Сергей Вихорев Американский наворот

– А еще и луна, – ответила Ландскрихт.

– Да дело не столько в луне, она могла выглянуть… – озадаченно продолжил рассуждать вслух Драгович.

– Обратно идем? – тут же предложила Ландскрихт.

– О'кей, идем обратно, – согласился Драгович.

Здесь ветки были освещены белым лунным светом, но потом ожидаемо свет пропал – его затеняла возвышенность – луна висела довольно низко над горизонтом, к тому же тропинка несколько раз чуть ныряла вниз на полметра – метр, после чего вновь выныривала.

Показался очередной поворот, и вот уже они оказались у выхода из рощи. Тропинка вела к возвышенности с бытовками и мачтой. Никакой луны не было, да и быть не могло – одна лишь плотная облачность и никаких звезд.

– Так, я не понял, Луна где? – скорее с раздражением, чем с недоумением проговорил Драгович куда-то в темноту.

– Очевидно, что луна там, – весело ответила Ландскрихт, указывая рукой на рощу.

– Вот, мадам, вы не понимаете что вы сейчас сами сказали, – усмехнулся Драгович. – Луна была там, – он махнул рукой в сторону мачты, – а там куда вы показали мы ее наблюдали.

– Там нам светила луна, а здесь ваша мачта, – ответила Ландскрихт. – А вообще действительно, вы правы. Еще посмотрим?

– Да, посмотрим еще раз, может мы все-таки разберемся.

Он снова двинулся за Ландскрихт, зашагавшей к роще. Вообще было такое чувство, что из пазла в его мозгу кто-то достал один фрагмент, и вот теперь он, Драгович, нихрена не может понять.

Вновь тропинка нырнула в ветки и прутья, пробежала спуски-подъемы, повороты, и вот на ветвях показался белый лунный свет.

Снова на месте ожидаемой колбасы и облаков была луна и звезды.

– Оптическая иллюзия какая-то, – выдохнул Драгович.

Ландскрихт усмехнулась.

– Я не знаю как это назвать, – задумчиво пробормотал в ответ Драгович.

– Может дальше пройдем, – предложила Ландскрихт, – Здесь не так уж и далеко.

Драгович согласился и зашагал за Ландскрихт. Предположения о затаившихся в роще саботажниках он теперь уже не рассматривал – здесь происходила какая-то настоящая чертовщина, имевшая мало общего с повседневными делами.

– Я все-таки никак не возьму в толк, что происходит, – снова начал Драгович.

– Сейчас посмотрим и во всем разберемся, – ответила Ландскрихт.

– А ваших не эвакуируют?

– Нет, не эвакуируют. Эта энергостанция сама по себе крепость что надо. Не будет же Лебедев штурмовать все подряд.

– Только сейчас Драгович заметил еще одну странность – раньше Ландскрихт при малейшей возможности всегда отвечала на английском, а русскоязычную или какую-либо чужую для себя еще речь прослушивала через онлайн переводчик и соответственно через наушник. По-русски она понимала и иногда что-то выговаривала. Был ли у нее сейчас переводчик было не главное – сейчас она разговаривала, то есть отвечала на русском куда более свободно, чем раньше, хотя говорила по-прежнему с акцентом.

– Вы по-русски с каждым разом все лучше говорите. Скоро наверно лучше меня сможете.

– Вы тоже хорошо, – ответила Ландскрихт. – Чувствуете, холоднее стало?

Под ногами и правда теперь была застывшая в камень земля, а трава поблескивала инеем.

– Это из-за того, что в низине что ли холоднее? – задумался вслух Драгович, – Хотя после луны это особо не удивляет.

– Смотрите, куда мы вышли, – объявила Ландскрихт, явно заторопившаяся к темноте впереди.

Тропинка вышла на поле, на котором не было ни души. Следов работ тоже не было, ни единого. Трава сплошь была покрыта поблескивающим в свете низко висящей луны инеем, а над головой распростерлось темное, холодное и чарующее звездное небо.

– Такого не может быть, – как-то сокрушенно пробормотал Драгович. – Что происходит? У вас есть какие-то предположения?

Ландскрихт стояла, заложив обе руки за спину. Вид у нее был торжествующий.

– А вы идти не хотели. У меня не предположения – я вам объясню, ваше дело не спорить. Мы сейчас на другой Земле. Про параллельные миры слышали? Знаете же? Ну вот, это оно и есть.

– Хху сее, – пробормотал Драгович и тут же извинился.

– Да! – часто кивнула несколько раз Ландскрихт. А вы говорили "wow" не будет. Удивляет, правда?

– Еще бы, – ответил Драгович. А тут что, Драконы, эльфы и другое такое?

– Разочарую, но нет. Даже страны почти все те же. Говорят, что природа любит повторяться, так это вот еще один пример.

– А война здесь тоже идет?

– Сейчас нет.

– Здорово-то как.

Вдали что-то гудело, не то автомагистраль не то железная дорога. Ни того ни другого поблизости было быть не должно, к тому же какая автомагистраль будет так шуметь в комендантский час?

– Глянем на них? На здешних? – с надеждой в голосе предложил Драгович.

– Идти пешком далеко, и это самая очевидная причина, – ответила Ландскрихт. – Да вы не переживайте, потом еще вам покажу, а сейчас давайте пойдем обратно.

– Может такое потрясающее открытие как-то поможет нашим армиям, – Драгович проделал порастерявший популярность жест, положив левый кулак на грудь, и сделав пальцами поднятой правой руки знак "V", – Ну вот это, и все такое…

– Еще будут идеи? – изображая раздражение ответила Ландскрихт.

– Да нет, не будет, – ответил Драгович, чувствуя что на душе становится как-то тоскливо.

Было отчего – такое многообещающее шоу и таинственная встреча с чем-то сверхъестественным может закончиться ничем. Драговичу отчего-то еще там, в роще пришла в голову мысль, что это не Ландскрихт вовсе, а какой-то потусторонний или инопланетный разум, возможно призрак. Потом она исчезнет, и Драгович не сможет никак использовать свое открытие, никак похвастаться. А настоящая Халдорис Ландскрихт из СБСЕ сейчас наверно пакует чемоданы, или сидит со всеми остальными в убежище под комплексом этой их недостроенной энергостанции.

– Идемте уже обратно, – несколько настойчиво повторила Ландскрихт, подошла и взяла его за рукав. – Вас наверно потеряют.

Драгович не стал возражать и двинулся обратно.

– Заколдованный лес какой-то получается, – задумчиво произнес он.

– В каком-то смысле да, – ответила Ландскрихт. – Вообще вся эта область пространства это своего рода заколдованный лес, ну образно выражаясь. Видите звезды над головой? Ковш, Орион, Корону, – эти звезды не в параллельных мирах, они и тут и там одинаковые, а ваша область пространства выглядит оттуда как темная туманность. И если оттуда полететь, то навигация не будет правильно работать.

– А если кто-то по тропинке пойдет, он ведь потеряется?

– Забавно что вы это спросили. Перешли от астронавигации к тропинкам. Хотя вопрос разумный. Если кто-то пойдет, то сюда он не попадет, а выйдет на вашу стройку, ну на ваши противоположные траншеи, это уж откуда пойдет. У него будет все как обычно.

– А как это работает тогда?

– Вот так и работает. Никаких там порталов и никаких спецэффектов вроде… ну как в фильмах любят… Сами понимаете про что я.

– Да, действительно, ничего такого.

– Фильм один местный есть, советский, вы может видели? Какие-то инопланетяне на земле, на нескольких территориях, устроили черт знает что, а люди исследовали, потом сталкеры туда забирались…

Дальнейший разговор пошел и про фильм и про фантастику. В который раз Драгович доказывал заносчивой и одновременно простодушной иностранке, что та ничего не понимает в российской ментальности, в глубокой философской теме, и что ей не следовало бы навешивать на непонятную ей культуру пренебрежительные характеристики.

Вскоре впереди засветила мачта с "колбасой".

– Быстро же мы вернулись, – удивился Драгович, – туда вроде дольше шли.

– Вот, я еще могу зубы заговаривать, – довольно улыбаясь ответила Ландскрихт. – Вы пока рассуждали не заметили, как мы пришли.

– Да, так и есть, – согласился Драгович.

– Вот, – Она окинула рукой рощу, – аномальная зона. Моя, – она хохотнула, – И никто не пройдет, – она продолжая посмеиваться стала приближаться к Драговичу. Тот отчего-то тоже начал ржать. Со стороны все это пожалуй выглядело будто оба покурили чего-то, или задумывают какую-то пакость. Или и то и другое. Еще она заговорщицки толкнула его в плечо ладонью. Наконец, смех утих.

– Ну что, идемте туда, откуда вы пришли. Вас наверно ждут.

– Да что там. Могу хоть на полдня пропасть, – ответил Драгович, – точнее на полночи.

– А я знаю, что вы хотите спросить, – сказала Ландскрихт. – Сейчас еще одни трюк покажу.

– И какой?

– Вот у вас наверно чувство такое, что что-то не так. Что-то странное.

– Еще бы, в параллельный мир туда-обратно сходили, – ответил Драгович, начиная понимать, что она имеет в виду нечто другое – тот самый вылетевший из сложенного умственного пазла фрагмент.

– Ну может у вас чувство такое, будто вы забыли что-то.

– А вы откуда знаете?

До бытовки оставалось метров двадцать, не более.

– Сейчас мы это исправим. Ключ к разгадке лежит у вас в правом кармане. Посмотрите что там.

Драгович неторопливо сунул руку в карман. Там лежало что-то. Вроде не телефон – штука была пошире и потолще.

– Ну, вытаскивайте.

Драгович потащил штуковину и наконец-то глянул. Разглядеть вещицу было нелегко – все же на улице была ночь. Он развернулся навстречу к свету, идущему от мачты с колбасой и наконец-то понял, что за оранжевая пластиковая коробочка была у него в руке. Теперь-то он вспомнил, что выпил таблетку из аптечки с очень сомнительной репутацией. Загадкой сейчас было то, как он это забыл.

– Твою ж мать, – это как так? – процедил он и обернулся обратно.

К его облегчению, Ландскрихт стояла там где стояла и не думала куда-то исчезать – по крайней мере, капризной галлюцинацией она не была.

– Вы знаете, да, что это такое? – с презрением к дрянной аптечке произнес Драгович. – Вы не подумайте, просто я сильно простыл, а ребята… глупость такую придумали, – он сходу подобрал неуклюжие, но понятные иностранке слова, заменив словом "глупость" нормальный мат.

– Да, я знаю, что это за аптечки, ответила Ландскрихт.

– Хотите пройти в дом? Там тепло.

– Нет, мне пора.

– А можно я покажу своим сослуживцам аномальную зону? Это мировое открытие, – с надеждой спросил Драгович, понимая, что никакого открытия тут не будет.

– Нет, нельзя. Мы потом с вами еще встретимся, не переживайте.

– Как скажете, – с досадой в голосе ответил Драгович.

– Сейчас вы сознание потеряете. Вы уж не сердитесь.

– А вы Ландскрихт? – Пробормотал Драгович, чувствуя, что с ногами происходит что-то не то.

Ландскрихт, стоявшая в нескольких метрах от Драговича молча подняла руку, словно прощаясь, а тем временем все вокруг будто бы стало ходить ходуном. Непослушная земля отчего-то начала надвигаться, после чего ударила в лицо. Стало темно.

Кто-то дергал за рукав, потом и вовсе начал лапать сквозь куртку за туловище.

– Что за хрень, нельзя что ли цивилизованно разговаривать, Мадам? К чему такие фокусы с вырубанием? – сердито подумал Драгович и наконец открыл глаза.

В морду светил фонарь, а рядом маячила физиономия Белобрысого.

– Ты как, нормально все?

– Не видишь, полный порядок, – сердито ответил Драгович и без особых усилий вскочил на ноги.

– Он здесь! – прокричал Белобрысый куда-то в сторону домика, из которого один за другим появились Мелкий и Детина.

– Чего случилось-то? – сердито спросил Драгович. – Точнее сказать, я понимаю что вырубился из-за "Смерть Шахтерам", но насколько?

– Ты не помнишь что ли? – Озадаченно спросил Белобрысый.

– А что я должен помнить?

– Ну то, что ты минут двадцать, как вышел на улицу. Вышел во второй раз, до этого еще на пять минут выходил.

– Конечно помню.

– Ну вот. Я вышел поссать, смотрю тебя нет. Мы подождали еще немного и решили пойти посмотреть где ты. Я выхожу, а ты тут лежишь.

– А когда ты вышел поссать я не лежал?

– Нет.

– Это значит, я недолго спал. Мне даже сниться начало, – Драгович начал вспоминать тонувшие в тумане подробности встречи с Ландскрихт. – Сниться, что я пошел на ту сторону, – он махнул рукой в сторону рощи, – а там никаких работ нет. Просто пустое поле. Только… – он хотел было упомянуть Ландскрихт, но спохватился и сообразил, что это будет совсем ни к чему. – Ладно, неважно. До этого я прошелся и на подземные галереи глянул, – он указал в сторону мачты, – Это точно было, это не снилось.

– Понятно, – сказал Мелкий, – значит ты сходил туда, а потом пришел сюда и потерял сознание. Пролежал минуту-другую, а тебе кажется… Ну в общем, не поймешь долго или нет.

– Вроде того.

– По идее такого не должно быть, – ответил Мелкий задумчиво.

– Короче, – скривившись в гримасе подытожил Драгович, – я эту хрень сейчас выкидываю и на этом заканчиваем!

– Подожди ты выкидывать! – вмешался Детина, – Если она не нужна, так давай сюда.

– Мы сами выкинем, – хохотнул Мелкий.

–Да пожалуйста, – ответил Драгович и протянул оранжевую коробку Здоровяку.

Глава 3.

"Барсук" Джексон. Плоскодонки.

15.08.2119. GMT 06.20.

Центральноафриканский Фронт, без уточнений.

Ровные ряды металлических ангаров энергично пошли вниз, а затем и вовсе скользнули под днище машины. Жаркий ветер дружелюбно дул в морду. Настроение было приподнятое. "Барсук" Джексон сидел сзади слева. Пусковая противотанковая установка была включена – так, на всякий случай.

На месте пулеметчика сидел "Баста-Базз". Однако главным оружием сегодня было нечто совершенно другое – длинный металлический контейнер длиной около пяти футов, который был уложен между сидениями вдоль корпуса плоскодонки.

Неожиданно с обоих боков что-то сверкнуло, и тотчас же прочь от машины полетели снопы ярко сиявших искр – это были тепловые ловушки .Харрисон, ведший машину, радостно завопил и сделал несколько рывков вправо-влево.

– За каким хреном ты это делаешь?! – прозвучал в наушнике бортовой связи голос PFC-рядового Картера.

– Будто не знаешь, что нам сейчас предстоит, – довольно жизнерадостно для бойца, отправляющегося на опасную миссию ответил Харрисон. – Лучше пристегните свои задницы.

– Мы ведь пока еще летим по своей территории и к своим! – довольно справедливо возразил Баста.

Действительно, сейчас они двигались на запад, где в двадцати милях от Форт-Севидж находилась оперативная база переднего края, FOB. Там предстояло получить дополнительное снаряжение – антидроновую систему, проще говоря, турель, и навесное оборудование ECM, в том числе и RWR – это позволило бы самостоятельно, даже без интерлинка, получать информацию об АВАКСах противника, сканирующих прифронтовую полосу.

Там, на FOB, пока техники устанавливали бы на машину все это электронное снаряжение, бойцы, пожалуй, успели бы и перекусить и поспать. Вообще все зависело не от техников а от того насколько быстро будет зачищен район цели. Так или иначе торопиться было некуда. Полный состав группы, включающий уже три машины по два-три бойца в каждой, а не четверо в одной, как сейчас, должен был вылететь в южном направлении лишь в шестнадцать ноль-ноль, а то и позже.

– Задницы пристегиваем, – с холодом в голосе вновь проговорил Харрисон.

– С чего бы это?! – с пренебрежением отозвался Картер

– Показать? – со злорадством спросил Харрисон.

– Ну покажи! – прозвучал ответ Картера.

– Сейчас будет весело, – подумал "Барсук" Джексон и толкнул кулаком Басту.

Оба, зная чем это светит, уже зафиксировали свои туловища.

Машина шла ровно, хотя и довольно энергично. То тут, то там проносились невысокие коренастые деревца, однако вскоре стало отчетливо заметно, что впереди, там, дальше, деревца отчего-то не растут.

Внезапно земля под машиной оборвалась, а линия скалистого обрыва стала все дальше отплывать вправо – машина пересекла эту линию, причем не перпендикулярно, а под очень острым углом, идя почти параллельно.

– Вот это? – с высокомерным недоумением отозвался Картер.

– Да хотя бы, – ответил Харрисон.

И тут машина вытворила что-то… Хотя спустя мгновение Джексон понял, что именно – поджавшиеся шары в штанах отреагировали даже быстрее, чем ему стало очевидно, что машина уходит вниз.

Все было как на аттракционах, только внизу под плоскодонкой было, как тогда показалось, под тысячу футов.

Там вроде бы неспешно текла довольно широкая река, правда сейчас особо рассматривать, была под машиной вода или просто равнина, было как-то ни с руки.

Картер завыл. Баста успел вытянуться и обеими руками схватить того за шиворот, вжимая обратно в сиденье. Справедливости ради надо было сказать, что это не было падение в чистом виде, когда аппарат летит вниз с таким ускорением, что пассажиров ничего не удерживает.

Здесь такого ускорения, да и чисто самолетной скорости снижения достигнуть было бы нельзя – как у любого коптера, у плоскодонки были свои аэродинамические ограничения. Тем не менее, внутри, в штанах, все поджималось, да и вид проносящейся к верху скальной стены добавлял соответствующих ощущений. Вой ветра опять же.

– Искупаться никто не желает? – поинтересовался Харрисон, когда машина наконец-то остановила свое падение и зависла над водной гладью.

– Твою мать! Какого хрена ты вытворяешь?! – прокричал Картер, возясь с карабином ремня.

– Перед стоящим делом следует размяться, – спокойным тоном ответил Харрисон, – и зафиксировать свою задницу, чтобы она не вылетела из транспорта, и, чтобы когда дело дойдет до работы, уже из задницы ничего ненароком не вывалилось – это может помешать, причем всей команде. А так и Америку подвести недолго.

Аппарат снова двинулся вверх. Харрисон потянулся куда-то под приборную панель. Из рупоров, нештатно закрепленных по обоим бокам корыта, грянул " железный человек" . Так, с музыкой, они и прибыли на FOB "Нортроп".

Глава 4.

День Воинской Доблести. Батяня Комбат.

15.08.2119. Первая половина дня.

RBSF, Столица.

– Мне кажется, что до трибуны мы не доедем, – прозвучал голос Ландскрихт на английском.

– Так и есть, -ответил Завирдяев.

В последнее время местные власти взяли обыкновение полностью освобождать выделенные под центр празднества кварталы от транспорта, – так было безопаснее. Расчет делался на то, что в случае тревоги толпа организованно двинется в убежища и не будет устраивать никакой возни с автомобилями, никаких попыток уехать, и, соответственно, пробок.

Кроме Завирдяева и Ландскрихт в салоне сидели еще двое – обычные безликие клерки. Как это бывало по значимым мероприятиям, подразделения СБСЕ получили разнарядку отправить нескольких человек на закрытое торжественное собрание, ну и на предшествующий этому собранию митинг с военным парадом.

Сегодня, пятнадцатого августа, в СФС отмечали День Воинской Доблести, ДВД, как его иногда называли местные, привыкшие к аббревиатурам, словно пришедшим из советской армии. Праздник был учрежден правобережными в сто шестнадцатом году.

Вообще традиционный российский день "двадцать третье февраля" здесь тоже никуда не делся, но в СФС посчитали, что этого мало и нужен еще один и, главное, свой праздник.

Улица с трамвайными путями пошла направо и сменилась проспектом. Движение здесь еще не перекрыли, но многочисленные горожане, заполнившие тротуары, уже норовили вылезти на проезжую часть. Наконец, впереди показались мигающие огни автомобилей дорожной полиции, ГАИ, как она здесь называлась. Дальше, после машин с мигалками, дорога была перекрыта.

Завирдяев свернул направо и нырнул в тонувший в зелени двор. То тут то там шныряли какие-то молодые оболтусы, возможно, искавшие место для туалета. Припарковавшись на стоянке напротив одного из домов, Завирдяев по-английски объявил, что дальше придется пройтись.

– В такую хорошую погоду не помешает и погулять, – простодушно ответила Ландскрихт, обращаясь не столько к Завирдяеву, сколько к остальным.

Иностранцы воткнули себе наушники – так они могли разобрать в том числе и разговоры прохожих на улице, что всегда добавляло пребыванию в иноязычном окружении определенной дополнительной комфортности.

Завирдяев повел носом – где-то поблизости воняла куча не убранного и не вывезенного мусора. Это был уже не единичный случай. Очевидно, надвигался очередной мусорный кризис. На левом берегу такое тоже регулярно случалось.

Завирдяев щелкнул сигнализацией, и все двинулись по узкому тротуару, уводившему в кленовые заросли. После зарослей показались металлические гаражи и мусорный завал поодаль. Где-то внутри горы, должно быть, находились контейнеры. Группа прибавила шаг.

–Сколько здесь набросано,– удрученно произнес один из клерков, Француз.

–Обычное дело, – ответила Ландскрихт. – Местные бы серьезно разбогатели, если бы весь свой мусор отвезли хотя бы в стандартную в переработку. С углем не сложилось, так может с мусором получилось бы. Везти, правда далеко, вот и лежит тут.

Кто-то из Иностранцев вежливо усмехнулся.

– А мне вот не смешно! – сердито подумал Завирдяев.

Вместо слов он оглянулся и бросил на Ландскрихт холодный взгляд.

– Дело не в людях, а в политиках, – все же изрек он.

СФС хоть и был злосчастным Суперфедерантом, но это были его, Завирдяева, сограждане, и он не собирался выслушивать от какой-то там иностранки подобные колкости.

– Конечно, я не спорю, – примирительно ответила Ландскрихт.

Где-то в стороне проспекта заухали звуки музыки. Играл "батяня комбат", ставший чем-то вроде неофициального гимна. Объяснялось это тем, что новый глава СФС, "Позывной Москва", сам начинал свой воинский путь у правобережных с этой должности и заявлял себя в последующие годы, как "простой комбат".

Надо было сказать, он был не местным. До того, как Суперфедерант начал притягивать всех подряд, включая уклонистов и даже дезертиров, СФС укомплектовал себя какими-никакими военными – собрал в ряды своих вооруженных подразделений отставных и даже действовавших, но разорвавших контракты офицеров и рядовых со всей страны. "Комбат" был в числе таких офицеров.

– Может на проспект выйдем? – предложил второй клерк, Англичанин, который явно был обескуражен мусорными горами.

– Там толпа, – ответил Завирдяев, – Давайте хотя бы полпути пройдем дворами.

В следующем дворе показалось низкое, всего лишь по колено высотой, металлическое ограждение. На ограждении сидели в ряд трое молодых шалопаев, один из которых, самый здоровый и толстый, сидел по пояс голый, сверкая пивными сиськами. Под ногами компании стояли бутылки, причем все разные.

На душе у Завирдяева повеселело, однако выражение лица осталось прежним.

– Здрасьте, – проговорил жирный, возможно увидев в прохожих что-то нездешнее, а в Завирдяеве некоторую важность персоны.

Завирдяев деловито кивнул и поздоровался в ответ, шагая дальше.

– Hello everybody, – прозвучал за спиной голос Ландскрихт.

Остальные прошли молча.

Когда метров через двадцать-тридцать тротуар в очередной раз свернул, Ландскрихт окликнула Завирдяева, и когда тот обернулся, указала в сторону проспекта.

– Лучше все-таки туда, – слегка кривясь от сдерживаемого смеха предложила она.

Остальные как-то вопросительно и с надеждой уставились на Завирдяева.

– Приехали, значит, порядки тут наводить, а по улице пройти не можете? – с некоторым злорадством подумал он.

Временами откуда-то из глубины то и дело всплывали отголоски давнего юношеского мировоззрения, когда на глазах тогдашнего Завирдяева а также тысяч и тысяч таких же молодых людей, как он, рушилась великая страна. Вначале посыпалась Конфедерация, а в 89-ом году закончился и сам Союз. Уже потом были и вестернизированное образование и вестернизированная же общественно-информационная среда, не оставившие от прежнего негодования камня на камне. Однако же полные горечи кухонные разговоры старших все же не выветрились окончательно из памяти.