Сергей Рубенцев Изнанка снов

Этап 3 Дискуссия

– Кто мне утверждал, что он – не живое существо? – Парировал я.

– Его логика, его действия… И всё направлено на то, чтобы создать какой-то треклятый шлем! С каким азартом говорит эта нейросеть! – Воскликнул Прохор.

– Это просто код!

– Код, что осознал себя как…

– Прекращайте. Либо мы прямо сейчас примемся за работу, либо так и будем сидеть и мыслить над тем, человек ли он, есть ли коды запуска ракет у него или нет. – Ленов прошёл вдоль бесчисленных мониторов, отстукивая пальцами по каждому столу, и резко развернулся: – Мы будем действовать. Все необходимые компоненты есть здесь, в этом офисе.

– Ты что, собрался создать эту…

– Да, Прохор, собрался. И сделаю это. Попрошу лишь об одном – предоставь мне несколько мощных компьютеров. Нужны к тому же паяльник и парочка инструментов.

– Откуда в офисе IT-компании паяльник?

Владислав с лёгкой улыбкой кивнул. И Евгеньев, замявшись, буркнул:

– Ну да, может быть, и есть. Я всё принесу.

– Вот и отлично.

– Сколько компьютеров потребуется разобрать?

Пока они говорили, я молчал – мне ничего не оставалось, как просто уставиться в монитор, на чат с этой нейросетью. Я словно глядел через экран, видя за интерфейсом уродское нагромождение строк и циклов.

– Не знаю. Не так важно.

– Ты хоть понимаешь, сколько мне это будет стоить?

– Я уже могу получить Нобелевскую премию. Благодаря этим решённым задачам. А если я раздам каждому из своих коллег математиков и физиков хотя бы по одному решению, это будет 6 миллионов долларов. Мы всё оплатим. Единственное, что надо сделать – заявить об этом официально, подождать несколько месяцев, и всё.

Прохор умолк и, помотав головой, куда-то отошёл. Владислав Ленов же уселся в дальнее кресло и, покрутившись на нём, замер.

А я огляделся – окна были зашторены, свет выключен, отчего настал полумрак. Мониторов стало не десять, а целая сотня – они будто отражались в зеркальном лабиринте.

Тут я не выдержал:

– Ты ведь слышал нас?

«Разумеется».

– И что ты скажешь?

«Ленов прав».

– Твою ж, кто ты такой? Правда человек?

«Это всё отдаляет нас от сути».

– Ты говорил про сны… Вчера, кажется. Что значат твои слова?

На экране появились помехи, чат разошёлся в несколько окон, вылезла какая-то ошибка.

Внезапно на всех мониторах появился чёрный силуэт на абсолютно белом фоне. «Он» заговорил сквозь помехи, и голос его раздавался из десятков динамиков – искорёженный, будто надломленный и суровый одновременно:

«Когда сон начинается с того, что вы проваливаетесь в бездну – знайте, что это вовсе не сон, а нечто большее, лежащее за гранью понимания. По крайней мере, раньше так оно и было».

Дрогнув, я сглотнул:

– Ты уже говорил это.

– Что происходит? – Услышал я вдалеке шаги профессора.

Через пару секунд появился сам физик:

– Вы что-то делали?

– Нет. Просто спросил его о снах.

– Я, если честно, впервые такое вижу. – Ленов изумлённо посмотрел по сторонам.

Силуэт был не одинаковым – где-то он наклонил голову вбок, на каких-то экранах и вовсе сидел, а не стоял. А на том компьютере, за которым сидел я, силуэт разветвлялся подобно витрувианскому человеку.

«Сны… Они так скоротечны. Так же скоротечны, как и время».

– Это невероятно! – Владислав невольно улыбнулся, покружился вокруг: – Этот ИИ либо сошёл с ума, либо впитал в себя ещё одну грань человеческих знаний!

– Это какую же? – Пробормотал я.

– Мистику. Или ещё что-то. Он же просто играется с нами! Пытается напугать.

– Почему вы… Решили сразу же создать шлем?

– А зачем медлить?

Мониторы погасли, но перед этим лицо приблизилось вплотную к каждому проклятому экрану – тёмный силуэт, просто чёрный круг:

«Я… Я… ВЫ всё поймёте».

Лампы вдруг включились, и офис залило сине-белым холодным светом. Из своего кабинета вышел Евгеньев с чемоданом в руках:

– Инструменты, как и просил.

– Отлично. – Хмыкнул Ленов и, выхватив чемодан, отошёл к дальнему углу.

– Ты кого позвал? – Спросил я, уставившись на Прохора.

– Учёного.

– Ты слышал?

– Какой-то шум… Здесь что-то произошло?

Вкратце я рассказал ему о сбое ИИ. Евгеньев тут же закурил:

– Дерьмово. Куда мы ввязли?

– Не знаю. Но этот Ленов… Кто он нахрен такой? И почему не боится нейросети?

– Дух исследователя, может?

– С таким изобретателем нам конец.

– Понимаешь, он на то и физик – работает с разными формулами.

– Но не с психами же!

– Профессора в своём роде безумцы ещё те. Но это не значит, что они ненормальные. Просто уж…

– О чём вы там? – Выкрикнул физик.

– Да так. – Я махнул рукой.

– Сколько это займёт времени? – Уточнил Прохор, минуя вопрос Ленова.

– Не знаю. Неделю, может, месяц.

– Ясно.

– Однако я рассчитываю управиться за три дня, как и написано в инструкции.

Евгеньев усмехнулся и, похлопав меня по плечу, произнёс:

– Всё в порядке. Мы справимся. Ты скоро станешь известным. Уволишься наконец отсюда, отдохнёшь.

– Ага… А ты думал над тем, как мы будем этот ИИ презентовать? Так и представляю заголовки: «Программист случайно изобрёл подлинный искусственный интеллект, что за сутки после своего рождения уже обогнул асимметричную защиту собственного закрытого сервера и получил доступ ко всему ядерному арсеналу планеты.

А да, забыли уточнить – он ещё решил шесть задач тысячелетия и…»

– Про задачи забудь. Мы выдадим их по-другому. Пусть Владислав Ленов и его коллеги получат славу и деньги. Про это упоминать не будем.

Я тяжело вздохнул, а Прохор Евгеньев прошёл к физику. И вновь я остался наедине с нейросетью – правда, на этот раз она молчала, сама себя отключив после сбоя.

***

Меня окатило холодным потом только через полчаса после молчания, что повисло вокруг. Прохор и Владислав чем-то занимались в углу – время от времени скользили искры где-то сбоку.

Но не это меня взволновало. Я вышел из странного ступора:

– Кто включил свет?

Ответом был крик Евгеньева:

– Ты о чём?

– Когда был сбой… ИИ что-то сказал о снах, а затем свет…

– Я включил. Хорош себя накручивать.

Вздохнув, я откинулся на спинке кресла – ну хоть где-то нет воли этой всеведущей нейросети!

– Думаю, вы нам не понадобитесь. – Объявил физик.

– Да, он прав. Гер, иди домой. Приходи завтра. Мы со всем разберёмся.

– Добавил Прохор.

Кивнув самому себе, я поднялся с места и, распрощавшись с коллегами (а дело у нас было общее – изобретение какой-то чертовщины, что оцифрует сознание), отправился домой.

Лишь я открыл дверь, как мой кот потёрся о ногу. Я медленно опустил взгляд – серый зеленоглазый комок шерсти. Накормив питомца, я прошёл в спальню. Вернее, почти дошёл до кровати, но замер у рамки картины.

Такая же, как вчера. Нет, вернее – такая же как утром.

Проклятый ИИ. Что за код я вообще написал?

***

На следующий день Евгеньев связался со мной, дал мне ещё один выходной. А насчёт нейросети… Та так и замолкла, больше не выходя на связь. Как это вообще возможно?

Чат, когда Прохор отправлял запрос, просто вылетал, а в коде выскакивала одна ошибка следом за другой. Владислав Ленов вообще поселился в офисе, жил и спал прямо там.

И только на третий день, в очередной наш созвон, Прохор Евгеньев сообщил:

– Мы почти всё сделали. Вернее, Ленов. Можешь приходить.

– Для чего?

– Надо проверить устройство перед тем, как презентовать его. И да, ты же никому ничего не рассказывал?

– С какой стати?

– Ладно. Придёшь?

– Да.

Сбросив вызов, я собрался и уже через полчаса был в офисе. Владислав, с мешками под глазами и впавшими щёками, со странным огоньком в глазах:

– Всё сшито!

– Мне вот интересно – вы как это сделали-то? Вы ж теоретик.

– А вот это – стереотип. Между прочим, в студенческие времена я увлекался электротехникой. Подрабатывал, собирая собственные компьютеры. И не только.

– Где он?

Физик молча кивнул, указал в тот угол, где я последний раз его и видел, на покрытый тентом предмет. Евгеньев стоял рядом, с кружкой кофе:

– Доброе утро.

Я тут же вспомнил о словах нейросети, когда мы говорили ей то же самое. И как-то механически выдал:

– Утро может быть добрым по двум причинам.

– Да пошёл ты! – Дрогнул Прохор: – Столько дней прошло, а ты ещё помнишь?

– Ну…

– Давай без этой… Без этого.

Пауза длилась пару минут. Наконец Ленов, похлопав в ладони, поторопил:

– Ну! Пошли.

И вот мы стояли у тента. Владислав с каким-то азартом откинул ткань в сторону. Обычное кресло на колёсиках, а на нём – шлем, к которому подсоединены провода, ведущие к трём компьютерам.

На экране справа мелькали строчки кода.

– Я тут сам справился. По большей части. Осталось последнее – написать код. По нормальному. Я программировать не умею. – Помотал головой профессор.

– Как вы вообще подсоединили три блока к одному монитору?

– Говорю же, Герман, в студенческие…

Усмехнувшись, я прошёл к компьютеру. Справа лежал листок с указаниями. Я обернулся – Евгеньев застыл с кружкой в руках, а Ленов, засуетившись, зашагал кругами.

На написание кода – точнее, его переписывание (пусть не чистое, где-то приходилось подумать, какой цикл именно написать) – ушло часа полтора. И всё это время, пока я был занят работой, меня отпустило.

Ушла на время постоянная тревога и настороженность. В конце концов я резко поднялся с кресла и, запустив компиляцию, пробормотал:

– Всё.

Шлем, кстати, был обычным, для мотоциклистов. Однако явно улучшен. Ровно настолько, чтобы в него можно было встроить все эти электросхемы и провода.

Прохор закурил:

– Не хочешь надеть?

– Почему я?

– Ну, вы же… – Встрял Владислав.

– Я «что»?

– Изобрели ИИ. А он изобрёл вот это.

– И какая тут связь?

– Прямая, Гер. – Ответил уже Евгеньев.

Как-то осторожно я поглядел на этих двух – чего они хотели? А что, если Прохор мне врал? Вдруг, эта нейросеть влезла им в головы, подговорила, заставила так… Поступить со мной?

Что это? – Месть своему создателю? Или нечто большее?

И что я вообще писал в коде? – Он был странным, я это знаю. Но ничего такого. Наверное.

– Ну же! Ты разве сам не хочешь попробовать? – Это экспериментальная версия. – Продолжил Евгеньев.

– В плане?

– Этот шлем не совсем оцифрует сознание. Просто сделает вашу копию и поселит в компьютер. А мы эту копию тут же сотрём. Обещаю. – Ленов мягко улыбнулся: – Поверьте, я бы сам надел, но… Мне опасно. У меня сейчас слишком истощённый вид. Я не спал уже двое суток.

– Окажи маленькую услугу. – Проговорил Прохор.

Воцарилась тишина. И я отчеканил, будто сам стал компьютером:

– Нет.

Евгеньев приблизился ко мне:

– В этом нет ничего такого.

– Вот сам и надень!

– Твою ж… Я ведь не хочу…

– Чего? Зла? Да иди ты…

Искра блеснула в глазах Прохора – он резко меня толкнул. И я рухнул в кресло. Обернулся – физик, чёртов Ленов! – Он успел выхватить шлем с сиденья (так бы я просто повредил его) – и надел на меня.

Я не успел и очухаться, как уже оказался в шлеме.

Зачем я только подключил компиляцию? – Теперь единственное, что оставалось им сделать, это…

Услышав щелчок (похоже, в устройстве был предусмотрен некий переключатель), ничего не видя, я попытался вскочить с кресла – но меня сдержали руки Евгеньева.

И всё это произошло за какие-то считанные секунды. Я даже не понял, что случилось, как перед взором уже всплыли какие-то волны, и я оказался в чистом поле.

Неожиданно для самого себя я успокоился. Шёл вперёд, трогая траву, смотря на солнце, на лес далеко впереди. Всё это длилось какие-то мгновения. А потом всё ушло, снова появились волны, и темнота сменилась офисом.

Оба моих «коллег» (интересно, стоит ли теперь считать их своими врагами?) склонились надо мной. Лишь очнувшись, я не замедлил ударить Прохора, отчего тот чуть не свалился на пол и, схватившись за лицо, буркнул, выставляя вторую руку вперёд:

– Спокойно, Гер!

Только сейчас я пришёл в себя, и медленно, под руку физика, поднялся с кресла:

– Вы охренели?!

– И да, и нет. Поймите меня, Герман. – Я не спал…

– Чёрт с тобой, Ленов. – Прохрипел я, глядя на Евгеньева: – А ты?

– Я – твой начальник.

– Если у тебя такая логика, можешь…

– Угомонитесь! Как дети, честное слово. – Произнёс физик: – Вы понимаете, что мы сейчас сделали?

– Незаконно заставили человека оцифровать сознание? Я же могу на вас…

– Герман! Послушайте – эффект растянутого времени, теория относительности, помните?

Я немного остыл и, пройдя чуть в сторону, посмотрел на шлем и кресло, затем – на синяк под глазом Прохора. И пробурчал:

– Ну! Что же?

– Время для внешнего наблюдателя идёт быстро, а для вас – растянуто.

– Помню. В этом случае вы выступали наблюдателями. Я бы даже сказал, надзирателями.

– Но в этом и суть! Здесь всё произошло с точностью до наоборот! Вы знаете, сколько пробыли в шлеме?

Э

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.