Юлия Шейк База отдыха «Отдушина». Для тех, кому необходимо пробудить свои мурашки. И кому нужен свет, чтобы его шаги стали смелее

Иллюстрация на обложке Nata Smith

© Юлия Шейк, 2026

ISBN 978-5-0071-0248-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Спасибо, что веришь в меня так сильно, что появляются крылья

Моему психологу Ларисе

Я бесконечно благодарна за наши терапевтичные и бережные сеансы

Предисловие

Эта книга — тихая сказка для уставших взрослых. В ней нет правильных ответов и пошаговых планов. Она как чашка чая в тишине. Как плед, которым можно укрыться. Как чье-то бережное: «Посиди со мной. Никуда не спеши».

Она для тех, кто устал. Кто привык бежать, но больше не помнит, куда и зачем. Кто чувствует, что внутри что-то болит, но не знает, как назвать эту боль. Кто разучился дышать глубоко, потому что все время «надо».

Она — место, где можно выдохнуть. Где можно плакать, если хочется. Где можно просто — быть. Чувствовать. Дышать.

Если ты сейчас в поиске опоры, если тебе не хватает тепла или просто хочется замедлиться — эта книга для тебя. Она не потребует от тебя ничего. Она просто побудет рядом.

И помни: ты не один. И то, что делает тебя живым, — уже есть в тебе. Просто иногда ты забываешь об этом среди шума.

Добро пожаловать в «Отдушину». Тебе здесь рады.

Глава 1.

Неладная

Асфальт плавился под колесами. Белая разметка плыла. Я моргала, но она не становилась четче. Телефон вибрировал. Снова. И снова. Экран вспыхивал. Начальница отправляла голосовые — семь штук за последние пятнадцать минут. Мне хотелось швырнуть телефон в окно. Вместо этого я потянулась за ним.

Рев фуры слева, удар по ушам, рывок руля вправо.

Сердце подскочило к горлу.

Я не дышала три удара. Потом выдохнула — и меня затрясло.

Телефон упал под сиденье. Оттуда продолжал бубнить голос Начальницы — я успела включить сообщение перед рывком. Она перечисляла задачи. Не останавливалась.

Я съехала на обочину, заглушила двигатель. Откинулась на сиденье. Руки дрожали. Виски ныли. По позвоночнику от копчика до затылка прокатилась холодная волна. Трясло всю, как в лихорадке.

Ты чуть себя не убила!

Горячий воздух затекал в салон. Пахло расплавленным асфальтом и пылью.

Во рту пересохло, губы стали шершавыми, как наждак.

И ради чего все это?

Я нащупала телефон, выключила. Маленькую коробочку, через которую мной командовали. Откинула на пассажирское сиденье.

Лес дышал. Я слышала, как ветер ходит между соснами, как где-то стучит дятел. А в машине воздух стоял. Мертвый. Пластиковый. С голосом Начальницы, который все еще звучал в голове.

Не о такой жизни я мечтала. Хотела создавать дизайны домов, где людям захочется жить. Радоваться. Просыпаться с улыбкой.

А в итоге — помогаю продавать бездушные коробки. Квартиры-скворечники, где стены такие тонкие, что слышно, как сосед сморкается. Где нет ни запаха дерева, ни тепла печи, ни одного окна с видом на живое дерево.

Я уговариваю людей вкладывать деньги в бетон. И сама в это верю. Или уже нет?

Агентство казалось местом возможностей. Ступенькой для старта. Но Начальница сделала меня ассистентом. Дизайн не доверит, сказала, пока не стану профи. В ее глазах. А я даже профи в продаже коробок стала. И это знание сидело под ложечкой, как камень.

Как же я устала. Вечно оценивают. Командуют. Решают за меня.

Зазвонил телефон.

Я посмотрела на экран. Начальница. Сделала вдох. Сосновый воздух из открытого окна пахнул смолой и нагретой корой. Потом ответила.

— Слушаю вас.

— Лада, ты уже на месте? Снимки сделала? С клиентами пообщалась? Что говорят? Сказала, что мы приступим через пару недель? У нас заказов на разрыв! А, мои сообщения слушала? Я просила заглянуть в химчистку, забрать сумочку. Тебе по пути. Постарайся успеть до пяти, они закрываются рано, а сумка нужна завтра на ужин. Я нашла идеальное платье! Все обомлеют! Лада, ты меня слышишь?

По щеке скатилась слеза. Горячая, соленая. Я попыталась ответить, но язык онемел.

— Лада, алло! Ты слышишь?

— Да. Слушаю. Я еще не доехала. Тут на трассе… в общем, я пыталась слушать ваши сообщения, еще не успела…

— Это как так?! Ты же ничего не успеешь! Там люди ждут! И сумку нужно забрать! Как тебе поручать что-то масштабное, если ты с элементарными задачами не справляешься?! Ты совершенно неладная, Лада! Соберись и просто сделай, что просят. Ты меня поняла?

К горлу подступил ком. Зубы судорожно сомкнулись.

— Поняла. Да.

Я прикусила губу.

— Вот и славно! Вперед!

Последние слова прозвучали как оборванный рык. Звонок отключился.

Рука с телефоном опустилась на колени. Я смотрела перед собой. В горле стояла горечь — густая, разъедающая, как уксус.

Ты совершенно неладная, Лада.

Слова пронеслись эхом в голове. Я проглотила их. Вместе со слезами. Вместе с тем, что хотелось крикнуть. Просто сжала челюсти крепче и выдохнула.

Воздух в салоне стал тяжелым, спертым. От пластика панели пахло нагретой химией. Лес за окном манил прохладой, но я не двинулась с места.

Посидела еще минуту. Сосны стояли тихо.

Глава 2.

Неполадка

А что, если я просто никуда не поеду?

Мысль пришла осторожно. Не как крик, не как решение. Просто легкое дуновение, от которого в груди что-то качнулось.

Я работала в агентстве не покладая рук. Укладывалась в сроки. Оставалась допоздна. И вдобавок таскала сумки Начальницы из химчисток. Бесплатно. Рассчитывала, что буду полезной. Угодной. Что во мне увидят самостоятельного специалиста. Поймут: я ответственная, мне можно поручить проект.

Но мое время перестало мне принадлежать. Мной распоряжались другие. Я перестала принадлежать самой себе.

Хватит ныть.

Я оборвала мысль, как нитку. Нытьем не поможешь. Нужно просто сделать, что сказали. Иначе все труды напрасны.

Откинула солнцезащитный козырек. Посмотрелась в зеркало. Пальцами похлопала по щекам. Сделала глубокий выдох. В груди все еще сидел холодный ком, но я его запихнула поглубже.

Нужно продолжать движение. А то точно ничего не успею.

Я снова выехала на трассу. Поглядывала на стрелку в навигаторе. Включила голосовые сообщения Начальницы. За окном мелькали сосны. Дорога тянулась серой полосой. Солнце слепило глаза. Я сощурилась и прикрылась ладонью.

Дрожь утихла. Горечь отступила. Движение успокаивало. Но я заметила странное: телефон перестал издавать звуки. Ни голоса навигатора. Ни уведомлений. Ни звонков.

Я потянулась к телефону, чтобы проверить. И в тот же миг машина дернулась.

Глухой удар металла. Меня повело в сторону.

Что происходит?

Я съехала на обочину, вышла. Горячий воздух ударил в лицо — пылью, нагретой листвой, смолой от сосен. Осмотрела машину. Заглянула под капот. Ничего. Колеса целые. Вернулась, провернула ключ. Двигатель издал хриплый звук — и замолк. Еще попытка. Еще.

Ни в какую.

Да что ж за день сегодня такой? Я так никуда не успею.

Я снова вышла. Осмотрелась. Ни души. Ни одной машины. Вперед — до горизонта пустая серая полоса. Назад — тоже. Ни указателей. Ни звуков. Только ветер в соснах да стук моего сердца.

Все выглядело так, будто машина готова ехать. Но не ехала.

И куда вдруг делись все машины? Ладно, нужно вызывать эвакуатор. Может, это и к лучшему. Вернусь домой, приведу нервы в порядок. День сегодня совсем не задался.

Начальница, конечно, отчитает, но я все равно потом выполню все задачи и докажу, что все со мной в порядке.

Я достала телефон. Набрала сайт эвакуатора. Интернет не грузил. Сайт не открывался. Набрала коллег. Сигнал не проходил.

Тогда я решилась на отчаянный шаг. Позвонить Начальнице. Рассказать о случившемся. Попросить помощи.

Поднесла телефон к уху. Зажмурилась. Приготовилась услышать ее голос, ругань, колкие слова. Но ничего не услышала. Сигнал не прошел.

Тишина.

Я открыла глаза. Посмотрела на дорогу. Пусто. Никаких указательных знаков.

Никого.

Ничего.

В этой глуши совершенно нет связи с внешним миром. Нужно найти возвышенность и попробовать там поймать связь.

Я посмотрела в лес. Еле заметная тропинка вела куда-то вглубь, теряясь между сосен. Обычная лесная тропа. Протоптанная кем-то — может, грибниками, может, местными.

Пахло сухой хвоей и нагретой землей. Где-то далеко стучал дятел. Тень от сосны легла мне на плечо — и, кажется, не двигалась. Но я не стала вглядываться.

Я заперла машину. Сунула ключи в карман. Сжала телефон в руке. Сделала шаг на тропу.

Глава 3.

Необычно обычная

Лес встретил меня прохладой. Я сделала глубокий вдох. Воздух пах мхом, влажной корой и чем-то сладким, неуловимым. Я вдыхала его снова и снова, будто пила. Наполняла легкие до края.

Я только сейчас заметила, что плечи были подняты к ушам. Опустила их. Выдохнула. Челюсть расслаблялась с тихим щелчком — я и не знала, что сжимала зубы.

Я шагала по еле заметной тропинке. Чем глубже уходила в лес, тем больше встречалось полянок, камней в мягком мху, деревьев с пышными кронами. Я разглядывала все. Мои глаза отдыхали. Сквозь листву пробивались лучи, мягкий рассеянный свет ложился на траву. Зелень расслабляла. Тишина.

Я осознала — вокруг непривычно тихо. Единственный шум — я сама. Мои шаги, от которых шелестела высокая трава. Сердце, которое стучало где-то в груди. И все. Ни птиц. Ни шума трассы. Ни ветра. Плотная, густая тишина обволакивала меня.

Когда в последний раз я оказывалась в такой тишине? Даже не помню. Меня постоянно сопровождает шум. На работе — сообщения, звонки, стук клавиш, голос Начальницы. По дороге домой — новости и музыка. Дома — подкасты об эффективности и сериалы, как жвачка для мозга. Даже в парке преследует шум города. А здесь так тихо. Так спокойно.

Я смотрела на экран телефона. Ноль сигнала. Надо было подниматься выше, искать, бежать. Но ноги не спешили. Стояли в мягкой траве. И я стояла. Идти надо. А хочется — стоять.

Я продолжила идти. На тропе я увидела шишку. Крупную, темно-коричневую, с плотно прижатыми чешуйками. Подняла, покрутила в пальцах. Обычная шишка. Сухая, пахнет смолой и солнцем. Зачем я ее взяла — не знала. Просто захотелось. Сунула в карман. Пусть будет.

Вдалеке, в траве, мелькнул свет. Я остановилась. Всмотрелась. Теплые огоньки танцевали где-то в гуще. Один, второй, третий. Любопытство потянуло вперед. Одна в глубоком лесу — надо бы насторожиться. Но ноги сами понесли к свету.

Я вышла на песчаную дорожку. Белый песок, мягкий, приятно скрипит под подошвой. По краям стояли маленькие самодельные фонарики. Банки с отверстиями, внутри горели свечи. Они тянулись друг за другом, как на взлетной полосе. Только украшали лесную тропу.

Это выглядело мило. Уютно даже. Что, если дорожка ведет к чьему-то дому? Может, там я встречу людей, попрошу помощи или поймаю связь.

Я уверенно двинулась вперед. Внутри разливалось тепло от того, что кто-то так украсил путь к своему дому.

Через несколько минут я поняла: дорожка ведет к возвышенности. Той самой, которую я искала. Небольшой холмик, заросший травой и мхом, поднимался среди плоского рельефа.

Я взобралась на него. Достала телефон. Связи нет. Набрала номер коллеги, привстала на цыпочки, подняла руку вверх. Вдруг сигнал пройдет.

Ничего.

Рука с телефоном упала. Я села на траву. Потом легла на склон. Земля пахла прелой листвой и чем-то сырым. Я смотрела в небо сквозь ветки. Ни одной мысли. Просто пустота.

Поджала колени, обняла их руками. По щеке скатилась слеза. Горячая, соленая, как тогда в машине.

Я совершенно одна посреди огромного пустого леса. Без связи. Без сил.

Тишина вдруг стала другой. Не пустой. Живой. Кто-то смотрел на меня. Я подняла голову. Никого.

А потом — голос.

— Ты потерялась.

Я вздрогнула. Голос разбил тишину. Я медленно обернулась. У подножия холмика, там, где кончалась песчаная дорожка, стоял мальчик. Лет десяти. Сквозь кроны падал свет, его светло-каштановые волосы казались золотыми, лучи играли в них бликами.

— Прости, я отлучился. — Он разжал ладонь. На ней лежала горсть черники, темно-синей, с легким сизым налетом. — Тут в трех минутах кусты с черникой. Я и тебе собрал. Хочешь?

Я нервно сглотнула. Глаза округлились. Я опешила и не могла произнести ни слова.

— Ну чего ты молчишь? Тебе не нравится черника? Или ты мне не рада?

На его лице появилась грусть. Настоящая, детская, без притворства.

— Ты прав. Я потерялась. Машина не заводится, телефон не ловит связь. Не могу уехать. Ты можешь помочь? Отвести к взрослым?

— А разве ты не там, где и хотела быть?

— Нет. Я должна была выполнить задачу. А потом машина сломалась.

— Должна? — мальчишка наклонил голову в бок. — А кто написал эти правила?

— Ну… никто не писал. Так принято.

— А-а-а, — протянул он. — Принято. Значит, кто-то их принял. А ты принимала?

— Я…

— Не помнишь, — закончил за меня мальчик. — Тогда, может, это не ты должна. Может, тот, кто принимал, пусть и выполняет.

Он скривил рожицу и засмеялся.

— Ладно, пойдем. Я отведу тебя к Хозяйке. Вдруг она поможет тебе двинуться с места.

— К хозяйке?

— Ну да. У нее своя база отдыха недалеко. Там бывают люди. Тебе помогут. Пойдем скорее! Будем как раз к чаю!

Он сладко улыбнулся при упоминании чая, подпрыгнул на месте и бодро зашагал.

Слова о том, что рядом есть база, где есть люди и связь, обрадовали меня. Я спустилась с холмика и пошла за ребенком.

Он излучал жизнерадостность. Детскую непосредственность в самом хорошем смысле. Мне на миг захотелось стать маленькой. Побежать собирать чернику, лазать по деревьям, играть в лесу вместе с ним.

Он, наверное, видит лес не таким, как я. Для меня это просто деревья и тропинки. Ничего особенного. А он в каждом камне, поросшем мхом, видит тролля. В каждом дупле — чей-то домик. Жители леса для него — живые герои из сказок.

— Как тебя зовут? — спросила я, пока он напевал что-то под нос.

— А зачем тебе имя?

— Чтобы знать, как к тебе обращаться.

— У меня нет одного имени.

— Как это? Разве так бывает?

— У меня бывает. Я каждый день придумываю себе новое имя. Или описание, когда сложно выбрать только одно имя.

— Описание? Это как?

— Ну вот я каждый день играю в разную игру. И для нее выбираю имя. Например, вчера я был индейцем. Меня звали Соколиный глаз. Я искал сокровища в лесу, хотел, чтобы имя помогало быть глазастым. А сегодня я хочу просто гулять и замечать что-то интересное, что меня повеселит. Поэтому сегодня я Само Любопытство! Весело, да?

— Я поняла. Ты выбираешь имя под игру. А постоянное имя у тебя есть? Как к тебе обращаются другие?

— Хозяйка зовет меня Ду́шей. Подойдет тебе такое имя, чтобы меня кликать?

Он засмеялся и побежал к большому камню.

— А твое имя как? — крикнул он.

— Лада.

— Лада, — повторил он, примеряя. — А какая ты, если бы описала себя словами, а не именем?

Он залез на камень и уставился на меня.

Сегодня видимо какая-то неладная по мнению Начальницы. Или уставшая. Или потерявшаяся. Или неудачница, у которой сломалась машина.

— Я не знаю. Обычный человек, наверное.

— Ого! Вот это да! Ни разу не видел обычных людей!

Мальчик сорвался с камня, подбежал ко мне, схватил за руку.

— Хозяйка говорила, что обычных людей не бывает. А ты вот она — обычная!

Он плясал вокруг, рассматривал мои руки, ноги, волосы. Я умилялась. Чем-то он напоминал меня в детстве. Его смех и удивление всему были заразительными. Мне стало грустно от того, что в моем окружении нет таких людей. Таких детей, которые с озорством смотрят на мир.

— Вот видишь, мое сегодняшнее описание помогло! Я же сказал, что сегодня я Само Любопытство. Хотел замечать интересное в лесу. Вот тебя и нашел! А ты обычная! Это же так необычно! Весело, да? Хы-хы-ы!

Я захохотала. Громко, свободно. Вместе с ним. И вместе со смехом груз сегодняшнего дня на миг улетучился.

— А какое имя у хозяйки? Или как бы ты ее описал?

— Она та, что всегда на моей стороне. И на твоей будет, когда вы познакомитесь. Еще она та, что всегда посмеется над моей шуткой, угостит чаем и доброе слово скажет. Я ей тоже придумываю имена, она любит. Вроде я слышал, кто-то называл ее на М… — Он поднес руку к подбородку. — А, кажется, Мира. Но я могу ошибаться, всех имен не упомню. Мы с гостями зовем ее Хозяйкой.

— А какое описание ты бы дал мне?

Я произнесла это неожиданно для себя. Мне захотелось услышать, какой он меня видит.

Мальчик резко вскочил на цыпочки, заглянул в мои глаза. Сощурился. Вглядывался серьезно, будто ответ вот-вот появится в них.

— Ты та, что является настолько обычной, что это до невозможности необычно!

Ду́ша захохотал, развернулся и побежал вперед вприпрыжку. А я осталась стоять. Все застыло внутри. На глаза навернулись слезы. Теплый ветер прошелестел по лицу, смахнул их с щек.

Я зашагала вслед за Ду́шей.

Это так удивительно — в его представлении моя обычность оказалась чем-то необычным. И это грело грудь изнутри. Тихо. Без слов.

Глава 4.

Отдушина

Через несколько минут мы вышли к большой поляне.

Солнце только начинало садиться. Небо над лесом окрасилось в нежный розовато-золотой, лучи стали длинными, мягкими, они скользили по кронам и ложились на траву теплыми полосами. Воздух еще хранил дневное тепло, но уже тянуло вечерней прохладой.

Поляну окружали ели и сосны — живая изгородь, за которой будто не было ничего. Деревянные домики стояли по периметру, словно выросли из земли. В некоторых окнах уже зажигался теплый желтый свет. Я насчитала три, может, четыре домика — в этом свете не разобрать.

От домиков тянулись дорожки из белого камня. Они сходились в центре, вокруг уютной беседки. По краям снова стояли знакомые фонарики-огоньки. Вдалеке виднелось озеро, его гладь отражала розовеющее небо. За озером — густой лес, в глубине которого уже начинал клубиться туман.

Я остановилась. Вдохнула. Пахло дымом, нагретой за день древесиной и чем-то сладким — может, цветущими травами.

— Как здесь красиво.

— Это база отдыха «Отдушина». Мое любимое место! Где бы я ни побывал, всегда возвращаюсь сюда!

Ду́ша показал рукой:

— Смотри, там справа домики для гостей. Вдали — дом Хозяйки. В центре беседка. Я там рисую и болтаю с гостями. А слева баня и большой домик для чаепитий. Наши гости его обожают! Нам туда! Пойдем, мы пришли точно к чаепитию! А к чаю всегда есть разные вкуснетские булочки!

Он ринулся бежать по каменной дорожке. Я поспешила за ним.

Увидев базу ближе, я замерла. Каждый треугольный домик был из дерева, но чем-то отличался. Разная ширина ступенек, цвет мха на крыше, форма террасы. Но все они смотрелись гармонично, словно всегда росли здесь. Беседка оказалась белокаменной ротондой. Я коснулась стены: даже после знойного дня камень хранил внутри себя глубокую, почти родниковую прохладу. Представила, как хорошо здесь в разгар дня — в тени, с чашкой чая.

Слева стояла баня, из трубы шел дым. Пахло дровами, раскаленным камнем и сушеными травами. Как же вкусно здесь дышится.

Мы поднялись на террасу чайного домика. Она была уставлена диванчиками с мягкими подушками, стульями, садовыми креслами, столами. Каждая зона отдыха смотрела в свою сторону: один столик — на лес, другой — на озеро, третий — на всю территорию базы. Закатный свет заливал террасу, делая все предметы теплыми, медовыми.

Ду́ша потянул дверь. Мы вошли.

Внутри густо пахло травами — сильнее, чем снаружи. Под потолком висели пучки засушенных растений, у двери — тоже. В центре комнаты стоял большой стол из крепкого дерева. На нем: три керамические кружки, заварочный чайник, деревянная плошка с медом, баночки с ягодными джемами.

Вдоль стен тянулись стеллажи и полки. Банки с чайными сборами, кувшины, чашки, блюдца, даже самовары. На других полках аккуратными стопками лежали льняные салфетки и дорожки, хлопковые скатерти. Все дышало теплом, спокойствием, домом.

— Хозяйка, Хозяйка! — тараторил Ду́ша куда-то в пространство. — Ты не поверишь, я привел Ладу! Она потерялась! Я нашел ее в лесу! Она сказала, что она обычный человек! Ты говорила, что таких нет, а я нашел! Она необычно обычная!

Хозяйка вышла из глубины домика. Посмотрела на меня. Тепло. Внимательно. Будто видела что-то, чего не видела я.

— Она не обычная, — тихо сказала Мира. — Она наша чу́дная гостья.

Чу́дная.

Слово ударило под дых. Я провалилась в детство: «Лада, ты самая чу́дная крошка на свете! Я так тебя люблю, Ладушка моя! Душечка моя!».

Мамин голос. Теплый, как этот чайный домик. Я слышала его так ясно, казалось она стояла рядом. Так она говорила мне в детстве. Когда укладывала спать. Когда хвалила мой первый рисунок. Когда я плакала от ссадины на коленке.

А потом — перестала.

Почему она перестала?

Когда она перестала?

Я моргнула. Слезы стояли где-то близко, но не пролились.

— Лада? — голос Хозяйки вернул меня в комнату. — Ты в порядке?

— Да, — выдавила я. — Просто… ничего. Спасибо.

Чуть придя в себя, я увидела, что потеряно стою у двери. Хозяйка улыбнулась мне — терпеливо, с теплом. Словно знала, что только что воскресила во мне что-то, что я забыла давным-давно.

На ней был хлопковый сарафан — простой, летний, цвета сумеречного колокольчика. Белые волосы распущены, мягкими волнами падали на плечи и спину, подсвеченные закатом из окна.

— Присаживайся где понравится, — сказала хозяйка. — Отдохни с дороги, я заварю чай.

Голос у нее был тихий, спокойный. От него хотелось закрыть глаза и просто слушать.

— Простите за беспокойство. Моя машина сломалась, связи нет, мне не вернуться в город, уже темнеет и…

— Я знаю, — мягко перебила она.

Она вытерла влажные руки о передник — льняной, с тонким кружевом, повязанный поверх сарафана.

— Садись. Вернуться домой ты всегда успеешь. А вот не спеша попить чай и перевести дух в твоем графике вряд ли найдется время, верно?

Верно.

Я села на розовый диван у окна и провалилась в мягкость подушек. Они обняли меня со всех сторон, такие теплые, такие уютные. Я почувствовала, как сильно вымоталась за день. В голове всплыл разговор с Начальницей, ее грубый командный тон. Мне стало паршиво от того, что я даже ничего не сказала в ответ.

Да и она права. Я не выполнила задачи. Подвела клиентов, коллег, сумку эту никчемную не забрала. Теперь Начальница не отужинает в роскошном образе и всю неделю будет срываться на мне.

— Ты, наверное, голодна.

Хозяйка поставила на стол большую тарелку с булочками. Свежеиспеченными, с яблоком и корицей. Мои любимые. Этот вкус родом из детства.

— Да, спасибо. Еще раз извините, что потревожила.

— Здесь тебе всегда будут рады, Лада.

Она произнесла мое имя так просто, как если бы знала меня давно. А может мы уже встречались?