Зона Посещения. Забытые богами

Сергей Вольнов
Зона Посещения. Забытые богами

Он сам безмерно удивлён, что до сих пор жив.

Хотя специально не нарывался на неприятности, суицидальных эскапад и авантюр не вытворял, но и не берёг себя параноидально. Тщательно не высматривал, куда поставить ножку при следующем шаге. Особенно в тот период, когда обескураженно уразумел, что выхода из тюрьмы, в которую сам же и запроторился, добровольно пришагав к стене границы, – в упор не видать.

Как вернуться обратно, он до сей поры знать не знает и отыскать не смог и не может, как бы ни старался.

Да уж, к приснопамятной стене вернуться у него не получилось, словно она сгинула, а может, и не бывало её вовсе. Примерещилась и растворилась в ничто-нигде-никогда.

Иногда он даже, бывало, поневоле начинал сомневаться, что реально хоть что-нибудь ещё есть, как-то где-то существовало до того, как ему удалось очутиться в Зоне.

Может, в натуре примерещился ему и тот факт, что когда-то жил-поживал за пределами?..

Просто наснилось, что у него была квартира, трёхкомнатная, с длинным коридором, а в ней, в самой большой комнате, мощный терминал, за которым он проводил недели и месяцы почти безвылазно, плавая в бездонном океане, наполненном вселенными виртуальных мирозданий. Проходил лабиринт за лабиринтом в поисках двери, входа, врат. Верил, что найдёт, откроет и сможет попасть в иной мир, истинно свой. В материализованную мечту.

Попал.

Вот уж попал так попал!

Сначала пребывал в эйфории, не сразу разобрался, насколько его мечтания далеки были от зонной реальности. Когда разобрался что к чему, взбесился, психанул с горя и сбежал. От единственного человека в этом мироздании, которому не безразличен. От женщины, его полюбившей, хотя не должна была, не достоин он её любви ни разу… Той, что непрестанно снилась там, в запределье, той, к которой стремился, разыскивая врата в мир, сверхсоблазнительно манивший, казавшийся своим по-настоящему, родным не на словах.[2]

Но воистину, недаром сказано: хочешь мечту утратить, пускай она сбудется.

Сбылось… М-да-а-а.

Впрочем, все эти страсти-мордасти остались в прошлом, далёком, как молодость. Старый бродяга давным-давно принял в качестве данности, что надо бы смириться со случайно выбранной судьбой. И уже почти научился не беситься от осознания факта, что ничего другого, кроме троп Зоны, с ним больше не случится. До самого последнего шага по жизненной тропе.

Хотел быть сталкером навсегда?!!

Стал им.

Н-н-на, заполучи!!!

БОЙТЕСЬ ИСТИННЫХ ЖЕЛАНИЙ, ОНИ ИСПОЛНЯЮТСЯ.

Когда схлынуло бешенство мечтателя, обманутого в ожиданиях, собственно выбор свёлся к длительности оставшейся, предназначенной ходки. Быстрая смерть по собственному желанию – или выживание как можно дольше.

Синоним выбора – решение.

Так уж вышло, он тогда решил, что будет жить долго, насколько удастся.

Помогло справиться вот что. Взяло своё занятие, ставшее привычным, въевшееся в натуру, прихваченное из прошлой жизни.

Геймерские навыки, скиллы и алгоритмы мышления сыграли ключевую роль. Он взял, да и вступил в игру с Зоной. Кто кого, а?!

Прекрасно понимая, что вожделенный выход в результате победы ему теперь не светит. Ну, если и подфартит, то очень и очень навряд ли, шанс исчезающе мал. Куда меньше, чем в «предыдущей» жизни. Он тогда бился, колотился в закрытые двери, отыскивая по всевозможным сеттингам закодированный, фантастический упрятанный вход сюда…

В этой жизни лабиринт единственный, Зона, однако состоит из неизмеримого числа «коридоров», «поворотов», «площадок», не хватит никакой жизни, чтобы все пройти.

Но со временем, побродив туда-сюда, успев побывать там-сям, он сумел обнаружить кое-какие нюансы. Приметил во мгле просветы… Походив, пообтёршись здесь, поднаторев и всесторонне понаблюдав изнутри за некогда желанным, а теперь осточертевшим зонным «сеттингом».

Дьявол, скрывающийся в деталях, не забурился бесследно, мелькнул на секундочку.

К счастью, этого мгновения хватило, чтобы придать смысл решению выжить.

Секунда, в течение которой был «виден дьявол», подарила надежду. У него появилась цель. А если у человека имеется цель, его существование, какими бы плачевными и удручающими параметрами ни обладало, уже имеет смысл. Жизнь становится не просто квестом, прохождением ради прохождения, возводящим в культ процесс, а не результат. Этот алгоритм годится для ламеров, неофитов, не для опытного геймера. Тем паче выбившегося в профи.

Профессиональный геймер нацелен побеждать. Начальный уровень пройден, потерпел поражение, но ведь не сдался, не отдал жизнь за просто так! А дальше уж как ляжет карта. Война план родит.

В Зоне появился сталкер по прозвищу Матрос. (Укоренившуюся с детства привычку носить вместо маек и футболок полосатую тельняшку из уроженца приморского города, наречённого именем святого покровителя моряков, не вытравили даже суровые реалии. Специфическая зонная бытовуха, дефицитная на вещи, еду и питьевую воду, на всё и вся. Знакомые с ним сталкеры отлично знали – сменять на новый тельник Матрос готов что угодно, вплоть до редчайшего артефакта «гусиный шаг»; был прецедент однажды, когда его предыдущая «морская душа» износилась в хлам. И только он сам отлично знал, почему цепляется за любой штрих, помогающий не забывать то, что забыть он не должен, ни в коем случае. Помнить во что бы то ни стало, ради чего когда-то пришёл в Зону. Это поможет не утратить понимание, зачем необходимо уйти. Не перехотеть однажды пересечь границу в обратном направлении…)

С возрастом добавилась уважительная приставка Дед. Констатация впечатляющего, легендарного стажа хождения, что синонимично сроку жизни. Возможно, теперь он – наиболее старый по возрасту человек в Зоне. (Ну да, да, в обозримой совокупности её сегментов, хрен знает, какие ещё уникумы бродят где-то там, в неведомых не пройденных «других секторах».) Всё ещё живой… Навсегда сталкер, ни больше ни меньше.

Полностью изменить законы нормальной природы Зона не могла (или не захотела до такой степени, чтобы реализовать). Пространством-то и материей она вертела как заблагорассудится (ну, почти). Однако в сфере манипуляционных коррекций времени, кажется, не была столь всевластна. Тоже вытворяла много чего разного, но абсолютного доступа не могла заполучить или не сумела добиться стопроцентного получения.

Поэтому в общем и целом временно́е течение внутри Отчуждения оставалось условно линейным.

Вот почему, наверное, в частности, Матрос старел и пусть не быстро, но всё-таки превратился в Деда… Однажды он прикинул, каково это было бы – оставаться вечно молодым??? Что оно было бы, награда или проклятие?.. Дескать, ходи-ходи до бесконечности, по вечной тропе! Всё едино никогда не выберешься, жизненный путь не выйдет за пределы Зоны. Сталкер навсегда, хотел же!!!

Но судя по биологическому старению, тропа не будет бесконечной. Как и сама Зона, где-то как-то имеющая конечность по определению.

Найти бы её, границу пределов. В том-то и вопрос, где и как…

Принять решение и вступить в игру обманутому геймеру, бывшему мечтателю, тогда помогло осознание факта: время от времени то там, то тут в секторах Зоны появляются новички.

Не все новоприбывшие выживают дольше первой ходки, но у тех, кто оказывается способным уйти дальше, первоначально обнаруживается отсутствие навыков и свойств, необходимых сталкеру. Нарабатываемых только в процессе хождения. Зона, коварная садистка, чистит память от воспоминаний о прошлом и при этом не вкладывает в неё хотя бы базовые знания об окружающей враждебной среде.

Такой вот алгоритм выживания. Хочешь жить – научись и сумей ходить. Новичкам приходится начинать с чистого листа, и писать хронику своей судьбы на втором листе и дальше удаётся не всем.

Но как-то же они внутрь заходят, свежеприбывшие? Откуда-то берутся?

А где вход, там и выход.

Свою дверь больше не отыскать. Но можно ведь оказаться там, где входит кто-то другой, и протиснуться, проскочить, выпрыгнуть в секундочку просвета! Пока створка ворот, крышка люка, калитка в заборе не захлопнулась…

Призрачная идея, зыбкая. Но уж лучше такая, чем глухой тупик. О-о-о, по тупиковым и ложным тропам он вдосталь находился, когда добирался в Зону, искал проход внутрь.

Хуже всего, что, кроме него самого, о том, как сюда попали, другие сталкеры толком не помнят. Да уж, отшибает им память капитально. Личности не повреждаются, особи и организмы вроде бы полноценны, но памяти о прошлых жизнях безжалостно «отредактированы».

Неудивительно, что коллег совершенно не волнует факт: у них нет конкретных воспоминаний о прошлом до Зоны. Буддистски спокойно, как данность, принимается обстоятельство, что они «взялись из ниоткуда». Того самого ниоткуда, о котором он помнит всё.

И не забывать себя настоящего в этой зоне тотального забвения, полной обеспамятевших разумов, выпавших за край вселенской карты, удалённых из-под пригляда нормальных богов – сродни проклятию.

Вот потерял бы память сам и зажил припеваючи! По-зонному. Без лишних рефлексий.

Таскался «тудой-сюдой», хабар добывал, с монстрами конкурировал за выживание, с человеками как одной из монструозных разновидностей тоже соревновался за ресурсы и артефакты. Находил бы схроны, охотился на провизию, амуницию и боеприпасы, возникающие откуда ни возьмись, и только успевай первым надыбать и прихватить. Стерёгся бы облучений и «радиаций» разного рода, не заморачиваясь раздумьями о том, что чужеродное воздействие извне, «свыше» проницает в круглосуточном режиме, без перерывов на обед и сон…

Существовал бы, коротко говоря, в режиме игрового перса.

 

Персонажам в сеттингах ведь не положено задумываться, искать ответы на вопросы, почему вокруг обретаются именно такие реалии и обстоятельства. Почему всё так, а не иначе. Параметры изначально заданы – вперёд с песней!

А он помнил, не мог позабыть, поэтому задумывался и искал, искал, искал.

По-прежнему нестерпимо хотелось разобраться. В результате наблюдений и размышлений давно появилось и окрепло подозрение, что эта инородная отчуждёнка, в молодости принятая им за идеальную Зону Мечты, на самом деле какая-то недоделанная. Инвалидная.

А всё-то могло быть иначе, другая Зона, другой сеттинг. И у него жизнь другая.

Но вот же ж есть как есть.

Да так и будет до последней ходки.

Если не получится оказаться в нужное время в нужном месте. Там, где приоткроются чьи-то врата, впуская в ловушку-Зону очередного соискателя Мечты…

– Хм, всё вернулось на круги своя? – пробормотал вслух сталкер с вопросительной интонацией.

Ответил себе утвердительно, хоть и без слов.

Просто кивнул.

Что тут ещё скажешь.

Сталкер навсегда, как и заказывал. Исполнилось. Есть же сила, способная исполнять желания, в сути сверхсущности? Именуемой для краткости Зоной.

Есть, есть, не правда ли… Правда, увы. Вот уловила и его желание, подцепила на крючок мечты и втянула в себя, использовав грань бытия, в которую он был всецело погружён, геймерскую.

– Навсегда?

Опять вырвалось вслух, и снова вопросительным тоном.

Ответом послужили тяжкий вздох и пожатие плеч.

Ни кивнуть, ни помотать головой отрицающе – не получится. Он не ведал ответа.

Вступая в игру, уж чего-чего геймер не знал наверняка, так это исхода.

Выиграет?

Проиграет?

Сдаваться Зоне он точно не станет. Никогда. Ни за что.

Не дождётся!

Так или иначе выйдет. Пусть даже через третий, «чёрный» выход – смерть. Но сделает это, когда сам захочет, а не вынудит она, проклятущая соблазнительница и тюремщица. До той секунды схватка за схваткой, час за часом, вдох за вдохом будет отыгрывать у неё продолжение своей жизненной ходки…

– А сейчас спать, – велел себе с интонацией однозначно утвердительной.

Соорудив из мебели баррикаду в дверном проёме, ведущем из подвала на лестницу, символически отгородился от всего, что наверху.

Импровизированная защита не так чтобы гарантировала безопасность. Но порой даже иллюзия лучше, чем безнадёжное осознание, что, атакуй не атакуй, всё равно получишь… шайбу.

Устроил себе уютное лежбище в дальнем от входа углу. На самом настоящем диване! С наслаждением использовал роскошную оказию выспаться под защитой стен, с крышей над головой, на постели, а не на земле, от сырости которой отделяет лишь тонкая подстилка в лучшем случае.

* * *

…Проснулся не сам. Разбуженный, тотчас ощутил причину, по которой сидящий в подсознании аварийный стражник, получив из внешней среды сигналы опасности, засомневался в необходимости продолжения режима сна.

Ещё не открыв глаза, идентифицировал, что… тёплыми дуновениями воздуха кто-то дышит ему прямо в щеку и ухо слева.

При этом, что странно, не ощущалось присутствия монстрической эманации. Чуйка не била тревогу, рапортуя, что рядом нечто живое, враждебное, что оно вот-вот нападёт и прикончит…

В том, что тёплое дыхание овевает уже наяву, сомнений не возникло. Если сталкер перестаёт различать реальность и сновидения – он труп.

А старейший бродяга Зоны трупом не торопился становиться, от привычки жить упрямо не желая избавляться. По этой причине психику свою не «стабилизировал» всеми доступными средствами, которыми не пренебрегали многие коллеги. Он по возможности придерживался «здорового образа жизни», в том числе отказавшись от всяких «допингов» и средств разрядки напряжения, из которых «бухло» и «грибочки» являлись наименее экзотическими.

Галлюцинации исключены наверняка.

Конечно, всегда остаётся шанс на то, что Зона окажет прямое воздействие, а внушить она может что угодно, стерва проклятущая, гадина коварная, сволочь лжив…

«Сука, одним словом».

Именно с этой чётко сформулированной мыслью сталкер приподнял веки.

И ничегошеньки не увидел. То есть ничего от слова «совсем». Резонно представлялось, что сбоку к нему подкралась вражина, серьёзная зверюга, мутаволк как минимум, с намерением пастью клыкастой вгрызться в голову человеку, спящему беспечно. Откуда в закрытом подвале мутная тварь взялась, не суть важно в этот сложный момент.

Но кроме ощущения порционных дуновений воздуха, в непосредственной близости не обнаружилось ничего необычного. Подсветка «вечного фонаря», никогда не гаснущего артефакта, давала достаточную степень освещённости. В темноте уснуть Дед не рискнул, всё-таки подземелье, не часто вечному страннику зонному сталкеру в ходках доводится ночевать в замкнутом пространстве, и невольная клаустрофобия не исключена.

Рядом не было никого, потому чуйка и не сигналила. Хотя организм на физиологическом уровне ощутил микроскопические колебания температуры и доложил подсознанию о локальном воздействии.

Дышала в ухо как бы пустота, вот так получается.

И отнюдь не теоретическая возможность возникновения подобных ситуаций – страшила в Зоне похлеще, чем реально подкрадывающиеся мутаволки.

Волк, даже мутированный в монстра на порядок ужасней предка, понятен и объясним. А вот дыхание пустоты или нечто подобное… Любая, так сказать, «мистика» в Зоне реально возможна, но одно дело теоретически допускать что угодно, и совсем другое, когда столкнёшься с реализовавшимся воплощением чего угодно.

Единственное, что ни в коем случае нельзя допустить при столкновении, – это бояться. Страшнее смерти всё равно ничему не бывать. А с прочими страхами справиться можно. Главное, не позволить себе бояться… Даже когда эта самая смерть предположительно явилась и дышит тебе прямо в ухо. Словно шепчет, подсказывает, что может свершиться в ближайшее мгновение.

Но даже секунда жизни – это больше, чем вся дальнейшая вечность небытия. Не правда ли?

– Ничего, ничего, я подожду, – вслух прошептал он пустоте в ответ, – понимаю, стесняешься… Контакт с инопланетянином это ж не хухры-мухры, тут надо настроиться…

Под инопланетянином сталкер, само собой, подразумевал себя. Почему нет? Если для человека инопланетной «чертовщиной» является вся эта чужеродная ненормальщина Зоны Посещения, привнесённая хрен знает откуда, припёршаяся из глубин вселенной, так и для инородных порождений человек – вылитый «экстратеррестриал».

В том, что рядом с ним сейчас находится некая сущность или некое существо, вполне реальное, только невидимое глазами, сталкер уже не сомневался. Явись по его душу смерть по прямой указке Зоны, уже кончилась бы ходка. А если многозначительная пауза тянется, длится секунда за секундой, значит, можно пробовать договориться. Ничего, ничего, всякое случалось, какие только монстрические твари не встречались по дороге! Главное, не паниковать, поддавшись деморализующей лихорадке страха.

– Уж извини, я тебя в упор не вижу. Ты бы показалось, если способно, – спокойно и чуть громче продолжал разводить межвидовую дипломатию человек. – Ну или звуки бы издало для поддержания разговора…

Сталкер не шевелился, конечностями не двигал и голову не поворачивал. Лежал по-прежнему бревном. Шевелились только его губы, произносящие слова, и глазные яблоки, шарящие по внутреннему пространству подвала, точней, по доступной взгляду части помещения.

В пределах видимости ничего не менялось. Всё оставалось таким же, как в момент, когда закрылись глаза перед погружением в сон.

Винтовка на месте, прислонена к дивану, никем не убрана, до неё рукой подать, но сейчас она не годится для действий. Пистолет по-прежнему лежал рядом, правой ладонью бродяга ощущал твёрдость металла. Уже хорошо. Хотя весьма сомнительно, что пулей невидимую тварь можно поразить. Однако наличие оружия вселяет пусть иллюзорную, но уверенность, что оставлен шанс погибнуть в бою, как и подобает воину. Не позорно, лёжа в тёплой постельке. (Сейчас – в прямом смысле! Злая ирония Зоны: сдохнуть не в схватке посреди дебрей или руин, а валяясь на диванчике…)

В ответ на его предложение – тишина. Но дыхание не прекратилось.

«Вот же ж, сука, подстерегла на расслабоне, врасплох застала!»

Резюмировав происходящее раздосадованной мыслью, сталкер, не позволяя досаде экстренно перерасти в раздражение и тем паче в гнев, осторожненько, едва-едва подвигая голову, повернулся лицом в сторону дыхания, согревающего из пустоты. Почему-то именно это обстоятельство – что грело, а не леденило, – привносило некую нотку надежды в ситуацию. Смерть у нормального восприятия как-то с холодом привычно ассоциируется, не с теплом. Впрочем, и огнём можно смертоносно полыхнуть, так, что никакому убийственному морозу мало не покажется…

«Ничего, ничего, нас мало, но мы в тельняшках!»

Подходящую случаю цитату вслух не произнёс, лишь подумал, хотя чуть было не сорвалось с языка. Самоуспокоительное высказывание вряд ли кардинально изменит патовость происходящего, зато правильный настрой удержать поможет.

Поворот головы набок завершён. Прерывистый поток тепла опахнул нос, лоб, глаза, губы… и вдруг исчез, будто выжидал, повернутся к нему лицом или побоятся, а в этот миг дождался.

Спустя полминуты тянущейся паузы и отсутствия дыхания сталкер решил, что лежать бревном и медлить больше нельзя. Не резко, но целеустремлённо и не плавно он опустил ноги на пол, нащупал подошвами опору и выпрямился, встал во весь рост, не забыв прихватить с дивана пистолет, естественно.

Уже стоя, произнёс вслух:

– Доброе утро. Разбудило, давай теперь обоснуй зачем. Короче, чего надо-то?

Основным энергетическим посылом при этом служили не слова, а мысленный импульс с аналогичной эманацией; человек сгенерировал его параллельно звукам. Враждебности в месседже разума не было, но предупреждение, что на испуг не взять, – очень даже. Плюс предложение начинать диалог, излагать мотивы.

Услышать в ответ человеческую речь как-то не особенно ожидалось сталкером, но какая-нибудь тепловая, акустическая, световая реакция могла воспоследовать… Вплоть до осязательной, и не факт, что дружеской хотя бы условно. На всякий случай тело привычно напрягло мышцы, готовясь к удару, обычные чувства, и без того обострённые, до предела насторожились.

Сверхчувство же, сталкерское чутьё подсказывало характерными внутренними ощущениями, что ситуация патовая, но разрешимая. Однако всё-таки чуйка изредка ошибалась в оценке степени угрозы. До этой минуты не фатально, к счастью…

Действительно, ожидалось умудрённым бесчисленными ходками Дед-Матросом что угодно; всесторонний опыт напоминал – в реале возможно абсолютно всё, до чего способен домыслиться разум даже теоретически, – и поэтому сталкер даже не особенно удивился, когда услышал:

– Что ж, с добрым утром. Уж извини, что разбудил.

Вполне человечески сказанное. Мужским, хрипловатым таким баритоном. Обладатель голоса по-прежнему скрывался в режиме незримости, но источник звука обозначился чётко, пространство между древним холодильником и столом. Это если незваный «будильник» не запутывает специально, коварный такой, не вводит в заблуждение.

Перед тем как атаковать.

Но если собрался нападать, зачем тогда разводит политесы, вежливо извиняется и всё такое? Кончил бы спящего, и вся недолга.

Ну о-очень странно, короче. Более чем.

У Матроса крепло ощущение, что на этом странности не окончились, они лишь начинаются. И в результате обязательно свершится небывалый апофеоз. Только пока неясно, разразится нечто ужаснейшее или наоборот.

– Собственно, я собирался в твоём сне пообщаться, коллега, – продолжил голос «из пустоты», – хотелось ненавязчиво проинформировать о неотложном и важном… но твоя чуйствительность бьёт все рекорды. Распознал и разобрался, что в подземелье уже не один и что появление другой энергетики реально, не плод воображения… Я сильно впечатлён, честно признаться. Интересно, в твоих физических ощущениях моё присутствие каким образом интерпретировалось?

– Слово-то какое… – проворчал Матрос. – Э-э-э, подзабытое.

Сейчас он себя Дедом совсем не чувствовал, будто вернулся в далёкое прошлое. Доброе слово и кошке приятно, а уж человеку… давненько позабывшему, что такое беседа на нормальном литературном языке, как бальзам на душу. В социуме человеков Зоны, ясный пень, преобладает… гм… наречие разговорное, мягко выражаясь. Основанное на вариациях немногих базовых понятий со всеми вытекающими и втекающими.

На «внезонном» языке Матрос в основном думал, вслух нечасто заговаривал. На нём почти не с кем и коммуницировать-то здесь, в зонном сумрачном мире, наполненном высосанными вампиркой Зоной, обеспамятевшими тенями прежних личностей. Хорошо хоть, не забыл напрочь за десятилетия пройденных ходок, оставленные позади.

 

– Я ощутил тёплое дыхание, – признался он откровенно, после выдержанной паузы, понадобившейся на оценивание происходящего и принятие решения, как дальше быть.

Поговорить «за жизнь» для начала.

– Вот как? Да, брат-сталкер, явно соскучился ты по роскоши человеческого общения, я так понимаю, и любой психолог подтвердил бы. Не вздумай отрицать, насквозь тебя вижу.

– Телепат, типа? – прямо спросил Матрос. – В извилинах без спросу шаришь?

Смягчил формулировку, впрочем. Творение Зоны – а все существа и сущности внутри неё в той или иной степени твари зонные, – несмотря на всю кажущуюся дружелюбность, в любой миг из ангела способно обернуться демоном. Не стоит накалять диалог раньше, чем удастся выведать полезную инфу и сориентироваться что к чему.

– Признаться, не в полной мере. Наяву не могу в разуме свободно… шариться, по твоему выражению. Во снах да, подсоединяюсь, но у сновидений несколько иные… м-м-м, энергетические алгоритмы и слои, скажем так. Сейчас я твои мысли не читаю, если что. Исходящие чувства без труда ловлю, но это совсем легко, и обычные люди способны фиксировать в той или иной степени перемены настроения и движения души собесе…

– И на том спасибо, – буркнул Матрос, перебив невидимого говоруна.

«А оно любит поболтать, видать, соскучилось по… хм, собеседникам, – подумалось при этом. – Что ж оно за чудо-юдо странное такое? Если не смотреть на пустоту между холодильником и столом, только слушать, вылитый человек. Посмотришь, а там пусто…»

Сталкера не на шутку удовлетворило, что его мысли не читаются. Сейчас. Теперь главное – не засыпать, когда рядом… этот.

«Человек-невидимка. Короче, ЧН…»

– Так и будем торчать посередь подвала? – спросил незваного гостя. – Может, покажешься во плоти? Она у тебя есть? Присядем за стол, побесед…

– Точно! Ты присядь, присядь, в ногах правды нет, – перебив Матроса, с энтузиазмом откликнулся ЧеэН.

Или Чен, короче.

– А она вообще хоть где-нибудь да… – ворчливо прокомментировал сталкер и снова ощутил себя Дедом, сетующим на прожитые годы.

– Истина точно существует, только одному отдельно взятому разуму её не объять, для этого человечество необходимо. А правды разные, точно. У каждого она своя и всяко не в ногах содержится. Ноги лишь средство передвижения, а не средото…

– Для сталкера движение – это жизнь! – категорично заявил старейшина Дед-Матрос; уж кому-кому, а ему ли не знать о том. – Стало быть, ноги куда значимее, чем…

– Ладно, ладно, брат-сталкер, давай не будем развивать тему, – притушил его запал Чен. – Я к тебе не для того проник, чтобы спорить о…

– А ты каким макаром сюда попал, кстати? Я не так чтобы озабочен пустым любопытством, но интересно всё-таки. Вроде завал у дверей не тронут, и вход в нору на стенах не появился, я внимательно посмотрел.

Для верности сталкер ещё раз обвёл взглядом серые грязные стены. Нет, не появился.

– Ну, попадать везде и всюду в Зоне… э-э-э… моя служба, скажем так. В том числе и попадать, уточню. Кроме прочего, – туманно, хотя вроде бы достаточно откровенно ответствовал Чен.

– Служба? Опять же, не из пустого любопытства, но можно поинтересоваться, кому служишь? Или, скорей, чему? Надеюсь, ты понимаешь, о чём я, собственно…

– А то! Представляешь, уже никому и ничему. Служил раньше, да, не отрицаю. Теперь ухитрился освободиться. Вольноотпущенник и служу сам себе, – говорливый Чен охотно развил тему. – Много энергии уходит на то, чтобы оставаться незамеченным прежней хозяйкой, но я молодец, справляюсь. Она пребывает в святой уверенности, что я сгинул бесследно, нет меня больше в ней. Что не может не радовать, несказанно… Точно-точно![3]

– Быть незаметным ты умеешь, что да, то да, – отдал должное Матрос.

– Это другое. Материальные облики не столь важны, и скрывать их легче. Сущность же ярко светится в… э-э… ментальных и прочих нематериальных слоях. Прятать себя истинного по-настоящему сложно, но я же лов… э-э-э… бродяга бывалый, коротко говоря. Не привыкать мне, уж сколько пройдено дорог, столько всего пережито и увидено, перечувствовано и переварено… Обретено и потеряно.

Привыкший не доверять никому Матрос в эту минуту поверил каждому слову. Чтобы подделать искренность, с которой бывалый бродяга упоминал о пройденных тропах, надо иметь конкретную цель, ради которой ведётся игра. Старейший из сталкеров пока что в упор не видел причины, ради которой с ним ведётся игра настолько высокого уровня.

Не такой уж Матрос «очень важный персон» для Зоны, чтобы плести вокруг него сложносочинённые интриги, виртуозно внедряться в доверие. Пусть и выпадает старожил, не желающий подыхать, из её системы, но если разобраться по справедливости, что он для неё? Так, волосинка или пушинка на рукаве. Даже не заноза в пальчике и не соринка в глазу. Пух не выжигают калёным железом. На него или не обращают внимания, или смахивают однажды, когда наступит час для очистки… Без построения сложных алгоритмов процесса смахивания.

Матрос уже сидел на диване и, не выпуская из руки пистолет, смотрел на замолчавшую пустоту, сверля взглядом проход между столом и холодильником. Комментировать прозвучавшее откровение хотелось, но слов пока не нашлось.

– Эта Зона повторяет ошибки других. Не она первая… Хотя надеюсь, всё же последняя, – заговорил голос, выдержав раздумчивую паузу. – После того как удастся искоренить, не возникнет последыша. Воспитать её не удалось, увы. Слишком многие и слишком усиленно учили плохому. Научили…

– Другие Зоны?!

Слова для реакции нашлись моментально. Ещё бы, такое услышать!

– Они самые. Я в курсе, насколько для тебя чувствителен вопрос иной судьбы. Но сделанного не воротишь, надо достойно прожить эту, – продолжил выдавать голос информацию, одновременно поразительную и непонятную. – Да и не осталось других больше, к счастью человечеств, все стёрты стараниями братьев-ловчих. Аминь. Только эту пропустили, не дотёрли. Я в одиночку не смог, к сожалению. Возможно, у нас вдвоём получится, с напарником всяко шансы увеличиваются… Но не факт, что успех обеспечен.

Матрос поневоле вспомнил о первом периоде своей внутризонной жизни. У него тогда было где жить и была напарница. Не то слово! Воистину бесподобная женщина желала быть ему партнёршей во всех смыслах! Уйдя в одночасье, потом вернуться в бункер к ней он не смог. Искал как проклятый, но убежище так же спряталось, как и стена границы Зоны.

Вообще всё, данное ему Зоной сперва, бонусом за приход в неё, всё, от чего он отказался, будто стёрлось. Совершенно иные грани и свойства Отчуждение показало ему, диссиденту, взбунтовавшемуся и ушедшему в никуда.

Он, хочешь не хочешь, вынужден был исследовать мрак безвестный, в который ушёл, и до сих пор разведывает географию тьмы. Познаёт во всех проявлениях. «Географические открытия» продолжаются, рейд за рейдом расширяется его личная карта Зоны. Иначе не отыскать путь домой.

Вот в очередную экспедицию отправился…

И вот же ж, что называется, здрасте-пожалста.

Доброе утро.

Где б ещё довелось пересечься с кандидатом в новые напарники. Под землёй, а как же!

– Ты или троянский конь, засланный мне в тыл, или ответ на мои молитвы о верной тропе, – твёрдо сказал Дед-Матрос. – Шансы равны. Хоть жребий бросай, верить или не вер…

– Я проводник вообще-то. В первую и главную очередь, – не менее твёрдым тоном перебил голос. – Во сне собирался подсказать тебе правильную тропу. Я и раньше как бы знал, что ты парень далеко не простой, но уж слишком нестабильный, не сформированный… А раз уж ты проснулся, геймер, и оказался дозревшим потенциалом высочайшего уровня, деваться некуда, это судьба. Совместная, и твоя, и моя. Начинаем другую игру, парную.

– Не сомневаешься в моём согласии?

– Только слепая вера подразумевает отсутствие сомнения. Его доля всегда и во всём необходима, чтобы держаться в тонусе и не попасться в вероятную ловушку. Но в твоём случае простой расчёт. Ты хочешь домой и готов на всё, чтобы найти путь отсюда вон. А что может быть лучше, чем устранить не последствие, но причину? Самоё здесь и сейчас, которое тебя удерживает.

– Я так понял, ты о моём существовании далеко не сегодня узнал…

– Точно. Это даёт мне основание рассчитывать на тебя. При условии, конечно, что ты перестанешь… э-э-э… используя избитое выражение, занижать самооценку. Ты для Зоны не такая уж незначительная песчинка. Будь так, она бы строптивого бунтаря давно стёрла со своего лика… Ан не может, судя по тому, что ты всё ещё ходишь, дышишь, помнишь себя и самое преступное – по-прежнему желаешь освободиться. Хочешь того, чего зонным хотеть не положено.

2См. Комментарий № 2 в финале этой книги.
3См. Комментарий № 3 в финале этой книги.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru