Сергей Поляков SoMoRe BoRse

Глава 1. Приезд

Дождь стекал по стёклам вагона, размывая очертания полей и одиноких деревьев. Эмилия Вейл прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять тревогу. За окном мелькнул силуэт – массивные колонны, серые и строгие, словно стражи забытого царства.

«Фермерский дом семьи Вейл», – пробормотала она, сжимая в руках письмо опекуна. «Прими наследство. Закрой прошлое».

Такси остановилось у ворот. Эмилия вышла, и ветер тут же рванул её пальто, будто проверяя на прочность. Дом возвышался перед ней – трёхэтажный, с крытой верандой и окнами, похожими на прищуренные глаза.

– Ну, здравствуй, тюрьма, – прошептала она.

Внутри пахло пылью и воском. Пол скрипел под ногами, а в углах клубились тени, слишком густые для полудня. Эмилия зажгла лампу – свет дрогнул, выхватив из полумрака портрет: женщина в чёрном платье, лицо скрыто тенью.

«Кто ты?» – подумала Эмилия, но тут же отвернулась. Ей нужны были ключи от подвала.

Конюшня стояла в стороне, наполовину скрытая зарослями бузины. Дверь со скрипом поддалась. Внутри – запах сена, железа и чего‑то ещё… сладковатого.

Эмилия шагнула вперёд, и луч фонаря упал на поводья, свисающие с крюка. Они были скручены в тугой узел, а внутри…

Она замерла.

Отгрызенная человеческая рука. Пальцы скрючены, кожа серо‑синяя. И на стене – надпись, будто выцарапанная гвоздём:

«Не открывай подвал».

Сердце заколотилось. Эмилия отступила, но споткнулась о что‑то мягкое. Фонарь выпал, закатился под стойло. Она потянулась за ним и увидела:

На полу – кровавый отпечаток ладони. Свежий.

– Ты не должна здесь быть.

Голос раздался за спиной. Эмилия резко обернулась. В дверях стоял мужчина – высокий, с широкими плечами, в грубом свитере и перчатках. Его лицо скрывала тень, но глаза… они отражали свет, как у кошки.

– Кто вы? – выдохнула она.

– Конюх. Хотя какое это теперь имеет значение? – Он шагнул вперёд, и Эмилия заметила: перчатки на руках порваны, будто от когтей. – Уезжай до заката. Пока дом не начал играть.

– Играть? – Она сглотнула. – Что вы знаете об этом месте?

Мужчина не ответил. Вместо этого он поднял руку и указал на её запястье. Эмилия опустила взгляд – на коже проступали тонкие линии, похожие на вены, но чёрные. Они пульсировали.

– Это началось, – прошептал он. – Он чувствует твой страх.

За окном грянул ветер. В доме что‑то упало, звонко, как разбитое стекло. Эмилия вздрогнула, а конюх уже исчез. Только дверь тихо покачивалась, и на пороге лежал клочок шерсти – серой, с рыжими прожилками.

В спальне было холодно. Эмилия заперла дверь, но знала: это не поможет. Она подошла к зеркалу – её отражение смотрело на неё, но зрачки… они расширились, стали вертикальными.

«Это сон, – подумала она. – Просто сон».

Но в углу, за шторой, что‑то шевельнулось. И тогда она услышала:

Вой. Низкий, протяжный. Он шёл не с улицы – из‑под пола.

Эмилия прижала ладони к ушам, но вой проникал внутрь, вибрировал в костях. А потом – тишина.

И голос, тихий, как шелест листьев:

«Добро пожаловать домой, Эмилия».

Глава 2. Тени прошлого

Эмилия не спала всю ночь. Вой затих лишь к рассвету, но тишина оказалась хуже – в ней слышалось присутствие. Она сидела на кровати, обхватив колени, и следила за тенями, которые скользили по стенам, будто живые.

На запястье пульсировали чёрные линии. Теперь они не просто проступали – двигались. Медленно, как черви под кожей, они извивались, образуя узоры. Эмилия провела пальцем по одному из них – холод, будто лёд.

«Что со мной происходит?»

1. Тайна портрета

Утром она вернулась в гостиную. Портрет женщины в чёрном висел на том же месте, но теперь Эмилия заметила детали, которых не увидела вчера:

на шее – тонкая цепочка с медальоном;

в глазах – странный отблеск, будто внутри горит свеча;

по краю рамы – едва различимые буквы.

Она приблизилась, всматриваясь. Буквы складывались в имя: «Лилиан Вейл».

– Ваша прабабушка, – раздался голос.

Эмилия вздрогнула. В дверях стоял конюх. Сегодня он выглядел иначе: лицо бледное, под глазами – тени, будто не спал всю ночь.

– Откуда вы знаете? – спросила она.

– Я знаю этот дом. И его правила. – Он шагнул ближе, но остановился, будто что‑то удерживало его. – Лилиан была последней, кто пытался его остановить.

– Остановить что?

Он не ответил. Вместо этого указал на портрет:

– Посмотрите на медальон.

Эмилия пригляделась. Медальон был открыт, внутри – крошечная фотография. На ней: женщина с ребёнком на руках. Ребёнок… её лицо.

– Это я? – прошептала она. – Но мне тогда было…

– Три года, – тихо сказал конюх. – Вы не помните, потому что дом забрал память.

2. Правила дома (от конюха)

– Почему вы знаете так много? – Эмилия повернулась к нему. – Кто вы?

Он медлил. Потом снял перчатку. На ладони – шрамы, образующие круг. В центре – символ, похожий на глаз.

– Меня зовут Калеб. Я… привязан к этому месту. Как страж.

– Страж? От чего?

– От того, что спит в подвале. – Его голос стал тише. – Дом питается страхом. Чем больше ты боишься, тем сильнее он становится.

Он перечислил правила, которые нельзя нарушать:

Не спать в красной комнате (она есть на втором этаже – дверь всегда заперта).

Не закрывать зеркала – иначе они покажут то, что скрыто.

Не трогать чёрные линии на коже – они растут, когда дом чувствует слабость.

Не отвечать на шёпот – это голос из подвала, он лжёт.

– А если нарушить? – спросила Эмилия.

Калеб посмотрел на её запястье. Линии теперь тянулись выше, к локтю.

– Дом начнёт менять тебя.

3. Подсказки о родителях

Эмилия решила обыскать кабинет отца. Там пахло старыми книгами и табаком. На столе – стопка писем, перевязанных лентой. Она развернула верхнее:

«Лилиан, мы нашли способ. Нужно запечатать дверь, пока он не проснулся. Но для этого потребуется жертва…»

Ниже – приписка:

«Эмилия не должна знать. Если она вернётся, дом её поглотит».

Сердце сжалось. Значит, родители знали о доме. И пытались его остановить.

В ящике стола – ключ с гравировкой: «Подвал. Только для Вейлов».

Эмилия взяла его. Пальцы дрожали.

– Ты не должна его открывать, – раздался шёпот за спиной.

Она обернулась. В зеркале стояла женщина – та самая с портрета. Лилиан. Её глаза светились.

– Они погибли, пытаясь спасти тебя, – сказала она. – Теперь твоя очередь.

4. Чёрные линии: новая стадия

Когда Лилиан исчезла, Эмилия посмотрела на руку. Линии поднялись до плеча. Они уже не просто двигались – пульсировали, будто вены, наполненные тьмой.

Она коснулась одной.

Боль. Резкая, как ожог. В голове вспыхнули образы:

мать, кричащая в темноте;

отец, закрывающий дверь подвала;

рука, её рука, тянущаяся к замку…

Потом – тишина. И голос, знакомый, но искажённый:

«Ты уже наша, Эмилия».

Глава 3. Ключ и шёпот

Эмилия сжимала в ладони ключ с гравировкой «Подвал. Только для Вейлов». Металл казался живым – пульсировал, будто сердце.

«Если родители пытались запечатать дверь… значит, и я смогу».

Она двинулась к лестнице в подвал. Шаги отдавались гулким эхом, словно дом подсчитывал их.

1. Попытка открыть подвал и вмешательство Калеба

Дверь в подвал была из тёмного дуба, с железными скобами. В центре – замочная скважина, изогнутая, как глаз. Эмилия вставила ключ.

– Не делай этого.

Голос Калеба раздался за спиной. Она вздрогнула, но не обернулась.

– Ты не понимаешь, – сказала она, поворачивая ключ. – Мои родители…

– Погибли, потому что поняли, – перебил он. – Это не дверь. Это пасть.

Ключ щёлкнул, но дверь не открылась. Вместо этого по дереву побежали трещины, а из‑под порога просочилась… тьма. Она струилась, как дым, но имела вес – пригибала пыль к полу.

Калеб шагнул вперёд, загораживая проход. На его руках проступили вены, светясь янтарным.

– Смотри.

Он поднял руку – и тьма отпрянула, будто обожглась.

– Я могу задержать её, но не остановить. Если ты откроешь дверь, дом получит то, чего ждёт: твою волю.

2. Дневник Лилиан

Эмилия отступила. Ключ выпал из её пальцев.

– Где я могу найти ответы? – спросила она.

Калеб кивнул на библиотеку:

– Лилиан оставила дневник. Но он открывается только для тех, кто носит её кровь.

В дальнем углу, за рядами книг, стоял шкаф с потайной нишей. Эмилия провела рукой по задней стенке – и одна из досок сдвинулась. Внутри лежал кожаный дневник, перевязанный чёрной лентой.

Когда она коснулась обложки, чёрные линии на её руке дёрнулись, будто узнавая.

Страницы были заполнены мелким почерком:

«Дом просыпается каждые 50 лет. Он выбирает наследника – того, в ком течёт кровь Вейлов. Сначала страх, потом боль, потом… превращение. Чтобы запечатать его, нужно отдать то, что он жаждет больше всего: память о любви».

Ниже – рисунок: круг с символами, в центре – капля крови.

«Ритуал требует трёх вещей: ключ от подвала, слезу раскаяния и имя того, кого ты готова потерять навсегда».

Эмилия закрыла дневник. В горле встал ком.

– Потерять навсегда… – прошептала она. – Кого?

3. Шёпот чёрных линий

Она не заметила, как линии поднялись выше – теперь они оплетали шею, как ожерелье. И вдруг…

– Ты знаешь ответ, – прошептал голос прямо в её ухо.

Эмилия схватилась за горло. Голос был её собственным, но чужим.

– Мама. Папа. Ты готова забыть их, чтобы спасти себя?

– Нет! – крикнула она.

– Тогда ты умрёшь. Дом не отпускает своих.

Линии сжались, сдавливая горло. Эмилия упала на колени, пытаясь оторвать их, но они росли – новые отростки тянулись к лицу.

– Мы – твои тени. Мы – твоя память. Мы – дом.

4. Образ в зеркале

Сквозь пелену слёз она увидела зеркало на стене. В нём отражалась не она, а… девочка. Лет пяти, с тёмными волосами и её глазами.

Девочка протянула руку:

– Эми, – позвала она. – Ты забыла меня.

– Кто ты? – прохрипела Эмилия.

– Я – та, кем ты была до аварии. Я – память, которую дом украл. – Девочка улыбнулась, но улыбка была печальной. – Если ты откроешь подвал, я исчезну навсегда. Но если ты запечатаешь его… я останусь.

Зеркало треснуло. Девочка исчезла, оставив лишь отблеск в виде капли, стекающей по стеклу.

Глава 3. Ключ и шёпот (продолжение)

5. Цена ритуала

Эмилия сидела на холодном полу библиотеки, сжимая в руках дневник Лилиан. Чёрные линии на шее пульсировали, будто пытались задушить её изнутри. Шёпот не прекращался – теперь он звучал хором, переплетаясь в монотонный ритм:

«Память – это цепь. Разорви её, и станешь свободной…»

– Но какой ценой? – прошептала она.

В зеркале напротив отразилась девочка – та самая, из прошлого. Теперь она стояла за спиной Эмилии, положив прозрачные ладони на её плечи.

– Ты должна выбрать, – сказала девочка. – Дом не отпустит тебя, пока не получит жертву.

– Жертву? – Эмилия обернулась, но девочка исчезла, оставив лишь эхо:

– Воспоминание.

6. Калеб раскрывает правду

Дверь скрипнула. Калеб вошёл, не поднимая глаз. В его руках дымился серебряный кубок с травяным настоем.

– Выпей. Это приглушит голос линий.

Эмилия взяла кубок, но не отпила.

– Почему ты помогаешь мне? – спросила она. – Ты сам сказал, что привязан к дому. Разве ты не должен… служить ему?

Калеб опустился на колени перед ней. На его запястье проступили те же чёрные линии – но они были старыми, будто выгравированными на коже.

– Я тоже был наследником, – тихо сказал он. – 50 лет назад. Мой отец попытался запечатать дом, но ошибся. Он отдал не то воспоминание.

Он закатал рукав. На предплечье – шрам в форме глаза.

– Дом поглотил его память. А меня оставил… сторожем. Я должен был ждать следующего наследника и направлять его. Но теперь я понимаю: дом лжёт. Ритуал требует не жертвы – он требует предательства.

– Предательства кого? – выдохнула Эмилия.

– Самого себя, – ответил Калеб. – Ты должна забыть, кто ты. Иначе дом поглотит тебя.

7. Пробуждение подвала

В этот момент из‑под пола раздался стук. Один удар, затем другой – ритмичный, как сердцебиение.

Чёрные линии на руках Эмилии вспыхнули. Она вскрикнула: они начали проникать под кожу, оставляя на поверхности лишь тонкие чёрные нити.

– Он чувствует твой страх, – сказал Калеб, хватая её за руку. – Если ты не решишься сейчас, завтра уже не будет выбора.

Он протянул ей дневник Лилиан, раскрытый на странице с ритуалом:

«Чтобы запечатать дверь, наследник должен:

Вставить ключ в пасть дома.

Пролить слезу раскаяния на символ.

Назвать имя того, кого готов забыть навсегда.

После этого дверь закроется, а память о выбранном исчезнет навеки».

– Кто это будет? – спросил Калеб. – Твоя мать? Отец? Или… та девочка в зеркале?

8. Решение Эмилии

Эмилия закрыла глаза. Перед ней пронеслись обрывки воспоминаний:

смех матери у камина;

отец, показывающий ей звёзды через телескоп;

маленькая Эми, прячущаяся под столом во время грозы.

Девочка в зеркале смотрела на неё с печалью.

– Я не могу забыть их, – сказала Эмилия. – Но я могу забыть… страх.

Она подняла ключ.

– Я выбираю себя.

Калеб побледнел.

– Это не входит в правила…

– А кто сказал, что правила нельзя изменить? – перебила она.

9. Начало ритуала

Эмилия спустилась к двери подвала. Ключ в её руке раскалился добела. Она вставила его в замочную скважину и повернула.

Дверь заскрипела, открывая зев – чёрную пустоту, из которой лился холодный свет.

Изнутри раздался голос – не шёпот, а рев:

«Ты – наша. Ты всегда была нашей».

Эмилия достала из кармана носовой платок, пропитанный слезами. Она прижала его к символу на двери – капле крови, выгравированной в центре.

– Я – Эмилия Вейл, – произнесла она. – Я помню. И я не отдам это.

Она назвала имя. Не матери, не отца.

– Я забываю страх.

Дверь содрогнулась. Чёрные линии на её теле вспыхнули и… рассыпались пеплом.

В последний момент она увидела: девочка в зеркале улыбнулась и исчезла. А вместо неё появилось отражение самой Эмилии – но с глазами, светящимися янтарным светом.

Глава 4. Трещины реальности

1. Разрушение дома

Как только чёрные линии рассыпались пеплом, дом взвыл.

Стены содрогнулись. По дереву побежали трещины – не хаотичные, а закономерные, складывающиеся в узоры, похожие на корни. Из щелей пробивался свет – не жёлтый, как от ламп, а зелёный, словно из глубины леса.

Эмилия отшатнулась. В одной из трещин она увидела… поле. Золотое, залитое полуденным солнцем. Ветер колыхал колосья, а вдали маячил силуэт старого дуба.

– Это… моё детство, – прошептала она. – Мы приезжали сюда с родителями…

Новая волна дрожи – и в соседней стене проступил зимний лес. Снег хрустел под невидимыми ногами, а между елей мелькали тени – то ли звери, то ли… люди?

Калеб схватился за косяк двери. Его лицо исказилось от боли.

– Он распадается, – прохрипел он. – Дом не может существовать без стража.

2. Исповедь Калеба

Он опустился на пол, прижав ладонь к груди. Под рубашкой проступили янтарные прожилки – они пульсировали, будто угасающие огни.

– Моё время закончилось, – сказал он. – Когда ты разорвала связь с тьмой, ты освободила и меня. Я больше не привязан к этому месту.

– Но если ты уйдёшь… – Эмилия оглянулась на трещащие стены. – Кто будет удерживать его?

– Теперь это твой дом, – Калеб поднял глаза. В них мерцал тот же янтарный свет, что и на его коже. – Ты слышала его мысли?

Эмилия замерла. Действительно, за шумом разрушения она различала шёпот – не угрожающий, а… молящий.

«Помоги… Освободи…»

– Он говорит со мной, – она прижала ладони к вискам. – Но я не понимаю…

– Потому что ты боишься, – Калеб медленно поднялся. – Дом – не монстр. Он – пленник. Как и мы все.

3. Голоса стен

Трещины ширились. В одной из них Эмилия увидела себя – маленькую, лет пяти. Девочка сидела на крыльце и рисовала на песке.

– Эми! – позвала она. – Ты можешь меня услышать?

Эмилия шагнула ближе, но Калеб схватил её за руку.

– Не прикасайся! Это не воспоминание – это ловушка. Дом показывает то, что ты хочешь увидеть, чтобы удержать тебя.

Из подвала донёсся новый звук – не рев, а стон. Словно кто‑то огромный, измученный, пытался заговорить.

«Ключ… Ключ не для замка…»

– Что это значит? – Эмилия обернулась к Калебу.

– Ключ – не для двери, – его голос дрогнул. – Он – для сердца дома. Ты должна решить: разрушить его или исцелить.

4. Выбор Эмилии

Стены трещали всё громче. В трещинах мелькали обрывки других миров:

город с башнями из чёрного стекла;

берег моря с кроваво‑красным песком;

комната, где на стене висел портрет Лилиан, но её глаза были живыми.

Калеб сделал шаг к выходу. Янтарные прожилки на его коже начали тускнеть.

– Я ухожу. Но если ты решишься… – он достал из кармана маленький нож. – Кровь Вейлов откроет правду.

Он протянул нож, а затем исчез в вихре зелёного света, растворившись, как туман.

Эмилия осталась одна.

Дом стонал. Трещины ползли по полу, образуя руны – древние, светящиеся. Она опустилась на колени, провела пальцем по одной из них.

«Кровь – ключ. Память – замок. Любовь – освобождение».

Она сжала нож.

– Если ты хочешь помощи… – она подняла взгляд к потолку, будто обращаясь к самому дому. – Скажи мне имя.

На секунду всё затихло.

А затем из подвала прозвучало:

«Лилиан…»

Глава 5. Сердце дома

1. Кровь на рунах

Эмилия сжала нож. Лезвие дрожало в её руке, отражая зелёный свет, пробивающийся сквозь трещины.

– Если это единственный путь… – прошептала она.

Она резанула ладонь. Боль вспыхнула ярко, но почти сразу утихла – кровь потекла странно: не алая, а с золотистым отблеском.

Эмилия опустилась на колени перед рунами. Капли упали на древний узор – и руны вспыхнули.

Стены дома затрещали громче. Трещины расширились, превращаясь в арки, ведущие в иные миры. Из них хлынул ветер, разносящий запахи:

свежескошенной травы;

морского бриза;

горящих дров.

Руны сложились в круг. В центре его засиял проход – вихрь света и теней.

«Входи. И узри правду», – прошелестел дом.

2. Встреча с Лилиан

Эмилия шагнула в вихрь.

Она оказалась в зале, которого не было в доме: высокие колонны из белого камня, потолок – звёздное небо, а в центре – алтарь, покрытый мхом и плющом.

У алтаря стояла женщина – та самая, с портрета. Лилиан.

– Ты пришла, – её голос звучал, как шелест листьев. – Я ждала.

– Кто ты? – спросила Эмилия, сжимая раненую ладонь. – И что это за место?

– Это храм, – Лилиан коснулась алтаря. – Когда‑то он хранил равновесие между мирами. Но 150 лет назад мой муж… мой глупый муж решил призвать силу, чтобы спасти умирающего сына.

Она опустила голову.

– Он осквернил алтарь. Дом стал ловушкой. И теперь он пожирает тех, в ком течёт наша кровь.

– Но почему я? – Эмилия оглянулась. В стенах зала мелькали тени – прошлые наследники, запертые здесь.

– Потому что ты – последняя. И ты не боишься.

Лилиан протянула руку. На её ладони лежал маленький кристалл – внутри него пульсировал свет.

– Это сердце храма. Оно ещё живо. Но чтобы освободить его, нужно…

3. Появление Калеба‑тени

За спиной Эмилии раздался смех.

Она обернулась. В дверях стоял Калеб – но не тот, кого она знала. Его кожа стала серой, глаза светились багровым, а за спиной колыхались тени, похожие на крылья.

– Ты опоздала, Лилиан, – его голос звучал как скрежет металла. – Дом выбрал её. Она станет новой стражницей. Навеки.

– Нет, – Лилиан шагнула вперёд. – Она не повторит нашу ошибку.

Калеб‑тень рассмеялся. Тени за его спиной взметнулись, образуя когтистые лапы.

– Вы все думали, что можете победить. Но дом – это мы. Наши страхи, наши грехи, наши… воспоминания.

Он рванулся к Эмилии.

4. Существо в сердце храма

В этот момент алтарь затрепетал. Мох и плющ осыпались, обнажая камень с выгравированным символом – глаз в круге.

Из‑под алтаря поднялся свет – мягкий, голубой. И в нём проявилась фигура:

не человек;

не зверь;

нечто среднее – с длинными руками, прозрачными крыльями и лицом, похожим на маску.

«Ты услышала меня», – прозвучал голос в голове Эмилии. «Я – хранитель. Заточён здесь 150 лет».

– Что это? – прошептала Эмилия.

– Дух храма, – ответила Лилиан. – Мой муж не смог его убить. Только запечатал. И теперь дом питается его силой.

Существо протянуло руку.

«Освободи меня. И я освобожу дом».

5. Выбор Эмилии

Калеб‑тень атаковал. Тени метнулись к Эмилии, пытаясь оплести её ноги.

– Не слушай его! – рявкнул он. – Это ловушка! Дом умрёт, если дух выйдет. А ты… ты станешь ничем.

Лилиан подняла кристалл. Он засиял ярче.

– Ложь. Дом уже мёртв. Осталось только освободить его.

Эмилия посмотрела на свою рану. Кровь всё ещё светилась.

– Как? – спросила она духа.

«Твоя кровь – ключ. Твоя память – замок. Твоё сердце – освобождение».

Она поняла.

Подняла руку. Капли золотистой крови упали на символ на алтаре.

Зал содрогнулся.

«Нет!» – закричал Калеб‑тень, но его голос растворился в свете.

Алтарь раскололся. Дух поднялся выше, расправляя крылья. Свет залил всё пространство.

Последнее, что увидела Эмилия, – как Лилиан улыбается и шепчет:

– Спасибо.

Глава 6. Рассвет в обновлённом доме

1. Пробуждение в подвале

Тьма рассеялась резко, будто кто‑то дёрнул за штору. Эмилия моргнула – перед ней был обычный подвал: каменные стены, пыльный стол, старый алтарь из потемневшего дуба.

На алтаре лежал кристалл – тот самый, что держала Лилиан. Теперь он не светился, а лишь переливался бледными радужными бликами.

Эмилия потрогала рану на ладони. Она затянулась, оставив лишь тонкий розовый след.

– Получилось? – прошептала она.

2. Возвращение Калеба

За спиной раздался кашель. Эмилия обернулась.

У лестницы стоял Калеб. Он выглядел… обычным. Бледный, усталый, но без багрового свечения в глазах и без теневых крыльев.

– Ты… – она шагнула к нему. – Ты помнишь?

Он нахмурился:

– Помню, как ты вошла в портал. А потом – пустота. Что произошло?

Эмилия сжала кристалл.

– Ты был… частью дома. Его тенью. Но теперь ты свободен.

Калеб провёл рукой по лицу, будто проверяя реальность.

– Свободен, – повторил он. – Значит, ты сделала это.

В его голосе не было радости – только тихая усталость.

3. Преображение дома

Они поднялись наверх.

Дом менялся на глазах:

трещины в стенах затягивались, оставляя после себя ровные доски с узором из плюща;

воздух наполнился запахом дождя и свежескошенной травы;

в окнах – не сумеречный свет, а утреннее солнце, золотящее пыль.

Эмилия подошла к зеркалу. Её отражение было чётким, без теней и двойников. Она коснулась стекла – оно было тёплым.

– Он исцеляется, – сказала она. – Но… надолго ли?

Калеб встал рядом: