ЧерновикПолная версия:
Сергей Волощенко Проводник
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Нужный дом находился по правую сторону от дороги, практически в самом центре деревни. С утра здесь было не встретить людей, да и в принципе, в любое другое время тоже. В них говорил страх быть услышанными этими существами, поэтому эти дома никогда не пустовали. Единственный, кого встретил Алексей, был мужичок, который стоял на крыльце, оперившись на перегородку и покуривал самокрутку. Его неухоженное небритое морщинистое лицо говорило о тяжелом прошлом, а седые полосы на волосах – о конкретных событиях, ставших настоящим кошмаром. Мужичок увидел Проводника и приветственно кивнул ему, а Леша в ответ. Они давно видят друг друга, но никогда не говорили имена. Так было со многими, кого так или иначе, встречал Алексей. Все они были знакомы с ним молча. Без имен, без приветствий, только кивок и бесконечное молчание. Они знают Лешу, потому что он часто приходит сюда, потому что он – Проводник, а он знает их, так как здесь их дом и деваться, в общем-то, больше некуда.
Совсем скоро Алексей оказался на пороге нужного дома. Знак Проводников у входа говорил о том, что он пришел по адресу. Такой же небольшой деревянный дом, обшитый резиновыми покрытиями. Алексей вытер ноги о коврик лежащий на пороге и вошел во внутрь. Перед ним – коридор, по обе стороны которого уходили двери в разные комнаты. Самих помещений здесь было четыре – по два слева и справа. Окон в коридоре не было, поэтому единственное освещение исходило от висящей и мерцающей на потолке лампочки.
– «Висит груша, нельзя скушать» – вспомнил Алексей детскую загадку и прошел дальше. Нужная ему дверь находилась слева второй по счету. Пока он шел по коридору, то и дело посматривал на знакомую символику Проводников. Простой незамысловатый символ, который можно было очень было нарисовать на стене или полу каким-нибудь мелом. Треугольник, внутри которого точка или кружок, а сверху стрелка как бы насаженная на верхний угол. Таким образом некоторые Проводники обозначали друг для друга безопасные проходы, а также места для отдыха и припасов. Своего рода поддержка для своих. Кто, если не они сами помогут друг другу?
«Резина – ослабляет, а магнит – убивает» – такая табличка висела между двумя старыми картами с местами проходов через город. Сопоставь их вместе и получишь большую схему-паутину, как будто это и не маршруты, а Московский метрополитен.
Наконец Алексей дошел до двери и негромко постучался.
– Да, входите, – прозвучал такой же тихий голос. Ручка слегка скрипнула, и Леша вошел.
Привычная ему комната, в которой он бывал много раз. Кровать находилась где-то в углу заправленная и убранная. По обе стороны от нее расположились два громоздких деревянных шкафа со стеклянными дверцами. За ними виднелись пачки сложенных в несколько раз карт, полки были подписаны по датам. На некоторых из них можно было увидеть и литературу в основном о картографии, ориентировании на местности, а также атласы. В другом конце комнаты от кровати стоял большой письменный стол, за ним сидел хозяин этой небольшого места лет сорока пяти, слишком седой и старый для своего возраста. Человек внимательно изучал карты, когда Алексей вошел, и только когда дверь закрылась, он поднял глаза и посмотрел на гостя.
– Ох, здравствуй, Леша, – человек приподнялся с кресла и протянул руку вошедшему.
– Здравствуй, Андрей, – Алексей в ответ пожал крепкую руку, после чего уселся на стул напротив хозяина. Андрей был общим организатором Проводников в регионе. Ему приносили информацию, он ее анализировал, суммировал и давал наводки. Сами Проводники работали по этим наводкам, прокладывали новые маршруты, изучали местность, если были какие-то изменения в пространстве, то, соответственно, вносили коррективы. Так информация проходила круги, пока не становилась точной и совершенной. Андрей умело и достаточно дорого продавал эти данные, и, позже, оценивал самих Проводников в работе. Во многом, что имел Алексей в своем доме – результат его бесконечных похождений и «особая благодарность» от этого сотрудничества. Таким образом все работали на общее благо и получали то, что было нужно. Простая схема, в которой был один существенный нюанс – каждая вылазка могла легко стать последней. В целом дела в такой работе шли неплохо, каждый имел от нее определенную выгоду. Однако с наступлением осени в этом году начали происходит некоторые перемены.
– Ну-с, рассказывай, что да как, – спросил Андрей, сворачивая карты и убирая их со стола. – Чай может будешь?
– Нет, Андрюх, спасибо, – ответил Алексей и слегка откашлялся. – В общем, две новости у меня…
– И обе плохие, – сразу догадался Андрей.
– А других в последнее время не бывает, – Алексей достал из-за спины тубус, открыл его и вытащил карту. Он развернул ее на столе и, взяв в руки карандаш, стал показывать отметки. – В общем, этот с переход с аркой, про который ты рассказал, – Леша показал на крест, – он – разрушен. Не знаю на сколько давно, но пыль там уже осела. Поэтому я пока в тупике и мне надо понять, что делать с этим пустырем.
– А что в нем не так? Пара человек говорят, что там должен быть «ЖэКа», но проект еще до войны забросили, – ответил Андрей, рассматривая местность на карте.
– Как раз в этом заключается вторая новость. Я нашел Старого. Вот здесь, – Алексей указал карандашом на то самое место. – Неделю там лежит точно. Останки прилетели со стороны этих домов с краном.
– Мать честная… – Андрей потер лоб. – Я же ему ориентир дал на обход, чего он туда полез?..
– Не знаю, Андрюх, – ответил Алексей, сам не зная причины. – В общем других останков я пока не нашел, вещей тоже. Могу этим заняться, но прежде мне надо, что здесь, – он показал на северную часть пустыря, где начинались жилые дома. – Из-за отсутствия перехода путь удлиняется в несколько раз, но у меня есть идея, как обойти все это, просто, ты сам знаешь – мне нужны ориентиры, чтобы не лезть вслепую.
Андрей молча смотрел на карту. Алексей же терпеливо сидел и ждал ответа. Он знал: уж кто-кто, но Андрей всегда мог найти и дать то, что было нужно, в особенности информацию. Однако молчание повисло в воздухе и с каждой секундой давило. Еще минута другая и оно стало бы крайне невыносимым.
Андрей долго вглядывался в карту, затем достал из кармана портсигар, из которого извлек самокрутку. Зажег ее и тут же закурил. Табачный дым быстро разнесся по комнате. Алексей почувствовал знакомый запах и тут же попытался выбросить его из своей головы. Сам он давно бросил курить, еще во время войны.
– Я могу тебе помочь, – наконец произнес Андрей, втягивая горький дым. – У меня есть ориентиры, проблема только в том, что я передал их Старому. Я не знаю, что он там забыл возле этого крана, но точно понимаю, что если его вещи уцелели, то в картах сможешь найти заметки…
– Так, стоп-стоп, погоди, – прервал его Алексей. – Ты сейчас серьезно? Ты мне предлагаешь пойти прям к этому месту, – он не глядя тыкнул в карту. – и попытать удачу на останках? Неужели ты все ему отдал? А как же копии? Ты ведь профессионал!
– Лех… Давай как есть скажу тебе, – Андрей вновь втянул дым, подержал его в легких и выпустил обратно. – Ты ведь видишь, что все стало по-другому. Ситуация заметно усугубилась по сравнению с этим летом. Старый ведь… Не единственный такой. Помимо него только вчера еще двое сразу погибли и еще одного нашли без ног по колено, вот ночью скончался. Проводники погибают, Леша. Самых опытных теряем. А вот этим, – сделал он особый акцент на последнем слове и показал на шкафы, забитые ценными данными. – Вот этим пользоваться уже практически не для кого. Понимаешь? – Андрей еще раз затянулся и выдохнув продолжил. – Мы еще контакт с севером потеряли. Оттуда давно никто приходит, наши тоже на разведку ушли три недели назад, до сих пор никаких новостей. Так что прогнозы не самые утешительные.
Алексей молча слушал и понимал, что мало удивлен таким поворотам событий. Он понимал Андрея и сложившуюся ситуацию. Одно остается неясным – с чем связаны участившиеся случаи гибели Проводников.
Алексей встал из-за стола, кивнул Андрею и направился к выходу, – ладно, в любом случае другого выхода у меня нет.
– Постой, – Андрей поднялся с кресла и подошел к шкафу и достал с верхней полки небольшой, но увесистый сверток. Он протянул его Алексею, – Возьми… Один из Проводников оставил, сказал, что уходит.
– Вова? – попробовал угадать Алексей.
– Может и он, в любом случае это уже неважно. Тебе пригодится, – Леша взял сверток, поблагодарил Андрея и вышел из кабинета. Как только он оказался на улице, то вновь ощутил на себе прохладный осенний воздух. Пасмурное небо сбрасывало редкие капли. Начинался дождь…
Глава 4
Пустырь шумел. Подобное всегда казалось Леше чем-то необычным и таинственным. Ветер раскачивал поросшую желтую траву. Дождь громко бился о темную землю. Казалось, что природа решила устроить настоящее представление, создав в воздухе некую атмосферу бурлящей жизни. Даже где-то далеко поскрипывали металлические конструкции как бы напоминая о себе. Все шумело, кроме самого Алексея. Он чувствовал, как капли с особым усилием бьются об его капюшон, оставляя после себя лишь следы и брызги. Последние неприятно разлетались в разные стороны. Однако сам Алексей давно привык стоять под дождем как сейчас и внимательно вглядываться в поле.
Слева – злополучный башенный кран, в окрестностях которого должны быть вещи мертвого Проводника. Справа – переход, выход из этого места, которого на самом деле больше не существует. И между ними простор и неизвестность. Лишь высокая трава волнами раскачивалась, как бы заманивая невнимательных путников в свои смертельные объятия. Кто знает, что еще скрывается в ней?
Наушник молчал. Он даже ни разу на протяжении всего пути не услышал звон. Все это казалось отчасти странным и, возможно, могло бы успокоить Алексея, но ему ли не знать, как порой даже тишина бывает опасной. Он посмотрел туда, где среди зарослей лежало тело Проводника.
Алексей оттянул рукав и посмотрел на часы, затем снова на кран.
– «Была не была» – сделал он «точку» в мыслях и шагнул вперед.
Грязь настойчиво прилипала к ботинкам, быстро отпадала и возвращалась вновь. Ноги становились тяжелее, но не это ли знак, что до цели осталось немного? Обувь «хлюпала» каждый раз, когда оказывалась в луже. Трава с шелестом гнулась под весом Алексея. Копье в его руках иглой пронизывало пространство впереди. В такие моменты он был особо сконцентрирован, но мысли вновь не вовремя стали окутывать его. Она снова снилась ему. Это случалось каждый раз, когда события могли потрясти Алексея. Почему-то всегда это было как предупреждение, что сегодняшний день может стать последним. Какая-то во всем этом была закономерность. Возможно интуиция так ему давала подсказки, а, возможно, и нечто большое. Что-то непостижимое для понимания.
– «Что же ты мне хочешь сказать?» – спросил Леша, обращаясь к ней, но вопрос разлетелся в разные стороны и вскоре совсем исчез в пространстве. В такие моменты он чувствовал себя не в своей тарелке. И даже сейчас, пронизывая пустырь насквозь, пробираясь к неизведанному, где легко может подстерегать опасность, он не ощущал даже хоть какой-то капли надежды на благоприятный исход. Дождь, будто подначивая судьбе, стал бить еще сильнее, отбирая у Алексея последнюю уверенность.
Под ногами что-то хрустнуло. Алексей подумал о самом ужасном и к горлу подступила рвота. Он медленно посмотрел вниз. Под его ногой лежала оголенная человеческая ступня.
– «Правая», – определил его внимательный взгляд. Он удержался и сглотнул рвоту обратно. – «Никак не привыкну».
Теперь он понимал, что по крайней мере идет в правильном направлении. Ветер усилился, а вместе с ним и дождь. Башенный кран становился все ближе, от того напряжении внутри Алексея нарастало намного ощутимее, чем могло быть изначально. В какой-то момент ему начало казаться, что окружающий мир пытается убедить его развернуться и уйти с этого опасного места. Однако сам Алексей глубоко осознавал другую вещь: покинуть пустырь сейчас – неправильно и обидно. Он должен достигнуть цели, тем более сейчас она была близка.
Сверкнула молния.
Через несколько секунд раскат грома оглушительно пронесся по округе, постепенно отдаляясь и растворяясь в утихающем эхе. Алексею показалось, что такой грохот он не слышал по меньшей мере несколько месяцев. Проводник продвинулся еще на несколько метров и, в конечном итоге, справа от себя в траве заметил что-то похожее на свою цель. Алексей даже сначала не поверил в то, что видит, но, приблизившись, убедился в своей удаче. Однако та была очень относительной.
Вид переломленных ног и бедренного отдела, а также внутренних органов вызвал у Алексея новый приступ, но ему вновь удалось сдержаться. Рядом с останками лежала сумка – такая же прорезиненная, как и остальные элементы. Алексей внимательно огляделся по сторонам и аккуратно подошел к ней. Он раскрыл карман и стал осматривать сумку. Содержимое сильно промокло за те несколько дней, когда начались обильные дожди, однако торчащий из бокового кармана тубус внушал некоторую надежду. Алексей достал его и, то ли от волнения, то ли от холода непослушные пальцы не смогли с первого раза открыть крепление и предательски соскальзывали. Он глубоко выдохнул и все же смог открутить крышку. Содержимое тубуса оказалось в руках Алексея, и он тут же принялся наспех изучать карты. На них была схема города, разделенного на районы, был план ближайших поселков, общий вид от края до края… Алексей быстро отыскал в кипе бумаг нужную карту, на которой карандашом был помечен маршрут, в уголке на отдельном листочке красовались пометки. Он вгляделся и обнаружил те самые ориентиры.
– «Вот оно!» – Алексей воодушевленно убрал записи обратно в тубус и поднялся на ноги.
В этот момент в ушах раздался звон. Затем еще один… И еще…
– Что за?.. – уже шепотом произнес Алексей. Он хотел было осмотреться, но белый шум в наушнике, а затем и последовавший за ним стрекот коротко и просто дали ему новую жизненно важную задачу – бежать.
***
Когда оно наносит удар вдали – ты слышишь только звон, но если это существо близко, то даже пережив подобное, мог легко лишиться слуха. Звуковая волна беспощадно могла разорвать барабанные перепонки и повреждения, как правило, были очень серьезными. Алексей пару раз видел таких людей, переживших смерть, но лишившихся слуха. Они обычно помечали свою травму тем, что попросту обматывали свои уши плотной тканью. Алексей часто думал о том, как таким людям повезло и не повезло одновременно. Да, ты выжил, но удастся ли тебе сделать это вновь, если твой инструмент для выживания потерян?
Когда Алексей очнулся, то больше всего его волновал звон в левом ухе, чем то, что он лежит в грязь, а из носа рекой течет кровь. Открыв глаза, ему предстала лишь мутная картина этого мира. Месиво из темной земли, желтой травы, серых зданий с пустыми окнами-глазницами и черноватого пасмурного неба. Дождь шел не переставая. Алексей чувствовал, как его тело болело, отдавая спазмами. Простонав, он подставил под себя руки и поднялся на колени. Грязь на лице перемешалась с кровью, в ухе звенело, к глазам постепенно возвращалось зрение. Алексей стал видеть отчетливее происходящее вокруг себя, а когда осознал, что, по-прежнему жив, стал ощупывать свое тело. Проверил руки, пальцы на них, ноги. Он стер рукавом с лица прилипшую грязь, стянул с себя капюшон, закрыл глаза и поднял лицо к небу. Ливень смывал с него остатки земли и крови, освежал, дал прочувствовать этот по-настоящему сладкий момент. Он – жив. Дождь, который совсем недавно давил на него и сбивал с ног, в мгновение стал таким приятным, таким пьянящим. Алексей рукой стер с лица лишнюю воду, убрал назад поросшие волосы и опустил голову. Он огляделся. Рядом с ним лежал его верный рюкзак, обшитый резиной, а чуть дальше – копье. Алексей посмотрел назад и увидел свежий след от «удара» существа: изрытая земля, вырванная трава, небольшая «канавка» – углубление в почве. Постепенно он осознал, что произошло.
Алексей наткнулся на монстра у самого выхода из пустыря между ними были добрые тридцать метров, что казались практическим ничтожными. Тот шел со стороны разрушенного перехода. Когда Алексей осознал, что вот-вот произойдет, то существо уже приготовилось атаковать. Монстр смотрел обезображенным лицом в сторону Проводника и единственное, что последний успел предпринять, так это отпрыгнуть обратно в ту сторону, откуда он пришел. Меньше чем через секунду раздался характерный «крик», и звуковая волна беспощадно разорвала пространство. Алексея слегка зацепило в полете, от чего тот перевернулся прямо в воздухе и с силой ударился о землю. От удара он тут же потерял сознание.
Теперь Алексей сидел на земле и приходил в себя. Он приложил ладонь к левому уху и убедился, что кровь из него не идет. Хороший знак, значит скоро звон пройдет. Наушник с другой стороны слегка отодвинулся от головы, поэтому Алексей поспешил поправить его и стал вслушиваться в прибор. Никаких признаков присутствия монстра. Алексей достал из кармана тот самый небольшой и увесистый сверток, что дал ему Андрей и извлек из него магнит. Он поднес его к наушнику и услышал знакомый стрекот, а затем белый шум. Все работает, значит монстр действительно ушел.
Алексей встал с колен и немного пошатнулся. Стараясь привыкнуть, он простоял так немного времени и, когда почувствовал, что ноги окрепли, осмотрелся. Пейзаж вокруг был все тем же. Дождь барабанил по крышам домов, потоки воды размывали землю, а крупные капли как бы «выкидывали» ее на бетонные поверхности. Это был все тот же мир – покинутый и вымерший. Лишь природа подавала признаки жизни.
Алексей поднял с земли свои вещи, надел капюшон на голову и, глубоко выдохнув, отправился в дорогу. Путь до дома предстояло преодолеть до того, как солнце окончательно скроется за горизонт. После такой неприятной встречи стоило хорошенько отдохнуть. Кажется, что дождь и ветер несли за собой большие перемены, предзнаменовали что-то особое.
Как обычно нельзя было узнать откуда их стоит ждать.
***
Горячие макароны очень быстро исчезали с тарелки. Казалось, что Алексей будто бы не ел несколько суток. Дождь все продолжал барабанить по крыше. Из магнитофона играла гармонь, сопровождаемая слегка охрипшим голосом Расторгуева. Алексей не особо помнил эту песню, хотя определенно слышал ее раньше.
В стакане охлаждался «Джемесон». Дорого и со вкусом. Не каждый раз удается отпраздновать свой «день рождения». Это был уже третья дата на его счету.
Покончив с очередной порцией макарон, Алексей обернулся к рабочему столу. Карты, которые он нашел на пустыре, были подвешены на веревках. Они сушились в теплом помещении и освещались светом настольной лампы. Все постепенно приходило в норму. Звон в ухе давно прошел, а по возвращению домой, Алексей принял душ, очистил себя от грязи, и хорошенько высушился. А теперь и вовсе хорошо поел, и выпил дорогой и крепкий виски. Кажется, что после сегодняшних событий, жизнь обрела краски, стала более драгоценной. А ведь такая глупость и спешка с его стороны могли все разрушить. Однако обошлось.
Алексей почесал прорастающую щетину и задумался. Завтра он пойдет в деревню и отдаст Андрею все, что смог найти Старый. Новых маршрутов получалось немало. Выпив еще один стакан, Алексей подкинул в печь дров, выключил свет во всем доме и улегся на кровать. Боль, изначально отупленная алкоголем, стала потихоньку отступать. Наступало долгожданное расслабление. Как только Алексей укрылся, он почувствовал, как сон окутывает его, манит в свои объятья. Темнота вокруг убаюкивала. Он закрыл глаза и почти мгновенно уснул крепким сном.
***
Еще пару лет назад его по утрам будила кошка. Она была своего рода верным и надежным будильником. Прекрасно понимала, когда хозяину нужно было вставать, чтобы тот все успел. И, конечно, как и любой кошачий представитель, получала с этого личную выгоду. Еда в миске сама собой не окажется.
Примечательным и забавным было ее имя – Сметанка. Алексей тогда рассмеялся и все же решил оставить такую кличку, после того как его племянница сравнила ее с этим кисломолочным продуктом.
«Она такая беленькая как сметана!» -весело говорила она, играя с маленьким пушистым комочком.
Это была удивительно умная кошка. Порой Алексею казалось, что в ее голубых кошачьих глазках таится какая-то удивительная и загадочная сила. Иногда могло показаться, что кошка как бы разговаривает с ним, отвечает на его вопросы и сама делиться переживаниями. Естественно это лишь естественная реакция такого кошачьего представителя, ведь кошки давным-давно сами решили установить контакт с человеком; научились издавать звуки, чтобы привлечь его внимание; стали жить в некоторой гармонии, получая взаимную выгоду. Однако Алексей все равно чувствовал с ней некую особую связь.
А потом в его жизни появилась Она и «работы» у Сметанки стало заметно больше.
Алексей открыл глаза. Казалось, что ночь была лишь мигом, стоило ему уснуть, как она тут же закончилась. Он обнаружил себя в той же позе, в которой ложился спать – ровно на спине. Алексей спокойно и одновременно так устало смотрел в потолок, что казалось вновь уснет. Однако с пробуждением сон быстро отступил и, видимо, до вечера возвращаться не собирался. С улицы через окно пробивался свет. Который час? Алексей посмотрел на часы и, увидев, что было уже десять утра, осознал, что проспал все будильники. Однако о содеянном он ни капли не сожалел, напротив чувствовал определенное удовольствие. В любом случае время еще не было упущено.
Алексей медленно поднялся с кровати и поставил босые ноги на холодный пол. Он потер глаза, окончательно встал и быстро надел на себя теплые штаны. Пощупав висящие карты и убедившись, что они высохли, Алексей одобрительно кивнул, будто бы в комнате был кто-то еще и направился к умывальнику. Над раковиной в зеркале он впервые за несколько дней обратил на себя внимание. Поросшие темно-каштановые волосы, двухнедельная щетина, ссадины на лице, мешки под глазами. Такой внешний вид прибавлял к его двадцати девяти еще добрый десяток сверху. Последний раз он ухаживал за собой два года назад, пока в этом еще был хоть какой-то смысл.
Он умылся холодной водой, почистил желтоватые зубы и вытерся жестким полотенцем, которое стоило уже давно постирать. Однако Алексей не обратил на это внимание, как никогда ему казалось, что жизнь удалась, но то, вероятно, была лишь иллюзия на фоне эйфории от пережитого дня.
Почему он вспомнил о кошке?
Не дождавшись ответа на этот мимолетный вопрос, Алексей принялся готовить завтрак. Планов на сегодняшний день было по-прежнему много.
***
Непонятно, что Старый искал возле крана, однако ему удалось проложить более эффективный маршрут, хотя тот оставался незавершённым. Наводки, которые дал ему Андрей – были настоящей находкой, способной создать единый, целостный, а главное безопасный проход от севера до юга, от запада до востока. Алексей шел вперед к деревне отчасти воодушевленный таким стечением обстоятельств. Кажется, что вчерашнее выживание заставило его переосмыслить свою жизнь. Он чувствовал себя полным сил и уверенности.
Облачное небо пропускало сквозь себя редкие солнечные лучи, которые приносили с собой каплю тепла в эти осенние дни. Дождь, неумолимо шедший весь прошедший день и ночь, оставил после себя гигантские лужи и мокрую почву. Кроны деревьев, не успев как следует высохнуть, отдавали запахом коры, листвы и хвои. Алексей пробирался сквозь них, вглядываясь вперед. Уже на выходе из леса, он почувствовал приятное веяние ветра, которые несся с полей. Запах деревьев стал сменяться травой и влагой. И лишь, когда он почувствовал запах гари, эйфория стала понемногу отступать. Алексей остановился.
Деревня на горизонте не досчитывала несколько домов. Дым в нескольких местах поднимался тонкой струйкой, растворяясь где-то высоко. Алексей приготовился к самому худшему и устремился вперед. Каждый шаг отдавал горечью и болью. Теперь то он понимал, что за звон слышал вчера на пустыре, но никак не мог поверить в происходящее.
«Нет, этого не может быть» – пытался убедить себя Алексей, чувствуя, как его уверенность и оптимизм угасают с каждым метром. И чем ближе он подбирался к деревне, тем больше видел масштаб разрушений. Алексей увеличил громкость в наушнике и ускорил шаг, почти перейдя на бег.
«Нет, нет, нет, пожалуйста» – умолял он, но увидев на тропинке одинокую женскую руку чуть не взвыл от горя.
Вот чуть дальше лежит смятый в металлолом старый автомат, а возле него – изувеченное тело того самого человека, что вчера проверял Алексея.
Обломки небольших домиков валялись по всей округе и чем ближе к деревне подбирался Проводник, тем больше их было. Запах гари и запекшейся крови – это все, что осталось здесь. Алексей не слышал ни стрекота, ни белого шума – магнитные кольца разорвали.
Через несколько минут он достиг разрушенной деревни.