Арт Северин Коммунизм не предусмотрен

---

Охотники ушли ещё до восхода солнца.

Вместе с ними снова попросился Егор, однако на этот раз Виктор Сергеевич спорить не стал. Вчера мальчишка не лез вперёд, слушал Гарта и Невена, вернулся целым и, судя по всему, успел заслужить у местных некоторое доверие.

Перед уходом он только подозвал Егора ближе.

— Я помню, что вы совершеннолетний и очень дорожите этим обстоятельством, поэтому нянчиться не буду. Но если Гарт или Невен говорят стоять — стоите. Если говорят бежать — сначала бежите, а уже потом выясняете почему. Ваши характеристики оставьте системе, потому что лес о них пока ничего не знает.

Егор, уже приготовившийся к очередной длинной инструкции, неожиданно улыбнулся.

— Договорились. Я понял ещё вчера, честно.

Виктор Сергеевич посмотрел на него внимательнее, проверяя не столько слова, сколько выражение лица. Парень был бодр, собран и уже не пытался доказать всем вокруг, что способен справиться один.

— Хорошо. Тогда идите.

Егор явно ждал продолжения и даже слегка удивился, когда его не последовало.

— Всё?

— А чего вы ждали?

— Не знаю. Обычно после «хорошо» у вас ещё минуты две техники безопасности.

Виктор Сергеевич чуть прищурился.

— Не испытывайте судьбу.

Егор рассмеялся и догнал охотников.

Виктор Сергеевич проводил его взглядом, пока охотники не скрылись между деревьями. Вчера он совершенно спокойно отпустил бы восемнадцатилетнего парня с двумя взрослыми охотниками и счёл вопрос закрытым. Сегодня же почему-то мысленно проверил, взял ли тот нож, не забыл ли воду и достаточно ли тепло одет.

Ещё сутки не прошли, а он уже начал собирать чужих подростков в голове по списку: этот ушёл, Алина у ручья, Максим здесь, Тимур тоже, Даша с Мартой.

Виктор Сергеевич мысленно выругался и пошёл обратно к костру.

Ответственности у него и раньше хватало.

Только после этого он заметил, что Максим идёт рядом и смотрит не на лес, а на него.

— Вы всё-таки переживаете.

— За кого?

— За Егора. Я просто заметил, что вы смотрели им вслед, пока они совсем не исчезли.

Виктор Сергеевич повернул к нему голову.

Максим улыбался, явно наслаждаясь собственным наблюдением.

— Я смотрел, в какую сторону они пошли.

— Конечно. И наверняка чисто из географического интереса.

— Максим.

— Всё, молчу.

Минут через пятнадцать Виктор Сергеевич поймал себя на том, что снова смотрит в сторону леса.

Это начинало раздражать.

---

Главной проблемой второго дня оказалась еда.

Именно так Виктор Сергеевич сформулировал её для себя после того, как Марта высыпала на ткань всё, что у них осталось.

Небольшой мешок зерна.

Горсть сушёных кореньев.

Несколько лепёшек, уже начавших черстветь.

Немного сушёных ягод.

Две луковицы какого-то местного растения, похожего одновременно на репчатый лук и желание природы пошутить.

Виктор Сергеевич присел рядом и ещё раз оглядел всё это, словно надеялся, что от второго взгляда еды станет больше.

— Это всё?

Марта кивнула.

— Тогда зерно пока не едим. Если оно годится для посева, это не просто еда. Это следующий урожай. Съедим мешок сейчас — сегодня станет легче, а потом окажется, что сеять нечего. Поэтому сперва выясним, сколько нужно оставить, и только остальное будем считать едой.

Элиас, стоявший рядом, осторожно возразил:

— Но если люди будут голодными, они не смогут работать. В дороге мы уже ели зерно.

— Я понимаю, — Виктор Сергеевич поднял на него взгляд. — Я не говорю, что мы вообще его не тронем. Я говорю, что сначала выясним, что можно добыть сегодня, сколько нужно оставить на посев и только потом решим, сколько можно съесть без глупости.

Максим слушал разговор, открыв перед собой системное окно.

— Вообще-то система считает зерно обычной пищевой единицей. Его можно использовать без штрафа, и запас просто уменьшится.

Виктор Сергеевич медленно повернулся к нему.

Максим сразу поднял ладони.

— Я просто сообщаю. Без рекомендаций.

— Очень правильно. Тогда сообщите ещё одну вещь: у системы есть отдельный показатель семенного фонда?

Максим замер.

— Не уверен.

Он открыл ещё несколько окон, что-то пролистал и нахмурился уже серьёзнее.

— Нет. В ранней стадии зерно просто относится к категории «пища». Посев идёт через поле, и игра автоматически вычитает нужный ресурс при посадке.

Виктор Сергеевич посмотрел на мешок.

— То есть пока поле не построено через ваше меню, для системы это просто еда.

Максим уже открыл рот, явно собираясь повторить, что в игре всё работает именно так, но посмотрел на зерно в ладони Виктора Сергеевича и неожиданно для самого себя остановился.

— Хорошо. Поле система пока не видит. Но зерну, наверное, всё равно, есть у нас меню или нет.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Вот теперь начинаем понимать друг друга.

Тимур, сидевший рядом с Мартой и рассматривавший один из местных корней, поднял голову.

— Можно проверить всхожесть. Не весь мешок, конечно: взять несколько зёрен, держать их во влажной ткани или мху и отдельно посадить небольшую пробу, чтобы посмотреть, что будет без системного поля.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с явным одобрением.

— Вот. Наконец человек предлагает не спорить, а получить данные. Сделаем так.

Максим усмехнулся.

— Вы понимаете, что если система не признаёт посев без поля, может вообще ничего не вырасти?

Виктор Сергеевич только поднял брови.

Максим выдержал паузу и сам закончил:

— Да. Проверим. Я уже учусь.

— Быстро.

Марта переводила взгляд с одного на другого, явно пытаясь понять, о чём идёт спор.

Виктор Сергеевич взял горсть зерна, растёр несколько зёрен между пальцами и спросил:

— Это что?

— Ран, — ответила Марта. — Из него делают хлеб.

— Когда сеют?

— После первых холодных дождей.

Виктор Сергеевич посмотрел на влажную после вчерашнего ливня землю.

— Значит, время близко. Через несколько дней?

Элиас кивнул.

— Да. Если не станет снова тепло.

— Сколько земли нужно на этот мешок?

Вопрос поставил местных в тупик.

Марта посмотрела на Элиаса, Элиас — на Хольма, который подошёл к разговору, Хольм — обратно на Марту.

Наконец женщина осторожно сказала:

— Мы всегда сеяли столько, сколько говорил управляющий.

Виктор Сергеевич помолчал.

— Хорошо. А сколько обычно собирали?

Снова тишина.

— Часть забирал господин, — объяснил Элиас. — Часть шла в долг, часть оставалась нам.

— Я сейчас не спрашиваю, кому уходило. Я пытаюсь понять урожайность. С одного мешка сколько получалось?

Элиас растерянно развёл руками.

— Много.

Виктор Сергеевич прикрыл глаза и медленно выдохнул.

Вот оно.

Не отсутствие знаний как таковых — отсутствие привычки считать то, чем человек всё равно не распоряжался.

Марта вдруг заговорила:

— С одного мешка обычно было шесть или семь. Если дождей достаточно — восемь. Если сухо — четыре. Один год было три, и тогда многие ушли просить зерно у господина.

Виктор Сергеевич сразу повернулся к ней.

— Вот. Уже цифры. А сколько зерна уходило на один участок?

Марта присела рядом и стала пальцем рисовать на влажной земле.

Она не знала площади в понятных ему единицах и ни разу не пользовалась никакой мерой, которую можно было бы перевести в гектары, зато отлично помнила количество корзин, число проходов между межами, сколько женщин выходило на посев и к какому часу они обычно заканчивали. Ей никогда не поручали считать урожай официально — зато именно она годами таскала зерно, сушила его, отмеряла на еду и видела собственными руками, сколько оставалось после того, как приезжал управляющий.

Сначала Марта отвечала осторожно, словно боялась ошибиться перед человеком, которого остальные считали главным. Потом постепенно перестала оглядываться на Элиаса и Хольма и стала говорить увереннее, несколько раз стирая собственный рисунок ладонью и начиная заново, когда вспоминала более точное соотношение.

Через несколько минут выяснилось, что она помнила гораздо больше, чем сама считала знанием: сколько зерна сушили после хорошего года, сколько корзин оставалось к зиме и сколько потом исчезало после приезда управляющего. Просто раньше никто не называл это расчётами и уж тем более не спрашивал её мнения.

Даша, наблюдавшая за ними, постепенно перестала улыбаться и тоже присела рядом.

— Она реально всё это в голове держит.

— А где ей ещё держать? — спокойно ответил Виктор Сергеевич, не отрываясь от рисунка. — Бумаги у неё, как я понимаю, никто не выдавал, считать урожай для себя тоже не требовали.

Марта посмотрела на Дашу.

— Что она сказала?

Система перевела вопрос.

Даша немного смутилась, словно только сейчас поняла, что говорила о женщине при ней.

— Я сказала, что вы очень хорошо считаете.

Марта удивилась и покачала головой.

— Я не считаю. Я помню.

Виктор Сергеевич посмотрел на рисунок на земле и только потом на Дашу.

— Вот поэтому никогда не надо путать неграмотного человека с глупым. Это совсем разные вещи.

Даша медленно кивнула.

На этот раз без шуток.

Максим тем временем снова открыл окно и вдруг нахмурился.

— Подождите. У Марты характеристика «счёт» — два.

Виктор Сергеевич даже не сразу понял.

— Что значит два?

— Навык счёта. Два из десяти.

Даша уставилась на него.

— Она сейчас за пять минут восстановила урожайность по памяти, хотя даже гектаров не знает.

Тимур подошёл ближе и присел рядом, сразу заинтересовавшись новым несоответствием.

— Может, параметр измеряет именно формальную арифметику: запись чисел, операции, работу с условными единицами. А хозяйственный расчёт система относит куда-то ещё.

Виктор Сергеевич посмотрел на рисунок Марты на земле и покачал головой.

— Значит, два у неё не по умению считать хозяйство, а по умению считать так, как ваша программа считает правильным. Хороший пример того, почему цифра без объяснения иногда только мешает.

Максим снова посмотрел на Марту. Ещё вчера он наверняка просто принял бы характеристику как факт, но сегодня уже не торопился.

— Получается, она плохо знает формальную арифметику, но очень хорошо считает то, с чем работает каждый день.

Виктор Сергеевич одобрительно кивнул.

— Вот теперь характеристика стала похожа на информацию.

Для него это было почти большей победой, чем новый навес.

---

К завтраку решили не готовить ничего серьёзного.

Каждому досталось по куску лепёшки, детям — немного больше, взрослым — сушёные ягоды и вода.

Егор с охотниками ещё не вернулся.

Виктор Сергеевич старался не смотреть в сторону леса чаще, чем раз в несколько минут.

Получалось плохо.

Алина заметила это первой. Она пару раз проследила за его взглядом, потом посмотрела на него, но, к его счастью, ничего не сказала.

Вместо этого присела рядом с мешком припасов и нахмурилась.

— А как мы вообще будем еду делить? Каждый раз Марта сама будет решать, кому сколько, или нужен какой-то понятный порядок?

Вопрос был разумный.

Виктор Сергеевич посмотрел на женщину.

Та явно не понимала, почему распределение вообще вызывает вопросы.

— До сих пор кто делил припасы в дороге?

— Я, — ответила Марта. — Иногда Элиас.

— И как решали?

Она снова не сразу поняла, чего именно он хочет, и Виктор Сергеевич переформулировал:

— Допустим, еды мало. Кому даёте больше, кому меньше?

Марта пожала плечами так, будто ответ был очевиден.

— Детям больше. Больным больше. Мужчинам, если идут далеко или работают тяжело, больше. Остальным поровну, если хватает. Если не хватает — меньше всем.

Виктор Сергеевич кивнул.

— Нормально.

Алина посмотрела на него.

— И всё? Вы не будете вводить карточки?

Он медленно повернул голову.

— Какие карточки?

Максим сразу закрыл лицо ладонью.

Даша прыснула.

Алина тоже поняла, что сказала что-то опасное, и поспешно замахала руками.

— Не те карточки. Не продовольственные. Я имею в виду учёт, список, запись: сколько еды есть, сколько человек, сколько выдали. Чтобы потом не оказалось, что всё куда-то исчезло.

Виктор Сергеевич подозрительно прищурился.

— А я уже подумал, что вы успели решить, будто в Советском Союзе на завтрак выдавали карточки вместе с кашей.

— Я ничего такого не решала!

— По лицу видно, что идея где-то рядом проходила.

Даша, всё ещё смеясь, решила помочь:

— Она правда про учёт. Просто сформулировала очень удачно.

Алина бросила на неё возмущённый взгляд.

— Спасибо большое.

Виктор Сергеевич усмехнулся и снова посмотрел на припасы.

Идея действительно была разумная.

Не потому, что Марте нельзя было доверять. Наоборот, судя по всему, именно ей сейчас можно было доверять больше многих. Но двадцать девять человек — это уже достаточно, чтобы «я помню» однажды столкнулось с «а мне вчера дали меньше» и через пару дней превратилось в полноценную ссору.

— Считать будем, — решил он. — Не каждую крошку и не ради отчётности как таковой, а чтобы понимать, что у нас есть, что уходит и на сколько этого хватит. Кто из местных умеет писать?

В ответ наступила тишина.

Максим поднял руку.

Потом Даша.

Тимур.

Алина.

Виктор Сергеевич посмотрел на них.

— Я спрашивал местных.

Руки медленно опустились.

Марта сказала:

— Писал управляющий. И священник.

— А читать?

Элиас покачал головой.

Хольм тоже.

Одна женщина сказала, что узнаёт несколько знаков на рынке и может отличить имя господина Ортена от имени его сына.

Виктор Сергеевич некоторое время молчал, глядя на взрослых людей, которые не могли прочитать ни долговую запись, ни перечень собственного урожая.

— С этим потом придётся что-то делать. Хотя бы нескольких научить читать, писать и считать на бумаге. Иначе любой человек с грамотой будет иметь власть уже потому, что остальные не смогут проверить, что именно он там написал.

Максим, который как раз пил воду, закашлялся и посмотрел на него с явным недоверием.

— Мы поселение ещё официально не основали, а вы уже к школе подбираетесь.

Виктор Сергеевич поморщился.

— Никакой школы я пока не открываю. Я сказал, что людей надо учить. Это не значит, что к вечеру здесь появится двухэтажное здание с директором и звонком.

Тимур тихо рассмеялся.

Алина, наоборот, сразу заинтересовалась.

— А кто учить будет? Вы?

Виктор Сергеевич посмотрел на пятерых подростков.

Все пятеро почти одновременно поняли, куда он смотрит.

Максим первым сделал полшага назад.

— Нет. Я вижу это лицо. Вы сейчас скажете, что мы все грамотные и поэтому будем учить.

— А разве нет?

— Виктор Сергеевич, я вообще-то сюда не нанимался. Это уже какой-то бесплатный абьюз рабочей силы.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— Я тоже сюда не устраивался. Но раз уж нас всех сюда приняли без заявления и собеседования, придётся работать тем составом, который имеется.

Максим посмотрел на него с подозрением.

— Это сейчас было официальное распределение обязанностей?

— Пока предупреждение.

Даша рассмеялась первой.

Алина тихо простонала:

— Всё. Он уже распределяет педагогическую нагрузку.

— Я ничего не распределяю. Пока.

Максим покачал головой.

— Вот это «пока» звучит хуже всего.

---

Охотники вернулись ближе к полудню.

Их заметила Алина.

Она сидела возле ручья с местными женщинами и вдруг резко поднялась, всматриваясь в лес.

— Там кто-то идёт.

Виктор Сергеевич встал раньше, чем успел подумать.

Через несколько секунд между деревьями показался Гарт, за ним Невен, потом Егор.

Егор шёл третьим и, главное, целый. Только увидев его, Виктор Сергеевич понял, что всё утро где-то на краю сознания держал другую картину — два охотника возвращаются без третьего. Он медленно выдохнул и только тогда заметил, что парень улыбается во весь рот.

Вот ведь привязался на свою голову.

Все трое несли что-то тяжёлое на жерди.

На жерди висело животное размером с небольшую косулю, только с короткими рогами и странно полосатой шерстью на шее.

Лагерь сразу ожил. Дети побежали навстречу, Марта впервые за всё утро улыбнулась по-настоящему, женщины заговорили громче, а Хольм отложил топор и поднялся.

Егор, заметив Виктора Сергеевича, ещё издали поднял руку.

— Я ничего не нарушал!

Виктор Сергеевич остановился и невольно усмехнулся.

— Я ещё ничего не спросил.

— Но вы так смотрите, будто уже нашли нарушение техники безопасности.

— Я проверяю комплектность. Пока всё на месте.

Егор рассмеялся.

— Всё на месте. Даже опыт получил.

— Как же без него.

Когда охотники опустили добычу на землю, Гарт с воодушевлением начал рассказывать, как они нашли след, обошли животное по ветру и подогнали к Невену.

Егор несколько раз попытался вставить, что тоже участвовал, но Гарт тут же хлопнул его по плечу и сказал что-то с довольной усмешкой.

Система перевела:

— Молодой волк много шумит, но быстро слушает.

Все вокруг засмеялись.

Егор покраснел.

— Вообще-то это комплимент.

Даша подошла ближе и посмотрела на него с самым серьёзным лицом.

— Конечно. Особенно первая половина.

Егор махнул на неё рукой, но улыбку скрыть не смог.

Виктор Сергеевич тем временем осматривал тушу.

— На сколько этого хватит?

Марта подошла почти сразу, провела взглядом по животному и ответила без долгих расчётов:

— На два дня, если с кореньями. На три, если варить жидко и оставить часть детям.

Егор моментально помрачнел.

— Только не жидко.

Алина засмеялась.

— Чел сутки в первобытном мире, а уже требует ресторанную подачу.

— Я просто защищаю фундаментальные права.

— На нажористый суп?

— Хотя бы на надежду.

Виктор Сергеевич покачал головой, но тоже улыбнулся.

Марта уже собиралась звать женщин разделывать тушу, когда перед глазами Виктора Сергеевича вспыхнуло системное сообщение.

ПОЛУЧЕН РЕСУРС: МЯСО — 34 ЕД.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НАЗНАЧИТЬ ВЛАДЕЛЬЦА РЕСУРСА.

Он нахмурился.

Ещё одна строка появилась ниже:

ДОСТУПНЫЕ ВАРИАНТЫ:

ЛИДЕР ПОСЕЛЕНИЯ

ОХОТНИК

СЕМЬЯ ОХОТНИКА

ЛИЧНОЕ ХРАНЕНИЕ ИГРОКА

Виктор Сергеевич перечитал список, потом ещё раз, уже медленнее.

Максим заметил выражение его лица и подошёл ближе.

— Что опять?

Виктор Сергеевич прочитал варианты вслух.

Максим сразу понял, что именно ему не понравилось.

— Добыча должна кому-то принадлежать. Или человеку, или домохозяйству, или уже поселению, если оно основано.

Виктор Сергеевич задержался на последней части, но прежде чем спорить с системой, повернулся к Марте.

— Эти трое добыли мясо для себя или для всех?

Марта даже не сразу поняла вопрос.

— Для всех, конечно. Гарт и Невен всегда приносят добычу семьям вместе. Если еды мало, сначала детям.

Для неё в этом, похоже, вообще не было никакой новой общественной модели. Люди просто жили так, потому что иначе часть группы не пережила бы дорогу.

Виктор Сергеевич кивнул и посмотрел на Максима.

— Вот вам ответ. Те, кто добывал, сами считают эту добычу едой для всей группы. Зачем я сейчас буду назначать её чьей-то личной собственностью только для того, чтобы ваша программа успокоилась?

Максим потёр висок.

— Потому что система не умеет учитывать ресурс без владельца.

— Значит, пока пусть считает неправильно. Мы из-за этого мясо одному человеку отдавать не будем.

Максим несколько секунд смотрел на него, потом вздохнул.

— Вы понимаете, что опять делаете ровно то же самое?

— Что именно?

— Сначала решаете, как правильно по-человечески, а потом ждёте, пока система догонит.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— А вы предлагаете наоборот?

Максим открыл рот и тут же закрыл.

— Нет. Уже не предлагаю.

Тимур, услышав разговор, подошёл почти бегом.

— Что на этот раз?

Даша, уже начинавшая улыбаться, объяснила:

— Система требует владельца мяса. Сейчас будет очередной спор о том, существует ли вещь без правильно заполненной графы.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

— Очень рад, что мои производственные затруднения вас развлекают.

— Я уже поняла закономерность: когда вы вот так хмуритесь на окно, система через десять минут узнаёт что-то новое о мире.

Максим тихо простонал.

— Только не подбадривай его.

Виктор Сергеевич снова посмотрел на варианты.

— Тимур, если вообще ничего не выбрать, что произойдёт?

Тот быстро открыл своё окно, пробежал параметры взглядом.

— Ресурс останется нераспределённым. Возможно, его нельзя будет использовать через меню, возможно, будет дополнительный штраф хранения. Про физическое исчезновение ничего нет.

Виктор Сергеевич повернулся к Марте.

— Тогда разделывайте. Часть сегодня, часть на завтра. Если можно что-то сохранить дольше — решайте с охотниками и Хольмом, как лучше.

Максим посмотрел на него почти с болью.

— Вы даже не хотите сначала выбрать безопасный вариант?

— Я хочу сначала накормить людей. Описание можно читать, пока они работают.

Марта, услышав разрешение, уже дала знак остальным.

Люди принялись за работу.

Система почти сразу мигнула:

ВНИМАНИЕ. РЕСУРС НЕ ИМЕЕТ ВЛАДЕЛЬЦА.

Виктор Сергеевич проигнорировал.

Через минуту:

НАЗНАЧЬТЕ ВЛАДЕЛЬЦА ДЛЯ КОРРЕКТНОГО УЧЁТА.

Он снова мысленно закрыл сообщение.

Максим наблюдал за всем этим вместе с ним, и на его лице постепенно появлялась нервная улыбка.

— Оно раздражается.

— Я тоже.

— Нет, я серьёзно. Обычно запрос просто висит. Оно не начинает повторять одно и то же разными формулировками, если игрок игнорирует окно.

Тимур сразу оживился.

— Значит, пытается добиться стандартного действия. Интересно, сколько раз повторит.

Максим посмотрел на него с укором.

Тебе действительно всё интересно, пока система не решит удалить нас как ошибку? Это уже какой-то токсичный интерес, Тим.

— Тогда тоже будет интересно. Но недолго.

Виктор Сергеевич покосился на него.

— Очень обнадёживающий молодой человек.

Через несколько минут Даша подошла ближе и кивнула в сторону Марты, уже распределявшей куски мяса.

— И что вы в итоге хотите сделать?

Виктор Сергеевич пожал плечами.

— То, что они и раньше делали. Охотникам сегодня дадим больше, потому что они с рассвета на ногах, детям тоже. Остальное — по ситуации. Никакой особой философии здесь пока нет.

Максим задумчиво посмотрел на происходящее.

— Если переводить это на игровую механику, у вас сейчас получается распределение по потребности.

— У меня сейчас получается обед, Максим, — Виктор Сергеевич устало посмотрел на него. — Не надо искать государственный строй в каждом котелке.

— Поздно, — тут же отозвалась Алина, не отрываясь от кореньев. — Котелок уже национализирован.

Виктор Сергеевич повернул к ней голову.

Алина сразу спрятала улыбку.

— Я полностью поддерживаю общественный котелок, особенно если в нём будет добавка.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё, потом на котёл.

— Если общественная поддержка котелка обеспечит тишину до ужина, я согласен.

— Полная поддержка, — заверила Алина. — Особенно с добавкой.

Система тем временем снова мигнула.

ОБНАРУЖЕНО НЕСТАНДАРТНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РЕСУРСА.

Все, кто видел окна, почти одновременно замерли.

Максим медленно прочитал:

РЕСУРС ИСПОЛЬЗУЕТСЯ НЕСКОЛЬКИМИ ДОМОХОЗЯЙСТВАМИ БЕЗ НАЗНАЧЕННОГО ВЛАДЕЛЬЦА.

АНАЛИЗ…

Тимур придвинулся ближе к Виктору Сергеевичу, и по его лицу было видно, что он опять едва сдерживает удовольствие.

— Началось.

Максим посмотрел на него.