревушки в Диколесье с озорной улыбкой, ловкая и быстрая, словно ветер. Склонна к проказам, но не обидчива и всегда готова постоять за справедливость. Дерзкая, решительная, искренняя и порой упрямая до невозможности. Она не боится открыто отстаивать своё мнение, особенно если речь идёт о безопасности родных.

Гурстан Балд – «сытый правитель», «неподъёмный валун». Жадный до власти и роскоши лорд провинции на границе с Диколесьем, привык добиваться своего не силой, а интригами, взятками и манипуляциями, склонен к хвастовству, но предпочитает кутежи, пиршества и развлечение с прислугой трудоёмкой работе.

Азарих Верен – «огненный глаз», «непоколебимый». Верховный Командир Активных Операций Омра-Акхаэль. В его подчинении находятся все оперативные отряды мракоборцев, отвечающих за обнаружение и задержание мороков, проклятых или запрещённых вещей на территории Империи. Холоден и бесстрастен, крайне предан своим идеалам и учениям Ордена.

В сумерках, когда золотое солнце растворяется в багряной дымке, над землёй Тан'Кай1 медленно опускается покой. Это древний и удивительный мир – не людей, но существ, в чьих жилах течёт иная, загадочная кровь. Здесь в каждом уголке – странные силуэты: юноша, на чьих висках изящно скручиваются рога, блестящие, как полированное чёрное дерево; девушка с павлиньими крыльями, что украшают плечи ярким веером; старейшина с глазами, мерцающими рубиновым сиянием так, будто в глубине его души спрятан закат. Мир этих демонов тёмен и многогранен, их кожа может быть оттенком алого, фиолетового, зелёного или даже синего – ведь кровь древней магии, здесь, вечно играет новыми красками. Среди них встречаются те, кто ходит по земле на изящных копытах, а кое-кто утаил острые клыки за чарующей улыбкой. Но, несмотря на отличия, будни их не так уж далеки от человеческих: они встают с первыми лучами солнца, провожают детей в школу, дружно готовят пищу у очага и празднуют особые дни в кругу семьи.

У некоторых из демонического народа к кончикам пальцев притянута магия, играющая под кожей тихим огнём. Одни исцеляют раны, другие повелевают стихиями. В любом уголке этой необъятной можно встретить экспериментаторов и чародеев, загадочных хранителей древних знаний, и просто мечтателей, ищущих свой путь. У каждого демона есть воля и цели, простые или великие. Одни стремятся покорить неведомые земли, другие мечтают о мирном счастье, третьи – жаждут власти или мести. Кто-то помогает заблудшим и кормит бездомных, другой – хитрит и строит интриги, не зная жалости. Ценности их складывались веками: верность семье, уважение к древним традициям, жажда свободы и опасное искушение силы. Но за всеми обычаями, праздниками и повседневными заботами в этом мире чувствуется дыхание старых мифов и легенд, что живут на каждой улице, в каждом доме, в каждом взгляде таинственных существ. Так начинается история в мире Тан'Кай – мире демонов с человеческой душой.

Никогда Тан'Кай не был единым – он, словно лоскутное полотно, был разделён на множество провинций. Каждой правил свой дом, знатная семья, чьё имя хранила история. Они возвышались над простыми демонами благородством крови и силой магии, а их гербы, вырезанные на чёрном обсидиане, венчали главные ворота провинций. Но над всеми ними стояла семья императорская. О ней слагали легенды: говорили, что из этого рода по велению самой судьбы выходило больше всего демонов, ставших божествами – могущественных покровителей и яростных повелителей стихий.

Здесь власть определялась не только богатством и древностью рода, но прежде всего – даром. Магическая сила была главным мерилом, и чем она сильнее пульсировала в венах, тем выше поднимался ты в глазах других. Только те, чей род восходил к древним детям великого неба, могли по-настоящему повелевать этой реальностью: создавать из рукавов дождевые тучи, исцелять смертельно раненного одним словом, и даже вплетать свою волю в нити судьбы.

И всё же иногда неписаные правила этого мира давали сбой. Главенствовал закон: если в чьих-то жилах спит великая кровь, пусть даже ты рождён в трущобах, к десяти годам твоя истинная сущность пробудится. Тогда таланты расправят крылья, спрятанные до поры, и мальчишка из рыбачьей семьи или девочка, пастушка с холмов, могут вдруг привлечь взоры «всемогущих». При дворах знатных семей и Императорском дворце таких находили, воспитывали, обучали, возвышали – ведь в этом была сама суть Тан'Кай: магия всегда ищет, через кого явить миру свою мощь.

Однако таких счастливчиков было мало. Большинство оставались в рабочих кварталах и деревнях, каждое утро поднимаясь вместе с туманом, работая ради куска хлеба или скромных радостей. А на площадях главных городов, в золотых отражениях храмовых фонарей, господские отроки и девы учились продлевать род, защищать свои наследные права, служить закону крови – закону, что делит этот мир на тех, кому позволено, и тех, кто должен подчиниться.

Старинные обычаи были непреклонны, но невозможное всё же случалось – пусть редко, но достаточно, чтобы не дать простым мечтателям полностью утратить веру. Ведь магия могла вспыхнуть в любой крови – а Тан'Кай помнил все свои чудеса.

***

Каждый день мирно тёк своей чередой: рынки гудели, ветер носил ароматы запечённого мяса и пряных лепёшек, в высоких домах решались родовые дела, а в хижинах – бытовые хлопоты. Но время от времени в этой размеренности всё же рождался лёгкий сумбур: потасовки, дуэли, кражи, шантаж, сговоры… Всё это так же было частью обычной жизни демонов. Так, из отдалённых и ближних провинций со временем стали поступать сообщения: хулиган нарушает спокойствие, разрисовывает стены красками, пугает купцов странными выходками и даже, бывало, что-то умыкнёт у зазевавшегося торговца. Вреда от него было немного, но и смеха – тоже. Местные старосты ворчали, разводили руками, но вскоре махнули и вовсе: дело передавалось одним, другим, но поймать дебошира не удавалось никому. Так в пересудах появился он – «Неуловимый». Его образ стал обрастать домыслами, легендами, смешными небылицами. Однако терпению пришёл конец в тот момент, когда среди жертв оказались выходцы из знатных домов. Разозлённые и оскорблённые, они потребовали справедливости. И тогда дело передали под опеку одного из главенствующих родов – фамилии, чья история была окутана не меньшей тайной, чем проказы Неуловимого.

Главой этого дома был молодой господин, имя которого вызывало уважение и опаску. Ему не было равных ни в магии, ни в силе – это признавали даже старейшины иных родов, а сам он, несмотря на юный возраст, носил свой титул с достоинством. Его глаза, цвета забытых сапфиров, вспыхивали ледяным огнём при малейшем намёке на неповиновение. Родители его трагически погибли – Кайсун Хоэн принял на себя груз титула, огромного состояния, бескрайних владений и безжалостных старых законов. Подарком судьбы стало то, что парень был триархатом2. Он исполнял свои обязанности со смирением и достоинством, присущими истинным наследникам Тан'Кай, но с той же лёгкостью мог позволить себе поступки, на которые в обществе смотрели неоднозначно.

Слухи о молодом лорде слагались двусмысленные: одни уважали, другие опасались; кто-то говорил, что одного его взгляда достаточно, чтобы украсть сердце девушки, другие – клянутся, что видели, как из ран на его теле вытекает живой огонь. Жесток ли он, или добр, суров или великодушен – не было чёткого ответа. Ведь шире всего славилась его затея публичного дома, открытого в самом сердце городской суеты. Здесь, среди тонких ширм, света фарфоровых ламп и аромата трав, чай наливали гостьям и гостям любой масти: скромные встречи соседствовали с буйными развлечениями, а обычное чаепитие с артистическим пением могла сменить ночь страстей, полных соблазна, неумолимой магии и роскоши. Здесь находили себя как пресыщённые скукой аристократы, так и путешественники, затаившие в сердце одиночество.

Судачили, будто бы сам молодой господин, гуляя по своим владениям, находил умелых и талантливых людей, распутывал чужие тайны и обслуживал самые невероятные, иногда опасные, запросы знати. Поговаривали, так же что под руководством этого демона были воины не из плоти и крови, а сотканные из огня и ночного воздуха – словно бы сам господин вдохнул в них жизнь, собрав искры костров и шёпот ветра, что теперь охраняют покой его земель под носом у обычных жителей.

И вот теперь, когда Неуловимый был признан достойной целью самой верхушки общества, всё внимание сконцентрировалось на хозяине этой провинции. Его ждал новый вызов – и никто не знал, к чему это приведёт.

***

Бюро расследований, возглавляемое Кайсуном – молодым лордом с ледяным взглядом и репутацией своевольца, – оказалось в застое. Сколько ни пытались лучшие дознаватели и ведьмаки добраться до истины, все следы ускользали, словно рассыпающийся пепел. Неуловимый был как тень, игравшая на границе реальности и вымысла: совершив очередную шалость или дерзость, он буквально растворялся на глазах. Не было подельников; ни один из пострадавших не знал его раньше, и даже когда пытались выстроить сложные схемы связей между потерпевшими, в итогах всегда царил хаос. Кайсун, прежде славившийся своим умением раскрывать преступления почти одними интуицией и волей, что перешли ему по крови, на деле столкнулся с настоящей загадкой. Стражи в недоумении разводили руками: за каждым происшествием казалось, будто никто и не появлялся вовсе. Ни запаха магии, ни едва заметных царапин когтей, ни клочка одежды – ничего. Будто бы сам воздух прятал преступника, стирая всё, что могло выдать его присутствие.

Оставался только один повторяющийся элемент, который никак не поддавался объяснению. Все, кто сталкивался с Неуловимым, видели лишь фигуру, целиком и полностью затянутую в чёрное. Ни рогов, ни крыльев – ничего не удавалось разглядеть, что помогло бы хоть как-то идентифицировать злоумышленника хотя бы по виду, лишь искры глаз – тёмные, как само беспокойство и широченная улыбка. Он скользил через улицы, как кусок спущенного мрака – одни клялись, что встречались с воплощением самой ночи, другие и вовсе считали его иллюзией, вызванной усталостью или чужой проделкой.

С годами слухи о Чёрном демоне разрослись, словно дикие вьюны, охватившие сердца простых жителей и аристократов. Наивные горожане стали шёпотом делиться страшными и в то же время захватывающими историями на рынках, в харчевнях и даже в роскошных будуарах знати. Говорили, что Чёрный демон и вовсе не ходит по земле – он движется, как коварная тень, то по стенам, то по потолку, не оставляя после себя ни следа, ни звука. «Клянусь родовой печатью, – рассказывали слуги при дворе, – однажды среди ночи кто-то видел, как он взлетел вверх над площадью, уносясь по ветру, даже не распростёршись крыльями: будто невидимая сила несла его ввысь».

Самое пугающее – исчезнуть он мог прямо на глазах у преследователей. Стоило моргнуть, и вот, за мгновение, от демона не осталось ни тени, ни отблеска, будто сама ночь укрывала его от любопытных глаз. Но позже стали появляться слухи и более сладострастные, опасные для чести и сна, особенно среди молодых и искушённых. Ходили истории: дескать, Чёрный демон являлся не только как вор, но и как любодей – он мог пленить взглядом, заставить забыть свою волю. Особо смелые даже утверждали, будто с ним связаны не только тайные похищения, но и страстные, головокружительные ночи. Случалось, кто-то просыпался на рассвете, дрожа всем телом, не помня ничего, кроме жарких глаз и обжигающего прикосновения. Их разум был словно околдован могущественным желанием суккуба3, опалившее их память и лишившее сил. Вот почему даже самые лихие стражи старались не ходить по улицам в одиночестве: ведь никто не знал, чего ждать от того, кто может стать и жуткой тенью, и опасным соблазном, и исчезнуть в следующую же секунду, утратив всякий облик.

Расследование растянулось до не бывалых сроков, превратившись в игру, где правила знал только один игрок – и этим игроком был не Кайсун. Тем временем слухи множились, а странная, вязкая тревога медленно ползла по всей Империи. Власть императора могла пошатнуться, потому давление у горла юного лорда было всё острее с каждой новой выходкой Чёрного демона. Но Кайсун не собирался сдаваться. Чем загадочнее становился противник, тем сильнее разгоралось его собственное упрямство. Наперекор досаде, он решил идти до конца, потому что невыносимее всего для лорда древней крови – было признать, что кому-то в его мире удавалось оставаться по-настоящему неуловимым от руки закона.

***

Время летело, а загадка лишь усложнялась. Тянулись молчаливые и тяжёлые дни, насыщенные тревожными новостями. За окном очередная ночь принесла новый виток беспокойства, но на этот раз волнения перекинулись далеко за пределы Тан’Кай. Слухи о «Чёрном демоне», некогда существе городской молвы, просочились сквозь завесу миров. За границами измерения, в землях, где небо могло быть из огня, а реки – из серебра, начали поступать схожие донесения: существа, столь же чуждые и далёкие, жаловались на проделки тени, исчезающей в воздухе.

Ещё тринадцать лет назад, когда был зафиксирован первый такой инцидент, всё казалось безобидной шалостью – неуловимый воришка, мелкое хулиганство, недостойное внимания высших магистров. Но теперь это стало преступлением международного масштаба, потрясшим все миры, соединённые древней паутиной порталов.

Каждое измерение жило по строгим законам: перемещение между мирами было возможно только через особые врата, и только те, кто имел высочайший уровень допуска – знатные фамилии, богатейшие купцы, уважаемые послы и придворные чиновники – имели на это право. Всё и вся проверялось безукоризненно: документы, багаж, даже магическая аура пересекалась мерцающей гранью охранительных плетений. Как же тогда Чёрный демон смог перескочить через запретные черты, не оставив за собой ни следа, ни подозрений? Расследование множилось вопросами, а с каждым новым отчётом тревога Кайсуна становилась всё глубже. Он вновь и вновь разбирал донесения, совещался с лучшими стражами портальной службы, но те только разводили руками: ни один официальный переход не был зафиксирован, ни единого нарушения в записи, ни малейшей зацепки.

На очередной встрече с императором, где за огромным янтарным столом замирали внимающие слухи чиновники и советники, Кайсун, выдержав паузу, высказал свою догадку: «Иначе как проникнуть сквозь защищённые порталы невозможно. Все перемещения фиксируются, а отправить в иной мир даже шёлковый платок без проверки – тяжёлое преступление. Следовательно, наш Чёрный демон… – Кайсун обвёл взглядом присутствующих, – либо кто-то из самых влиятельных, либо находится под покровительством такового». В зале повисла глухая тишина. Там, где раньше дело о хулиганстве казалось мелкой досадой, теперь родилась грозная подозрительность. Взгляды метались по тем, кто, казалось бы, не мог быть причастен – ведь лишь сильнейшим позволено было вырваться за пределы привычной вселенной. Вереница догадок только начиналась, а игра выходила на опасно новый уровень.

С одобрения императора, чьё лицо по-прежнему хранило благородную усталость эпох, Кайсун получил беспрецедентное разрешение: двери всех измерений теперь распахивались перед ним по первому требованию. Его сопровождала стража из числа лучших и древнейших фамилий, а чиновники в самых разных мирах склоняли головы – даже те, кто годами сторонился чужих гостей. Он путешествовал от одного измерения к другому, проходя через переливающиеся энергией порталы. Каждый новый мир был великолепен по-своему: где-то улицы плавали в золотых песках, где-то небо было алым, а трава – цвета ночной ранней грозы. За каждой завесой реальности его встречала тревога и немой вопрос – не преследует ли он неуловимую тьму, что разрослась за гранями самого созидания.

Чаще всего Кайсун готовился к долгим поискам, но встречи с Чёрным демоном возникали внезапно, как вспышка боли, в самых неожиданных местах – на шумных перекрёстках, в безмолвных храмах, среди пыльных путей и даже под лунными арками древних садов. Чёрный, словно сшитый из самого мрака, демон являлся всегда один, его жесты были одновременно вызывающими и издевательскими. Он смеялся – мягко, будто по-дружески, а в глубине этой улыбки не было ничего, кроме холода и абсолютного одиночества.

Небо одного из дальних измерений было насыщено багровым закатом, тяжёлые облака медленно текли, обрисовывая причудливые фигуры в дымчатых высотах. Именно здесь Кайсун впервые вступил с Чёрным демоном в настоящую схватку на грани невозможного. Едва завидев знакомую фигуру, юный лорд, окрылённый магией, прыгнул в вышину. Чёрный демон уносился вперёд, с лёгкостью скользя между облаков – то расправляя чёрные крылья, то исчезая в клубах пара. Город под ними мелькал, как странный узор на ковре сна. Крики Кайсуна звенели в воздухе, посылая вспышки заклинаний наперехват, но стоило ему приблизиться вплотную – как противник рассыпался призрачной тенью, а его хохот разнёсся эхом.

В другом мире, где тропические заросли шумели древней тайной, Кайсун едва не попал в западню, расставленную с необычайной изощрённостью. Пылкая погоня завела его в гущу поднимающихся до небес стеблей. Внезапно, словно по мановению злой воли, растения ожили: лианы скручивались вокруг ног и рук, цветы распускались, излучая дурманящий аромат. Далёкий силуэт демона мелькал сквозь переплетения – он махал рукой, издевательски приглашая следовать за собой – ещё дальше, ещё глубже. Кайсун применял все известные заклинания, но растительность словно смеялась над его усилиями. Когда же он, измотанный, вырвался на волю, Чёрный демон только поклонился, исчезнув среди лепестков на ветру.

Но самой странной, однако, страшно пленительной стала их встреча в мраморном коридоре храма, где сквозь раскрошенные своды струился лунный свет. Кайсун, ведомый своим чутьём и тяжёлым предчувствием, наконец-то загнал Чёрного демона в угол. Каменные стены, вычерченные охранными рунами, сдерживали даже самую противную магию. Под ногами – холод, в воздухе – едва заметная дрожь.

– Не спрячешься, – выдохнул Кайсун, едва подняв меч.

Но его противник даже не пытался скрыться. Он сделал шаг навстречу, его чёрные, сияющие мраком глаза искрились, а губы изгибались в загадочной улыбке. Когда же между ними не осталось и шага, Кайсун ощутил странное электричество – его воля трещала, будто хрупкое стекло. И прежде, чем юный лорд успел это понять, демон осторожно коснулся его губ кончиками своих пальцев, а затем – притянул к себе в поцелуе. Всё в душе Кайсуна перевернулось. Чары Чёрного демона были сладки и опасны, они усыпляли разум, лишая опоры и старых убеждений; волна наслаждения пронеслась от головы до самых пят. И в тот миг, когда Кайсун, сам того не желая, потянулся ближе, прося большего, Чёрный демон улыбнулся, извернулся и исчез, оставив лорда наедине с его смятением, дрожью в руках и тенью таинственного желания.

Бессонные ночи превратились для Кайсуна в изнурительную пытку. Он видел в кошмарах пустые глаза Чёрного демона, его постоянно улыбающийся рот, слышал смех, ломавший внутреннюю тишину безысходности. Новые попытки ловить тень заканчивались лишь клоками сомнений и пеплом собственного бессилия. Но чем сильнее таял рассудок, тем ярче разгоралась решимость, с которой Кайсун вновь и вновь шагал навстречу заклятому врагу – неустанно, до предела, до последней капли упрямства в жилах.

В кабинете Кайсуна царил хаос. Доклады с печатями разных миров скапливались на столе и полу, строки сомнительных свидетельств и противоречивых показаний сливались в единую белую, как снег, стену бессилия. Южное солнце, некогда согревавшее его плечи, теперь только резало глаза сквозь приоткрытую ставню. Кипы бумаг порой взмывали в воздух, едва ли не подчиняясь яростному размаху руки хозяина – столь невыносимым казалось любое новое слово.

Долгие дни и ночи в размышлениях превращались для Кайсуна в вязкую топь, где правду и вымысел было уже не отделить. Каждый раз, надеясь на новую зацепку, он вновь и вновь складывал этот вечный пазл: портрет Чёрного демона, сотканный из туманных описаний, слухов, чьих-то сбившихся во сне признаний и собственной горечи поражений. Но чем больше деталей он собирал, тем чудовищней становилась догадка – такого создания просто не должно было существовать.

Природа мира Тан’Кай была известна каждому с детства. Здесь межвидовые союзы были почти обычными, особенно среди знати, где каждый искал для потомства сильную кровь. Дети от подобных браков становились обладателями уникальных сочетаний магий, но и ограничения никто не отменял. Различия видов давали лишь преимущество, не меняя сути: ни один демон, сколь бы сложен ни был его род, не мог выйти за пределы законов природы.