Сергей Фениксов Боевой Крейсер Нагиса

— Капитан, вы слышали о том, что при прохождении масс-тоннеля на большие расстояния возникает пурпурная дымка внутри корабля? — спросил один из пилотов, Вассер.

— Это никому не известно, — ответил второй пилот, Себас.

— Ты о том, что говорили пилоты-испытатели, прыгавшие к дальней планете? — Анджелика тоже слышала о странном тумане, возникающем при долгих прыжках в момент перехода, но подтверждений нигде не находила.

— Да, просто интересно, если он возникает, насколько это опасно и что это за туман, — сказал Себас.

— Вроде бы это частицы света, искажающиеся за счёт мгновенного ускорения при входе в тоннель, или же частицы заряда центрующих гандол, как помнишь, это генераторы поля Эленгса, названного во имя человека, который упростил пилотирование внутри тоннеля, — не отрываясь от экрана, произнесла девушка, занимавшаяся прокладкой пути и расчётами точки выхода. Звали её Смаранса, она была из знатного рода.

— А ты довольно просвещена, хотя я думаю, мы это скоро узнаем. А если будет возможность, то я думаю, будет полезно собрать данные, — сказала Анджелика.

Реактор запущен, — перебил разговор компьютер, а затем оповестил, что система полностью готова к манёвру и движению.

От корабля отлетали последние орбитолёты, уходя в разные стороны и освобождая траекторию полёта. Далее началась трансформация корабля. В задней части, где обычно у всех планетолётов располагались двигатели, у Нагисы ничего не было, лишь часть корпуса, сходящаяся острым краем за небольшими хвостовиками, выкрашенная в матовый чёрный цвет. Казалось, будто какой-то сумасшедший учёный построил аппарат без учёта того, с помощью чего он мог лететь. Но это было не так. Сам двигатель был встроен как раз в сам корпус и представлял собой выдвижные катушки, создававшие синеватое марево вокруг задней части корабля. Это были волновые генераторы, заставлявшие атомы и прочие мелкие частицы двигаться вдоль корпуса и проталкивать борт через вакуум. Обычные двигатели также имелись, но были закрыты внутри корпуса и представляли собой лишь резервную систему движения, запитываемую от устаревшего реактора, работающего по принципу разогрева плазмы.

Катушки выдвинулись и озарились синеватой дымкой, которая постепенно начала искажаться. Со стороны это наблюдалось как будто задняя часть превратилась в желе и начала дрожать.

Нагиса медленно поплыла вперёд, закладывая вираж и не теряя общую скорость, с помощью которой она находилась на орбите планеты.

— Мы начали движение, — сообщили с корабля.

— Начинайте первичный разгон, — ответили с другой стороны.

Выровнявшись относительно планеты и совершив небольшие корректировки с помощью меньших двигателей, находящихся по всему корпусу, поле в задней части усилилось, и аппарат как будто кинули вперёд со всей силы. Теперь они двигались против вращения планеты, и, висевшие на одном месте, как казалось с поверхности, они начали очень быстро набирать скорость.

В ангаре, где сидели парни, раздалось предупреждение, и весёлому Максу это не очень понравилось.

— Внимание! Производится отключение гравитационного поля и противоперегрузочного поля, — прозвучало предупреждение.

— Не очень смешно, — скривился Макс. — Я, конечно, знал, что переход выполняется без всех этих систем, но эта вся канитель будет длиться минут пять.

— Ну, знаешь, нас к этому вроде как и готовили, — сказал Серж.

— Готовили-то готовили, но не с пирогом в желудке, — ответил Макс.

Иллюминаторы, находящиеся в ангаре, с шипением закрылись, от чего многие расстроились, что они не могут хотя бы ещё немного взглянуть на родной дом, которого они уже никогда не увидят.

Затем отключились почти все системы поддержки, и всех вжало в кресла, в том числе и на мостике. Вследствие этого автоматически выпустили ремни и зафиксировали экипаж.

— Полёт в автоматическом режиме, — раздался голос корабля, а за ним и звук из рации.

— Вас понял, масс-тоннель открыт, начинайте полный разгон, — ответили с корабля.

Полный разгон означал, что две огромные гандолы по бокам начали раскрываться спереди и сзади, как цветки, затем разъехавшись на две половины — верхнюю и нижнюю, озарив оранжевыми разрядами окружающее пространство.

Они пролетели мимо кольца, в которое закручивался почти невидимый водоворот из множества частиц, засасываемый гравитацией, создаваемой с помощью мощного энергетического поля.

Выполнив корректировку и зацепив верхние слои атмосферы для лучшей аэродинамики и точности позиционирования, они превратились в огромный пылающий плазменный шар, летящий с невероятно огромной скоростью. Датчики, конечно, пищали, и Нагиса дублировала информацию модулятором голоса, чего можно было и не делать, и, хотя бы предупредить о том, что корабль подошёл к критической температуре, необходимость в этом была мягко говоря ненужной, ибо они бы сгорели за секунду, если бы такое произошло.

— Прощайте, — прозвучали последние слова из динамиков.

И огромный пылающий шар, за которым уже не было возможности разглядеть корабль, вошёл в середину кольца и исчез с радаров, оставив с другой стороны угасающий сноп плазмы.