Сергей Акимов Немка

© Акимов, С., 2026

Таким образом, чувство юмора – не просто попытки шутить или сыпать каламбурами, не преднамеренные усилия быть смешным. Оно заключает в себе умение видеть глубинную иронию противопоставления крайностей так, чтобы мы не попались на том, что принимаем их всерьёз, чтобы мы могли избежать серьёзного участия в их игре, игре страха и надежды. Кто-то старается быть серьёзным и духовным, торжественным, стремится быть хорошим человеком. Такой человек может принять всерьёз чьё-нибудь оскорбление, может даже захотеть подраться. Если же вы работаете в соответствии с глубинной незначительностью того, что есть, тогда перед вами открывается юмористическая сторона подобного рода.

Пролог

Круглые и не совсем планеты были видны из окна несущейся по галактике тарелки. Я смотрел на быстро меняющийся пейзаж. Он состоял из одних и тех же частей: светящиеся звёзды вдалеке и несветящиеся куски материи, которые, как мне казалось, явно пытались сбить мою тарелку с пути истинного. Но не сбили. И не могли в принципе. Антигравитация создавала защиту от всего на свете, даже от обломков астероидов и прочего космического мусора. В материальной вселенной всё очень просто: убери гравитацию – и летай куда хочешь с любой скоростью.

Меня несло прямо в гравигалактику 14ЕЕ, где какие-то балбесы из внематериальной Вселенной 65АП придумали решить свои вопросы там, где их существование в принципе невозможно (см. первую часть книги «немец»). Итогом их неожиданного появления стало решение местных Иерархов перезапустить 14ЕЕ заново – с учётом того, что их источники-люди на планете Креугла ну никак не могут развиться хотя бы до второго уровня развития цивилизаций. Кто-то предлагал насильно увеличить их способности и внедрить каждому чип с программами подчинения. Это была неплохая идея, но слишком уж напоминала рабство планет-тюрем. Другой идеей было наложить Параллельную составляющую той же планеты на её реальную, предварительно подтянув «Параллель» до уровня два или даже три.

14ЕЕ была уже переформатирована дважды за последние несколько миллионов лет – если считать по времени гравитационных Вселенных. И вот ещё одно переформатирование ожидает их в ближайшие часы, дни, месяцы или годы. Я лечу, чтобы проверить, насколько это переформатирование будет успешным для развития Галактического Союза.

Почему я? Раньше моя должность называлась Контролёр Гравитационных Галактик. Но мы растём. Теперь я – Контролёр Вселенных, включая как гравитационные, так и негравитационные.

А под словом «успешно» надо понимать раскрытие некоторых инопланетных цивилизаций населению планеты Креугла. А там посмотрим, как они смогут пережить инопланетян, смогут ли выдержать большой объём знаний за короткий период времени.

Развитию людей мешает многое.

Первое – это изменённая ДНК по сравнению с предыдущей цивилизацией. Тогда шёл неконтролируемый всплеск способностей. Различие между людьми-источниками превращалось в проблемный диссонанс: мол, мы – боги, а вы – просто рабы-людишки. Мы умеем то и это, а вы ни черта не можете и никогда ничего не сможете. После перезапуска гравигалактики старая ДНК перешла к новым источникам. Боги исчезли, рабы остались.

Второе – это различные напридуманные религии, а также наука. Отнесём сюда и политические силы, управляющие государствами. Телевизор, намеренно искажающий действительность. Хорошо хоть телевизор изобрели. Правда, с подсказкой от инопланетных сущностей.

Третья причина: переформатирования гравигалактик. Зачем эта череда переформатирований? Это расход жизненной энергии, бесконечная координация «Параллели» и «Реала» (не футбольный клуб Мадрида!) по последним событиям в предыдущей Креугле. Вот и «эффект Манделы» здесь присутствует в полном объёме. Не успевают координировать пространства – время течёт чрезвычайно быстро.

Одной из многих причин считалась принудительная передача жизненной энергии в Накопитель. С каждым ударом сердца человека туда уходит небольшой её объём. Эта энергия вроде бы не нужна людям. Но она очень нужна другим – особенно Иерархам и плазмоидам.

Люди тоже могли бы использовать её для развития разума. Если бы знали как. Но они даже не подозревают об этом, а Иерархи не открывают им это важнейшее знание, ссылаясь на старую ДНК. Зачем открывать, если всё равно более полупроцента мозга не заработает.

Блокировка подсознания до минимальных объёмов. Полпроцента рабочего состояния мозга – о чём вы говорите? Да даже некоторые собаки на Креугле ведут себя умнее… Кто заблокировал? Когда? Зачем? Кто виноват? Иерархи?

Или всё это вместе?

С точки зрения людей, основная проблема – это нехватка материальных средств, то есть денег. Болезни тел, опасность полной аннигиляции при столкновении с другой группой источников – то есть война. Смерть близких. Своя смерть. Мозги крайне неразвиты.

Передвигаться по Чёрной дыре мне оставалось совсем немного. Если внедриться в какого-нибудь источника и на собственном примере испытать все сложности их жизни, то это будет самым полным пониманием проблем с точки зрения развитых цивилизаций.

Дежурный Иерарх гравигалактики Молодора в курсе дела и соответственно задерживает переформатирование. И он будет единственным, кто знает о моём прилёте и внедрении в источника. Да, решение сомнительное. Отменяет ли это переформатирование или нет? Нет, не отменяет. Переформатирование случится в любом случае. Но с моими поправками в пользу источников, конечно. На полпроцента или, на худой конец, на процент. Не более того.

Рисковать не буду. От моего внедрения зависят жизни семи миллиардов источников. А вот и подлетаю к планетке. Всё синенькое и красивенькое.

Мюнстер

По продуктовому магазину в городе Мюнстер медленно двигался человек с корзинкой в руках, в которой ничего не было. Пока. Он задумчиво приглядывался к ценникам под товарами. Судя по заношенной одежде, человек испытывал материальные трудности. Ему было трудновато что-то выбрать. Наверное, денег маловато. Да… Маловато, трудновато, небогато и ещё холодновато, ко всему прочему. Кондиционеры гудели с какой-то яростью возле мясного отдела, пытаясь заморозить не только упакованные куски говядины и птицы, но и пришедших отведать это дорогое лакомство.

«В конце концов, можно сегодня обойтись и без курицы», – подумал человек и направился в сторону хлебного отдела.

И здесь с ним произошло то, о чём он впоследствии не сможет вспомнить никогда. Левая рука в кармане потрёпанных джинсов нащупала какие-то бумажки. Вытащив их на свет божий, человек уставился на две банкноты по пятьсот евро. Так как человек никогда в жизни не видел таких номиналов, он завертел головой, ища кого-нибудь, чтобы спросить, настоящие ли это деньги и вообще деньги ли это. Навстречу ему продвигалась дама с тележкой, полной продуктов, и он решил показать бумажки ей.

– Извините, фрау, – обратился он к ней со всем уважением, – не скажете ли мне, эти деньги настоящие?

Дама сначала испуганно покосилась на его потёртые джинсы, ветхую куртку, но, когда она увидела тысячу евро в руках этого странного маргинала, её лицо разгладилось.

– Не могу сказать. Идите в кассу, там узнаете.

Человек поблагодарил и, прихватив на ходу батон хлеба, двинулся к кассе. Когда он протянул пятьсот евро за покупку в пять, кассирша с грустной улыбкой на лице стала отсчитывать ему сдачу. Дважды проверив бумажки и монеты, она всунула ему в ладонь и деньги, и чек. Зажав в кулаке своё богатство, человек отошёл за угол, остановился и стал размышлять: «Откуда у меня в кармане тысяча? Где я был сегодня утром? Кто я?»

И вот на этом последнем вопросе его «я» было заменено на моё «я».

Контролёр Вселенных был внедрён в тело обычного человека. Понятно, что мне подходит быть незаметным на планете Креугла. Это как нельзя кстати соответствует моей миссии. Я выставил у левого зрачка экран для получения информации по источникам, а также по материи вокруг. Правый экран фиксировал появление и характеристики инопланетных сущностей, особенно плазмоидов. Там материальное и нематериальное менялись местами со скоростью света. Пока правый экран был пуст. Левый показывал полпроцента развития мозгов у каждого встреченного источника, что подтверждало утверждение Дежурного Иерарха. Планета первого уровня. Стоит ли её делать уровнем выше?

Кто из местных поможет мне в моей инспекторской работе? Здесь было некоторое количество людей, которые называли себя «контактёрами с инопланетными цивилизациями». Но мне они не подходили. Их мозги могли расплавиться, если бы они поняли, что я и есть инопланетянин.

Для них идея «контактёра» была всего лишь способом зарабатывания денег. Другие люди – из интереса к необычности инопланетян – подкармливали таких «контактёров».

На планетах первого уровня запрещены любые контакты с населяющими их людьми. На планетах второго уровня – только по особому распоряжению Галактического Союза. После третьего уровня контактируй хоть с кем угодно, не страшно…

На Креугле пока оставался иерарх-параллельщик. Ему следовало уйти до переформатирования. Он уже собрался, но я прервал перемещение и вызвал его для разговора. Помощник не помешает.

Зазвенел дверной звонок. Я открыл дверь и увидел перед собой иерарха-параллельщика вселенной Молодора. Выглядел он абсолютно непримечательно. Такое ощущение, что на самом деле его здесь и не было. Я пригласил его в комнату, выдавая информацию блок за блоком. Пока мы усаживались за стол, параллельщик проникся моей миссией и своей ролью в ней.

Далее мы решили, что нужны другие тела источников – и для меня, и для него. Остановились на паре мужчина-женщина. Получилось отец-дочь.

Через две недели мы уже жили в частном доме в районе Греммендорф под охраной собаки и кошки (они же плазмоиды из галактики 22ГУ).

Решено было проинспектировать какого-нибудь источника, добавляя ему небольшое расширение подсознания: от одного испытания к другому. Постепенное расширение подсознания, каждый раз на полпроцента, давало нам возможность определить развитие человека-источника и его готовность ко второму уровню развития. Каждое задание мы обсудили до мельчайших подробностей. Человека-источника выбрали в самой большой стране планеты – России.

В Мюнстере ничего не происходило. Я бродил по городу, разглядывая здания, парки и церкви. Все без исключения встреченные мной источники обладали ровно полпроцентной открытостью подсознания. Иногда появлялись и исчезали плазмоиды. В правом окне их принадлежность отображалась как из 22ГУ Свои, чужих не видел.

Общая система поведения людей была для всех единой: добыть как можно больше денег, используя легальные возможности; помечтать о большем количестве денег, прибегая к возможностям нелегальным; быть в курсе событий, почерпнутых из телевидения, Интернета и слухов от друзей и соседей. На работе стараться работать меньше, жалуясь на мелкие придирки начальства. И жалобы на всё, что их окружает.

Вероятность естественного повышения интеллекта или открытия подсознания при таком поведении и с таким мировоззрением была твёрдо равна нулю.

Некоторые источники, вдохновляясь примерами предков, усердно учились. Зачем? Правильно, чтобы добыть больше денег легальным способом. А совсем малое количество усердно занимались техниками предыдущей цивилизации, сохранившимися каким-то образом в недосягаемых местах Креуглы. Толку от этих усилий было мало, если не сказать «ноль». Небольшое различие в человеческих ДНК разных цивилизаций являлось главной причиной этого.

Моя «дочь» работала в Вестфальском университете Вильгельма. Чем она там занималась, никто не знал и не должен был, но зарплату для легализации получала регулярно.

Застой всей планеты не пугал меня. Я знал, что после перезагрузки этой гравигалактики источники смогут получить кое-какие способности. Но меня не отпускала мысль, что перезагрузка, возможно, и не нужна вовсе. Пусть всё остаётся как есть.

Независимо от страны проживания и расы, источники не смогут вырваться из водоворота бедности и войн, даже обретя сверхспособности. Ведь те, кто невероятно богат, рисуют для остальных искажённую картину мира, умело пользуясь СМИ. Купленные с потрохами журналисты смело выдают чёрное за белое и наоборот. А «избранные» руководители стран, надувая от важности щёки, пытаются навязать своим гражданам ещё одну «освободительную» войну – лишь чтобы накормить деньгами истинных властителей, причём вполне легальным способом.

Странная планета. Странные источники. И столь же странное задание я поручил одному человеку. Как этот источник поведёт себя, обнаружив у себя способности намного выше, чем у всех живущих на этой планете?

Оренбург

По проходу купейного вагона передвигались заспанные и не очень пассажиры, выстраиваясь в равнодушную очередь у туалета. До прибытия в Оренбург оставалось три часа.

Я всё ещё лежал на верхней полке купе, ленясь даже смотреть в окно. Из-за двери доносились разговоры, какие-то шорохи из соседних купе. Но стук колёс полностью заглушал звуки утренней возни пассажиров скорого поезда Иркутск – Оренбург.

«Можно было и на самолёте, – снова подумал я, переворачиваясь на другой бок, – но здесь хоть поспать можно нормально». Раскачивание вагона, мелькание огней за окном и, главное, убаюкивающий стук колёс делали сон глубоким и спокойным. Две ночи глубокого сна восстановили меня полностью.

Фирма открыла филиал в Оренбурге, и меня посылают туда на пару месяцев. Нужно будет закупить компьютеры и другое оборудование для нового офиса, всё это установить, подключить, наладить, обучить нового системщика и вернуться обратно домой, в Иркутск.

В Оренбурге меня встречает Витя Кулаков, мой однокашник по институту. Сейчас он работает в торговой фирме по продаже офисного оборудования. Лучшего партнёра для меня нельзя было и придумать. С покупкой оборудования Витя обещал помочь как друг.

Через три часа поезд остановился. Я сидел в купе и смотрел в окно, даже не предполагая, что Витька кинется встречать меня на перрон. Наверняка он ждёт где-то на стоянке у вокзала, около своей «семёрки». Я двинулся к выходу.

У вагона, конечно, никого не было. Я стал оглядываться, пытаясь сообразить, в какую сторону идти к городскому выходу. Найдя нужный указатель, я направился туда.

Стоянка была забита машинами. Я решил позвонить Витьке. После нескольких гудков раздался голос: «Абонент временно недоступен».

«Ну что ж, придётся справляться самому. Видно, у Виктора что-то случилось. Перезвоню ему позже», – подумал я.

На площади я заметил памятник и решил подойти поближе. С первого взгляда он показался похожим на Петра Первого. Или нет?.. Подойдя вплотную, я прочитал надпись на постаменте: «Рычков Пётр Иванович». Никогда не слышал о таком деятеле. Лучше пойду искать такси.

В гостинице я снова стал набирать Виктора. Всё тот же ответ: «Недоступен».

На следующий день я поехал по адресу нашей фирмы. Здание было не новым, но ремонт внутри был сделан с любовью. Несколько небольших залов, обустроенная кухня-столовая, огромный балкон. Просидев там с менеджером до обеда, я позвонил снова Виктору. Недоступен. Меня это стало напрягать.

Порывшись в Сети, я нашёл номер телефона его офиса и сразу набрал.

– Добрый день. Я могу с Кулаковым поговорить, пожалуйста? – начал я.

– А Вы кто? Зачем Вам Кулаков нужен? – Голос был озабоченный и явно расстроенный.

Я был озадачен такими вопросами. Можно было бы сказать: «Просто позовите к телефону». Но я стал объяснять, что, мол, приехал из Иркутска по делам своей фирмы, что, мол, учились вместе, что, мол, он обещал встретить на вокзале и не встретил, что, мол, так и эдак, телефон не отвечает. Где он, чёрт подери? Но на другом конце провода молчали и молчали, и я подумал, что человек просто бросил трубку.

Но нет, через пару секунд другой голос произнёс:

– Здравствуйте, это капитан полиции Иванников. Вы не могли бы приехать сюда, я Вам пришлю адрес?

Ну я и поехал.

Витькин офис был как две капли воды похож на наш новый, только без недавнего ремонта и полностью захламлённый офисной техникой. Меня встретил полицейский капитан, пожал руку и предложил сесть. Начался первый допрос или просто разговор. Вопросов было много, и были они очень разные.

Почему полиция так быстро начала расследование? Это был мой вопрос, на который я получил ответ сразу. Капитан Иванников – это муж сестры Виктора, короче, зять. Я и не думал, что его сестра выйдет замуж за полицейского. Хотя почему бы и нет?

Минут через сорок Иванников потянул меня в коридор, где достал свой телефон и показал мне видео со стоянки у вокзала.

Камера наблюдения висит сверху на столбе освещения. Качество прекрасное.

Подъезжает синяя «семёрка». Открывается дверь водителя. Вылезает Виктор. Он сразу же захлопывает дверцу и наклоняется к машине, запирая ключом дверь. Проверяет, дёргая за ручки переднюю и заднюю двери, потом вынимает из кармана телефон и исчезает. Рядом с машиной никого нет.

Иванников снова запускает видео. Я в шоке. Мы смотрим снова и снова. И снова Виктор вынимает телефон и исчезает.

– Может быть, сбой в записи камеры наружного наблюдения? – предположил я.

– Проверил несколько раз – всё в полном порядке, новые камеры, новые диски, – ответил Иванников. Что делать будем, где искать его?

– А машина его где?

– Стоит на вокзале, некому отвезти на штрафстоянку. А что, это идея. Поехали на вокзал, посмотрим, что и как. Да, надо заехать к нему домой за запасными ключами от автомобиля.

«Семёрка» стояла там же. Мы несколько раз обошли её вокруг, Иванников заглянул под днище, несколько раз открыл и закрыл переднюю дверь, садился за руль, вылезал и запирал дверь на ключ. Я стоял и снимал его действия на видео, думая: «А вдруг и Иванников исчезнет?» Тогда у меня останется реальное доказательство, которое я сделал своими руками, а не запись с камеры наблюдения. Где-то внутри меня точила мысль, что тут не всё чисто и, может быть, кто-то смонтировал то видео. Как будто чья-то шутка, розыгрыш, просто чтобы посмеяться. Да, эта мысль превалировала, и я уже подумывал предложить Иванникову как следует допросить охрану вокзала, но меня отвлекла молодая цыганка. Она незаметно подошла сзади и стала что-то просить вполголоса, дёргая меня за рукав куртки. Я словно очнулся, вырвал рукав и довольно грозно надвинулся на неё, спросив:

– Чего надо?

Цыганка стала лепетать свои заученные фразы про «погадаю, позолоти ручку, дальняя дорога и казённый дом». И меня осенило. Если мы с Иванниковым, простые люди, не можем понять, почему исчез Виктор, то, может быть, эта цыганка-экстрасенс сможет объяснить, что здесь произошло вчера утром. Если она, конечно, сможет что-либо увидеть.

Иванников схватил её за руку, как раньше она меня, и стал объяснять, что нам надо. Но цыганка вырывалась и, когда всё-таки освободилась, отбежала шагов на десять и прокричала нам:

– Не найдёте вы вашего друга, сам он найдёт вас!

Потом она отбежала ещё дальше и растворилась в толпе.

Иванников подвёз меня до гостиницы, а сам поехал на работу.

Я сидел в номере и пересматривал недавнее видео, которое заснял на вокзале, пытаясь определить последовательность действий Иванникова в соответствии с действиями Виктора на первой записи. На мой взгляд, они делали те же движения. И по времени так же зависали над замком двери «семёрки», пытаясь закрыть с первого раза.

Вот только Иванников не доставал из кармана телефон. Может, этого и не хватало, чтобы и он исчез? Конечно, можно предположить, что около машины открылся какой-то портал куда-то, а Витя просто подъехал туда и исчез в нём. А портал открывается строго по времени. Скажем, секунды на две-три. Так, так, так… Во сколько произошло его исчезновение? В девять пятьдесят три утра. Поезд из Иркутска прибывает ровно в десять. Пока я бродил по перрону и набирал Витьку, его уже не было, он уже исчез. Если это действительно портал и если он открывается по времени, то нужно проверить его открытие или неоткрытие через час, день, неделю, месяц, год. Ну, год – это уже слишком. Но если на этом месте поэкспериментировать завтра в девять пятьдесят три, а потом и через неделю, то будет о чём подумать. Звоню Иванникову.

На следующее утро мы с ним опять были рядом с «семёркой». Девять сорок пять. Капитан начертил мелом на асфальте полукругом линию около водительской двери. В руках у нас были скомканные куски бумаги – их мы собирались швырять за линию сразу же после девяти пятидесяти. Если бумага исчезнет, значит, портал открыт. Я бросил свой бумажный комок в девять пятьдесят одну и бросал снова и снова каждые несколько секунд. Иванников тоже бросал свои комки. Мы славно замусорили очерченную площадку, но ничего не произошло. Все смятые бумажные комки остались на асфальте. Ни один не исчез. Недалеко от нас остановился озадаченный дворник с метлой и огромным совком. В десять мы поняли, что ничего там нет, и махнули рукой дворнику. Он моментально убрал наш мусор и удалился. Иванников снова сел за руль, снова вышел, запер дверь и в этот раз достал из кармана мобильный телефон. Ничего!

Я работал в новом офисе, когда мой телефон завибрировал и зафыркал. Глянув на экран, я чуть не упал со стула. Витя Кулаков. Прижав телефон к уху и не забыв поставить звонок на запись, я вышел в коридор и ответил:

– Да, слушаю.

В трубке раздался голос Витьки:

– Привет, Сашка, ты где? Не могу до тебя дозвониться. Как ты добрался до гостиницы, не заблудился?

– Привет. Всё нормально. А сам ты где?

– Как это где, на работе, в офисе.

В этот момент связь прервалась и раздались короткие гудки. Я набрал Иванникова, объяснил ситуацию и вызвал такси. Через двадцать минут мы с капитаном уже входили в здание, где размещался офис Кулакова.

Но Виктора в офисе не оказалось. Порасспросив сотрудников, мы поняли, что он не появлялся здесь уже два дня. Наши вопросы, судя по всему, показались людям подозрительными – будто мы точно знали, что он где-то здесь, и просто хотели удостовериться, что его не прячут под столом или в холодильнике. Начальница Кулакова, раздражённо распахнув дверцу сейфа прямо перед Иванниковым, прошипела:

– Смотрите сами, его и здесь нет.

Несолоно хлебавши, мы отправились по своим делам. День близился к концу. Мне оставалось установить пару компьютеров, и я решил сделать это сегодня.

После работы я вышел прогуляться по набережной Урала. Не торопясь, держа в руках пирожок с картошкой, я продвигался по направлению к пешеходному мосту между Европой и Азией. Народу было немного, и моё внимание привлекла небольшая группа цыган. Они громко разговаривали. Их дети носились вокруг взрослых, крича и размахивая руками. Я решил обойти табор и двинулся от набережной в сторону. Навстречу мне по небольшому проулку шла та самая цыганка, которую пытался поймать Иванников. Я остановился и стал думать, что же мне ей сказать. Цыганка оказалась рядом. Она меня узнала и сказала те же слова, что мы уже слышали:

– Не найдёте вы своего друга, он сам вас найдёт! – Она посмотрела на меня своим типичным цыганским взглядом и сказала снова, более спокойно: – Ваш друг скоро найдёт и вас, и кружку свою найдёт тоже.

«Какую кружку?» – подумал я и хотел переспросить цыганку, но она уже была сзади меня, направляясь к своим.

В задумчивости я пошёл в гостиницу.

На следующий день Иванников позвонил мне и предложил встретиться в полицейском участке. Когда я вошёл в кабинет, ко мне обернулась молодая девушка, сидевшая перед его столом. Я был поражён её удивительной холодной красотой и необычной одеждой – она словно загипнотизировала меня. Я не мог оторвать от неё взгляда, старательно рассматривал её наряд, несуразные туфельки, зажатые в руках разноцветные перчатки и потому совершенно не расслышал голоса Иванникова.

Он уже в третий раз предлагал мне сесть рядом, но я стоял как истукан, глядя на посетительницу. Наконец до меня дошли его слова, и я опустился на свободный стул.

– Расскажите ещё раз, пожалуйста, что Вы видели. Это друг пропавшего, мы вместе ведём расследование. – Иванников указал на меня, сделал выразительный знак глазами, и я понял: сейчас начнётся нечто невероятное.

В тот же момент он передал мне лист бумаги. Протокол допроса? Протокол разговора? Что ещё за протокол? Я вертел в руках этот листок, бросая взгляды на девушку и совершенно ничего не понимая. Какой, к чёрту, протокол, когда передо мной сидит такая красавица – быть может, моя будущая жена! Мои мысли совсем унеслись из реальности, и я спросил её: