Серж Гройс За стеклом

Дверь в кабинет психиатра была такой же, как все остальные двери в этом бесконечном, выкрашенном казённой зелёной краской коридоре. Та же облупившаяся краска у ручки, те же цифры «27» на металлической табличке, та же щель для писем, заклеенная скотчем крест-накрест. Но для стоящего перед ней человека она не была просто дверью. Она была порогом между двумя состояниями бытия: тем, где ещё можно было притворяться, что мир имеет смысл, и тем, где притворство становилось невозможным. За этой дверью сидел кто-то, кому предстояло увидеть его насквозь. Или хотя бы попытаться.

Его звали Егор. Ему был двадцать один год. В его возрасте люди обычно переступают пороги аудиторий, ночных клубов, спален любимых девушек. Он переступал порог кабинета, где ему предстояло объяснить незнакомому человеку, почему существование стало для него непереносимым. В наушниках, висевших на шее, затих Шопен – ноктюрн номер два, его вечный спутник в минуты отчаяния. Он вынул наушники, сунул их в карман куртки и поднял руку.

Три коротких удара. Тишина. Потом голос:

– Войдите.

Голос был спокойный, без оттенков суеты или профессионального оптимизма. Просто констатация факта: здесь ждут, здесь готовы слушать.

Егор толкнул дверь.

В кабинете было светло. Солнце, пробиваясь сквозь листву старых тополей за окном, рисовало на полу подвижные тени, похожие на кружево. За столом сидел человек в сером свитере крупной вязки, с сединой на висках и глазами, которые смотрели ровно столько, сколько нужно, чтобы не возникло желания спрятаться. Никакого белого халата, никаких устрашающих инструментов. Просто комната с высоким потолком, книжным шкафом, мягким диваном в углу и лампой с зелёным абажуром на столе.

– Садитесь, – сказал человек, указывая на глубокое кресло напротив.

Егор сел. Кресло оказалось глубже, чем он ожидал, и он провалился в него, словно в вязкую среду, сразу потеряв возможность контролировать дистанцию. Мягкие подлокотники не давали опоры для локтей, и он чувствовал себя неуклюже, как жук, перевёрнутый на спину.

– Меня зовут Александр Владимирович, – представился врач. – Как мне к вам обращаться?

– Егор.

– Красивое имя. Георгий Победоносец. Вы знали?

– Знал. Но я не чувствую себя победителем.

– Это ничего. Имена часто даются нам как задача, а не как награда. – Александр Владимирович чуть наклонил голову. – Я слушаю вас. Что вас привело?

Егор сглотнул. Слова застревали в горле, как комки сухой пищи. Он смотрел на стык линолеума и деревянного плинтуса, избегая взгляда врача.

– Я боюсь людей, – наконец выговорил он. Эти три слова упали в тишину комнаты и остались лежать между ними, как тяжёлые камни.

Врач не шелохнулся. Не спросил «как давно?» или «что именно вас пугает?». Вместо этого он произнёс неожиданное:

– Знаете, Жан-Поль Сартр говорил, что ад – это другие. Вы с этим согласны?

Егор растерялся. Он ожидал стандартных вопросов, тестов, анкет. Но не философии.

– Я… не знаю. Я не читал Сартра.

– Это не обязательно. Вы живёте в его мире. Мире, где взгляд Другого превращает вас из субъекта в объект. Вы идёте по улице, и вдруг кто-то смотрит на вас. В этот момент вы перестаёте быть просто собой – вы становитесь тем, кого видят. Ваша свобода утекает сквозь пальцы, потому что теперь вы существуете не только для себя, но и для другого. И вы не можете контролировать то, чем вы для него являетесь.

Егор молчал, но внутри него что-то отозвалось. Это были незнакомые слова, но они описывали то, что он чувствовал каждый день, сам того не осознавая.

– Я боюсь не столько самих людей, – медленно проговорил он, поднимая глаза на врача, – сколько того, что они могут обо мне подумать. Того, что я никогда не узнаю, что именно они думают. Это как идти по минному полю. Каждый взгляд – мина.

– Вы боитесь неизвестности, – кивнул врач. – Но неизвестность – это не свойство мира. Это свойство вашего сознания, столкнувшегося с бездной чужой субъективности. Вы хотите прочитать чужие мысли, но это невозможно. И это невозможное становится для вас источником постоянного страха.

– А для вас? – вдруг спросил Егор. – Вы не боитесь?

Александр Владимирович чуть заметно улыбнулся, и в этой улыбке не было ни превосходства, ни жалости.

– Я тоже боюсь. Но мой страх принял другую форму. Я боюсь непонимания. Боюсь, что мои пациенты не услышат меня. Что мои слова останутся просто звуками, не достигающими цели. Это тоже страх перед Другим. Просто он спрятан глубже, под слоями профессиональной уверенности.

– Значит, от этого нельзя избавиться?

– Избавиться – вряд ли. Но можно научиться жить рядом с ним. Как учатся жить с хронической болью. Она не уходит, но перестаёт быть центром вселенной.

Первый сеанс закончился, и Егор вышел из кабинета с лёгким головокружением. В коридоре пахло лекарствами и старыми бумагами. Он надел наушники, включил музыку и медленно побрёл к выходу. Мысли путались. Философия, которую он слышал от врача, казалась чуждой, но в то же время странно близкой. Сартр… Другой… взгляд… Он никогда не думал о своём страхе в таких категориях. Для него это было просто: «я боюсь». А оказывается, у страха есть теория, есть имя, есть история.

Дома он первым делом залез в интернет и начал читать про Сартра. Нашёл цитату: «Ад – это другие». И дальше: «Не потому, что они могут нас мучить, а потому, что они делают нас объектами своего восприятия, лишая нас свободы быть теми, кем мы хотим». Это было точно про него.

Он просидел за чтением до глубокой ночи, забыв про ужин, про игру с Кирюхой, про всё. Впервые в жизни он встретил мыслителя, который говорил на языке его души.

Второй визит состоялся через неделю. Егор шёл по уже знакомому коридору и думал о том, что в этом здании, вероятно, решаются судьбы, ставятся диагнозы, выписываются рецепты. Но его разговор с врачом походил скорее на диспут в античной академии, чем на приём в районном диспансере.

– Вы говорили про стену, – начал Александр Владимирович, как только Егор сел. – В прошлый раз вы упомянули, что чувствуете себя отделённым от мира. Расскажите о ней подробнее. Какая она?

– Она прозрачная, – сказал Егор, глядя в окно. За стеклом шумели тополя, по асфальту бежали дети с мячом. – Я вижу всё. Вижу людей, их лица, их жесты. Слышу их голоса. Но я не могу к ним прикоснуться. Не могу стать частью их мира. Каждый раз, когда я пытаюсь приблизиться, я упираюсь в неё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.