Сережа Солнышкин Соседка

ГЛАВА 1. УТРО С СОСЕДКОЙ И «КОВАРНЫМИ» МАЙКАМИ

Эпиграф:

«Разведка доложила точно:по утрам она выходит в огород почти голая. Командование приказало: вступить в визуальный контакт. Никаких потерь, кроме моральных, не предвидится».

(Из армейского фольклора)

Проснулся от собственного храпа. Резкого, как щелчок затвора. В виске – знакомый гул, будто там засел осколок и дребезжит от каждого удара сердца. Утренний ритуал: имя – Илья. Звание – бывший капитан. Год – девяносто третий. Дальше – стена. Глинистая, непробиваемая. Иногда сквозь нее пробиваются вспышки: горячий ветер, вкус песка на губах, запах полыни… и смутный образ чьего-то лица. Сегодня лицо было пустым, светящимся пятном, как на испорченной фотографии. Будильник – для штатских. Мой будильник – это контузия, что вышибла из башки полжизни и оставила на память этот грохот в черепе.

Разминка. Суставы скрипели, протестуя. Ледяная вода из-под колонки обожгла, смывая остатки сна. Кофе, густой как солярка. Булка. Масло. Ритуал. Без этого – как без броника перед выходом. Жизнь – болото. Тихое, вонючее. Меня это устраивало. Пока не начала торчать из этого болота… она.

Последние две недели мой утренний осмотр местности стал упираться в соседский огород. Где появились соседи. У всех – порядок. А у них – джунгли, словно земля бунтует против аккуратных газонов. И она. С тяпкой, как с автоматом. Хрупкая. А дерется как черт, с каким-то отчаянным упрямством. Иногда выскакивал тот, мужичок. Щуплый, в очках с толстыми стеклами, но взгляд у него был цепкий, холодный, как у коршуна. Он не кричал, а шипел что-то, и по его лицу ползали злые мурашки. Она ему – улыбка, как солнечный зайчик, чмок в щеку – и снова в бой. Будто ставила галочку: «успокоен, можно продолжать». Мне этот мужик был противен. Непонятно почему. Просто видел его тип – подлый, мстительный.

А потом она меня заметила. Теперь, стоит моей тени упасть на окно – оборачивается и машет. Весело, нагло. Я киваю в ответ, а под ложечкой сосет. Знакомое чувство. Как перед засадой, когда знаешь, что за камнем сидит душман, а идти все равно надо.

Сегодня – та же песня. Стоит, залитая солнцем. Ноги – белые, не здешние, будто ее только что из какого-то подвала выпустили. Маечка… С дурацкой надписью. Вчерашняя: «Still waters run deep». «В тихом омуте…», – перевел я. Позавчерашняя на веревке: «The forbidden fruit…» «Запретный плод…»

А сегодня. Белая майка. Черные буквы: «Strike while the iron is hot».

«Куй железо…»

Мозг – трах! – как от близкого разрыва. Три майки. Три послания. Шифровка. Прямой наводкой по моим мозгам. И она, будто поймав мысль, бросает в мое окно взгляд. Не взгляд – выстрел. Потом тянется, выгибает спину так, что каждый позвонок просится под пальцы, и уходит. Вызов. Открытый и наглый.

Всё, олух, попал, – буркнул я сам себе. – Или это контузия так шалит? Но шифр-то читаю. Значит, голова еще на месте.

Терпение лопнуло. Планов нет. Есть цель. Их «копейки» нет – хорошо, значит, коршун улетел. Дверь в их дом приоткрыта. Вошел без стука. Тишина. Пауза перед боем.

Она стоит посреди комнаты. Скрестила руки. А под тонкой тканью майки… Грудь. Соски проступают сквозь ткань. Смотрит на меня. Не испугано. Оценивающе. Как на разведчика, который вышел на связь.

– Одна? – хриплю я. Словно гвозди в горле.

Кивает.Молча. Глаза говорят больше: «Наконец-то».

–Пока одна, – уточняет она, и в этих двух словах – целая повесть. И тут же, будто так и надо: – Чаю будешь?

Киваю.Шаг к ней. Вблизи – ослепительная. Ямочки. Нос вздернут. А глаза… Зеленые, с золотыми чертями. Хищница. Знакомая. До боли знакомая.

Тянусь к ней. А она – юрк! – к столу, за чайником.

Играет. Кота с мышкой.

Смотрю на нее.Шорты. Трусики сквозь ткань… Потом гляжу на свои штаны. Опа. Там «дружок» уже встал по тревоге, рисует панораму. Она заметила. Уголок рта дернулся. А сама изогнулась, спину подставила. Нагло. Вызывающе.

Шагаю по комнате. Кровь в висках стучит. Хочу ее. Тут и сейчас. Мысль о мужике-коршуне пронеслась и испарилась. Сжег мосты.

Вдруг ее рука скользит по моим штанам, сжимает напряг. Искра.

–Поможешь варенье достать? С верхней полки? Ты высокий…

–Ага, – хриплю. – С удовольствием.

Кладовка. Теснота. Пахнет пылью, старым деревом и вареной вишней. Она на табуретке, тянется к полке. Я – за талию. Кожа горячая, живая. Она тянется дальше, и ее попа… упирается мне в лицо. Запах. Мыло, пот и что-то… горьковато-сладкое. Полынь? Нет. Духи? Нет. Знакомо. До тошноты знакомо. Голова закружилась, в ушах зазвенело.

Конец игре. Сейчас или никогда.

Руки сами срывают с нее шорты с трусами. Ослепительная белизна. Она ахает, теряет равновесие и плюхается на меня. Чувствую каждую ее косточку, каждый изгиб. Она вскакивает, пытается одеться, изгибается… Голая. Нагло. И смотрит на меня, будто ждет, что буду делать.

Срываю свои штаны. Прижимаю ее к прохладной, шершавой стене. Она не дергается. Только постанывает. Горячая.

Хлопок двери. Голос, женский, строгий:

–Сестренка! Ты где?

Замираем. Сердце колотится где-то в глотке.

–В туалете! – бодро, с тенью волнения кричит она. – Подожди на кухне! Я сейчас!

А вот я не стал ждать. Мой ствол сам нашел теплую, влажную щель между ее ягодиц.

–Тихо… – шепчет она, а сама выгибается навстречу. – Не шуми… Ой!

Вошел.Глубоко. Она поддается вперед, и ее попа сама ведет свой танец, принимая меня все глубже.

–Только… не в меня, – задыхается, и в голосе сквозит настоящая тревога. – Ясно?

Киваю, стиснув зубы. Работаю бедрами, чувствуя, как нарастает волна. В последний миг выдергиваюсь. Горячее выплескивается на ее спину, на белые ягодицы. Отпускаю. Стою. Пустой. Опустошенный.

Ну, щас начнется… скандал, крики, а там и коршун подлетит…

Она оборачивается. И… улыбается. Спокойно так, будто только что выпила чаю, а не трахалась в кладовке с соседом. Поднимает свои голубые трусики и начинает не спеша вытирать мою сперму со своей кожи. Потом опускается передо мной на колени. И этими же, влажными от нас трусиками, вытирает меня. Нежно, почти с благоговением. Поднимает глаза… В них – океан зелени и золота. И губами, легонько-легонько, касается головки. Ток прошел по всему телу, от копчика до затылка.

–Ну и хулиган же ты, бывший офицер, – шепчет она. Упрек, а в нем – смех и какая-то безумная нежность. – Больше так не делай… без спроса. Сиди тихо. Я уведу ее. Потом разберемся. С тобой.

От ее губ и этого взгляда «дружок» снова встал в строй, будто и не было разрядки. Она улыбается хитрой, довольной ухмылкой, выскальзывает из кладовки, прижимая трусики к груди. На прощание бросает взгляд – полный обещания, вызова и чего-то такого, от чего сжимается желудок.

Я остался один. В темноте, в пыли. Пахнет ею, грехом и вишневым вареньем. В кармане – ключи, в стволе, что лежит в тайнике, – один патрон, в голове – ебаный бардак. Стабильность. Хотя нет. Только что ее и не стало. Эта женщина вломилась в мою выстроенную оборону, как танк, и теперь тишина стала звенящей, а в воздухе пахнет порохом.

Кто ты, черт возьми? И почему, когда ты сказала «бывший офицер»… этот голос… будто пробил ту самую стену в голове?

Память,как минное поле, шевельнулось, обещая взрывы. Но ясно было одно: «тихий омут» оказался чертовски глубоким и сладким. И я уже был по уши в этой воде. Выбраться? Даже не хотелось.

ГЛАВА 2. ФРАЗА

Эпиграф:

«Память— это окоп, в котором сидят все твои мертвые. Лучше в него не смотреть, а то начнут окликать по именам».

(Из афганских суеверий)

Стою в её чулане, как дурак на посту. В ноздрях – гремучая смесь: запах её тела, вишнёвого варенья и моей же спермы. Стою и не могу сдвинуться с места, будто сапёр, нащупавший ногой неразорвавшуюся мину. В голове – вата. В ушах – высокий звон, знакомый, как собственное дыхание. В штанах – остаточные явления, приятная тяжесть. Хорошо пахнет. Слишком хорошо. Пора делать ноги, пока не начался обстрел.

За дверью – её голос, бодрый, как будто она только что чай разливала, а не принимала в чулане соседа. «Пошли во двор, я тебе покажу мои будущие грядки!» Чистая работа. Отвела угрозу, как профи.

Вываливаюсь из кладовки в комнату. Пусто. Только мухи блаженно жужжат над остатками завтрака. И тут скрип – она вернулась. Одна. Стоит, будто только что с плаца, только волосы чуть растрёпаны, да на шее красное пятно от моей щетины. Как штампик «принято».

– Ну что, – ломаю тишину, голос хриплый, будто наглотался пыли. – С вареньем разобрались. Правда, не совсем тем путём.

–Разобрались, – тихо отвечает она, и взгляд её скользит по моим штанам, где уже начинает шевелиться новая диверсионная группа. – Очень… тщательно.

Шаг ко мне. Глаза зелёные, а в них – целый арсенал: торжество, испуг и какая-то чёртова знающая тоска.

–Илья… Ты помнишь?

–Что помнить? – передёргиваю плечом. – Ассортимент твоих маечек? Или то, как ты на табурете, как на пружине, качалась? Это ещё не скоро забудешь.

–Нет, – качает головой, губы дрожат, будто от порыва ветра. – Не это. Помнишь… тот самый анекдот, про лейтенанта и медсестру в палаточном лагере? Ты его всегда рассказывал, когда хотел меня смутить…

Замолкает, видя моё лицо. Пустое, как списанный ангар. Меня снова корёжит. Вечно так. Люди тыкают в меня обрывками моего же прошлого, как штыком, а я тупо смотрю, как БТР на велосипед.

– Какой ещё анекдот? – голос звучит хрипло и зло, будто завёлся с полтыка. – Не помню. И не надо. У меня в голове после того фугаса – как на свалке списанной техники. Всё в кучу, и ничего не работает.

Вижу, как она бледнеет. Словно получила контрольный в голову. Но тут же берёт себя в руки, выпрямляется, и на лице – та самая, солнечная улыбка, которой она, наверное, мужичка своего усмиряет.

– Ладно, не важно. – Снова подходит ближе, грудь почти касается моей руки. Чувствую, как по спине бегут мурашки. – Тогда, может, помнишь вот что… – Смотрит мне прямо в глаза, облизывает губы и шепчет так, что каждое слово врезается в память, как штык-нож в землю: – «Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал».

Тишина.

Сначала – ничего. Пустота, как в ангаре после дембеля. Потом, из самой глубины черепа, тупая, тяжёлая боль. Не вспышка, а именно чугунный шар, который медленно, со скрежетом, перекатился с виска на висок. В ушах – звон, комната поплыла, как в дымовой завесе. Моргаю, хватаюсь за косяк двери, чтобы не грохнуться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.