Мария Северова Постыдный секрет

Глава 1 Девяносто два дня

Диана Умнова сидела за кухонным столом и смотрела на число 248 416 так, будто оно могло измениться от силы взгляда. Не изменилось. Она обновила банковское приложение, снова увидела те же 248 416 рублей, закрыла его, открыла ещё раз и усмехнулась.

— Ну хотя бы последовательность есть.

Какаши со стены ничего не ответил. Плакат висел над рабочим столом уже третий год. Когда-то Диана купила его как временное украшение после переезда, потому что стены казались слишком пустыми, но временное постепенно превратилось в постоянное. Какаши смотрел на комнату единственным открытым глазом и, по мнению Дианы, чаще всего выглядел так, будто разочаровался в её жизненных решениях ещё до того, как она сама успевала их принять. Сегодня причин для разочарования было особенно много.

Диана снова открыла банковское приложение и запустила калькулятор. Квартира была своя — это главное. Ипотеки нет. Оставались коммуналка, телефон, интернет, еда, лекарства, бытовая химия и непредвиденные траты, которые особенно любили появляться именно тогда, когда человек решал, что всё предусмотрел. Кофе она тоже почему-то относила к еде, хотя последние несколько лет подозревала, что это всё-таки отдельная статья расходов.

С первой попытки получилось чуть меньше восьмидесяти тысяч в месяц. Диана нахмурилась, стерла цифру и посчитала снова — теперь без доставок, такси, случайных покупок и кофе вне дома. Вышло около семидесяти. Результат всё равно не понравился, поэтому она открыла историю операций за прошлый месяц и начала мысленно вычёркивать всё, что считала необязательным. Сыр за тысячу двести — предательство. Кофе навынос — ладно. Новая книга — инвестиция в профессию. Пицца — был плохой день. Потом обнаружились три сервиса с фильмами, один с музыкой, облачное хранилище и приложение для английского, которым Диана не пользовалась полгода, но каждый месяц почему-то считала, что вот теперь обязательно начнёт. Она отменила две подписки и на несколько секунд почувствовала себя финансовым гением.

После очередного пересчёта получилось, что если жить осторожно, денег хватит примерно на девяносто два дня. Три месяца, чуть больше. Если совсем экономить — возможно, на сто. Если покупать хороший сыр — на восемьдесят семь.

Диана посмотрела на холодильник. На дверце висел магнит с надписью: «ПИШИ КНИГУ, ТРУСИХА». Она купила его четыре года назад. Тогда ей было двадцать шесть, у неё была работа, родители уже умерли, квартира ещё не была полностью её, а книга существовала в виде сорока страниц, нескольких таблиц с персонажами и уверенности, что однажды всё получится. Теперь ей было тридцать, работы не было, книга всё ещё не была закончена, а магнит почему-то продолжал разговаривать с ней таким тоном, будто проблема заключалась исключительно в недостатке характера.

— Пишу, — сказала Диана.

Какаши не поверил.

Она вернулась к ноутбуку. На экране была открыта седьмая глава. Главная героиня стояла у ворот старого города и должна была войти внутрь. Диана написала: «Каменные стены поднимались над ней…», посмотрела несколько секунд и удалила. Потом попробовала: «Город встретил её запахом дождя и сырого камня».

Она остановилась. Сырой камень пахнет? Вроде да. Но чем?

Через пять минут у неё было открыто семь вкладок про запах мокрого камня, известняк после дождя, средневековые водостоки, мох на городских стенах и устройство канализации. Диана откинулась на спинку стула и вздохнула.

— Отлично.

За двадцать минут она не написала ни одного нового предложения, зато теперь знала о мхе значительно больше, чем планировала знать за всю жизнь. Это было одной из причин, почему книга писалась четыре года. Вторая причина называлась работа.

Диана долго думала, что главная проблема в нехватке дисциплины. У нормальных людей есть работа, семья, дети, ипотека, собака, огород и ещё неизвестно что, и некоторые из них всё равно каким-то образом пишут романы по вечерам. Следовательно, если Диана после рабочего дня могла только заказать еду и смотреть в стену, значит, просто недостаточно старалась.

Эта теория продержалась несколько лет — до тех пор, пока её не начало тошнить.

Сначала буквально один раз. Утро, понедельник. Диана сидела за тем же самым столом, только вместо рукописи на экране была таблица согласований. Сто сорок семь строк. В каждой — статус, исполнитель, дата, комментарий, следующий шаг.

Работа была удалённой. Когда-то это казалось мечтой: не нужно ехать в офис, не нужно вставать в семь утра, можно работать в домашней одежде, приготовить еду между созвонами и даже полежать на полу пять минут после очередного совещания, если стало совсем плохо. Последний пункт неожиданно оказался самым полезным.

В тот день начальник написал:

Ты на месте?

Через минуту:

Нужна обратная связь по согласованиям.

Ещё через две:

Коллеги ждут.

Диана встала из-за стола и пошла в ванную. Её вырвало. Потом она долго сидела на краю ванны, смотрела на кафель и пыталась понять, что вообще делает со своей жизнью. Телефон продолжал вибрировать в комнате.

Когда Диана вернулась, сообщений было уже семь. Последнее:

Давай созвонимся на пять минут.

Она смотрела на него очень долго. Пять минут. Она знала эти пять минут. Они легко превращались в сорок, потом появлялась новая таблица, выяснялось, что какой-то документ «не так оформлен», а дальше нужно было писать человеку, который не отвечал третий день, и почему-то объяснять руководителю, почему другой взрослый человек не отвечает на письмо.

Диана положила пальцы на клавиатуру и написала:

Я увольняюсь.

Посмотрела. Стерла. Написала снова и отправила.

Ответ появился секунд через десять:

Что случилось?

Потом:

Давай без эмоций.

А следом:

Созвон на 5 минут?

Диана выключила ноутбук.

После этого ей ещё пришлось отрабатывать положенное время, передавать дела, объяснять людям, где что лежит, и несколько раз отвечать на вопрос, уверена ли она. Она была уверена.

Первую неделю после увольнения Диана почти не писала. Она спала, просыпалась в одиннадцать, иногда в двенадцать, а один раз — в два часа дня и даже не почувствовала вины. Гуляла без цели, смотрела фильмы среди рабочего дня и каждый раз на секунду ощущала, будто делает что-то запрещённое. Заказывала еду, купила клубнику, которая стоила неприлично дорого, ела её прямо из упаковки и думала, что вот теперь начинается жизнь.

Вторую неделю она открыла старую рукопись. Сначала просто почитала, потом поправила пару предложений, на следующий день переписала сцену, а через несколько дней поняла, что снова думает о книге перед сном — не о работе, не о задачах, не о том, кому нужно напомнить, а о героях. Она не чувствовала такого несколько лет, и именно тогда решила, что возвращаться к работе пока не будет.

Мужчины иногда покупали мотоциклы, кто-то внезапно уезжал в Индию, а Диана решила закончить фэнтези.

План казался даже разумным. У неё были накопления, квартира, никаких детей, кредитов и никого, кого нужно содержать. Можно было дать себе несколько месяцев, закончить книгу, опубликовать и посмотреть, что получится. Если не получится — найти работу.

Проблема заключалась лишь в том, что деньги заканчивались значительно быстрее, чем писалась книга.

Диана снова посмотрела на число в приложении — 248 416 рублей. Ещё месяц назад было больше трёхсот. Она прекрасно знала, куда ушли деньги. Ничего катастрофического: коммуналка, еда, какие-то бытовые расходы, новый фильтр для воды, зубной, внешний диск, который вдруг решил сломаться. Всё обычное, и именно поэтому страшное.

Если бы Диана купила сумку за сто тысяч, можно было бы сказать: вот ошибка, просто не покупать больше сумок. Но сумки не было. Деньги просто исчезали на жизнь.

Она закрыла приложение и посмотрела на Какаши.

— Девяносто два дня. Это много. За девяносто два дня можно написать книгу. Вообще-то люди пишут за месяц. Некоторые.

Единственный открытый глаз на плакате выглядел скептически.

Диана снова открыла рукопись. Фраза «Город встретил её запахом дождя и сырого камня» всё ещё была на месте, и она решила, что пусть остаётся. Следующее предложение появилось через четыре минуты, потом ещё одно. Через час у неё было две с половиной тысячи знаков, и короткое удовлетворение исчезло сразу после того, как Диана открыла калькулятор. Если книга должна быть хотя бы около четырёхсот тысяч знаков, а осталось примерно двести тысяч, то при таком темпе понадобится восемьдесят дней. Пять тысяч в день сокращали срок до сорока, десять тысяч — до двадцати.

— Конечно. Можно ещё не спать.

К вечеру Диана написала чуть больше четырёх тысяч и чувствовала себя так, будто отработала смену. Но это была хорошая усталость, совсем не похожая на прежнюю. Она приготовила макароны, натёрла сверху остатки дорогого сыра и ела перед ноутбуком, перечитывая написанное. Ей нравилось. Не всё, но достаточно.

Телефон завибрировал.

Лера.

Ты там живая вообще?

Диана улыбнулась.

Да.

Нашла работу?

Улыбка стала меньше.

Нет.

Три точки появились сразу.

А что делаешь?

Диана посмотрела на рукопись.

Пишу книгу.

В смысле ту самую?

Да.

И что потом?

Диана нахмурилась. Это был удивительно неприятный вопрос из четырёх слов.

Опубликую.

И будешь писательницей?)))

Диана долго смотрела на скобки, а потом ответила:

Стану популярнее Роулинг.

Лера прислала смеющийся смайлик.

Диана тоже.

Так было проще. Она не собиралась объяснять, что иногда действительно думала об этом. Не буквально о том, чтобы завтра проснуться известнее Джоан Роулинг, но хотелось написать что-то огромное, такое, что будут обсуждать люди, которых Диана никогда не встретит. Хотелось, чтобы кто-то ждал новую часть, рисовал персонажей, спорил о них, чтобы книга существовала отдельно от неё. Эта мечта была настолько большой и настолько нелепой, что Диана почти никому о ней не говорила. Смешно мечтать о мировой известности, когда сегодня ты сравниваешь цены на гречку в двух приложениях.

Она доела макароны, а вместе с ними закончился сыр. Это почему-то показалось символичным.

На следующий день Диана пошла в магазин и впервые составила список настолько тщательно. Хлеб, яйца, курица, рис, макароны, овощи, кофе, молоко. Возле холодильника с сыром она надолго остановилась перед тем самым, который любила, посмотрела на ценник и положила обратно. Взяла другой, дешевле почти в два раза, а дома обнаружила, что он совершенно нормальный.

Диана испытала странное чувство победы и одновременно тревогу. Она знала это состояние. Оно было старым, гораздо старше работы. С детства деньги нельзя было просто тратить: любая покупка проходила внутреннюю проверку — действительно ли это нужно, можно ли найти дешевле, можно ли вообще обойтись без неё.

В детстве у Дианы никогда не было ощущения, что жильё принадлежит им. Съёмные квартиры, чужая мебель, чужие обои, чужой шкаф, который нельзя выбросить, даже если у него не закрывается дверца. Переезды, пакеты, коробки и постоянно повторяющаяся фраза матери: «Это не наше, аккуратнее».

Наверное, именно поэтому Диана так любила свою студию. Тридцать два квадратных метра, не дизайнерский интерьер и не вид на Москву-реку, а обычный дом, обычная кухня и одна комната. Но её. Она могла просверлить стену, покрасить её в чёрный, снести шкаф, повесить Какаши, и никто не имел права сказать: «Хозяева будут против».

Первый раз, когда Диана получила уведомление о налоге на имущество, она даже немного обрадовалась. Потом увидела сумму, и радость стала умереннее, но всё равно подумала: «Мой налог. За мою квартиру». Это было почти счастье.

И именно поэтому уменьшающаяся сумма на счёте пугала её сильнее, чем она хотела признавать. Квартиру она не потеряет, но ощущение безопасности — вполне.

Через неделю после первого подсчёта на счёте было уже 239 870 рублей. Диана начала вести таблицу с датами, остатком и расходами. Получилось красиво и от этого ещё ужаснее. Однажды вечером она поймала себя на том, что всерьёз думает, можно ли растянуть упаковку курицы не на два дня, а на три, и тут же закрыла таблицу.

— Нет.

Она не голодала. У неё были деньги, почти двести сорок тысяч, но мозг уже включил режим, который она знала слишком хорошо: не трать, сохраняй, вдруг потом не будет. Вместе с ним появился и другой, гораздо более неприятный совет — идти работать.

Диана открыла сайт вакансий, и привычные слова сразу вызвали почти физическую неприязнь: «динамичная команда», «многозадачность», «высокий уровень ответственности», «согласование со смежными подразделениями», «участие в регулярной отчётности». Она закрыла страницу, через час открыла снова, посмотрела зарплаты и опять закрыла. На следующий день повторилось то же самое, потом ещё раз.

Работу можно было найти. Не мгновенно, но можно. Опыт у неё был, нормальное резюме тоже. Вернуться в IT означало снова получать деньги, спокойно покупать сыр и знать, что первого числа следующего месяца придёт зарплата. И всё же каждый раз, когда Диана представляла новый корпоративный чат, нового начальника, первые созвоны и бесконечное «коллеги, подскажите статус», внутри что-то сжималось. Она не просто хотела отдохнуть ещё неделю и не ленилось искать вакансии. Она не хотела возвращаться так сильно, что организм будто заранее готовился защищаться.

Поэтому Диана закрывала вакансии и возвращалась к книге.

Однажды ночью, уже после двух, она закончила сложную сцену и увидела в статистике почти шесть тысяч знаков за день — рекорд за последние месяцы. Диана сидела в темноте, освещённая только экраном, перечитывала последний абзац и понимала, что ей действительно нравится то, что получилось.

Именно ради этого она и уволилась. Никто не писал, никому ничего от неё не было нужно, утром не предстояло никакого созвона. Завтра она могла проснуться и продолжить эту сцену, могла писать весь день или вообще пойти гулять, если не будет сил. Свобода оказалась почти физическим ощущением.

А потом Диана посмотрела на часы. Было 02:17. Почти автоматически открыла приложение банка и увидела 235 104 рубля.

Свобода имела цену.

Диана легла спать в три, но не уснула до четырёх. Утром первым делом снова проверила счёт, словно за ночь деньги могли исчезнуть сами, выдохнула, увидев ту же сумму, и тут же разозлилась на себя. Так продолжаться не могло. Если каждый день начинать с банковского приложения, она сойдёт с ума раньше, чем закончатся накопления.

Нужен был другой источник дохода — не полноценная работа, а что-то временное, что не заберёт восемь часов в день. Диана перебрала всё, что умела, но каждый вариант быстро превращался в ту же проблему под другим названием. IT-консультации оставались IT. На фрилансе пришлось бы заниматься той же работой и вдобавок самостоятельно искать клиентов. Редактуру чужих книг начинающей писательнице вряд ли кто-то доверит, переводы занимали слишком много времени, а тексты на заказ опять означали писать не то, что хочется.

Несколько часов она искала варианты, пока алгоритм видеосервиса не решил предложить свой.

На главной странице появился ролик:

КАК Я ЗАРАБОТАЛА 180 000 НА ЛЮБОВНОМ РОМАНЕ ЗА МЕСЯЦ

Диана посмотрела на превью, закрыла страницу и вернулась к рукописи. Написала два предложения, перечитала их, снова открыла видеосервис и всё-таки нажала на ролик.

Девушка рассказывала о самиздате, серийности, жанровых ожиданиях, обложках, рекламе и популярных тропах. Диана включила видео скорее из любопытства, но через несколько минут поймала себя на том, что уже делает заметки. Фиктивные отношения. От ненависти до любви. Босс и подчинённая. На последнем варианте она скривилась, мысленно сказала себе «нет», но почему-то не вычеркнула его.

Чем дольше Диана слушала, тем сильнее цеплялась сама идея. Девушка говорила об аудитории, которая читает много и быстро, о книгах, которые не обязательно писать годами, и о том, что читателю прежде всего нужны эмоции и понятное жанровое обещание. После первого ролика Диана открыла второй, потом статью, потом обсуждение авторов. Цифры везде были разными: кто-то зарабатывал почти ничего, кто-то десятки тысяч, кто-то уверял, что получает по двести тысяч за книгу. Никаких гарантий не было, но мысль уже поселилась в голове.

Любовный роман.

Диана никогда не собиралась писать любовные романы. Любовная линия существовала и в её фэнтези, но там она была лишь частью большого сюжета, а отдельная история исключительно про отношения казалась чем-то совершенно чужим. И всё же через некоторое время на экране появился новый документ, а в нём первая строка: «Героиня — тридцать один год. Архитектор».

Диана задумалась, почему именно архитектор, и решила, что, наверное, потому что звучит красиво. Следом написала: «Герой — владелец строительной компании», тут же скривилась и сказала вслух:

— Уже ужасно.

Документ она всё равно не закрыла.

Потом придумала, что герои ненавидят друг друга после проваленного совместного проекта, а теперь по какой-то причине вынуждены изображать пару. Причина долго не находилась. Реклама казалась глупой, сделка — слишком удобной, инвесторы — скучными, семья — банальной. Один вариант она удалила целиком, второй продержался десять минут, третий уже можно было терпеть, а четвёртый неожиданно начал работать.

Через час на странице появились первая встреча, старый конфликт, вынужденный совместный вечер, поцелуй, которого «не должно было быть», будущий разрыв и финал. Только тогда Диана посмотрела на часы и поняла, что прошло почти три часа. За это время она не написала ни строчки своего фэнтези, зато придумала половину чужой книги, которую вообще не собиралась писать.

— Очень продуктивно.

Какаши оставался беспощаден.

Диана закрыла документ, но на следующий день снова открыла его и немного поправила структуру. Потом вернулась ещё раз. Через несколько дней у истории уже был полноценный трёхактный план, расписанные мотивации героев и последовательность основных сцен. Она всё ещё называла это развлечением и продолжала утверждать самой себе, что никакого романа писать не собирается.

Именно тогда появилась настоящая проблема: если всё-таки писать его самой, работа займёт месяцы, а деньги нужны были сейчас.

На счёте оставалось 229 632 рубля.

Диана несколько минут смотрела на план любовного романа, потом открыла нейросеть и почти сразу закрыла окно. Через минуту открыла снова. Раньше она уже пользовалась такими сервисами — просила придумать варианты имени, составляла списки, искала направления для дальнейшего поиска, иногда просила переформулировать неудачное предложение, чтобы увидеть его под другим углом. Всё это не вызывало никаких особых чувств.

Но попросить написать книгу было совсем другим.

Неправильным.

Почти как списывание.

Настоящий писатель пишет каждое предложение сам — в этом Диана всегда была уверена. Во всяком случае, ей казалось, что была.

Она закрыла нейросеть и вернулась к фэнтези, заставила себя написать ещё полторы тысячи знаков, потом пошла на кухню готовить ужин. Открыв холодильник, вспомнила, что сыр закончился, и почти сразу в голове возник ценник того самого, любимого.

Через минуту Диана снова сидела перед компьютером.

Нейросеть была открыта.

Она вставила краткое описание первой сцены и положила пальцы на клавиатуру. В любой момент можно было всё удалить, закрыть вкладку и больше к этой идее не возвращаться. Через три месяца найти работу. Ничего страшного. Она уже работала много лет и поработает ещё. Книгу можно будет писать вечерами, как раньше: тысяча знаков сегодня, две завтра, иногда вообще ни одного. Возможно, ещё четыре года. Может быть, пять.

Диана посмотрела на магнит на холодильнике.

ПИШИ КНИГУ, ТРУСИХА.

— Да заткнись ты.

Она повернулась к экрану и напечатала: «Напиши сцену по этому плану от третьего лица, в жанре современной романтической прозы».

Несколько секунд Диана просто смотрела на готовый запрос. Сердце почему-то билось быстрее, будто она собиралась совершить нечто гораздо серьёзнее, чем отправить текст нейросети. Перед ней одновременно были открыты банковское приложение, её четырёхлетняя рукопись и новая вкладка с запросом. С одной стороны — 229 632 рубля и необходимость рано или поздно снова искать работу. С другой — книга, которую она наконец-то могла писать столько, сколько захочет.

Диана нажала Enter.

Текст начал появляться почти мгновенно: первый абзац, второй, несколько реплик диалога, описание обстановки. За одну минуту нейросеть выдала больше, чем Диана иногда успевала написать за целый вечер. Сначала она смотрела с любопытством, затем с раздражением, а через несколько минут снова с любопытством. Текст нельзя было назвать хорошим, но он оказался и не настолько ужасным, как ей хотелось бы. Он был слишком гладким, слишком правильным и слишком узнаваемым: героиня обязательно «чувствовала, как сердце забилось быстрее», герой непременно «усмехался уголком губ», а у каждого второго взгляда почему-то обнаруживалась особенная глубина.

— Конечно, усмехнулся. А как же иначе.

Диана начала править результат. Убрала лишние описания, переписала диалог, добавила пару бытовых деталей и перенесла часть сцены в другое место, потому что предложенный вариант казался слишком стерильным. Потом снова отправила текст и получила продолжение. Его она тоже исправила. Через два часа на экране было уже несколько страниц, и это вызывало совершенно противоречивое ощущение: с одной стороны, Диана чувствовала себя почти мошенницей, а с другой — впервые за несколько недель тревога о деньгах немного отступила.

Если эта книга принесёт хотя бы тридцать тысяч, это уже время. Даже двадцать тысяч означали ещё несколько дней или неделю, когда не нужно искать работу. Если повезёт больше — две недели. Любая такая сумма позволяла ещё немного писать настоящую книгу, не просыпаясь каждое утро с мыслью о новом корпоративном чате.

Диана долго смотрела то на документ с любовным романом, то на открытое рядом фэнтези.

— Я продаю не душу. Я покупаю время.

Эта формулировка понравилась ей гораздо больше и почему-то сняла часть неприятного ощущения. Она не собиралась выдавать этот роман за великое произведение своей жизни, не собиралась отказываться от фэнтези и не собиралась внезапно становиться автором десятков однотипных историй. Ей просто нужны были деньги, а деньги в её нынешней ситуации означали не вещи и не развлечения. Они означали дни, когда можно писать то, что действительно важно.

После этого работать стало легче. Диана открыла отдельный документ и начала подробно раскладывать оставшиеся сцены, чтобы нейросеть не решала за неё, куда должна двигаться история. Она меняла мотивации, переставляла эпизоды, выкидывала слишком удобные совпадения и несколько раз полностью переписывала запрос, потому что герои начинали вести себя не так, как она задумала. К двум часам ночи структура наконец стала выглядеть цельной, примерно через час появилось рабочее название, а ещё позже были готовы первые главы.

Когда Диана наконец посмотрела на часы, было почти четыре утра. Глаза болели от экрана, на кухне стояла немытая кружка, а завтра — точнее, уже сегодня — она наверняка проснётся и почувствует стыд за всё, что сделала этой ночью. Возможно, даже закроет документ и решит, что никогда его не опубликует.

Но сейчас это казалось не самым важным.