Сергей Носачев Свидетель

Свидетель

Илья взмок, как будто впервые оказался за рулём в потоке машин на многополоске. Он и в нормальную-то погоду терпеть не мог пробок: не стоишь, но и не едешь, и обязательно несколько спешащих баранов играют в шашечки – чуть отвлёкся и впилился в кого-то. Сейчас к этому добавился гололёд со снегопадом, к которым дорожники («Какой сюрприз!») снова оказались не готовы. Хорошо хоть, он не стал тянуть и переобул машину заранее, ещё до первых заморозков.

Илья подключил полный привод. Резина была новой и хорошо держала дорогу, но в молоке метели и ряби множества стопов казалось, что машину чуть мотает по дороге. По большей части поездки за город ночью были своего рода отдыхом. Но «внезапный» снегопад посреди зимы всё испортил. Илья чуть приподнял спинку кресла, чтоб не стечь и не разлечься, и вцепился в руль обеими руками; даже радио выключил, чтоб не зазеваться под хорошую композицию. Всё это наверняка помогало, но нервы не успокоились, и спина, и ладони обильно потели. Он покосился на навигатор. Тащиться предстояло ещё три километра, почти до самого выезда из города. Илья вздохнул: полчаса до границы города, потом ещё пару часов до деревни, и всё по такой дороге.

Лобовое снова залило красным – стопсигналы едущего впереди кадиллака. Илья тоже придавил тормоз.

– И начерта такая громадина в городе? – сказал он и провёл рукой по выщербленному и облезлому рулю.

Илья повернул голову и уставился в окно. С ним поравнялся седан. За рулём сидела девушка. Её лицо, подсвеченное синими и красными огоньками панели, показалось красивым. Она качала плечами и головой – видимо, пританцовывала. Хоть кому-то всё было не по чём.

Илья расплылся в улыбке. Девушка заметила его взгляд. Илья вздрогнул и стушевался и хотел было отвернуться, но девушка подмигнула и широко улыбнулась. Илья покраснел.

Поток тронулся.

«Наверное, надо было подмигнуть в ответ. Она ничего… Но как связаться? Не выйдешь же…» Илью осенило. В бардачке лежала картонка с номером телефона на случай, когда криво припаркуешься. Когда машины снова остановились, в левом ряду вместо улыбчивой танцующей красотки стоял красный паркетник. За рулём сидела неопрятная толстуха. Она закусила язык и сосредоточенно красила ногти. Илья спешно отвернулся. Ему показалось, что даже через два стекла и метель он чувствует кислый запах её пота вперемешку с ацетоном.

«И кто сейчас вообще красит ногти?»

Через секунду Илье стало стыдно. Ну отодвинула она симпатягу, что уж теперь. Ну толстая. Это же не повод. Может, в салоне и правда воняет потом. Но и от него сейчас несёт. С другой стороны, он же не счёл её тупой или страшной. Хм. Почему? Это было бы… проще. Может, что-то заметил, безотчётно зацепился взглядом. Но что?.. Такие упражнения Илья делал часто, но не потому что любил играть в детектива. Его регулярно обвиняли в огульности, и то и дело приходилось искать корни казалось бы беспричинного мнения о незнакомом человеке. Надо было снова заглянуть в салон паркетника. Но Илья не стал. Толстуха выглядела отталкивающе и обновлять впечатления не хотелось даже ради разгадки причин быстрого вывода.

Внезапно у Ильи перехватило дыхание. Стало невообразимо тоскливо и одиноко. Метель, пробки, огни фар и новогодних гирлянд. Казалось, все вокруг спешат по уютным домам, и только он один бежит от пустой квартирки в глухой окраине, чтобы не проводить очередной вечер в одиночестве. Ощущение было сиюсекундным и по большому счёту неправдой, но из-за огней и метели и пробок оно больно ковырнуло под ложечкой, и чёртово место саднило.

Илья позвонил маме. От её: «Ну чего ты на ночь глядя-то? Может, лучше в другой раз?» и «Давай только аккуратнее», от живого голоса, стало спокойнее. Ко всему выяснилось, что надо заехать в магазин. На заднем сиденье лежали три пакета со снедью, но он умудрился не купить ничего из того, что было нужно. Он, конечно, побрюзжал для порядка, но внутренне обрадовался предстоящей паузе в поездке. Он и сам думал заехать на питстоп: кофта и трусы были мокрыми от пота, голова отяжелела, глаза болели, а задница затекла. Но ехать оставалось ещё прилично, и вряд ли он без необходимости стал бы куда-то заезжать. Так что вынужденность оказалась спасительной. Пиликнул телефон. Сообщение от матери с обещанным списком покупок. Илья смахнул оповещение и добавил в маршрут заезд в молл.

Парковка была пустой. Видимо, не много было желающих после толкания до дома постоять ещё пару часов в дороге до магазина и обратно. Илья припарковался у входа в ТЦ. Он вышел из машины, размялся и потянулся. Мокрая спина моментально остыла. Илья поёжился и заскочил в гостеприимно разъехавшиеся двери.

В торговом центре тоже было пусто, но в «Карусели» к кассам стояли очереди. На входе в зал его остановил охранник и с уставшим видом ткнул в табличку с требованием надеть маску и перчатки. Илья кивнул и подчинился. Как и все, он читал «маску и перчатки» как «маску». Хотя изредка попадались индивидуумы в хлопковых рабочих перчатках.

Илья достал телефон и пробежался глазами по списку. Купить нужно было мелочь: мука, соль, дрожжи, чистящие средства, но он взял тележку – тягать на себе ничего не хотелось.

Он старался неспешно прогуливаться: куда торопиться? в пробки? Но делать это было сложно. Он был голодный. Взгляд задерживался практически на каждой полке – хотелось купить всё. И съесть. Легкомысленная прогулка по магазину могла быстро перерасти в масштабные закупки. Допускать этого не хотелось – в конце концов он даже из города ещё не выехал. Чтобы поторопить себя Илья то и дело поглядывал на часы.

Наконец, он собрал всё из списка матери, прихватив себе в дорогу багет, нарезку и пару энергетиков, и торопливо подкатил к кассе самообслуживания. Пусть пандемия и не устроила индустриальную революцию, но технологичность многих аспектов жизни выросла кратно. И это было приятно. И удобно. Ведь пять лет назад заказы через приложения или покупки в кассах самообслуживания показались бы технологией будущего, а в начале нулевых – чуть ли не волшебством. Захотелось мороженого или селёдки? Нажал кнопку и через 20 минут улыбчивый южанин стоит у тебя на пороге с заветным лакомством. Бытовое волшебство. Как скатерть-самобранка в «Чародеях» – накормит-напоит по разумной цене.

К машине спешил. Хорошо, людей было не много и можно было идти по траволатору, не тараторя все эти «Прошу прощения… позвольте… извините… можно я…»

Он выехал на дорогу и снова встроился в пробку. Играть в неторопливость теперь было легче: бесплатная парковка и мысли о волшебности технологий, огни и снегопад настроили мысли на предновогодний лад. Он стал думать, что ещё можно было бы отнести к «магии», но быстро отчаялся. Даже при правильном настрое увидеть технологии человека начала двадцатого века не получалось. Но жажду волшебства как-то нужно было утолить, и когда у машины перед ним загорелись стопы, Илья открыл проводник в телефоне и запустил первую часть Гарри Поттера. «Чародеи» «Чародеями», но си-джи-ай и саунд-дизайн всё же серьёзно добавляют атмосферности. «Жаль, так масштабно не экранизируют советскую фантастику…»

Под приключения юного волшебника ехалось легче. А может, просто успокоился и поймал волну застрявшего в пробке, и секунды перестали тянуться. Зашагали в положенном ритме. Илья с удивлением обнаружил, что едет уже 80 км/час и включил фары. Ездить по пробкам, да и просто по освещённому городу с включёнными фарами казалось пустой тратой бензина, да и просто хамством – почём зря слепить едущих впереди. Он знал, что скоро придорожные торговые центры, рынки и заправки останутся позади, и трассу обступит ночь.

Попутчики всё чаще уходили на съезды и с каждым километром дорога становилась всё свободнее и чернее. Ещё недавно столичные дороги тоже пугали постапокалиптической пустотой. Сейчас сложно поверить в это – улицы снова наводняют машины и люди.

Пандемия оказалась социальным феноменом. Илья отчасти радовался, что оказался причастным к чему-то, что будут помнить ещё лет сто. Хотя спустя пару десятков лет наверняка всё переврут и превратят это во второй Чернобыль планетарного масштаба. Не вспомнят, что на деле не было повального локдауна, который прописан в актах, постановлениях и скороспелых законах. Не будут говорить о том, что многих начальство вынуждало по-прежнему ходить на работу пять дней в неделю. Что тех, кто прикрывался законами и оставался дома, вряд ли таких ждало светлое будущее в их конторах – скорее, увольнение, когда пыль уляжется. А когда масса людей ходит на работу, уже не важно, сколько тех, кто сидит по домам. В конечном итоге в выходные все они встретятся в магазине, у врача, да мало ли где ещё.

Пандемия уже сошла на нет, но Илья так и не выбрал, на чьей он стороне – диссидентов или послушных домоседов. Он и без локдауна мог неделями практически безвылазно сидеть дома. В его конторе не было формалистов, и без большой надобности в офисе можно было не появляться; прививка его не пугала.

Два бывших одноклассника работали нелегально: пробирались в офис дворами, бегали от нарядов полиции. Они конечно были согласны, что начальство нарушает закон. Только никакая правда и трудовая инспекция не заплатит по твоим счетам, не оплатит ипотеку и не станет кормить твоих детей. Более плодородной почвы для антиваксерского бреда найти сложно: когда ты круглыми сутками нарушаешь закон, а вечерами читаешь статистику смертей по миру – тут никакие нервы не выдержат.

– Государство выжимает людей как половую тряпку, снова и снова. И только чтобы потом бросить под дверь и продолжать вытирать об них ноги. Конечно, не веришь, не ждёшь ничего хорошего. Уверен, что тебе хотят навредить новым изощрённым способом, – сказала мама, когда Илья в очередной раз возмущался массовым нежеланием прививаться.

В общем, понять всё это он мог. Только уже не хотел. Из-за того, что многие отказывались от прививок ему пришлось увезти маму из города. Теперь он вынужден три-четыре раза в месяц мотаться к чёрту на рога, чтобы отвезти матери «гуманитарную помощь», да и просто проведать. Зимой в деревне жили только несколько стариков, но далеко от дома матери. А дороги чистили редко, поэтому в гости друг к другу соседи не ходили.

«Случись что, скорая не доедет…»

Но оставлять пожилую мать в городе было страшнее. Слишком многие умирали.

Илья вздохнул, тряхнул головой и снова зацепился слухом за канву фильма.

Дорога совсем опустела. Снег шёл горизонтально, словно нападал: из темноты непрерывно летели слепящие крупные снежинки. Они беззвучно бились о стекло и капот и исчезали.

«Как музыка. Крошечные ноты, сыгранные и тут же растворившиеся в пространстве и времени».

Иногда за окном мелькали островки света, размытые снегопадом, – автосервисы, придорожные гостиницы, закусочные, чёрные безлюдные деревеньки. Это был давно знакомый и не интересный пейзаж – не отдельные объекты, а набор ориентиров.

Снег всё сыпал и сыпал. Илья сдержанно зевнул. Через секунду организм снова потребовал кислорода, и Илья зевнул по-настоящему: с грудным воем, так, что в глазах помутилось от слёз. Он сбросил скорость и съехал на обочину. Когда машина остановилась, успокоился и снег: крупные хлопья остановили свою лобовую атаку и теперь медленно опускались на стекло. Теперь они таяли не сразу, с секунду оставались, давая полюбоваться собой, и только потом оплывали, превращались в крохотные лужицы, уступая место следующим. Илья вышел из машины. Снаружи было холодно и пронзительно тихо. Даже мерное урчание двигателя тонуло в вязкой беззвучности снегопада. Пахло хвоей и талой водой. Илья задрав голову смотрел на падающий снег и улыбался тому, что вокруг нет никого и ему не приходится делиться этой красотой: не надо фотографировать, кричать «вау!», чтобы дать понять стоящему рядом, что ты в восторге, не слушать чужие «вау!» Если замёрзнет, он может сесть в машину и согреться. Хотелось так жить всегда – чтобы в любой момент можно было остановиться и пожить столько, сколько нужно, никому ничего не говоря, не объясняя. И чтобы всегда было, где согреться, что поесть, где поспать. А когда надоест – спокойно пойти дальше.

Илья почувствовал, что на голове у него собрался небольшой сугроб. Да и плечи озябли. Он отряхнулся от снега, сел в машину, обстучал ботинки друг о друга и спешно захлопнул дверь. Илья подул на влажные остывшие руки, растёр их, и стронул машину.

Через час снег перестал. Ночь стала светлее. В дымке облаков над лесом проступила луна. Наверное, выключи он фары, смог бы разглядеть и звёзды.

Илья съехал с трассы на просёлочную дорогу. Её почистили, но спешно, в ширину тракторного отвала.

«Лучше, чем ничего».

Дорога петляла по посёлку. Фонари не горели, словно не хотели высвечивать захудалые домишки и убожество двориков, давали товарищам передохнуть от непрекращающегося стыда за свою ветхость. Не бастовали только непоколебимые здешние штрейкбрейкеры – зелёный крест аптеки и мутный фонарь над разливухой. Но их свет был обманчивым – он не высвечивал, а сглаживал углы и романтизировал ветхость.

Асфальтированная дорога довела Илью до окраины посёлка и уперлась в гряду снежного отвала. За этим хребтом начинались бескрайние заснеженные поля с хаотичными гребнями и островками лесопосадок и поросшими ивняком оврагами. Деревню отсюда было не видно.

Илья достал лопату и раскидал часть снежного вала, перегородившую съезд. Закончив, он обеспокоенно оглядел пространство. Застревал он здесь всего пару раз, но всегда летом, когда в деревне и посёлке было много людей на машинах, и было кому вытянуть. Кто поедет спасать его по сугробам ночью в пятницу? Илья вздохнул, пожал плечами и вернулся за руль.

– Ну а какие варианты?

«Разогнаться и не терять дорогу, и всё получится», – мысленно успокоил он себя.

Снега насыпало много, но колея дороги к деревне читалась. Машина шла не застревая, но Илья чувствовал, что это не от того, что он мастерски с ней управляется. Наоборот. Он старался вообще ей не мешать и едва крутил рулём, чтобы не потерять скорость и не посадить машину на днище.

Оставалось решить последнее: ехать по прямой через овраг или в объезд. Из низины оврага можно не забраться наверх. Илья вспомнил, как несколько лет назад после ливня там перевернулся УАЗик. А на объездной змейке могло намести в низинах так, что скорость там может не спасти, и он утонет.

«Лучше в объезд. Да и если застряну – до дома близко, и можно будет просто бросить машину».

Илья остановился перед калиткой. За забором стоял дом – покосившаяся постройка, разросшаяся из небольшого деревенского домишки. Точнее, теперешний дом сожрал его, как раковая опухоль. Сначала к домику пристроили летнюю кухню, потом – дровяной сарай. Через пару лет всем осточертело каждый раз топить баню, чтобы помыться, и к дому пристроили ещё пару десятков квадратных метров: ванную, тёплый проходной коридор, который соединил всё это эклектичное безумство в одно, и сени. Ещё через год к сеням прилепили что-то среднее между крыльцом и верандой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.