Сергей Тимофеевич Телевный SEN. Книга

Я откровенно красовался перед ней - смотри, какой я супермен! Иногда я - порядочная скотина...

- Нет... пожалуй, хватит и этого, - ошеломлённая Валерия не сводила с меня широко раскрытых голубых глаз, кстати, очень даже привлекательных... В общем, испытание я прошёл.

Тут подошла Дарья и сообщила, что завтра утром я отправляюсь в Москву, а она уезжает сейчас.

- Не бросай меня, Даша! Я не переживу разлуки! - с надломом в голосе трагически воззвал я. Девчонки, включая Леру и саму Дарью, захихикали.

- See you later, alligator, - заявила Даша, уходя.

Я поддержал её:

- After while, crocodile.

Когда она ушла, я предложил Валерии выйти из нашего "бункера" подышать воздухом. Удивительно, но она сразу согласилась. Мы выбрались из ангара и пошли в поле. Солнце скрылось за облаками, стало прохладнее.

- Скажи, пожалуйста, Лера, - спросил я, не очень, впрочем, рассчитывая на искренний ответ, - этот матрасный концлагерь... пардон, это ваше кефирное богоугодное заведение - оно давно здесь, в наших бескрайних степях?

- Сергей, ты пока не знаешь истинного предназначения нашей организации, поэтому я попрошу тебя не торопиться со скоропалительными выводами. А наша база здесь уже полгода.

- Ну, хорошо, оставим пока эти разборки. А скажи мне, милая Лера, вот такую вещь: что будет, если я откажусь от вашей благотворительной миссии? Расстрел через повешение с последующим утоплением, а может ещё что-нибудь похуже придумаете?

- Я же просила тебя, Сергей, не спешить. Ничего мы с тобой делать не собираемся; ты должен поверить и принять - сотрудничать с нами в твоих интересах, причём тебе мы нужны... будем нужны даже больше, чем ты - нам.

Стоп, эту песню я уже слышал раньше. Ну, да, ночной звонок, Лили - она тоже говорила, что они мне нужны и... что я могу исправить... что?

- Что я могу исправить?

- Ты всё поймёшь, только подумай немного. Иди к себе, спокойно посиди и поразмысли... я прошу тебя... Сергей.

- ОК, - я кивнул. Минуты три мы шли молча. На небо наползла свинцовая туча, начал накрапывать дождь; мы повернули к ангару. Дождь усилился, перешёл в ливень, пришлось взяться за руки и припустить бегом. В ворота мы вбежали уже до нитки промокшими.

- Нам надо переодеться, - сказала Лера, выпуская мою руку, - встретимся в зале.

Я прошёл к себе, вытер волосы полотенцем, переоделся в спортивный костюм, свои мокрые шмотки повесил на полотенцесушитель в дýше. В компьютерный зал Валерия вошла, одетая в бежевую обтягивающую водолазку и голубые брючки-слимы. Чёрт возьми, на неё приятно было смотреть!

- Эта униформа тебе подходит гораздо лучше, чем прежняя, - отвесил я банальный комплимент.

- Спасибо, ты очень любезен.

Пока мы любезничали, к нам приблизилась вошедшая в зал Лилиан и протянула мне листок бумаги:

- Вы вылетаете из аэропорта "Домодедово" 19 сентября. Ты и Дарья, она будет тебя сопровождать. Вот распечатка электронных билетов. Виза вам не нужна. Пройдёте через "зелёный коридор". В Тель-Авиве у выхода из аэропорта "Бен-Гурион" вас будет встречать Микаэль Нойманн (я вздрогнул), наш сотрудник, на "Форде" с номером 321-29-218, запиши. Он отвезёт вас на место, куда - узнáете в своё время.

- Прости, как фамилия вашего сотрудника? - внезапно охрипшим голосом спросил я.

- Neumann, Michael Neumann, - повторила Лили. - Вот тебе деньги на мелкие расходы: купить воды, пива или мороженое, например, - она протянула мне небольшую стопку банкнот. - Пересчитай, здесь 1000 шекелей.

Я развернул стопку веером. Там были 8 коричневых купюр по 100, две фиолетовых - по 50 и пять зелёных - по 20 шекелей.

- Всё верно, - сказал я, - спасибо.

- Завтра в 9:00 встречаемся на лётном поле, у самолёта. Полетим в Москву, - сообщила Лилиан, - понятно?

- Yes, lady!

Когда Лили кивнула и отошла, я глянул в бумажку. Там было напечатано: Sergey Novikov (ADT) и Darya Leyner (ADT), затем номер рейса, аэропорт и время вылета, авиакомпания El Al Israel Airlines, аэропорт и время прибытия, а также прочая билетная тарабарщина.

- Лера, не откажешься выпить со мной кофе? - решил я забросить удочку. - Завтра я улетаю, и мы больше не увидимся. Было очень приятно познакомиться с такой очаровательной психологессой.

Валерия удивлённо взглянула на меня, усмехнулась, но согласилась. Мы добрались до кафешки, и я заказал два эспрессо и круассаны с персипаном.

- А мне казалось, что ты не очень доброжелательно ко мне расположен, - сказала Лера, помешивая кофе ложечкой.

- Я полностью пересмотрел своё недостойное поведение и приношу искренние извинения за свои опрометчивые высказывания. Всецело отдаю себя на суд прекрасной маркизы, и, если леди будет угодно сменить гнев на милость и простить меня, я буду на седьмом небе от счастья.

Она усмехнулась:

- О, да ты коварный лицемер и хитрый дамский угодник, Серж Новиков. Но пользуйся добротой слабой женщины - прекрасная маркиза прощает твою дерзость, - она шутливо протянула мне руку. Я учтиво принял её и поцеловал со всей возможной деликатностью. Лера рассмеялась: мир был восстановлен. Я читал ей Эдгара По:

"I dwelt alone In a world of moan, And my soul was a stagnant tide, Till the fair and gentle Eulalie became my blushing bride - Till the yellow-haired young Eulalie became my smiling bride" (Дарил мне свет Немало бед, И чахла душа в тишине, Но Евлалия, нежная, юная, стала супругою мне, Но Евлалия светлокудрая стала супругою мне. - Edgar Allan Poe. Eulalie).

Она благосклонно улыбалась, ей нравилось. Поболтав ещё о ничего не значащих пустяках (вроде прекрасной погоды, при том, что сейчас шёл сильный дождь), мы вышли из столовки и двинулись по коридору в сторону моих апартаментов. Перед входом в мой номер мы остановились, и Лера сказала:

- Ну, пора прощаться, Серж. Мне нужно уехать... в город, по делам.

Я внезапно решился и, обняв её за плечи и прижав к себе, прильнул к её губам, ожидая отпора и возмущения. Однако она покорно стояла в моих объятиях, мне даже показалось, что она ответила на мой поцелуй, который несколько затянулся. Наконец она отстранилась и, переводя дыхание, мягко высвободилась из моих объятий.

- Прощай... маркиз. Вспоминай меня... там...

Улыбка, взмах рукой, она пошла к лестнице... Чёрт! Что творится? Тоже мне, герой-любовник, не пропускаю ни одной юбки. Зачем мне это нужно?..

Я вошёл к себе и прямо в одежде плюхнулся на кровать. Она сказала: подумай. Ну, что ж, попробую... Так, что они могут помочь мне исправить? Самое страшное? Но как? Это случилось, и изменить ничего нельзя. А вдруг... можно? Стоп, это уже паранойя; так можно и в дурку загреметь. Всё, нужно попробовать уснуть; the night brings counsel (ночь даёт совет, в смысле "утро вечера мудренее") - ни к селу подумалось мне (до ночи было ещё далеко). Наверное, от всего пережитого сегодня я обалдел настолько, что вскоре незаметно уснул... Разбудил меня стук в дверь.

- Войдите, - спросонья промычал я, разлепляя веки. Вошедшая Наталья, улыбаясь, пригласила на ужин. Сбрызнув лицо, я переоделся в свой высохший прикид и побрёл в ptomaine-domain (на америкосовском сленге это столовая, буквально - "отравиловка"). Ужин состоял из куриного салата с авокадо и огурцом, пасты болоньезе и клюквенного морса с шоколадным маффином. Зря я под горячую руку бочку катил на местный общепит, обзывая отравиловкой. Очень даже вкусно, давно я так не питался. Все девушки были на месте, за исключением Даши, Леры и Лили (кстати, её я в кафе не видел ни разу). Джо вернулась из поездки и сверкала своей киношной улыбкой. Я пригласил её на вечернюю прогулку. Дождь прошёл, дышалось легко, осеннее солнышко приятно грело лицо. Мы двинулись по свежевымытой траве в поле.

- Ты в порядке? - задала дежурный вопрос Джослин.

- В полнейшем, - в тон ей ответствовал я. - Я завтра утром покидаю вашу базу. Мне было очень приятно с тобой общаться...

- Правда?

- Да. Джо, ещё раз прошу простить меня за... ну, в общем, прости...

- Конечно. Но мы уже закрыли эту тему. Я буду вспоминать тебя, Серж.

- Скажи, я смогу позвонить тебе?

- А ты хочешь?

- Yes.

- Вот мой номер, - она потыкала пальчиком в свой смартфон, в моём кармане завибрировал мой, принимая её вызов. - Звони, если сможешь... и захочешь - я буду ждать.

Она, видимо решившись, вдруг прижалась ко мне всем горячим телом, обняв за шею, и буквально впилась губами в мои... Голова пошла кругом, я непроизвольно обхватил её руками, поцелуй длился бесконечность; и вдруг я услышал в голове тонкий звон, словно хрустальные колокольчики играли какую-то нежную мелодию. Потом алый туман заволок всё вокруг. Из него выплыло лицо молодого темноволосого еврея, он что-то говорил, губы его двигались, но звука не было слышно. И вдруг прорвался прерывающийся голос: "Все люди - братья, только некоторые считают думающих иначе, чем они, врагами; это... не даёт понять... простую истину: любовь - высшее из понятий, выше... богов и царей, выше границ и разделений на господ и рабов..." Видение подёрнулось рябью и растаяло. И только сейчас я осознал, что всё это было сказано на греческом языке... Очнулся я в объятиях дрожащей, насмерть перепуганной Джо:

- Серж! Что с тобой, мой дорогой?

Она уже секунд десять трясла меня, не понимая, что происходит.

- Ничего... всё в порядке... всё хорошо, - выдавил я. Она недоверчиво взглянула на меня и, разомкнув объятия, осторожно отодвинулась, словно опасаясь, что я упаду. Я взял её за руку, и мы пошли к ангару. Перед воротами я нежно коснулся губами её щеки, и мы вошли. Она проводила меня до двери комнаты, быстро поцеловала в губы и, пунцовая от волнения, стремительно убежала. Damn me, tear me apart! (Чёрт меня побери, раздери меня на части!)

Кретин! Зачем я заварил эту кашу?!

Раздевшись, я прошёл в душ и долго стоял под тёплым дождиком, пытаясь привести в порядок мысли. Сильно в этом не преуспев, вытерся, надел свой тренировочный костюм и сел перед "голубым унитазом". В новостях не увидел ничего хоршего; какие тут могут быть положительные эмоции... Выключил телемусоропровод и вышел в коридор. Навстречу мне шла Натали, которая, увидев меня, улыбнулась и сказала:

- О, хорошо, что мы встретились, я как раз шла к тебе.

- Решилась на партию в шахматы? Только, чур, я играю белыми, - ехидно заметил я.

- Почти; мне велено завтра ровно в 8:00 разбудить вашу светлость и препроводить на завтрак.

- Моя светлость милостиво разрешает. Если обычным способом разбудить не получится, попробуй использовать поцелуй, говорят, помогает.

- Полагаю, что стакан воды, вылитый светлейшему князю на голову, вполне заменит лобзание.

- Ну, не знаю, не знаю... Мне кажется, предложенный мною способ надёжнее... и гуманней.

Попикировавшись таким образом, мы расстались; я вернулся в мои апартаменты. Немного поработав над своими заметками, я поставил смартфон на зарядку и, раздевшись, лёг в постель. Пока перед мысленным взором проплывали события сегодняшнего длинного дня, я незаметно задремал...

Проснулся от тихого стука в дверь.

- Какого чёрта! - прорычал я спросонок. - Что - уже 8 часов?

Накинув рубашку на голое тело, шлёпаю к двери, попутно взглянув на экран смартфона - 06:17. Не успев осознать сей факт, открываю дверь - передо мной... Джо. На ней коротенький розовый халатик.

- I could not sleep... I feel bad without you! I am so ashamed... (Я не могла уснуть... Мне без тебя плохо! Мне так стыдно...) - со слезами на глазах пролепетала она. Опа! К такому повороту событий, я, честно говоря, не был готов...

- Заходи, не стой в дверях, - за руку втягиваю её в мой номер, выглянув в коридор - никого. Подвожу её к кровати, усаживаю, сажусь рядом; её бьёт крупная дрожь, лицо пылает.

- Crazy girl! What's the matter? Calm down, silly (Сумасшедшая девочка! Что случилось? Успокойся, глупышка), - ничего умнее в голову не пришло. Глажу её по головке, она доверчиво прижимается ко мне. Я расстёгиваю халат, под ним - обнажённая Джослин. Немного обалдевший, но быстро пришедший в себя, опрокидываю её на постель, стягиваю через голову свою рубашку. Она несвязно бормочет:

- What am I doing? This is madness! Do you think that I am an accessible woman? Yes? I need you... Do whatever you want with me... (Что я делаю? Это безумие! Ты считаешь, что я доступная женщина? Да? Ты мне нужен... Делай со мной всё, что хочешь...)

Её пылающее тело трепетало в моих объятиях; мы слились в единое целое... Она замолчала, только прерывистое дыхание нарушало тишину... Сколько это длилось, я не знаю; затем, видимо, мы провалились в сон, и вдруг меня словно током пробило: в 8 часов явится Наташа будить меня!

- Джо, проснись! - в волнении я затряс её за плечо. - Скоро подъём! За мной сейчас придут.

Она недоумённо открыла глаза, видимо, вспоминая, и лихорадочно вскочила с кровати. Несмотря на напряжённость ситуации, я не смог удержаться от улыбки - испуганная, чертовски привлекательная, длинноногая женщина стоит передо мной совершенно голая и безуспешно пытается сообразить, что делать дальше.

- Милая Джо, - встав и натянув трусы, подал ей халатик, - пожалуйста, оденься и иди, - я поцеловал её в губы, - душ примешь у себя, хорошо? Я позвоню тебе... оттуда.

Она быстро оделась, я выглянул за дверь - в коридоре пусто. Джо, уже без дежурной улыбки бросив на меня влюблённый взгляд, быстро засеменила в свою комнату. Я, опустошённый, пошёл в душ... Да, история! Нарочно не придумаешь! Ровно в восемь Натали постучала в дверь.

- Пришла облобызать меня? - спросил я, открывая. - Где твой стакан? Учти, что воды у меня нет, отключили на прошлой неделе за неуплату, так что придётся использовать поцелуй.

- На, получи, - она чмокнула меня в щёку. - Ты готов к приёму пищи?

- Yes, of course.

- Ну, тогда пойдём.

В столовке ещё никого не было. Наташа зашла за стойку и вынесла оттуда омлет с копчёным лососем в тарелке и французские тосты в виде рулетиков, вставила капсулу в кофе-машину, а омлет поместила в микроволновку.

- А ты разве не составишь мне компанию? - поинтересовался я.

- Нет, я позавтракаю вместе с нашими благородными (она выделила это слово) девицами. Enjoy! - она поставила передо мной тарелку с омлетом и чашку кофе. - Вот сахар, - передала мне упаковку. - А это - еда в дорогу, - протянула пакет с пайком. - Счастливого пути, Серж Новиков, - похлопав меня по руке, она пошла к выходу. Проводив её взглядом, я приступил к трапезе...

Без пяти девять я с пакетом в руке стоял у "Элитара". Ещё с собой у меня была борсетка с документами, деньгами, смартфоном и зарядкой к нему. Без двух минут девять появилась Лили.

- Привет. Готов? - как всегда она была немногословна.

- Hi! Готов, - в тон ей ответствовал я. Лили открыла дверцу и, кивком пригласив меня забираться в кабину, пошла к противоположной дверце. Я посмотрел на ворота ангара - около них стояла Джо в своём камуфляже. Несмотря на разделявшее нас расстояние, я разглядел в уголках её глаз росинки невыплаканных слёз; в её глазах плескалась такая тоска, что у меня тоже защипало под вéками. Я помахал ей рукой, Лили проследила направление моего взгляда и, как мне показалось, едва заметно усмехнулась. Джо как-то судорожно махнула рукой в ответ и отвернулась...

Бедная, бедная Джослин, вот теперь и у тебя по моей вине разбито сердце, а я улетаю, может быть, навсегда...

Я влез на пассажирское сидение.

- Надень, - Лили протянула мне лётный шлем, - и пристегнись.

Затем, надев свой шлем, и щёлкнув пряжкой ремня, она подвигала тумблерами и нажала кнопку стартёра. Двигатель чихнул и затарахтел, набирая обороты. Она связалась с диспетчером и получила разрешение на взлёт.

- Борт 301F, ваш курс 3 градуса, эшелон сорок, - услышал я радиоголос. Лили отпустила стояночный тормоз и потянула сектор газа; самолётик покатился по полосе, набирая скорость. Пробежав чуть более двухсот метров, мы оторвались от земли и легли на курс... Сначала я смотрел с высоты 1200 метров на проплывающие под крылом поля и перелески, но потом незаметно задремал (нас немного болтало в воздухе, но меня не укачивает - вестибулярный аппарат в норме); проснулся через час. Летели четыре с половиной часа. В пути я съел чикенбургер из пакета (предложил и Лили, она с усмешкой отказалась), запив минералкой; приземлились в воронежском аэропорту "Чертовицкое" - естественно, Лили виртуозно посадила наш самолётик. Указав мне на здание аэровокзала, чтобы я подождал там, она ушла договариваться о дозаправке нашего воздушного судна. Я зашёл в туалет, потом в буфете купил бутылку пива и сел на скамейку, ожидая. Узнав у буфетчицы пароль к Wi-Fi, подключился и отослал Семёну доработанные фрагменты рукописи. Через полтора часа, заправленные, взлетели и взяли курс на Москву. И уже через два с половиной часа приземлились в Жуковском.

Лили распрощалась со мной, одарив на прощание пронзительным взглядом, от которого я почувствовал лёгкий холодок под теменем, и осталась на лётном поле, а я двинулся к выходу из аэропорта. И тут вдруг я вспомнил, словно молния сверкнула: я видел это лицо с совершенно правильными чертами и эти карие глаза в супермаркете у нас в Южноморске недели две назад - я столкнулся с этой девушкой на выходе из магазина (её "sorry" и моё "извините" прозвучали одновременно), при этом она так же внимательно посмотрела мне в глаза, и так же повеяло холодом... Не успев решить, что думать по поводу этого открытия, я вышел из здания и сразу увидел Дарью. Она стояла прямо у выхода, на ней была та же кожаная курточка и джинсы, на плече висела дамская сумочка. Даша вызвала такси, и мы поехали в Домодедово - там в аэропортовской гостинице были забронированы для нас два номера... Оставив свои немногочисленные пожитки в отеле, вышли погулять. Погода стояла тёплая - бабье лето... Мы дошли до небольшой рощицы, тропинка вывела нас к круглой поляне.

Я спросил Дарью, почему на их базе все сотрудники - женщины, причём, по-моему, все - незамужние.

- Да, это верно, - подтвердила она, - так удобнее начальству, нет семьи, детей - меньше хлопот, можно не беспокоиться о больничных по уходу за ребёнком и т.д. К тому же в нашем "монастыре" действует такой распорядок: неделю мы живём в наших кельях, только на выходные можно съездить домой, да и то не всегда. Кавалеров у нас не бывает, ты - первый, один на девять девиц, да ты и сам понял, попав в малинник, насколько оказался популярным в нашей обители, - она усмехнулась. - Сдаётся мне, "мать-настоятельница" положила на тебя глаз, так ведь?

Я смущённо промолчал. Правда, по моим подсчётам девиц выходило десять (включая Джо, буфетчицу и Лили), но я не стал поправлять Дашу.

- Ну, девушки у вас все, как на подбор, трудно выбрать лучшую, - попробовал я разрядить ситуацию.

- Но ты же выбрал, - в её голосе слышалась неприкрытая ревность.

Так вот в чём дело! О, женщины, коварство - ваше имя!

- Да, вы - девицы - сама добродетель во плоти. Как нежно и беззаветно любите вы друг друга, как благородно отзываетесь о своих товарках! - с невинным выражением лица съехидничал я. - Ваш институт благородных девиц - это образец общежития. Искренняя сестринская любовь - вот что пронизывает насквозь вашу отшельническую жизнь.

- Ну, да... примерно так, - резюмировала Дарья с улыбкой.

- Да, кстати, я припомнил такую деталь: из всех ваших барышень только Наталья не использует духи, не знаешь, почему?

- Ты очень наблюдателен, Серж; и внимателен к мелочам. У неё нарушено восприятие запахов, какой-то синдром, кажется... Ей духи ни к чему, она и так хороша, - Даша усмехнулась.

Я обнял её за талию, назревавший конфликт хотя бы на время был погашен... Мы погуляли, потом поужинали в аэропортовском кафе, ещё немного прошлись и поднялись на второй этаж гостиницы. Около Дашиного номера я, взяв её за руку, пожелал спокойной ночи. И тут она, улыбнувшись, обняла меня за плечи и прильнула к моим губам. Zerschmettere mich mit Donner! (Разрази меня гром!) В меня что - все встреченные девицы втюхиваются? Ну, хотя бы по очереди, и то хорошо... Она пошла к себе, я - в свой номер. Долго не мог уснуть, потом провалился в тягучий кошмар: из багрового мрака автобус несётся прямо на меня, сделать ничего нельзя - я словно залит в бетон, руки и ноги не двигаются, а он стремительно летит навстречу, но не приближается ни на дюйм... И лицо Лены - в глазах читается немой укор, губы шевелятся, но звука нет... Проснулся в поту с дрожащими руками и звоном в черепушке. Утро только начинало вползать в комнату...

Глава третья. Мегиддо

Ани Эль Шадай Хитхалэх лефани въехйе тамим (Я - Бог Всемогущий. Ходи передо Мной и будь непорочен).

Тора. Берешит (Быт. 17:1)

Мы вошли в здание аэропорта и подошли к стойке регистрации. До вылета оставалось около часа. Прошли процедуру регистрации без проблем, и я решил купить что-нибудь почитать в полёте. В киоске выбрал рассказы О.Генри и книжечку "Рубаи́" Омара Хайяма. Всё это я, естественно, уже читал, но больше ничего не приглянулось. Когда объявили посадку, мы встали в очередь и вскоре сидели в салоне самолёта на своих местах, я - у окна (предложил Даше поменяться, она отказалась). Взлетели, набрали высоту, и я раскрыл Хайяма:

Я спросил у мудрейшего: "Что ты извлёк Из своих манускриптов?" - Мудрейший изрёк: "Счастлив тот, кто в объятьях красавицы нежной По ночам от премудрости книжной далёк!" Тот, кто следует разуму, - доит быка, Умник будет в убытке наверняка! В наше время доходней валять дурака, Ибо разум сегодня в цене чеснока.

Классические рубаи́ - 12 слогов (на русский обычно переводится пятистопным ямбом).

А как вам это?

"Коли жив - веселись, - убеждает мудрец. - Жизнь не вечна, настанет печальный конец". Если будешь грустить, ничего не изменишь. Нет обратно пути - так устроил Творец.

(Для справки: это не Хайям, это SEN; когда-то я увлекался сочинением и переводами стихов).

Под впечатлением от Омара ибн-Ибрахима Хайяма из Нишапура я открыл О.Генри уже в определённом месте. Правильно: "Справочник Гименея".

"- Айдахо, - говорю я, - тебе какая книга досталась?

Айдахо, очевидно, тоже забыл старые счёты, потому что ответил умеренным тоном, без всякой брани и злости.

- Мне-то? - говорит он. - По всей видимости, это Омар Ха-Эм.

- Омар X.М., а дальше? - спросил я.

- Ничего дальше. Омар Ха-Эм, и всё, - говорит он.

- Врёшь, - говорю я, немного задетый тем, что Айдахо хочет втереть мне очки. - Какой дурак станет подписывать книжку инициалами. Если это Омар X.М.Спупендайк, или Омар X.М.Мак-Суини, или Омар Х.М.Джонс, так и скажи по-человечески, а не жуй конец фразы, как телёнок подол рубахи, вывешенной на просушку.

- Я сказал тебе всё как есть, Санди, - говорит Айдахо спокойно. - Это стихотворная книга, автор - Омар Ха-Эм. Сначала я не мог понять, в чём тут соль, но покопался и вижу, что жила есть. Я не променял бы эту книгу на пару красных одеял".

Это моё любимое у старины Портера (О.Генри); и это (по моемý скромному мнению) - вершина юмора! В юности я читал его на языке оригинала, там - не менее смешно...

- А скажи, Серж, - неожиданно прервала моё чтение Дарья, - ты любишь импрессионистов? Например, Дега.

Отложив книжку, я спросил:

- "Абсент" (в смысле, картина Эдгара Дега)?

- Ну... хотя бы.

- Что я могу сказать... У Дега очень выразительная манера исполнения, её не спутаешь ни с чем. Его импрессионизм мне понятен, а вот, к примеру, Ван Гог как-то не очень...

- Интересно, а чем же тебе не угодил Винсент?

- Ну, лично он - ничем, но вот его картины - не понимаю, и всё тут... Ты читала Уайльда, "Портрет Дориана Грея"?