Керим Шахидов Аэлиона:7 огней судьбы

Глава 1

К утру дождь закончился, но с вывески пекарни всё ещё капало, и мальчишка с корзиной старался держаться подальше от края навеса, пока хозяин пересчитывал хлеб.

- Два в мастерскую, два на рынок, остальные отнесёшь во двор за красильней, - напомнил пекарь, поправляя ткань поверх караваев. - Деньги убери во внутренний карман, там хоть не потеряешь.

Мальчишка потянулся к куртке, проверяя карман, и пекарь заметил болтающуюся пуговицу.

- А это когда успел?

- Вчера, когда мешки таскали. Она ещё держится.

- Ну смотри, только вместе с карманом не оторви.

Из глубины пекарни донёсся стук деревянной лопаты, следом показалась женщина с противнем, и мальчишка поспешно прижал корзину к животу, освобождая ей дорогу. Внутри было жарко от печи, пахло корочкой и мокрыми дровами, а на столе у двери остывал недопитый чай.

Пекарь обхватил чашку ладонями, продолжая следить за тем, как жена выкладывает булочки, и через некоторое время над чаем снова поднялся пар.

- Мне бы так хлеб греть по дороге, - сказал мальчишка. - Пока до рынка дойду, уже остынет.

- Мне бы тоже, - ответил пекарь, грея о чашку пальцы. - А пока накрывай получше.

Жена протянула мальчишке небольшую булку, которую отложила с края противня.

- Эту съешь сам, только дай остыть, а то опять будешь шепелявить до обеда.

Он хотел сказать, что такое случилось всего один раз, но передумал, поблагодарил и вышел на улицу, придерживая корзину локтем.

По мокрой мостовой уже тянулись тележки, у лавок поднимали ставни, а между домами перекликались люди, которым непременно требовалось что-нибудь друг от друга с самого утра. Женщина из окна просила придержать дверь, грузчик искал хозяина запертого склада, двое соседей обсуждали протекающую крышу и постепенно перешли на спор о том, кто первым заметил пятно на потолке.

Мальчишка откусил булку, сунул остаток в карман и свернул к мастерской.

У ближайшего крыльца сапожник убирал грязь, стянув её с досок в плотный мокрый комок. Комок медленно полз к ведру, оставляя за собой чистую дорожку, но у самой ступеньки развалился, и сапожнику пришлось подхватить остатки тряпкой. Он выжал её, отодвинул ведро ногой и принялся выставлять обувь, словно ничего необычного не произошло.

В Аэлионе за такой работой редко кто останавливался посмотреть, особенно утром, когда каждый боялся опоздать по своим делам.

В мастерской уже ждали хлеб, хотя дверь открыли только наполовину. Мальчишка протиснулся боком, стараясь не задеть корзиной длинное платье, висевшее рядом со входом, и поставил заказ на свободный край стола.

У окна сидела швея, а перед ней, чуть выше натянутой ткани, двигалась тонкая игла. Женщина придерживала рукав обеими руками, поворачивая его под свет, пока нить аккуратно ложилась вдоль шва.

- Вот теперь можно и позавтракать, - сказала она, заметив корзину.

Игла повисла неподвижно, и молодая помощница, разбиравшая обрезки, сразу потянулась к хлебу.

- Сначала руки вытри, у тебя весь мел на пальцах.

- Я только посмотреть.

- Посмотришь с маслом, когда чай нальём.

Мальчишка начал выкладывать караваи, а швея отвела ткань в сторону и прищурилась, разглядывая его куртку.

- Подойди-ка, пока совсем не оторвал.

Он послушно подошёл, хотя рассчитывал уйти раньше, чем она заметит пуговицу. Швея нашла подходящую нитку и взяла иглу в пальцы, поэтому мальчишка, вытянув шею, чтобы видеть её руки, не удержался от вопроса:

- А почему сейчас не сама?

- Потому что ты вертишься, а мне тебя колоть не хочется.

Он замер, и помощница прыснула в ладонь, за что получила короткий взгляд через стол.

Дверь открылась, впуская женщину с большим свёртком, и швея попросила её немного подождать. Пока та разворачивала старое пальто, мальчишка разглядывал тёмный жилет, надетый на деревянную подставку у стены. По вороту шёл узор из светлой нити, настолько ровный и мелкий, что хотелось потрогать его пальцем.

- Это тоже вы так сделали? - спросил он, чуть кивнув на воротник.

- Мы вдвоём три вечера его делали, - отозвалась помощница. - Я потом дома глаза закрывала, а эти завитки всё равно видела.

Швея закрепила пуговицу, потянула за неё, проверяя, и отпустила мальчишку, а посетительница тем временем разгладила на столе пальто. На сгибах рукава ткань истончилась так сильно, что сквозь неё просвечивала подкладка.

- До холодов бы ещё поносить, - сказала женщина. - Можно что-нибудь придумать?

Швея провела пальцами по потёртому месту и подозвала помощницу.

- Достань остатки серого сукна, которые мы вчера убрали. Посмотрим, хватит ли на оба рукава.

Мальчишка получил деньги, убрал их во внутренний карман и вышел, оставив женщин подбирать ткань у окна.

На площади приходилось идти медленнее, потому что между прилавками толкались покупатели, а продавцы без конца перекладывали товар, поправляли навесы и звали знакомых через проход. После дождя всё вокруг блестело: яблоки в корзинах, бока глиняных кувшинов, медные застёжки на выставленных ремнях.

У рыбного ряда торговка провела рукой над широким подносом, и по краям потянулась тонкая белая корочка. Мальчишка остановился возле её прилавка, опустил корзину на скамью и расправил затёкшие пальцы.

- Два, как договаривались.

- Клади в ящик под ткань, только не рядом с ножами.

Торговка отсчитала деньги и снова коснулась подноса, потому что лёд у ближнего края уже начал таять. Под скамьёй сидела маленькая девочка, занятая кусочком верёвки, и при виде хлеба тут же выпрямилась.

- Уже можно?

- Можно, только далеко не уходи.

Девочка забралась на скамью, а мать отломила ей край каравая. Соседний продавец, перебиравший зелень, подвинул к ребёнку огурец и вернулся к своему покупателю, даже не дожидаясь благодарности.

У прилавка с лентами было гораздо шумнее, там две девушки никак не могли выбрать цвет. Продавец положил узкую полоску ткани на ладонь и медленно провёл по ней пальцами, отчего тусклый красный оттенок стал ярче.

- Вот такой будет после окраски, - объяснил он. - А этот я надолго не удержу, так что смотрите сейчас.

Одна из девушек приложила ленту к волосам подруги, попросила повернуться к свету, потом к тени и наконец решила, что им всё-таки нужен синий. Продавец молча достал другой кусок, а его сосед, слышавший весь разговор, поспешил отвернуться к своим весам.

Мальчишка подхватил корзину и выбрался из толпы, стараясь держать деньги в зажатой ладони, пока не доберётся до свободного места. Возле выхода с площади мимо него прошёл человек в чистом светлом плаще, за которым слуга нёс покупки, и посыльному пришлось отступить почти в лужу, чтобы корзины не столкнулись.

Человек не заметил его, зато слуга придержал свой ящик и коротко кивнул, пропуская мальчишку вперёд.

За рынком улица становилась тише, здесь чаще пахло мокрым деревом и краской, а вместо прилавков вдоль стен стояли бочки. Мальчишка остановился возле калитки за красильней, поставил корзину на сухой камень и отодвинул задвижку.

Во дворе между окнами тянулись верёвки с бельём, у лестницы теснились горшки, а под общим навесом женщина разделывала на столе овощи. Рядом с ней пожилая соседка держала над тазом рубашку и медленно собирала влагу из ткани в дрожащую прозрачную каплю. Когда капля стала слишком тяжёлой, старуха опустила ладонь, и вода с плеском упала в таз.

- Я ещё полотенца принесла, - сказала женщина за столом.

- Я вижу, ты их с самого утра поближе ко мне двигаешь.

- Они сами сползают.

Старуха посмотрела на ровную стопку, потом на соседку и покачала головой, но свободной рукой всё-таки взяла верхнее полотенце.

На стук калитки обе обернулись, и женщина у стола вытерла руки о передник.

- Наконец-то, я уже думала за тобой идти. Ставь сюда, сейчас разберём.

Пока она считала хлеб, мальчишка поднял лицо навстречу сквозняку, который тянул через двор. После душного рынка здесь было прохладно, и уходить сразу не хотелось, тем более что корзина теперь почти ничего не весила.

Под лавкой шевельнулась собака, высунула нос и внимательно посмотрела на карман его куртки. Мальчишка вспомнил про недоеденную булку, достал её и разломил, но женщина тут же заметила движение.

- Только маленький кусок, она с утра у каждого поела.

Собака получила свой кусок, осторожно взяла его с ладони и снова исчезла под лавкой, где уже лежала чья-то потерянная перчатка.

Сверху послышались шаги, дверь на площадке открылась, и человек с закатанными рукавами вынес на лестницу деревянный ящик.

- Кто-нибудь подержит снизу? Я один его по ступенькам не стащу.

Женщина отложила деньги, но в этот момент над двором прошёл сильный порыв ветра, верёвки с бельём дёрнулись, а дальний край навеса поднялся над стеной. Один из узлов развязался, и мокрое полотнище тяжело хлопнуло, перевернув миску с очистками.

- Хлеб уберите! - крикнула хозяйка, хватая за край ткань.

Мальчишка успел придвинуть караваи к стене, старуха отставила таз, а человек на лестнице бросил ящик на площадке и спустился, перепрыгивая через ступеньку. Вместе с женщиной они поймали свободный угол, но перекладина с той стороны уже соскочила с опоры, и держать её приходилось на вытянутых руках.

- Верёвку давай, вон возле бочки!

Мальчишка принёс моток, наступив по дороге в лужу, и встал рядом, пока мужчина пытался дотянуться до крюка на стене.

- Можешь край приподнять, чтобы мне руки освободить?

Он посмотрел на тяжёлую мокрую ткань, потом поднял ладонь, и под навесом закружился небольшой поток воздуха. Полотнище выгнулось, с него посыпались капли, однако перекладина даже не сдвинулась, а мальчишка только намочил себе лицо.

- Не удержу, - признался он, вытирая щёку плечом.

- Тогда принеси табурет, он у двери, - спокойно ответил мужчина. - На нём я достану.

Мальчишка сбегал за табуретом и подставил его к стене, а старуха подхватила свободную верёвку, пока сосед забирался наверх. Через несколько минут перекладина снова легла на место, узел затянули потуже, и женщина наконец отпустила край навеса, размяла пальцы и посмотрела на разбросанные очистки.

- Хорошо хоть суп ещё не поставила.

Мужчина спустился, проверил опору снизу и посоветовал к вечеру найти гвозди, после чего вспомнил про ящик и попросил мальчишку помочь. Вдвоём они осторожно спустили его во двор, останавливаясь на каждой ступеньке, чтобы перехватить поудобнее.

Когда работа закончилась, женщина уже успела собрать очистки и налить всем воды. Старуха присела на лавку, подула на покрасневшие пальцы, а собака выбралась из укрытия и принялась обнюхивать пустую миску.

Женщина попросила мальчишку немного посидеть под навесом, пока не подсохнет куртка, и подвинула к нему кружку. Он устроился на краешке лавки, а соседи вернулись к своим делам, наверху снова открыли окно, во дворе застучал нож, старуха взяла оставленное полотенце, а мужчина опустился возле ящика и стал искать, с какой стороны лучше поддеть крышку.

Посыльный выпил воду, получил деньги за хлеб и уже у калитки услышал, как женщина зовёт его обратно.

- Пекарю скажи, завтра ещё один добавит, ко мне сестра приезжает.

Он кивнул и переставил корзину в другую руку, чтобы не натирала ладонь.

К полудню камни на солнечной стороне улицы высохли, на рынке стало свободнее, а возле мастерской стояла посетительница в старом пальто и обсуждала со швеёй длину новых рукавов. Девушки с лентами прошли мимо, всё ещё споря, но теперь уже о том, где пообедать, сапожник сидел на крыльце с миской и отгонял носком ботинка любопытного голубя.

Мальчишка шёл назад знакомой дорогой, заглядывая в карман, чтобы ещё раз проверить деньги, и придерживал пальцем крепко пришитую пуговицу.

У пекарни он едва не столкнулся с женщиной, которая выходила с ребёнком на руках, поэтому остановился и придержал ей дверь. Ребёнок смотрел поверх её плеча, сжимая в кулаке деревянную ложку, и мальчишка чуть шевельнул пальцами, посылая к нему слабый тёплый ветерок из пекарни.

Прядка над детским лбом поднялась, ребёнок удивлённо заморгал, а потом засмеялся и потянулся к невидимому потоку.

- Ещё покажешь? - спросила мать.

Мальчишка повторил, на этот раз осторожнее, и женщина подождала, пока малыш перестанет ловить воздух, прежде чем поблагодарить и уйти.

Пекарь принял пустую корзину, выслушал просьбу о лишнем каравае и пересчитал деньги, пока посыльный сушил у печи промокший рукав.

- Всё разнёс?

- Всё, только во дворе навес сорвало, мы его обратно крепили.

- Поэтому и задержался?

Мальчишка кивнул, затем, немного подумав, добавил:

- И ящик ещё спускали.

Хозяин убрал деньги, поставил на стол вторую чашку и подвинул к мальчишке. Чай оказался уже тёплым, и тот взял его обеими руками, чувствуя, как понемногу перестают ныть пальцы.

За дверью остановилась новая тележка, жена пекаря вышла посмотреть привезённую муку, а мальчишка допил чай и поднялся помочь с мешками, на ходу застёгивая починенную куртку.

Глава 2

Эно Варкас сидел у окна, положив ладонь на подоконник, и смотрел на маленький белый фонарик над пальцами. В комнате ещё хватало дневного света, поэтому разглядеть его удавалось, только если прикрыть другой рукой.

Раньше он был ярче, Эно хорошо это помнил, хотя уже не мог сказать, когда впервые заметил разницу. Он слишком долго находил объяснения: устал, плохо спал, отвлёкся, завтра всё вернётся. Теперь ему было около сорока, и на такие объяснения уже не хотелось тратить силы.

За окном, далеко внизу, лежал город. С горы можно было разглядеть крыши, часть площади и дорогу, по которой медленно поднималась повозка, но лица людей сливались в маленькие светлые пятна. Эно иногда задерживался у окна до темноты, наблюдая, как в домах загораются огни, пока не замечал, что давно пора зажечь свет и у себя.

На столе стояла чашка, рядом лежал хлеб, которого он не доел утром. Эно собирался убрать его ещё несколько часов назад, потом решил, что сделает это позже, и так и остался сидеть у окна.

Он пытался представить, о чём сейчас говорят люди внизу. Наверняка о работе, покупках, детях, о том, кто кому сколько должен, кто снова поднял цену и кому теперь придётся экономить. Стоило вспомнить, с какой готовностью одни принимались оправдываться перед другими, и знакомое раздражение возвращалось, мешая думать о чём-нибудь ещё.

Эно никогда не понимал, почему человек, у которого больше денег, так легко начинал считать себя лучше остальных, а окружающие ещё и помогали ему в этом. Одному позволяли перебить, другого заставляли ждать у двери, и все вели себя так, словно иначе быть не могло.

Он убрал руку с подоконника, и слабый фонарик осветил складки рукава. Пока хватало хотя бы на это.

Стук донёсся не сразу, сначала Эно показалось, что в коридоре хлопнула неплотно закрытая дверь. Он прислушался, услышал ещё три удара и поднялся, машинально поправляя одежду, хотя в комнате никого не было.

У входа стоял мальчишка с корзиной, раскрасневшийся после подъёма. Одной рукой он держался за ремень, другой оттягивал ворот куртки, пытаясь отдышаться.

-Вы Эно Варкас? Я хлеб принёс, из пекарни.

Эно кивнул и отступил, освобождая проход, но мальчишка остался на пороге, приподняв корзину, чтобы достать заказ.

-Сейчас деньги принесу, -сказал Эно, затем посмотрел на его покрасневшие руки и добавил: -Зайди пока, чего с тяжестью стоять.

-Она уже почти пустая, это я с непривычки. Мне сказали, тут немного в гору.

Эно оглянулся на дорогу.

-Кто сказал?

-Пекарь, только он, по-моему, давно пешком не ходил.

Мальчишка переступил порог и сразу стал тише, разглядывая высокий потолок, лестницу и коридор, который терялся в полумраке. Эно повёл его за собой, держа ладонь чуть впереди, чтобы свет падал на пол.

В комнате мальчишка поставил корзину возле двери и выложил хлеб на стол, не снимая куртки. Эно нашёл деньги, отсчитал нужное и положил рядом с хлебом.

-Можешь передохнуть, вода ещё горячая. Будешь чай?

Мальчишка посмотрел на окно, прикидывая, сколько осталось до вечера.

-Если недолго, мне ещё корзину вернуть.

Эно достал вторую чашку, сполоснул её, хотя она и без того была чистой, и только потом заметил, что гость всё ещё стоит.

-Садись, здесь свободно.

Мальчишка осторожно сел на край стула, а когда получил чай, потянул к себе чашку обеими руками и принялся дуть. Над поверхностью прошёл маленький вихрь, пар отклонился в сторону, и лёгкая крошка со стола попала Эно на рукав.

-Извините, -посыльный поспешно опустил руки. -Оно иногда чуть дальше летит, чем надо.

Эно стряхнул крошку.

-Значит, умеешь ветер поднимать?

-Немного, вот чай остудить или пыль сдуть, если не жалко потом искать, куда она делась. А вчера навес держать попробовал, так только всех обрызгал.

Он рассказывал об этом уже свободнее, показывал, как поднялась мокрая ткань и как пришлось искать табурет, потому что взрослый сосед не мог дотянуться до крюка. Эно сначала слушал вполуха, больше замечая, как непривычно звучит чужой голос за его столом, но потом мальчишка добрался до собаки, которая высунулась из-под лавки уже после всей работы.

-И сразу к миске, будто её тоже угощать надо за то, что помогала.

-Может, она за вами присматривала, -сказал Эно.

Мальчишка улыбнулся, и Эно неожиданно для себя тоже усмехнулся, представляя, как люди возятся с мокрым навесом, пока собака спокойно ждёт в сухом месте.

Посыльный отпил чай, перестал сидеть на самом краю стула и принялся рассказывать про пекарню. Там со вчерашнего дня некуда было поставить новые мешки с мукой, поэтому утром пришлось разбирать кладовую, а потом ещё и передвигать тяжёлый стол.

-Выходит, ты и хлеб разносишь, и мешки таскаешь? -спросил Эно.

-Когда надо, помогаю.

-А печь тебя учат?

-Пока не всё дают, говорят, сначала нужно…

-Конечно, сначала нужно перетаскать им всю муку, -перебил Эно и откинулся на спинку стула. -Потом найдётся что-нибудь ещё, а когда спросишь про обучение, тебе снова скажут подождать.

Мальчишка поставил чашку, так и не допив глоток.

-Я сам туда попросился.

-Это не значит, что можно поручать тебе всё подряд. Ты по городу с утра до вечера ходишь, а он сидит у печи и получает деньги, ему удобно, чтобы всё так и оставалось.

-Он не сидит, там тоже работы хватает.

Эно уже открыл рот, собираясь объяснить, что речь совсем о другом, когда заметил, как мальчишка подтянул ноги под стул и оглянулся на корзину. Ещё минуту назад тот размахивал руками, показывая сорванный навес, а теперь смотрел мимо него и явно думал о том, как поскорее уйти.

-Вам с ним что-то не так продали? -осторожно спросил он.

Эно нахмурился.

-Нет, почему?

-Вы так говорите, будто он вас обманул.

На столе между ними оставалась дорожка крошек. Эно провёл по ней пальцем, собирая крошки в ладонь, и понял, что о самом пекаре знает почти столько же, сколько знал до этого разговора. Он покупал у него хлеб, слышал, как тот отдаёт распоряжения, видел посыльных с корзинами, и этого почему-то оказалось достаточно, чтобы начать объяснять чужую жизнь человеку, который проводил там каждый день.

-Я тебя перебил, -сказал он, поднимая глаза. -Что сначала нужно сделать?

-Где?

-Ты говорил, что тебя пока не ко всему допускают, потому что сначала нужно чему-то научиться.

Мальчишка немного помолчал, прежде чем ответить:

-Понимать тесто, я в прошлый раз его раньше времени трогать полез. Он сказал, буду приходить к первому замесу, тогда и покажет всё с начала.

-И ты хочешь приходить?

-Хочу, конечно, я же для этого и устроился. Просто думал, быстрее получится, а там даже печь у них с характером, у стенки жарит сильнее, чем у дверцы.

Эно высыпал крошки на пустую тарелку.

-Прости, я решил, что уже всё понял.

Мальчишка пожал плечами, потом снова взял чашку и рассказал, как однажды слишком сильно подул на муку, потому что хотел сдуть её с рукава, и пекарь после этого долго отряхивал волосы. На этот раз Эно выслушал его до конца, а когда захотел что-то посоветовать, ограничился вопросом, как же они потом убирали.

Чай закончился незаметно, за окном свет стал мягче, и мальчишка поднялся, потянувшись за корзиной.

-Мне пора, а то меня уже хватятся.

-Да, конечно, -ответил Эно и почему-то взял чайник. -Может, ещё немного?

Он уже успел налить в обе чашки, когда увидел, что посыльный застёгивает куртку.

-Спасибо, я и так засиделся. Вниз хоть быстрее будет.

Эно поставил чайник, отдал приготовленные деньги и проводил гостя к двери. У порога мальчишка ещё раз поблагодарил за чай, поправил корзину на локте и отправился по дороге, оглядываясь под ноги там, где из земли выступали камни.

Эно постоял, пока тот не скрылся за поворотом, затем закрыл дверь и вернулся в комнату. Чужой стул был отодвинут, на столе остался мокрый круг от чашки, а возле ножки лежала крошка, которую он раньше не заметил.

Он сел, но почти сразу поднялся и переставил вторую чашку подальше от края. Потом придвинул обратно, хотя разницы не было никакой.

Мальчишка ушёл по своим делам, и Эно это понимал, только от понимания в комнате не становилось легче находиться. За короткий разговор он успел привыкнуть к тому, что можно повернуть голову и кому-нибудь что-нибудь сказать, а теперь опять слышал, как скрипит стул под ним самим.

Он даже не спросил, как мальчишку зовут.

Эно посмотрел на принесённый хлеб, потом на окно, за которым начинало темнеть, и достал плащ. Покупать сегодня ничего не требовалось, но он всё равно решил спуститься в город.

Дорога заняла больше времени, чем казалось сверху, к последнему повороту в окнах уже горели огни, а навстречу тянуло дымом из печных труб. Эно убрал руки поглубже в рукава и замедлил шаг, прислушиваясь к голосам, которые становились отчётливее по мере приближения к домам.

У первых лавок собирали выставленный товар, женщина торопила ребёнка, который никак не мог застегнуть куртку, возле ворот двое мужчин пытались развернуть тележку, споря, кто должен зайти с другой стороны. Эно обошёл их, остановился перед освещённым окном и некоторое время смотрел на людей за столом, пока один из них не поднял голову.

Он отвёл взгляд и пошёл дальше, чувствуя себя так, словно заглянул туда, куда его не приглашали.

До пекарни можно было дойти через площадь, однако Эно свернул раньше, выбрав узкий проход между домами. Сам себе он сказал, что просто сокращает дорогу, хотя заходить к пекарю пока не собирался и не знал, зачем вообще идёт в ту сторону.

В проходе было темно, свет из окон сюда почти не попадал, и он раскрыл ладонь. Маленький белый фонарик появился над пальцами, осветив несколько камней впереди, но стены по сторонам так и остались в тени.

Сначала Эно услышал смех, затем негромкий голос, который дважды попросил что-то вернуть.

Он прошёл ещё несколько шагов и увидел троих молодых людей, стоявших у стены. Им было около двадцати, на одном был дорогой плащ с блестящей застёжкой, другой держал в руке маленький потрёпанный мешок, а третий лениво подбрасывал монету, ловя её возле самого лица.

Перед ними стоял мужчина в грязной одежде, прижимая к боку свёрнутое одеяло. Эно замечал его в городе и раньше, иногда возле рынка, иногда под лестницей за закрытыми лавками, но никогда не видел рядом ни тележки, ни двери, которую тот мог бы открыть своим ключом.

-Там всё моё, -сказал мужчина, глядя на мешок. -Отдайте, я уйду.

-Да мы ещё ничего не посмотрели, -ответил парень с застёжкой и кивнул приятелю, который держал чужие вещи. -Может, у него там состояние.

Мешок перевернули, на землю упали кусок ткани, ложка и несколько мелких монет. Одна покатилась к стене, мужчина опустился, пытаясь её поймать, но носок дорогого сапога накрыл монету раньше, чем он успел дотянуться.

-Эту ищешь?

Эно остановился рядом, подняв руку, чтобы свет падал на лица.

-Уберите ногу.

Все трое повернулись к нему, и тот, что держал мешок, быстро опустил руку, но парень с блестящей застёжкой даже не сдвинулся.

-Мы разговариваем, вам чего?

-Чтобы вы отдали ему вещи.

-А он уже пожаловаться успел? -Парень посмотрел на бездомного и слегка прижал носком край его рукава. -Мы ему деньги предлагаем, он сам брать не хочет.

Он достал из кармана ещё одну монету, заметно крупнее тех, что лежали в грязи, и показал Эно, держа между двумя пальцами.

-Вот, видите? Пусть попросит нормально, и получит.

Бездомный потянул рукав на себя, стараясь освободить его, и Эно шагнул ближе.