Шевалье де Майи Знаменитые феи

Предисловие к русскому изданию

«Знаменитые феи» шевалье де Майи впервые вышли в Париже в 1698 году. В этих сказках волшебство соседствует с придворными интригами, любовью и ревностью, а счастливый исход нередко зависит от доброты, мужества и помощи фей.

Перед вами старинные французские сказки в полном переводе. Издание адресовано взрослому читателю.

Перевод подготовлен по экземпляру парижского издания Медара-Мишеля Брюне 1698 года, оцифрованному Национальной библиотекой Франции. Все одиннадцать сказок сохранены без сокращений; вместе с ними переведены посвящение дамам, королевская привилегия и исторический издательский каталог. Иллюстрации созданы специально для русского издания и представляют художественные образы персонажей.

Автор идеи русского издания, составитель и редактор — Александр Сергеевич Власов. Перевод, редакционные материалы и художественное оформление подготовлены с использованием современных языковых моделей.

Пусть эта встреча со старинной книгой подарит вам радость, а её герои напомнят: даже маленькое доброе дело может изменить чью-то судьбу.

2026 год.

Дамам

Милостивые государыни!

Вот новые сказки, которые я имею честь посвятить вам. Я никогда не позволил бы себе такой вольности, если бы не был убеждён в достоинствах этой книги. Вы найдёте в ней тысячу прелестей, каких ещё не встречали ни в одной книге подобного рода. Могущество фей предстаёт здесь во всём блеске; ничто не выглядит натянутым, и всё изложено с большим остроумием. Чистота слога отвечает тонкости мыслей и величию событий.

Но я не замечаю, милостивые государыни, что говорю вам о чарах этой книги вместо того, чтобы говорить о власти ваших прелестей. Я знаю, что предмет этот слишком возвышен для столь слабого пера, как моё, и что после сказанного вам автором «Приключений и галантных писем» в его посвятительном послании было бы с моей стороны дерзостью пытаться превзойти столь нежные и тонкие чувства. Поэтому я ограничусь восхищением: вот решение, которое я принимаю, вместе с намерением заверить вас, что остаюсь со всевозможным почтением,

милостивые государыни,

вашим нижайшим и покорнейшим слугой,

Брюне.

Извлечение из королевской привилегии

По милости и привилегии короля, данной в Париже двенадцатого января 1698 года и подписанной Море, господину де *** разрешено печатать, продавать и распространять книгу под названием «Сборник сказок» и прочее в течение восьми лет. Всем остальным запрещено печатать, продавать или распространять означенную книгу под страхом конфискации поддельных экземпляров и штрафа в тысячу пятьсот ливров, как подробнее изложено в названной привилегии.

Зарегистрировано в книге общины книгопродавцев и печатников Парижа 26 февраля 1698 года.

Подписано: П. Обуэн, синдик.

Означенный господин де *** уступил своё право привилегии господам де Лон, книгопродавцам в Париже, согласно заключённому между ними соглашению. Господа де Лон, в свою очередь, передали своё право привилегии Медару-Мишелю Брюне, также книгопродавцу в Париже, согласно заключённому между ними соглашению.

Печатание первого издания закончено в последний день апреля 1698 года.

Бланшбель

Ламберик, маркиз Монферратский, правил своими владениями в великом благополучии. Всё удавалось ему по желанию; за исключением одного блага, которого он страстно желал, он обладал всем, что составляет человеческое счастье. У него никогда не было детей, и это глубоко огорчало как его самого, так и маркизу, его жену.

Маркиза слышала о рождении Ромула, которое древние приписывали всего лишь беседе его матери Реи с сильфом. Тысячу раз желала она подобного приключения и, каким бы способом это ни произошло, хотела избавиться от стыда, что ей не удалось стать матерью. Однажды, оставшись одна в беседке своего сада и предаваясь мыслям о могуществе сильфов, она заснула. Во сне ей привиделось нечто, доставившее ей большое удовольствие: ей казалось, будто она провела весьма приятную ночь с сильфом, прекрасным, как сам Амур. Проснулась она с твёрдым убеждением, что беременна, и не ошиблась: девять месяцев спустя родила девочку, которая уже при рождении поражала чудесной красотой.

Поскольку мужья имеют странность не одобрять таинственных бесед своих жён даже с сильфами, маркиза сохранила свой сон в тайне и позволила маркизу тешиться мыслью, что он отец этой очаровательной маленькой принцессы. Её назвали Бланшбель, потому что она была и бела, и прекрасна.

За несколько лет красота её стала чудом из чудес. Девочку воспитывали с такой заботой, что вскоре ею восхищался весь Монферрат. По всей Италии разнёсся слух, что никогда ещё не бывало столь совершенного создания, и не нашлось ни одного властителя, который не мечтал бы завоевать её. Помимо всех прелестей, делавших её столь желанной, она унаследовала от сильфа, которому была обязана своим рождением, бесценный дар: всякий раз, когда, проснувшись, она открывала глаза, из каждого выпадало по жемчужине, а первое слово, произнесённое ею за день, сопровождалось рубином, который падал у неё изо рта. Это служило источником несметного богатства.

Маркиз, зная, каким прекрасным способом она может собирать огромные сокровища, стал весьма взыскателен при выборе принца, которого она должна была осчастливить. Прежде чем расстаться с нею, он решил воспользоваться столь счастливым случаем и привести свой дом в самое цветущее состояние. Он накопил такие сокровища, что до конца жизни уже не мог ни в чём нуждаться. Приняв эту благоразумную предосторожность, он принялся выяснять, кто из всех принцев, добивавшихся Бланшбель, наиболее достоин обладать такой красотой и такими благами.

Он посоветовался и с самой очаровательной девушкой, которую нежно любил. Узнав, что она пока не склонна к замужеству и что никто из вздыхавших по ней не тронул её сердца, он не стал торопиться с решением. Он надеялся, что при её достоинствах и чудесных дарах она всегда сможет выбрать того, кто ей понравится, когда у неё появится желание связать себя браком.

Она уже долго пребывала в этом равнодушном состоянии, когда при дворе в Казале появился самый прелестный принц из всех, кого когда-либо освещало солнце. Это был Фернанден, король Неаполя. Намереваясь посетить все итальянские дворы, он начал с Милана, а затем прибыл из Милана в Казале. Но стоило ему увидеть Бланшбель, как всё его любопытство ограничилось ею, а все замыслы свелись к одному: понравиться ей.

Принцесса, со своей стороны, нашла его столь привлекательным, что, когда маркиз спросил, что она о нём думает, откровенно призналась: она была бы совсем не прочь, чтобы такой принц стал о ней помышлять. Она объявила маркизу, своему отцу, что с готовностью повинуется, если он велит ей благосклонно выслушать короля, когда тот предложит ей своё сердце.

Король Неаполя в это же время обдумывал, как понравиться маркизу и принцессе, его дочери, и преуспел без всякого труда. С обеих сторон расположение к этому союзу было столь велико, что его заключили сразу же, как только он был предложен. Свадьбу отпраздновали с большой пышностью. Маркиз был доволен тем, что обрёл в зятья великого короля, а принцесса, очарованная достоинствами своего царственного супруга, считала себя счастливейшей на свете.

Король захотел показать подданным прелестную принцессу, составлявшую его счастье. Она появилась в Неаполе, блистая красотой, а её наряды сверкали жемчугами и рубинами, которыми были расшиты повсюду. Народ, ослеплённый таким великолепием, доходил до обожания своей несравненной королевы. Король же испытывал невыразимое блаженство, обладая среди рукоплесканий большого города самой прелестной принцессой на свете.

Но поскольку вечного счастья ещё никто не видел, неудивительно, что и его счастье было нарушено. Король Туниса, узнав, что Фернанден владеет столь редким сокровищем, решил его похитить. Живо тронутый рассказами о красоте королевы Бланшбель и о её даре ежедневно производить жемчуг и рубины, он снарядил великое войско для войны с Фернанденом.

Тот, заботясь о сохранении своей дорогой Бланшбель не меньше, чем о сохранении короны, отправил её в принадлежавший ему замок в глубине лесов. Он попросил вдову короля, своего отца, и её дочь от первого брака составить ей компанию. Они охотно согласились, весьма радуясь возможности осуществить злой замысел, который вынашивали против королевы Бланшбель с самого первого дня её появления в Неаполе.

Старая королева смертельно ненавидела её за то, что она заняла место, которое та рассчитывала предоставить своей дочери. При жизни своего отца Фернанден относился к этой девушке с некоторым расположением и даже давал ей надежду, что женится на ней, когда станет королём.

Ни старая королева, ни её дочь не жаловались на неверность короля, но от этого были не менее опасны. Ему следовало понять, что скрываемая ненависть лишь опаснее и что дама, оставленная ради другой, редко прощает обиду, которую, по её мнению, ей нанесли. Приключение Бланшбель стало знаменитым тому примером.

Как только старая королева получила эту очаровательную особу в своё распоряжение в замке, где сама была хозяйкой, она стала думать только о том, как избавиться от неё и посадить на её место свою дочь. Но как обмануть глаза короля и поместить королеву туда, где он никогда не сможет её найти? Ведь при всей своей злобе старая королева всё же была недостаточно жестока, чтобы умертвить особу, которая каждый день оказывала ей тысячу знаков ласки. А может быть, она просто не желала сделать короля непримиримым врагом, если бы он когда-нибудь открыл совершаемый против него обман.

Среди всех затруднений такого большого замысла старая королева решила, что лучше всего прибегнуть к помощи и совету одной знаменитой феи. Та своим искусством немало содействовала её возвышению до королевского сана и с детства неизменно заботилась обо всём, что её касалось.

Она отправилась к фее, чей дворец находился в самой густой части леса, взяв с собой лишь дочь. Хорошенько посоветовавшись и приняв необходимые меры, она однажды сказала королеве Бланшбель, что хочет отвести её в самое прекрасное место, какое та когда-либо видела. По её словам, это был прекрасный луг, окружённый каналами, по которым текла такая красивая вода, что на неё приятно было смотреть; каналы были полны всякой

рыбы. На одном конце луга, продолжала она, стоял замок, где жила её давняя подруга. Бланшбель будет очень приятно с нею познакомиться; увидеть её можно было только дома, потому что из-за нездоровья она почти никуда не выходила.

Чтобы ещё сильнее возбудить любопытство молодой королевы, она добавила, что подруга её мудра, как феи, и, взглянув на руку Бланшбель, скажет, чем закончится предприятие короля Туниса и какие важнейшие события произойдут с нею за всю жизнь.

Какое любопытство должна испытывать молодая женщина, знающая, что её нежно любимый супруг подвергается непредсказуемым опасностям войны! Да и видели ли вы хоть одну, которая пренебрегла бы возможностью узнать будущее? Поэтому неудивительно, что молодая королева позволила себя соблазнить и отвести туда, где провела бы жизнь в печали, если бы сильф, причастный к её рождению, не обладал властью вызволить её оттуда. Этот сильф был сыном феи, более могущественной, чем подруга старой королевы. Она никогда ни в чём не отказывала сильфу, самому совершенному из своих детей.

Старая королева, уверенная, что Бланшбель никогда не найдёт способа вырваться из рук её подруги-феи, смело отвела её к той. Едва очаровательная королева прибыла, как оказалась запертой в покоях дворца. Фея дала ей понять, что это справедливое наказание за неверность, причиной которой она стала: король изменил дочери королевы, обещав ей жениться на ней. Впрочем, её не постигнет никакая иная беда, кроме потери возлюбленного, который ей не принадлежал; в покоях её будут обслуживать так, что ей нечего будет желать.

Бланшбель увидела себя в уединённом месте во власти незнакомой старухи. Та казалась там всесильной: вокруг было множество чернокожих слуг и карликов, и все они носили ошейники, словно её рабы. Неудивительно, что молодая женщина испугалась при таких обстоятельствах и, стремясь сохранить жизнь, прибегла к покорности и мольбам. Фея уверила её, что бояться нечего, и даже обещала сделать всё возможное, чтобы её заточение стало сносным.

И действительно, Бланшбель не только прислуживали в её покоях с большим почтением и превосходно кормили: каждый день ей доставляли удовольствие музыкой и приносили книги. Так фея смягчала её одиночество, но у двери покоев поставила безжалостных стражей, так что выйти оттуда пленница никогда не могла.

Старая королева вернулась в свой замок с дочерью, которой её подруга-фея своим волшебным искусством придала столь совершенное сходство с Бланшбель, что все были обмануты. Королева сказала, что оставила дочь у подруги, попросившей её составить ей компанию. Она тем охотнее согласилась на это, что подруга обещала сделать девушку наследницей замка и всего своего состояния.

Оставалось лишь приучить новую принцессу ко всем манерам Бланшбель: внешнее сходство было совершенным. Королева взялась её наставлять и надеялась, что король останется доволен. Был лишь один недостаток, против которого никто не знал средства: фея не смогла наделить девушку даром жемчуга и рубинов, каким обладала Бланшбель. Но королева предусмотрительно собрала их множество по мере того, как Бланшбель их производила, и решила, что это позволит долго обманывать короля.

Кроме того, она знала, что он не слишком дорожил богатством такого рода. Можно было надеяться, что он отнесётся к нему ещё равнодушнее, если, как представлялось вероятным, вернётся победителем короля Туниса, чьи трофеи значительно умножат его состояние.

Король действительно вскоре вернулся в Неаполь с полной победой и поспешно послал за своей очаровательной Бланшбель. Старая королева тотчас отправилась в путь, настолько уверенная в мерах, принятых для возведения дочери на престол, что не сомневалась: та будет занимать его всю жизнь.

Обман был устроен так искусно, что в первые дни король считал, будто вновь обрёл свою прелестную Бланшбель. Однако ему всё же чего-то недоставало, и он решил, что она утратила часть своих прелестей. Незаметно эта мысль породила в нём сильное разочарование, за которым вскоре последовали печаль и меланхолия. Они овладели им, а он не мог точно назвать причину.

Наконец меланхолия зашла так далеко, что, не находя больше никакого удовольствия при дворе, он решил отправиться на охоту с совсем небольшой свитой. Он выбрал тот замок и тот лес, куда просил отвезти королеву на время войны. Несколько дней подряд он охотился там, и охота всякий раз приводила его к виду незнакомого замка. Но в своём равнодушии он не придавал ему большого значения. Король настолько отрешился от всего, что ничто не возбуждало его любопытства. Даже охота занимала его, не доставляя удовольствия.

Вот в какое безрадостное состояние он впал, когда внезапно был выведен из него голосом, донёсшимся из окна замка. Ему показалось, что он узнаёт этот голос. Не вспомнив точно, кому он принадлежит, король приблизился и увидел женщину, протягивавшую к нему руки и просившую о помощи. Звук её голоса проник ему в самое сердце. Он подошёл ещё немного ближе и вдруг почувствовал, что в нём оживает пыл первых чувств к Бланшбель. Наконец он понял, что видит истинный предмет своей страсти.

Но он был необычайно изумлён, увидев в этом замке особу, которую считал находящейся в Неаполе. Подумав о столь внезапной перемене в собственном сердце, он уже не знал, не сон ли то, что он видит. Изумление его стало ещё сильнее, когда он увидел эту женщину в воздухе: мгновение спустя она мягко опустилась рядом с ним. Сердце говорило ему, что это его настоящая Бланшбель. Он бросился на землю и нежно обнял её. Несколько мгновений оба не могли ни заговорить, ни оторваться друг от друга.

Когда первые порывы радости прошли, Бланшбель рассказала королю о своём приключении и о том, как почувствовала, что какая-то неизвестная сила поднимает её и несёт по воздуху. Этим она была обязана сильфу, причастному к её рождению. Он явился избавить её от заточения, на которое она считала себя обречённой до конца жизни, и вернул ей полное счастье, об утрате которого она сожалела в тысячу раз больше, чем об утрате свободы.

Король, влюблённый сильнее прежнего, отложил заботу о мщении и думал лишь о том, как вернуть свою очаровательную Бланшбель в замок, где находился его небольшой двор, и удалить её из места, где, как он не знал, ей ещё могла угрожать опасность.

На следующий день он собрал совет и изложил злодеяние старой королевы и обман, совершённый ею и её дочерью против него. Он рассказал также, какие имеет основания жаловаться на фею, предоставившую для этого своё могущество. Выслушав мнение каждого — а все предлагали суровые наказания, — он по собственному побуждению назначил старой королеве и её дочери только изгнание и велел разрушить замок феи до основания.

Но королева с дочерью уже скрылись, прежде чем узнали о вынесенном против них приговоре. Те же, кому было приказано разрушить замок феи, тщетно его искали. По-видимому, он был перенесён в другое место; где бы то ни было, он послужил убежищем старой королеве и её дочери. Там они провели жизнь в сожалениях о том, что совершили бесполезное преступление, и оставили короля Фернандена счастливейшим из всех государей рядом с его очаровательной Бланшбель. Страсть его к ней возрастала с каждым днём на протяжении долгой жизни — чудо, подобного которому ещё никогда не видели.

Король-волшебник

Жил некогда король, могущественный как обширностью своих владений, так и тайнами волшебства, которыми он обладал. Проведя молодые годы во всевозможных удовольствиях — а в них у богатого принца и волшебника недостатка быть не могло, — он встретил необычайно красивую принцессу, которая положила конец его непостоянству: прежде он всегда перелетал от одной красавицы к другой. Он попросил её руки и, добившись согласия, счёл себя счастливейшим из людей, обладая столь прелестной особой, которая любила его безраздельно.

Не прошло и года, как от этого прекрасного союза родился сын, достойный своего происхождения. Уже при появлении на свет он оказался настолько чудесно красив, что восхищал весь двор. Как только королева, его мать, сочла его достаточно крепким, чтобы перенести утомление небольшой поездки, она под предлогом прогулки на свежем воздухе велела тайно отвезти его к фее, которая была её крёстной.

Я говорю «тайно», потому что фея предупредила королеву: король — волшебник. А поскольку между колдунами и феями во все времена шла весьма ожесточённая война, король не одобрил бы сношений с ними.

Крёстная королевы жила во дворце в лесу неподалёку от двора. Королева, как я уже сказал, отвезла к ней сына, чтобы тот получил волшебные дары, столь полезные в приключениях, предназначенных принцам.

Фея, принимавшая особенно близко к сердцу всё, что касалось её королевы, и находившая маленького принца очень милым, дала ему искусство нравиться всем, можно сказать, с самой колыбели, а на будущее — чудесную способность учиться всему, что могло однажды сделать его совершенным принцем. Он достигал таких успехов, что все, кому было поручено его

воспитание, с восторгом видели: каждый день он превосходит их ожидания.

Этот принц, подававший столь большие надежды, ещё не вышел из юного возраста, когда потерял королеву, свою мать. Умирая, она дала ему последний совет: не принимать никакого важного решения, не спросив мнения феи, которая взяла его под своё покровительство.

Принц выслушал советы королевы со всевозможным почтением, а её последние вздохи встретил с горем, которое невозможно описать, не увидев его. Сравниться с ним могло лишь горе короля, его отца. Тот был безутешен, потеряв очаровательную принцессу, с которой надеялся прожить жизнь настолько счастливую, насколько только мог желать.

Ни время, ни разум не могли его утешить. Вид всех мест во дворце, где он беседовал с этой очаровательной особой, ежедневно возобновлял его страдания. Поэтому он решил отправиться путешествовать с небольшой свитой. Но, поскольку он был волшебником, он часто покидал даже эту малочисленную свиту на несколько дней, а иногда и на несколько недель. Объехав в разных обличьях все страны, возбуждавшие его любопытство, он возвращался туда, где оставил своих спутников.

Так он долго перелетал из королевства в королевство, не находя ничего, что тронуло бы его. Наконец ему пришло в голову превратиться в орла. В этом облике он рассекал воздух, пересёк множество стран, где прежде не бывал, и достиг края, показавшегося ему весьма приятным благодаря мягкости воздуха. Воздух там был напоён ароматами жасмина и цветов апельсина, которыми была покрыта вся земля.

Очарованный этим благоуханием, он спустился немного ниже, чтобы вблизи разглядеть то, что доставляло ему столько удовольствия. Наконец под собой он увидел сады, которые показались ему волшебно прекрасными: цветники разнообразного устройства, полные всех прекраснейших цветов, какие только можно вообразить; бассейны с живой и прозрачной водой, выбрасываемой в воздух сотней различных фигур, и столько же водяных струй, поднимавшихся на необычайную высоту. С другой стороны перед его глазами открывались каскады, шум которых словно был создан для того, чтобы поддерживать его меланхолию.

Были там и многочисленные каналы, облицованные мрамором и порфиром, по которым плыли галиоты и гондолы; золото и лазурь сверкали даже на их вёслах. Но ещё более блистательные предметы поразили его взор. Галиоты и гондолы были полны необычайно красивых особ, одетых так, что ослепляли взор множеством жемчугов и алмазов, украшавших их златотканые платья. Это была королева этих мест, а рядом с нею — принцесса, её дочь, прекраснее дневного светила, и все придворные дамы, вышедшие из дворца подышать воздухом после захода солнца.

Никогда ещё смертная не являлась столь блистательной, какой предстала тогда эта обожаемая принцесса. Королю понадобились его орлиные глаза, чтобы выдержать весь её блеск. Он был так очарован прекрасным зрелищем, что перестал владеть крыльями и оказался остановлен силой, которой невозможно было противиться. Он уселся на вершине большого апельсинового дерева у берега канала, несшего эту великолепную флотилию, и долго созерцал все прелести божественной принцессы.

Поскольку орёл с королевским сердцем отважен, он тотчас задумал похитить принцессу. Красота её так тронула его, что он уже предвидел: без обладания ею жить не сможет. Замысел был велик и намного превосходил обычные силы орла, но король нашёл в своём искусстве силы, соразмерные задуманному. Заручившись ими, он думал только об осуществлении своего намерения.

Он дождался, пока принцесса выйдет из галиота. Увидев, что она немного отстала от своей свиты, он так удачно выбрал мгновение, что поднял её в воздух прежде, чем это заметил её конюший, готовившийся подать ей руку. Принцесса, зажатая в когтях похитителя, так трогательно кричала и жаловалась, что он едва не раскаялся в своём предприятии. Однако было бы слабостью не довести до конца столь прекрасный замысел. Орёл продолжал рассекать воздух с быстротой, лишавшей его возможности объяснить принцессе нежные и почтительные чувства, которые он к ней питал.

Когда он счёл себя в безопасности, он постепенно снизил полёт и мягко опустил принцессу на луг, расцвеченный цветами. Там, тысячу раз попросив у неё прощения за совершённое над нею насилие, он объяснил, что везёт её в цветущее королевство, где сам является владыкой, и хочет предоставить его в её распоряжение, наделив её ещё большей властью, чем обладает сам.

Он ничего не забыл, стараясь представить свою нежность в самом выгодном свете, и не пожалел ни одной из клятв, какие дают влюблённые, чтобы убедить её, что эта нежность будет вечной. Принцесса, всё ещё испуганная опасностью, в которой находилась, некоторое время не могла говорить. Но когда она немного пришла в себя и поняла, что больше не находится в объятиях королевы, своей дорогой матери, глубокая скорбь проникла в её душу, и она пролила поток слёз.