Сергей Шхиян Кукловод

Глава 7

Остаток ночи прошел спокойно. Когда мы остались вдвоем, я почувствовал, как княжна напряжена, вполне ясно понимал причину ее волнения и постарался не давать ей никаких поводов для сомнений в своем «джентльменстве».

– Я не буду раздеваться, – сразу же заявила Маша, когда Прошка принес старый овечий тулуп и ушел.

– Хорошо, – согласно кивнул я, – стели здесь на лавке и ложись. Постарайся сразу заснуть. Нам нужно будет выехать как можно раньше.

– А ты где ляжешь, – спросила она, ожидая нескромного предложения, лечь вместе.

– Я? В парной на полке. Если хочешь, ложись там, тогда я буду спать здесь, в предбаннике, – ответил я, принципиально, не замечая ее волнения. – Там теплее, но мало воздуха, тебе, пожалуй, будет лучше здесь.

– А мне не будет страшно? – задала она вполне прогнозируемый вопрос.

– Здесь тебе нечего бояться, – успокоил я, расстилая тулуп. – Закроем дверь на засов и сюда никто не сможет войти.

На этом наши интимные отношения кончились. Я, предоставив ей самой укладываться, оставил догорать лучину и ушел в парную. Там действительно было душно, но выбора не было, и я сразу растянулся на полке. Я много проспал днем, потому долго не мог заснуть, обдумывал создавшуюся ситуацию. Все складывалось весьма странно, и пока даже примерно нельзя было прогнозировать ближайшее будущее.

Мне было понятно, что княжне возвращаться домой нельзя ни в коем случае. Ее брат не зря мне сказал, что она должна умереть и предпринял для этого уже две довольно успешные попытки. Я не очень верил в его способности к массовому гипнозу, хотя и был свидетелем и участником общей паники в имении. Другого разумного объяснения, чем гипноз, своего беспричинного страха и внезапного бегства крестьян от скотного двора я придумать не смог.

Я решил, что для нас, самым простым будет затеряться в массах людей поднятых с насиженных мест войной, сделать выдержку, а потом подготовиться и действовать по обстоятельствам. Сон все не приходил. Лавка подо мной казалось жесткой, ноги упирались в стену, дышать было нечем, и я не выдержал, решил выйти на свежий воздух.

Стараясь не скрипеть половицами, я тихо пробрался в предбанник. Там оказалось чуть светлее, чем в парной, отражаясь от снега, в окно попадал слабый лунный отсвет. Княжна тихо спала на лавке, закутавшись в бараний тулуп. Я прокрался к выходу, нащупал стальной засов и совсем, было, собрался его отодвинуть, как услышал снаружи какой-то подозрительный шорох.

После недавнего нападения нервы были напряжены, и я сразу же схватился за саблю. Однако непонятный звук не повторился, и я решил, что мне просто показалось. Засов был не смазан, дверь разбухла от влаги и когда я его начал отодвигать, он заскрипел.

– Не открывай дверь, – тихо приказали снаружи.

От неожиданности я вздрогнул и задвинул засов до предела и севшим голосом прошептал:

– Кто там?

– Это я, – ответил тот же человек, – в смысле, я это ты.

У меня слегка поехала крыша. Голос был незнакомый, но интонации очень напоминали мою собственную манеру говорить.

– Интересно, – сказал я, – почему тогда я тебя не узнаю по голосу?

– Идиот, потому что никогда не слышишь себя со стороны! Кончай придуриваться!

Вот это уже было больше похоже на мою манеру изъясняться. Однако я еще сомневался.

– А как ты меня сумел здесь найти?

– Ты что шутишь? Я, то есть ты, в смысле мы, я, слушай, ты меня совсем запутал! Раз ты сейчас в этой чертовой бане, то значит, я тоже в ней был! Я тебя тут караулю целую неделю!

Я подумал и нашел в его словах противоречие:

– Если ты знаешь, когда я здесь буду, зачем так долго ждешь?

– Балда, затем чтобы не пропустить! А если бы меня по пути задержали?!

– Ладно, согласен, – сказал я, не очень обидевшись на грубый эпитет, – тогда почему ты не разрешаешь мне выйти?

– Потому! Откуда мне знать, что случится, если мы встретимся? А если взорвемся или разлетимся на атомы? Я и так пошел на слишком большой риск, у меня против тебя защита, как на атомной электростанции.

– Ну, ты даешь, – сказал я, – тоже мне, физик теоретик! Хоть взглянуть, что ты придумал, можно?

– Ты еще попроси показать, как выглядишь со стороны!

– Хорошо, уговорил, – согласился я. – А что, собственно, случилось?

– Для нас ничего хорошего, – мрачно сообщило «альтер эго», – этот гребанный Урусов оказался гением, который совместился со злодейством. Александр Сергеевич оказался большим оптимистом.

– Что Пушкин говорил, о гении и злодействе, я и без тебя знаю, давай про князя, – прервал я сам себя.

– Он маньяк! – сообщил голос из-за дверей.

– В курсе, – подтвердил я из бани.

– И каким-то образом может превращать людей черте во что, – продолжил я снаружи.

– Так с возницей все было на самом деле?

– Не знаю. Знаю другое, теперь он возьмется за вас с Машей.

– Вот гад! Просто какой-то братец Иванушка с сестрицей Аленушкой! И чего ему нужно?

– Псих, хочет стать властелином мира, а Маша ему почему-то мешает! Причем это вполне серьезно. Ну, а мы попались на пути, и он ни перед чем не остановится.

– Он мне уже хвастался, – подтвердил я.

– Помню, когда мы гуляли в парке. Тогда я, в смысле мы, ему не поверили.

Мы оба замолчали.

– Думаешь, это серьезно?

– Более чем. Он может внушить людям что захочет, и они превращаются в зомби. Выполняют любые его приказания. Сегодня нас, то есть вас, обстреляли по его приказу. Хорошо еще, что он приказал своим зомби только убить тех, кто сидит в кибитке, и забыл о кучере. Поэтому мы и спаслись.

– И что нам теперь делать? – спросил я.

– За этим я и пришел, знаешь, как было сложно вернуться из Троицка и потом добраться сюда?! Кругом черте что делается, французы бродят толпами грабят местных жителей, то их ловят партизаны и тоже грабят. Не война, а сплошной бардак!

– Представляю!

– Теперь, слушай и запоминай. Маша, ты тоже иди сюда, все равно ведь не спишь, а подслушиваешь.

– Неправда, я сплю, – откликнулась княжна, – вернее, только сейчас проснулась. А почему ты сам с собой разговариваешь?

– Ладно, подойди, – сказал я, тот, который находился внутри бани, – это тебя касается в первую очередь.

Девушка встала и неслышно подошла, я услышал рядом ее легкое дыхание.

– Теперь слушайте, – сказал голос снаружи. – Как только начнет рассветать, собирайтесь и уходите в лес.

– А зачем?.. – начала спрашивать княжна, но мы в один голос, велели ей замолчать.

– Я тебе потом все объясню, – сказали мы на два голоса, она ойкнула и замолчала.

– Пойдете строго на восток, – заговорил мой наружный голос, – я вам тут, на перилах оставляю компас. Еще будете ориентироваться по зарубкам на деревьях. Я насек топором стрелки. Главное не проспите, ненадолго утром пойдет снег и заметет ваши следы. По насечкам найдете избушку лесника. Я там приготовил много провизии, вам ее хватит, можете не экономить. Деньги и порох с пулями спрятаны на застрехе. Все запомнил? Повтори!

– Да иди ты, – возмутился я. – Ну и что мы будем делать в лесу?

– Ждать пока князь Иван вас не найдет и попытается трансформировать, в смысле во что-нибудь превратить. Тогда Маша его убьет.

– Я убью? – испугалась девушка.

– Ты, – сказал я будущий, кроме тебя с ним никто не сможет справиться. Только тебе для этого, – голос за дверями замялся, потом смущенно кашлянул и замолчал.

– И что мне для этого нужно сделать? – тихо спросила княжна.

За дверями долго молчали, я даже начал опасаться, что мы ничего больше не услышим. Наконец что-то все-таки получилось.

– Тебе, Маша, придется прервать родственную связь с братом. Понимаешь, женщина, когда выходит замуж, и вступает в новые, как бы это сказать, отношения, связи…

– Ясно, – сказал я, – я тебя понял, как-нибудь ради такого святого дела…

– А я не поняла, – призналась княжна. – Как это прервать родственную связь? Отречься от брата? Так я и так давно от Ивана отреклась.

– Не только отречься, – сказали мы, смутились, и замолчали.

Маша больше ничего не спросила.

– Ладно, надеюсь, вы все правильно поняли, – сказал голос, – я вам завидую. У вас все в будущем, а у меня, увы, в прошлом.

– Будет тебе прибедняться, – не выдержав его ханжеской кротости, сказал я, а княжна, как прежде, молчала.

– Когда разберетесь с Иваном… – продолжил он.

– Что сделаем с Иваном? – не поняла девушка.

– Покончим, – опять в один голос объяснили мы.

– Все рассказать не могу, уже не остается времени. Из леса вы попадете в Троицк, – сказал уже только он. – Там, все поймете на месте.

– Камень, надеюсь, работает? – спросил я, имея в виду «генератор времени» в старинной усадьбе под городом Троицком, замаскированным под могильную плиту. Садясь на этот камень, можно было перемещаться во времени.

– О нем даже не думай, он перемещает только вперед, в будущее.

– Тогда как я попаду в прошлое?

– Это не твоя забота, – торопливо сказал он, словно, куда-то в сторону, – пока вы болтали, вышло время, мне нужно уходить.

– Погоди, расскажи толком, что нам делать дальше?

– Может быть, тебе еще подробную инструкцию написать, – торопливо пробормотал он, – по инструкции неинтересно жить. Все, исчезаю, и пусть Маша не перебарщивает с левитацией.

– С чем? С какой еще левитацией? – переспросил я, но ответа не услышал.

– Я не поняла, что он сказал, что такое леви?…

– Левитация, – машинально договорил я. – Это что-то вроде полетов во сне и наяву. Ты умеешь летать?

– Я? – испугано переспросила она. – С чего ты взял?!

– Ни с чего, это не я сказал.

– А как получилось, что ты сам с собой разговариваешь через дверь? – вдруг спросила она.

Я понял, что пришло время поговорить начистоту. Однако сначала я вышел из бани посмотреть, что испугало «гостя», и отчего он так неожиданно исчез.

Я огляделся.

Небо и звезды закрыли тучи, кажется и, правда, собирался идти снег. Кругом было тихо, не лаяли даже собаки. Я глубоко вдохнул морозный воздух, взял с перил массивный компас в медной оправе и вернулся к княжне.

– Кажется, все спокойно, – ответил я на ее невысказанный вопрос. – Сейчас разожгу лучину, и поговорим.

– Не нужно зажигать свет, – попросила она. – Давай посидим в темноте.

Я не стал спорить, ощупью нашел лавку и сел.

– Маша, я не совсем тот человек, за которого себя выдаю, – сообщил я.

– Знаю, – спокойно сказала она, – я давно догадалась. Откуда худородному дворянчику знать о карбонариях? Да и одежда у тебя необычная, не наша.

Замечание о худородности, мне не понравилось, хотя в сравнении с ее старинной фамилией и родословной это и соответствовало действительности.

– Ну и кто я, по-твоему, такой?

– Не знаю, но точно не русский.

Урусовой, как потомку Ордынского князя Едигея Мангита, любимого военноначальника Тамерлана, самое дело, было рассуждать о моих корнях.

– Не русский, почему ты как думаешь?

– Ты неправильно говоришь, многих твоих слов я никогда не слышала и не понимаю. Я заметила, что ты даже толком не знаешь французского языка.

– Это действительно убийственный довод, – согласился я. – Какой же русский без совершенного французского, это нонсенс.

– А. я что говорю! – обрадовалась она. – Разве можно так сказать: «убийственный довод», ты хоть сам себя понимаешь?

– Понимаю, и твои правнуки тоже будут меня понимать. Я, Маша, попал сюда из будущего. А человек, с которым мы разговаривали, тоже был я. Понимаешь, он еще раньше знал, что на нас нападут в этом селе, и что мы с тобой будем сегодня ночевать в этой бане. И специально пришел предупредить, как нам спастись от твоего брата.

Выдав весь этот бред, я замолчал, понимая, что сейчас так заморочу бедной девушке голову, что она вообще перестанет понимать на каком она свете. Однако Маша вдруг сказала:

– Это-то, положим, я поняла. Ты толком скажи, откуда ты взялся?

– Откуда? Говорю же – из будущего…

Девушка повернулась ко мне лицом. Я этого не мог видеть в темноте, но почему-то почувствовал.

– Далось тебе меня морочить! Сознался бы, откуда к нам приехал и все дела. Клянусь, я тебя никогда не выдам, ни под пыткой, ни на исповеди!

Я подумал, что она права, не стоит грузить ее тем, в чем и сам не очень разбираюсь, временными теориями. Однако сразу я не смог придумать за кого себя выдать. В голову пришли «папский легат», и «агент влияния», но я решил, не рисковать и выдал точное место своего рождения.

– Хорошо, только это между нами, я приехал с острова Мадагаскар.

– Ну, вот, так бы сразу и сказал, – почему-то успокоилась она. – И как у вас там?

– Сказочно! Кругом Индийский океан и сплошные малагасийцы. И еще у нас там живет райские птицы и лемуры!

– А зачем ты приехал сюда?

– Мне было предсказание поехать в далекую северную страну и встреть там прекрасную девушку.

– Правда? – тихо спросила она.

– Святая правда, а по пути я заехал в Италию и стал карбонарием.

– А почему ты в карете надо мной смеялся? – подозрительно, спросила она.

С «карбонарием» я, кажется, переборщил. Пришлось выкручиваться.

– Потому, что мы, карбонарии, совсем по-другому одеваемся. Почему у тебя на шляпе нет красной ленты? И где отделка на плаще? Какая ты после этого, – я замялся, не зная, какое у карбонария может быть женское окончание, и ляпнул первое, что пришло в голову, – каробонарка?

Довод был принят. Как всегда бывает, складная правдоподобная ложь оказывается убедительней правды. Мы посидели молча, потом девушка Маша убрала мою руку со своего колена и осторожно спросила:

– А что тот, что был за дверями, говорил, о родстве?

Я, честно говоря, и сам не очень понял, что имел в виду «гость», даже заподозрил его в лукавстве. Однако объяснил, как уразумел:

– Между близкими родственниками часто существует духовная связь. Они даже могут понимать друг друга без слов. Когда у тебя появятся другие близкие люди, более родные, чем кровная родня, тобой сложнее будет манипулировать. Прости, управлять.

Вопроса, что это за «близкие люди», я не дождался. Маша молча сидела рядом со мной и о чем-то думала. Я выглянул в банное окошко. Небо уже посветлело, и нам пора было выступать.

– Пошли, – сказал я, – скоро начнется снег.

Княжна сразу же встала и вышла наружу.

Я тоже поднялся и начал навьючивать на себя амуницию.

– Ты скоро? – позвала девушка. – Мне почему-то делается страшно.

– Уже иду, – заторопился я. – Похоже, твой брат где-то недалеко. Иди за мной и не отставай.

Мне и самому было не по себе. Не так страшно, как во время нашей первой встречи с князем Иваном, но в чем-то сопоставимо. Так, как будто за спиной появился опасный человек.

Я вышел наружу, раскрыл крышку компаса, с трудом разглядел стрелку, сориентировался, и пошел, как было сказано, точно на восток. Снег был еще не глубокий, сантиметров десяти, но ноги все равно вязли и двигались мы медленно. Маша начала отставать, я подождал ее и взял под руку. Она не противилась и послушно шла рядом.

– Наверное, ты прав, – сказала она, когда мы дошли до леса, – люди почему-то и без слов, чувствуют друг друга. А ты, когда все кончится, опять вернешься на свой остров?

– Вернусь, – сказал я, – мне иначе нельзя.

– Наверное, это и хорошо. Мне все равно никогда бы не разрешили выйти за тебя замуж. Родители меня любят, балуют, но мы с тобой не ровня.

– Это точно, – согласился я, – к тому же я женат.

– Ты мне не говорил. А где сейчас твоя жена?

– Не знаю, мы потеряли друг друга, – ответил я, осматривая деревья, в поисках обещанных зарубок. – Надеюсь скоро ее найти.

– Она кто?

– Ты хочешь сказать мадагаскарка? Нет, она русская женщина, – ответил я, наконец, увидев затесанный, как было оговорено, ствол сосны.

– Она, как и ты, худородная? – то ли пытливо, то ли ревниво, спросила Маша.

Далось же княжне мое незнатное происхождение! Нужно было, как минимум, прижать хвост ее княжеской спеси. Быть при ней мещанином во дворянстве мне никак не светило.