Семён Чайкин Узлы

Глава 1. Командировка

Глава 1. Командировка

– Луговой, к начальнику, срочно! – голова дежурного мелькнула в двери кабинета и тут же скрылась в коридоре районного отделения полиции.

Участковый уполномоченный Александр Артёмович Луговой, поднимаясь на третий этаж, пытался вспомнить, когда это он успел дать повод для вызова к руководству, да ещё и в срочном порядке.

– Заходи, Саша, присаживайся, – начальник отделения Николай Николаевич подал крепкую руку.

Тон дружелюбный, значит, не ругаться позвал, – понял Луговой.

– Саша, ты у нас уже три года работаешь и справляешься неплохо. В управлении считают, что тебе надо расширять зону ответственности. Для начала решили тебя направить в командировку, на отдельный участок. Посмотрим, как себя проявишь, по силам ли тебе такие задачи. Ну и дальше уже, если всё нормально, то уйдёшь на повышение. Территория небольшая, одна деревня. Участковый Тимофеев на пенсию собрался, ты на его место. Поезжай завтра, дела примешь.

Неожиданно! Нет, Александр Артёмович, конечно, не раз представлял себя в новом кабинете, на приличной должности. Но ехать в глухомань, где придётся одному разбираться с местными алкашами и воришками, о подобном Луговой и близко не мечтал.

После пяти часов тряски в маршрутке по пыльной гравийке, Луговой добрался, наконец, до деревни Узлы, затерявшейся в густом хвойном лесу. Его встретил Тимофеев, бухнул на стол кипу дел, провел краткую экскурсию и отдал ключи от серого деревянного дома. «Ты, главное, – добавил он в напутствие, – особо не суйся никуда, а то вы молодые, активные, всё вам надо. Меньше знаешь – лучше спишь, понял?»

Александр Артёмович страшно устал с дороги и не собирался никуда соваться. Сейчас ему хотелось только поесть, отдохнуть и немного осмотреться. За дела он решил взяться завтра.

Дела в деревне Узлы были обычные. То соседи поругались, один другому сломал забор, а тот ему в ответ – рёбра. То пацаны мопед угнали, да уехали не далеко, бензин закончился.

Но одна папка удивила. Оказывается, в деревне на протяжении нескольких лет бесследно исчезали жители. Все проверки заканчивались одинаково – отказом в возбуждении уголовных дел. Людей искали, не нашли, по материалам выходило, что они либо заблудились в лесу либо в реке утонули.

Пропадали и дети малолетние, и старики, и взрослые. Несколько раз просмотрев всю папку, Александр Артёмович так и не нашёл, что объединяло бы все исчезновения. Разве что терялись жители именно этой деревни, и случалось это в сентябре.

Озадаченный, Луговой набрал номер Тимофеева, но абонент был недоступен. В районном отделе сказали, что Тимофеев оформил пенсию и уехал неизвестно куда, а нового его телефона никто не знает.

Составив список пропавших, Александр Артёмович первым делом отправился по домам, чтобы опросить родственников. Начать решил со старухи Лукьянихи, муж которой не вернулся с рыбалки прошлой осенью.

Лукьяниха встретила участкового во дворе, таскала воду на огород.

– Поговорить? Об чём это? – неприветливо прищурилась она.

– Насчет мужа вашего, пропавшего.

– Так а чего об нём говорить, утоп в прошлом году, – Лукьяниха возвела глаза к небу и зачем-то коснулась правой рукой лба.

– И что, не искали?

– Как не искали, искали, обязательно. Пропал, родимый, как сквозь землю провалился, – снова коснулась лба старуха и вздохнула.

Примерно так же отвечали и остальные родственники исчезнувших. Ничего не добившись, Луговой вернулся в неприбранный дом, поужинал лапшой быстрого приготовления и лёг спать на железной койке, оставшейся от прежнего владельца. Уснуть ему долго не давало тяжёлое чувство нерешённой задачи и подвывающий в неисправной печной трубе осенний ветер.

Холода в этих краях наступают рано, поэтому на следующий день Луговой пошёл искать печника. Возле магазина седоватый мужичок согласился за недорого поправить печку и трубу.

Пока Михалыч, печник, ловко управлялся с кирпичами, Луговой расспрашивал его о деревне, плавно подбираясь к теме исчезновения людей.

– Было такое, да, – ответил Михалыч и так же, как Лукьяниха, коснулся рукой лба. Как если бы собрался перекреститься, но потом передумал.

– А что это ты ко лбу притрагиваешься, будто крестишься, но не до конца? – стало любопытно Луговому.

– Да это так принято у нас всегда было. С детства привык. Но мы тут, не подумайте, Лександр Артёмыч, мы люди крещёные, православные.

И он показал свой деревянный самодельный крестик на простой верёвке, в нескольких местах которой были завязаны узелки.

– Если вам интересно про наши обычаи, так вы сходите к краеведу Игнату Терентьеву, на соседней улице живёт. Он целую книжку написал.

Краевед Терентьев принял Лугового радушно, угостил чаем и поведал историю деревни, название которой дали осевшие здесь несколько веков назад переселенцы. Была у них своя вера, от которой сейчас остались только верёвочки с узелками и обычай прикасаться ко лбу вместо того, чтобы перекреститься, как положено. На прощанье Терентьев подарил гостю свою книжку.

Александр Артёмович краеведением не интересовался, но надеялся разузнать у Терентьева что-нибудь о пропавших людях, однако тот, как и все, отвечал коротко, неинформативно и только взглядывал на небо с тяжёлым вздохом.

Вечером Александр Артёмович от нечего делать взял полистать книжку краеведа и неожиданно обнаружил в ней много интересного.

Рано утром следующего дня бабка Лукьяниха видела, как молодой участковый направился прямиком в лес.

Из книжки Терентьева следовало, что в давние времена каждый сентябрь в Узлах проводился особый обряд. Одного жителя отвозили в лес и оставляли на капище, чтобы задобрить богов. Тут-то Лугового и осенило – а что, если там, в лесу, и сейчас есть то самое место? И оно вполне может быть как-то связано с исчезновениями людей.

Он долго бродил среди деревьев, выходил к реке и удалялся от неё, шёл по просёлкам и пробирался сквозь лесную чащу, но часам к пяти всё-таки нашёл то, что искал. По краям небольшой поляны торчали грубо тёсаные деревянные столбы, смутно напоминающие языческие изваяния. От поляны шла узкая тропа. В уже темнеющем лесу Луговой, измотанный долгим блужданием, почти побежал по тропинке, забыв об усталости, уверенный в близкой разгадке.

Он даже не удивился, завидев вдали человеческий силуэт. Мужчина в длинной полотняной рубахе и лаптях, шёл ему навстречу.

– Здравствуйте, – задыхаясь от быстрой ходьбы, с радостной улыбкой произнёс Александр Артёмович и помахал рукой, приветствуя незнакомца.

Тот глядел настороженно. На лбу повязка на славянский манер. Плечи широкие, в руке палка вроде посоха. Из-за деревьев бесшумно появились ещё несколько таких же крепких мужчин в лаптях. У всех на шее узловатые верёвки с деревянными крестиками. Мужчины приближались к Луговому, окружая его тесным кольцом.

– Мужики, да вы чего, я же участковый. Здесь люди в деревне пропадали, я искал, вот набрёл на вас, вы, может, знаете что-нибудь? – Александр Артёмович попятился.

– Тебя сюда кто звал? – глухо произнёс тот, что был постарше остальных на вид.

Луговой не успел ответить, как сильнейший удар по голове сбил его с ног. В глазах мелькнула молния, а затем всё исчезло.

Очнулся ночью. Пахло навозом, молоком. В углу мекнула овца. Сквозь щели в дощатых стенах пробивался слабый лунный свет. Голова страшно болела. Руки и ноги оказались крепко связаны.

Вдруг дверь в сарай скрипнула. К Луговому приблизился, озираясь, худощавый старик.

– Я развяжу тебя и уходи, справа отсюда будет овраг, – зашептал он. –Спускайся и там до деревни есть короткий путь, по вёшкам сообразишь. Бабке моей, Лукьянихе, не говори, что меня видел. Пусть думает, что утонул. Мне отсюда всё равно пути нет, убьют, если прознают, что тебя отпустил. Здесь народ злой, их лучше не трогать, они нарочно ушли, чтобы свою старую веру держать. Останешься если, то будешь как они. Или жизни лишат. Беги и не оглядывайся.

На рассвете добравшись до деревни, Александр Артёмович второпях побросал в сумку материалы о пропавших людях и, поймав попутку, добрался до города. Не заходя домой, сразу поехал в отделение и ждал начальника, Николая Николаевича, возле двери в его кабинет.

– О, Саш, чего ты вдруг? Выглядишь странно, не заболел? – озабоченно поинтересовался Николай Николаевич, тёплым рукопожатием приветствуя Лугового.

Тот решил не тратить время на предисловия и сразу перейти к делу.

– У меня разговор серьёзный, Николай Николаевич, – начал Александр Артёмович, но тут у начальника на столе зазвонил служебный телефон.

Николай Николаевич потянулся к трубке, ворот светло-голубой рубашки на его загорелой шее чуть приоткрылся и Луговой увидел верёвку с узелками, на которой висел деревянный крестик, совершенно такой же, как у жителей деревни Узлы.

– Да, Игнат, слушаю. Конечно, могу говорить, только давай через полчасика, а то у меня человек сейчас. Я тебе наберу, – ответил на звонок Николай Николаевич и всем видом дал понять, что готов внимательно слушать.

– Так что у тебя за важное дело? Рассказывай. Неужели и в такой глуши что-то интересное происходит? – Николай Николаевич дружелюбно улыбнулся.

– Да отпуск хочу взять, Николай Николаевич. Дядька заболел, надо срочно к нему мотнуться, а то он один совсем, кроме меня, помочь некому.

– Ну, это правда, дело важное. Конечно, поезжай, какие тут могут быть вопросы. Напишешь заявление в кадрах, я визу поставлю. Можешь даже не ждать приказа, считай, он уже есть.

Через час Луговой покупал в кассе вокзала билет на ближайший поезд. Направление движения состава было для него совершенно не важно.

Глава 2. Сергиевск

Глава 2. Сергиевск

Луговой впервые покупал билет вот так - на первый попавшийся поезд, не глядя. Хотя втайне всегда мечтал о чём-то подобном. Если бы не тягостное ощущение в области солнечного сплетения, как будто там, внутри, невидимые нити запутались и скрутились в тугой комок, он сейчас считал бы себя счастливым человеком – отпуск, авантюрное путешествие в неизведанное, ты молод, здоров и полон сил. Но недавняя история с деревней Узлы, откуда Луговой чудом спасся, здорово его напугала.

Он сам себе удивился, когда, увидев верёвку с узелками на шее своего начальника, мгновенно принял решение ничего ему не рассказывать, а смыться подобру-поздорову, как Тимофеев. Интересно, тот тоже что-то знал? Или просто так сбежал? Жалко, не спросишь.

Подав рапорт на отпуск, Александр Артёмович решил, что так будет меньше привлекать внимание, а уволиться можно и позже. Понятно, что Николай Николаевич уже в курсе, раз с Игнатом говорил, нет никаких сомнений, что они там все связаны. Значит, может отправить людей вдогонку – поёжился Луговой и невольно оглянулся.

Вокзал гудел пчелиным ульем. Народ куда-то спешил, озабоченно вглядываясь в вывески и табло. Чемоданы, сумки на колесиках и без, мамаши с ребятишками, военные, студенты. На пригородные маршруты торопятся дачники, этих ни с кем не спутаешь. Небольшие очереди в кассы и терминалы. Время от времени звучат объявления о прибытии и отправлении поездов. Всё как обычно. Никто ни за кем не следит и не гонится.

Немного успокоившись, Луговой присел на свободное место в зале ожидания, воткнул шнур от зарядки в гнездо под лавкой и настроился полистать ленту новостей. До поезда оставалось примерно полтора часа.

- Сидишь, глядишь? – раздалось вдруг слева от него.

Изумлённый, Александр повернул голову. По соседству устроился бомжеватого вида мужичонка в грязных джинсах, с лицом мятым, неумытым.

- Вы это мне? – вежливо поинтересовался Луговой.

- Рука в гамне. Чего сидишь, куда глядишь? – бомж бесцеремонно сунул пористый толстый нос в телефон Лугового.

Псих, понятно. Александр Артёмович отстегнул зарядку, спрятал телефон и зашагал в сторону туалетов, подальше от ненормального.

- Куда бежишь, получишь шиш! – крикнул ему вслед чокнутый бомж и Луговой прибавил шагу.

Встреча оставила неприятный осадок. В голове застряло «получишь шиш, куда бежишь». И правда, может я зря так всполошился, а на самом деле ничто мне не угрожает, никто не преследует. Сам себе навыдумывал. Параноик. Ну и что с того, что у шефа на шее веревка с узелками, мало ли у кого какие семейные традиции. Надо вернуться и всё доложить Николаю Николаевичу, по уставу. Разберутся. Банду эту лесную накроют, людей освободят, – думал Луговой, внимательно рассматривая в зеркале ватерклозета ссадины и кровоподтёки на своем лице, оставшиеся после вчерашнего нападения.

Наконец из динамиков раздалось долгожданное: «Поезд номер…прибывает…», и Александр Артёмович, подхватив сумку, двинулся на перрон.

Ехать ему предстояло два дня. Городок, куда Луговой направлялся, разместился за уральскими горами и насчитывал около трёхсот тысяч жителей. Как раз достаточно, чтобы не быть чересчур заметным и в то же время не слишком тратиться на съёмное жилье, поскольку денег у Александра Артёмовича было – кот наплакал. А учитывая, что этот кот фактически остался без работы, требовалось срочно вводить режим строгой экономии.

Соседями в купе оказались мама с девочкой лет восьми и студент-очкарик. Постелив бельё, выпив обязательного в поезде чаю в подстаканнике, Луговой взобрался на свою верхнюю полку. Немного поблуждав в интернете, пока сеть ловила, он вскоре крепко заснул под монотонный перестук стальных колес.

Ночью он проснулся от того, что очкарик стучал дверью, куда-то выходил, по всей вероятности – в сортир. Разбуженный посреди ночи, Луговой долго не мог снова уснуть от тревожных раздумий. То ему казалось, что, как бы он ни старался, ему никуда не скрыться от преследования узловцев. То начинал упрекать себя за чрезмерную, болезненную мнительность, и уже почти готов был вернуться в свой город, доложить о происшествии начальству и служить дальше, как все его коллеги, зарабатывать повышение. От противоречивых этих мыслей у него, в дополнение к бессоннице, разболелась голова. Таблетка была в сумке, но шуршать посреди ночи, будить симпатичную молодую маму с дочкой он не хотел.

Вернулся студент. Сопя, вскарабкался на свою полку. Голубоватое мерцание его телефона раздражало и мешало заснуть. Александр Артёмович еще поворочался с боку на бок какое-то время и, наконец, снова провалился в прерывистый, беспокойный сон.

Утром Лугового ждали две приятные новости. Во-первых, голова не болела. А во-вторых, пока он спал, соседи сошли, скорее всего, на большой станции, которую проезжали около девяти часов утра. Теперь, если никто не подселится, всё купе будет в его полном распоряжении.

Спустившись, Александр Артёмович не спеша достал зубную щетку, пасту, взял железнодорожное вафельное полотенце, и отправился на утренние гигиенические процедуры. После умывания попросил у проводницы кофе «три в одном» и с наслаждением выпил, разглядывая мелькающие за окном осенние пейзажи.

Ближе к обеду он проголодался и решил заглянуть в вагон-ресторан, взять какое-нибудь горячее блюдо. Режим экономии, это, конечно, правильно, но пополнять запасы энергии тоже как-то надо, а один обед в поезде ещё никого не разорил.

Выйдя из купе, Луговой заглянул к проводникам, чтобы узнать, где находится ресторан. Полноватая женщина с короткими светлыми волосами возилась у крошечной раковины – мыла стаканы. Она с усталым видом сдула чёлку со лба и направила Александра Артёмовича в хвост поезда.

Луговой преодолел громыхающий, вихляющий во все стороны тамбур, вошёл в следующий вагон и вздрогнул. Возле окна у второго или третьего по счету от входа купе стоял мужчина, очень похожий на Игната Терентьева, краеведа из Узлов. На секунду Александр замер, в это время мужчина повернулся к нему лицом. Александр с облегчением перевел дух. Нет, это был не Терентьев.

В ресторане людей оказалось мало. Двое сидели в углу, пили пиво, закусывали вяленой рыбой. Старушка прихлёбывала, дуя на ложку, горячий суп. Луговой заказал себе салат, солянку, чай. Либо еда была такая вкусная, либо он очень проголодался, но съел он всё в один присест, и даже подумывал о добавке, но после некоторой внутренней борьбы всё-таки решил, что время сорить деньгами ещё не наступило.

Проходя мимо того купе, где, как ему показалось, он встретил Терентьева, Александр опасливо поглядывал на дверь, но она оставалась закрытой, никто не появился и Луговой без приключений добрался сначала до своего места, а на следующий день и до пункта назначения, города Сергиевска.

Сергиевск сонно поглядывал низкими окнами серых деревянных построек да почёсывался от бегающих по его сутуловатой спине немногочисленных шустрых маршруток.

Александр Артёмович для начала остановился в гостинице, убранство которой, похоже, не менялось с перестроечных времён, и не сразу, но всё-таки подыскал себе подходящую по бюджету квартиру.

Однушка в девятиэтажной панельке на первом этаже, на окнах решётки. Не любил Луговой помещения с решётками, но сейчас они были весьма кстати.

Вот так отпуск у меня – иногда по вечерам думал Александр, от скуки пересматривая старые фильмы по единственному в этой квартире относительно стабильно работающему каналу.

Городок с его скромными достопримечательностями Луговой обошёл еще в день приезда. Делать здесь было совершенно нечего. В тишине и одиночестве паранойя отступила, он снова почувствовал себя в безопасности и решил, что увольняться – это лишнее, надо возвращаться домой, выходить на работу и продолжать жить свою обычную, привычную жизнь. Тем более, что деньги заканчивались.

С этим решением он направился в ближайший сетевой магазин, прикупить чего-нибудь на ужин. Темнеть начинало рано, и возвращался Луговой уже в сумерках.

Когда он проходил по неосвещённой тропинке мимо детского сада, уже притихшего после оживленного, бойкого дня, услышал за спиной шаги. Они то приближались, то отдалялись, но никто не обгонял Лугового. Это показалось Александру Артёмовичу странным, однако он решил не оглядываться, а свернуть на всякий случай в более оживленное место, к проспекту.

В ту же секунду сзади на него навалился кто-то крупный и жилистый. Луговой отработанным движением пытался сбросить напавшего, но острая боль от укола в правом плече и мгновенная слабость лишили его не только способности сопротивляться, но даже голоса, чтобы позвать на помощь. Он обмяк, медленно осел на асфальт и упал, потеряв сознание.

Глава 3. Речное

Глава 3. Речное

Сильно замёрзли ноги и спина. Он поёжился, пытаясь завернуться в одеяло. Но никакого одеяла не было. Жёсткая, сухая трава и мусор: банки, бутылки, окурки, мятые бумажки. Вот что увидел Александр Артёмович Луговой, когда открыл глаза.

Это была обочина незнакомой и не слишком оживлённой трассы. Луговой лежал на земле, за пожелтевшим и уже сбросившим листья кустом, среди разнообразного мелкого хлама. Тело ломило, но он смог пошевелить сначала пальцами, потом руками, ногами, повертел головой из стороны в сторону. Кажется, всё цело, но в то же время состояние отвратительное – слабость, головокружение.

Луговой заставил себя приподняться и сесть. Солнце только начинало вставать, прячась за толстыми серыми тучами. Кроме дороги, вокруг ничего не было – ни машин, ни построек. Александр осмотрел себя. Одежда на нём была сильно испачкана и местами порвана.

Он энергично растёр плечи, кисти, чтобы немного согреться, затем пошарил по карманам. В одном из них обнаружил свой паспорт, телефон и бумажник с несколькими мелкими купюрами и банковской картой.

Сети не было. Такси не вызовешь, никому не позвонишь. Ничего не оставалось, как выходить на дорогу и автостопом добираться до Сергиевска.

Луговой с трудом поднялся на ноги, от слабости его немного покачивало. Он выбрался из кювета на асфальт и огляделся. Дорога была одинаково пуста в обе стороны. Никаких указателей, которые позволяли бы определить направление. Куда идти-то, где этот Сергиевск? Решил двигаться в правую сторону, на запад. А там дальше видно будет.

Ещё раз достал проверить телефон – не появилась ли сеть. Нет, всё так же вне зоны доступа. Но дата! Это что, какой-то сбой? Судя по числу на экране, прошло две недели с того вечера, как он вышел в магазин за продуктами и возле детского сада на него напали. Две недели? Почему он ничего не помнит, как такое возможно?

Александр Артёмович, совершенно сбитый с толку, побрёл по дороге. Октябрьский злой ветер гонял пыль, шумел в редких тонкоствольных деревцах. Это место не похоже на окрестности Сергиевска, подумалось вдруг. Да, верно, там были холмы, много зелени, а здесь…степь?

Шёл он довольно долго. Проехал автобус и несколько машин, номера на них Луговой не успел рассмотреть. Никто не останавливался, да это и понятно, кому захочется подбирать на пустынной трассе какого-то бродягу.

Наконец притормозил небольшой грузовичок. Шестьдесят первый регион.

– Мы что, в Ростовской области? – ошарашенно спросил Александр у водителя, крепкого загорелого мужчины, направлявшегося в село километрах в пятидесяти от того места, где ему махнул Луговой.

Тот удивлённо посмотрел и ответил:

– В ней самой. А ты что, друг, заблудился?

Луговой помолчал, потом ответил:

- Получается так.

- Бывает, - задумчиво произнёс водитель грузовичка.

Больше они не разговаривали. В селе Речное водитель высадил Лугового возле мотеля и попрощался.

- Давай, приятель, береги себя. Надеюсь, доберёшься до дома нормально. Если что – звони, – и продиктовал номер.

Александр заселился в небольшую, тихую гостиницу. Он постирал одежду, долго принимал душ, после чего устроился под одеялом, с наслаждением выпил гостиничного чаю и полез в телефон. Здесь, в селе, был интернет, поэтому Луговой рассчитывал, что сможет найти какое-то разумное объяснение своему исчезновению из сознательной жизни на две недели.

Одновременно он пытался вспомнить подробно всё, что происходило в Сергиевске. Вот он приехал в город, снял квартиру, гулял там, жил, собирался уже из отпуска возвращаться на работу, пошёл в магазин вечером и на обратном пути на него кто-то напал сзади. Луговой не мог вспомнить каких-либо примет нападавшего. Но отчётливо помнил сильную боль в правом плече.

Действительно, в этом месте осталось небольшое покраснение, как от прививки. Похоже, ему что-то вкололи, и это что-то на две недели выключило его из реальности. Такое возможно? Видимо, да, раз со мной произошло, - рассуждал Луговой.

В телефоне было несколько исходящих звонков на незнакомые номера, но чаще всего в эти дни он звонил своему начальнику, Николаю Николаевичу. Несколько раз в день, разговоры длились сначала довольно долго, больше пяти минут, а потом Николай Николаевич перестал брать трубку. Это происходило в течение первых дней после нападения. На второй неделе были звонки в основном входящие и все с незнакомых номеров. Сообщения не сохранились, свежие видео и фото отсутствовали. В социальные сети Луговой в эти дни не заходил. В приложении банка была одна транзакция – поступила большая сумма с работы. Списаний по карте за все две недели ни разу не было. Последняя расходная операция – та, в Сергиевском магазинчике, после которого на него напали.

«Первое, что нужно сделать, - выяснить, что у меня с работой, ведь я должен был выйти из отпуска ещё десять дней назад. Возможно, я всё-таки уволился, поэтому и пришла на карту эта большая сумма. Может, именно для этого я звонил Николаичу. Второе – съездить в больницу, сдать анализы, провериться. Насчёт квартиры в Сергиевске нужно с хозяином переговорить, выяснить, в какой день я от него съехал, и что вообще произошло, возможно, он в курсе. И купить себе одежду уже на осень, что-то необходимое. А то меня в больницу не пустят. В мотель-то не очень хотели селить. Как я так оказался чёрт знает где, без вещей, но с паспортом, телефоном и деньгами – очень странно. Буду распутывать». Приведя в порядок мысли, Луговой погасил свет и заснул, как только голова его коснулась прохладной гладкой подушки.

Утром, позавтракав в маленьком, но уютном кафе при гостинице, Александр Артёмович позвонил на работу. Сначала набрал Николая Николаевича, но у того всё время было занято. Тогда он позвонил в приёмную, Марине.

- Ой, здрасьте, - каким-то неестественным голосом ответила она.

- Привет, Марин, а Николай Николаевич не в отпуске? Не могу дозвониться, у него всё с телефоном в порядке, не знаешь?

- Нет, он не в отпуске, - чуть запинаясь, ответила Марина, - но вы лучше заму его позвоните или в отдел к себе, я просто не знаю, насчёт телефона, может и не в порядке.

Луговой набрал зама, у того тоже было занято, позвонил своим ребятам в отдел, но никто не отвечал, хотя он всем звонил и на рабочие номера, и на мобильные. Всё это было более чем странно.