Роман о любви и кулинарии в самых изощренных их формах. Загляните на пиршества клуба «Петербургский гурман» и узнайте, что же любят «сливки» общества…
Крепкий, увлекательный сюжет, который автор уверенно и профессионально излагает. Я был до этого несведущ в области антропофагии, так что хочется поаплодировать и эрудиции, и теоретическому проникновению в тему. Читается с неослабевающим интересом. Единственное, что лично я записал бы Арно в «минус»– это некая незрелость стиля. Мне показалось, что в некоторых местах он мог бы найти альтернативный, чуть более литературный, поворот фразы, в других – удержаться от использования слэнга. Не всегда старается автор найти самое лучшее слово, воспользоваться синонимом, «поиграть» с фразой. Но – повторюсь – это субъективное восприятие; зато в «Дне всех влюблённых» мы имеем прекрасный образчик жанра «чистое приключение, как у Стивенсона или – в более современной версии – Крайтона.» Чур, сравнения весьма относительны! ^_~
Стиль автора узнаваем и неповторим. Больше всего он напоминает городскую легенду. Байку для своих – обитателей города, любовь к которому так явно наполняет страницы всех произведений Сергея Арно. Город играет в прозе автора не меньшую роль, чем в соответственных произведениях Гоголя, Достоевского, Давлатова… Перемещения героев происходят по вполне конкретным маршрутам, с указанием топонимов, адресов, описаниями домов, улиц. Эти книги словно созданы специально для петербургцев. Жители других городов, перед мысленным взором которых не встают как живые слегка обозначенные автором декорации событий, сама атмосфера Питера, не могут вполне прочувствовать всю фантасмагоричность, всю достоверность интонации этой прозы. Когда живёшь в непосредственной близости к местам, где развернулся сюжет книги, каждый день ходишь теми же улицами, что и герои романа " о любви, а еще об идиотах и утопленницах … " , чувствуешь себя в одной плоскости с персонажами, внутренне готовясь к встрече с кентавром Гошей, русалкой Кристиной, колясочником Мелодием и другими участниками событий книги. От манеры автора излагать свою мысль веет чем-то детским, простым, непосредственным. Легкость и безоценочность, с котороми он описывает мрачные детали и сюжеты, напоминает язык страшилок, рассказываемых после отбоя в пионерских лагерях. Такой слегка монотонный рассказ обычным голосом о необычных обстоятельствах и ужасных приключениях.