Сергей Нарыжнев Код победителей

В большинстве бородатые штурмана были кто в масках, кто закутан в «арафатки» – выглядели грозно. Две колонны сошлись, наёмники противника разных мастей и национальностей внимательно разглядывали «Вагнеров», кто-то пытался улыбаться и махать рукой. Все их стволы на технике были задраны вверх и не выражали агрессию. В большинстве запылённые штурмана проявляли к ним полное безразличие.

Артём-Вольф понимал, что сейчас отчасти твориться история и он тому свидетель: «Вот же, опять дух захватывающие события прошли через меня и моих боевых товарищей. Мы в вечном секрете – «Их там нет!» М-да». Но ЧВК «Вагнер» уже знали во многих арабских и африканских странах, боялись и относились к ним с уважением. А потом у Артёма пошла лента воспоминаний прошедших месяцев и через все эти картинки войны чётко проявилось испуганное лицо девочки с глазами полные слёз. Её бездонные, большие, голубые глаза – глаза войны впечатлились в его памяти.

Дальше дорога катила колеса колонны без особых приключений, через оливковые и финиковые сады, города, посёлки, и песчаные языки северной части пустыни Сахара, к аэропорту города Джофры. Артём смотрел на своего друга – Рината, тот улыбался – был счастлив, что живой. Артём знал, что и в других машинах едут его боевые товарищи – живые: Тэтхем, Деда, Футур, Тоха, и они тоже счастливы окончанию этой заварушки – девятимесячной войны за Триполи. Среди «Вагнеров» усиленно ходил слух, что какая-то группа разведчиков всё-таки смогла дойти до центра Триполи и даже сфотографироваться у ворот знаменитой и значимой мечети Ахмед – Паши Караманли, а значит «Вагнера» свою задачу выполнили!

На базу в Джофре прибыли к ночи, расположились на ночлег в ангаре Троя, мылись в душе, после Риня шутил и снова варил замечательный кофе на своей видевший виды горелке. Артём после душевного блаженства, тоже разомлел. После выхода с боевых, после пыльного и жаркого дня в дороге, под кондиционером ребята размякли, а ещё вкусный кофе, а ещё мысли об возврате на родину – в Россию, отпуск – всё это вливалось счастливой негой в усталые тела и улыбки радости не сходили с их лиц. Они остались живы!

Позже, через пару дней, ранним утром парней отправили бортом в Бенгази – международный аэропорт. Самолёт сирийской авиакомпании «Syrianair» стоял на дальней стоянке. «Ил»–76 подрулил к нему и встал рядом, крыло к крылу. Пришли представители безопасности, объявили, что все ближайшие заборы облепили «журналисты» определённых иностранных разведок с мощной оптикой, предупредили быть бдительными, лиц не показывать. Многие ещё одели очки. Из самолёта в самолёт быстро переходили партиями по пятнадцать человек, без проверки. Бородатым «Вагнерам» места в салоне показывали удивительной восточной красоты сирийские стюардессы. Парни после многих месяцев рутиной и очень грубой, порой жестокой работы на войне, сильно терялись. Некоторые, особенно молодые, краснели и посему долго не снимали балаклавы. Девушки конечно – же прочувствовали это и стали более улыбчивыми и приветливыми, а парни… Кто мог, отводил глаза, а кто зачарованно глазел на девушек – хорошее начало дороги домой. «Боинг» – 737 благополучно взлетел и взял курс на Дамаск – столицу Сирии. Полёт прошёл два часа. В Дамаске, прямо в аэропорту, подвезли горячий обед, выдали загранпаспорта вместе с личными жетонами, ждали самолёт из России. Он прибыл через четыре часа, а пока его не было, эта группа бородатых медведей в количестве сто семьдесят восемь человек произвела неизгладимое впечатление. Гражданские узнали в них русских воинов, поднялся радостный ажиотаж по аэропорту. Вначале скромно подходили взрослые женщины к тихо сидящим парням на своих вещах или ходивших невдалеке и аккуратно касались футболки рослых загорелых парней, спрашивая согласия сфотографироваться вместе. Те, чуть растерянные, смотрели на старших, и получив от них согласие только в балаклавах, с счастливыми улыбками под масками соглашались на фото. Потом потянулись женщины помоложе, а потом и девушки, девочки и дети. На какое-то время в зале поднялась радостная суета, из-за чего прибыл усиленный наряд полиции. Быстро разобравшись в чём дело, тоже попросили фото с самыми большими амбалами из штурмовиков, такими как Большой, Макс с достоинством улыбался в маске – загорелый, с заросшей рыжей бородой.

Прилетел самолёт из России, авиакомпании «Аэрофлот». Всех быстро подняли, прошли регистрацию и сдали вещи в багаж. Налегке стали садиться в автобус, тот не торопясь подвёз пассажиров к Родине, вернее частички Родины – самолёту легендарной, родной авиакомпании. Боковые двери автобуса остановились напротив трапа, быстро вечерело. На верху трапа, у входа в самолёт, стояла стюардесса в красном платье, красивом платке на шее и красной шляпке. Артём поднимался в середине группы, также заросший, с чёрной бородой.

Поднявшись и поравнявшись, они встретились глазами… Оба обомлели, сильно побледнели, она сразу узнала его, а у него от неожиданности затряслись пальцы:

– Ма-ру-ся-я-я?! – Удивлённый, протянул он.

– Артё-ё-ём?! – Она чуть дёрнулась к нему с желанием обнять за шею, и он чуть подался к ней, но оба встали, как вкопанные, смотрели глаза в глаза. Вся процессия остановилась, пауза затянулась, снизу послышались голоса:

– Ну чё там? Мы летим домой или где?

Артём медленно прошёл в салон, максимально не сводя глаз с девушки. Мария, забыв, где находиться, развернулась, провожая его взглядом до салона, потом, очнувшись, принялась встречать остальных пассажиров.

Он сидел у прохода, она всем видом дала понять, что сейчас никак не пообщаться, не может – она на работе. Артём утвердительно махнул головой и она, улыбнувшись ему в благодарность, приняла облик стюардессы «Аэрофлота» – холодно-красивой с неприступной, деловой улыбкой. А все соседи Артёма по – доброму и с завистью шпыняли его и подтрунивали:

– Ну ничё-ссе! Как, Тёма, ты так делаешь? Давно знакомы? Он краснел, сам был в шоке и замешательстве от такой неожиданной встречи. Самолёт взлетел, набрал нужную высоту, по радио сообщили, что можно отстегнуть ремни. Маша, проходя в сторону хвоста самолёта, улыбнулась Артёму, махнула головой:

– Пошли.

Артём соскочил с места, вокруг заулыбались, уставшие, загоревшие, обветренные, но счастливые, бородатые лица товарищей:

– Ух-х-х, мама дорохая, почему меня так не позвали? – Пробасил Тэтхем.

– М-да, народит же мать – природа такую красоту! – Выдавил Деда, улыбаясь, провожал взглядом пару.

– Эх-х-х, а я женат, «не-е-е, мне нельзя в «Бельдяшки»[43]. – Водил бровями Муха, вспомнив фразу из кинофильма.

Они удалились в хвост самолёта, она зашторила за ним занавеску:

– Привет, Артёмка! – Улыбаясь, она бросилась к нему на шею. Артём в нерешительности, медленно и аккуратно обнял её:

– Привет, Марусь.

– Нам сказали спецконтингент вывозить будем, ребята нервные, много вопросов не задавать. Ты с войны? Нам капитан тихо сказал, что вы будете после каких – то боёв. – Она рассматривала его заросшее, обветренное, загорелое лицо – тёсанное как из камня.

Он стоял очумелый, вдыхая утончённый, дорогой парфюм, обнимая её – такое юное, прекрасное тело.

– Ты где был? – Она всё так-же пристально смотрела ему в голубые глаза.

– Я… В Африке. – Улыбнулся сквозь усы и бороду обнажив белый ряд зубов. Маша сощурила глаза, заулыбалась таинственно с желанием, прижалась к нему:

– Эх, Тёма, Тёма!

– Что? – Не совсем улавливая её нотки, чуть крепче обнял её.

– Ничего… Куда вы потом? – Она оторвалась от него, держа за обе руки.

– Так, это… В Краснодар и отпуск. Поехали со мной, а? – Неожиданно вырвалось у него. Она чуть замялась:

– Не знаю, а на сколько и куда?

– На сколько хочешь, в Крым. – Он смотрел на неё не сводя взгляда. Она собралась и глянула уже уверенно в ответ:

– На три дня. В Ялту?

– Хочешь, в Ялту поедем.

По прилёту в Шереметьево, группу ждали автобусы. Маша придержала Артёма, у неё были выходные между полётами, и они по её заработанным бонусам полетели бесплатно в Краснодар. Поселившись на съёмной квартире в комплексе «Центр Города», она ждала его. Артём в Молькино с помощью Владимира Павловича – Богемии ускорил получение всех причитаемых финансов, также его ждали награды: медаль «За Отвагу» и первый «Орден Мужества». Богемия поздравил Вольфа, пожал руку и пожелал хорошего отпуска…

И опять та-же понравившаяся гостиница у моря, вечерний ресторан с живой музыкой и нежности с поцелуями… А утром она проснулась в его объятиях. Артём тихо лежал, не спал, аккуратно перебирал её волосы, гладил, рассматривал её прекрасное лицо молодой девушки:

– Доброе утро, Красавица! – Она как кошечка потянулась, расставив руки в стороны:

– Привет, Артём. – Остреньким подбородком упёрлась о его грудь, длинные волосы засыпали её лицо и оно, будто в дымке, выглядывало двумя большими зелёными кошачьими глазами, внимательно следя за его выражением лица. Артём неспеша указательным пальцем левой руки убрал волосы с её лица, любуясь ею, она хитро улыбалась, слегка прищурившись.

– Привет, Машуль. – Он, не отрываясь и не моргая, смотрел в её глаза, она не выдержала, потянулась к нему за поцелуями. Они нежились на большой кровати. Прекрасное солнечное и уже жаркое для неё, но отличное и мягкое для него утро.

– Маша, выходи за меня замуж! – Он серьёзно смотрел ей в глаза, хотел погладить рукой волосы, но она резко отвернулась, закрыла глаза. От сильного давления у неё зашумело в голове, Артём не понимая, тихо спросил:

– Марусь, что случилось?

Из её глаз неожиданно потекли две крупные слезы. Она резко села на колени в его сторону, опустив голову. Он совсем опешил, молча смотрел на неё, а потом аккуратно приподнял её лицо за подбородок, она с трудом, медленно, нехотя приоткрыла глаза полных слёз.

– Да что случилось – то? – Артём также сел на кровати.

– Артём… – Выдавила она, шмыгнув носом: – Артём, я замужем.

Свет на время потух в его глазах:

– Как? Как так? – Он сдвинул брови в замешательстве: – Я ничего не понимаю?

– Помнишь, я спрашивала у тебя, как долго ты будешь в командировке… Я когда увидела тебя – ты мне очень понравился, но шесть месяцев – это, так долго, понимаешь? А мне уже тогда сделали предложение… – Она не смотрела в глаза, замолчала. Он был в ступоре, тоже молчал, она продолжила:

– Он пилот, командир корабля. Сейчас у него рейсы в Европе… – Она что-то ещё говорила, говорила… А он её уже не слышал, тоска резким накатом волны накрыла его с головой… Виски сдавило, как в тисках. Всё похолодело и сжалось внутри до дрожи – он боялся этого состояния, а оно, не стесняясь, заполняло его… И опять одиночество, и опять один, опять мёртвая тишина в доме ждёт его… За этим состоянием придет жестокая депрессия… «Мама, папа, ну что не так со мной? Я опять в этом мире чужой… Я хочу к Вам. Я устал так жить. Ну почему там выжил, а здесь кому я нужен?» Неожиданный провал и темнота в душе…

13.11.2025 «Не лети так жизнь» – Истов.

«Дорога на Бахмут»

Один из девизов «Вагнеров» – «Быть воином – жить вечно!”– Это верный посыл, но и очень страшный. У «Вагнеров» подписание контракта являлся договором со Смертью, ты отдаёшься ей в полную власть – тебя больше нет в этой жизни, пока действует контракт. У тебя есть только жетон с твоим номером и позывной. Смерть в праве в любой момент забрать тебя или ещё хуже, сделать калекой, и посему… Ты пытаешься пройти этот путь максимально без страха, только решимость и смелость даёт надежду на выживание. Доверяясь своим соплеменникам, таким – же, как и ты, опираясь на их плечи и подставляя в трудную минуту своё, это сплочает и объединяет Штурма. У тебя нет ни близких, ни родных, ни любимых, когда ты там. У тебя есть огромное знание и, пока живой, набираешь опыт – опыт выживать через все неимоверные трудности. Выживать максимально, сколько это возможно, – это один из столпов «Вагнера». Парни показали в этой войне своё умение, чему их учили: слаженность и знания, боевой опыт, полученный в предыдущих войнах вне дома (Родины), характер, выносливость, мобильность, умение мыслить нестандартно – всё это вело их к ПОБЕДАМ. Парням, ушедшим – ВЕЧНАЯ СЛАВА и память, выжившим – долгих и счастливых лет жизни.

Этот рассказ художественный, но почти полностью вписываемый в истории очевидцев. Все эти истории, которые написаны в рассказе были на самом деле. Это память о ратном подвиге славных русских многонациональных воинов поколениям, идущими за нами.

И вот она – четвёртая командировка. Нет, нет, да и прокатывался мандраж по телу. Эта война имела отличие от предыдущих, в которых участвовал Артём, своей массовостью и длинной фронта, количеством противника и возможностью его ресурсов. Заходили на «ближний»[44] в самый разгар битвы за Попасную. Штурмовики там отлетали пачками. Выжив две недели на «нуле» – штурмовик считался долгожителем. А так три – пять дней и ты или «двухсотый» или «трёхсотый». Артём, ещё на тренировочной базе, в Молькино, под Краснодаром, видел ребят – «трёхсотых», которые после госпиталя заходили повторно: кто на «ближний», кто уходил на «дальний»[45]

Примечания