10. Вторжение в Восточную Пруссию. По нашему плану войны для вторжения в Восточную Пруссию намечалась масса в 30 пехотных и 9 1/2 кав. дивизий, разделенных почти поровну на 1‑ю и 2‑ю армии. Однако эти силы требовали для своего сосредоточения значительного времени, и, если ждать их сбора полностью, пришлось бы начинать вторжение не ранее 28‑го дня мобилизации – примерно 27 августа. Чтобы оказать действенную помощь французам, надо было ускорить вторжение по крайней мере на 10 дней; но при переходе границы 17 августа мы могли располагать только 21 пехотной и 8 1/2 кав. дивизиями вследствие неготовности второочередных дивизий.
«Встретились!»
Но так как, по имевшимся сведениям, германцы бросили все свои силы против Франции, оставив против нас не более 6–8 дивизий, можно было рассчитывать на успешное наступление в Восточную Пруссию и с этими силами. Однако наш удар в Восточную Пруссию мог и не отразиться на положении наших союзников. Восточная Пруссия представляет стратегический тупик, отделенный от остальной Германии барьером Вислы, усиленным многими крепостями и тяжелыми батареями и почти неприступным с фронта. Германцы могли спокойно пожертвовать Завислинской Пруссией, разгромить французов, а затем обратиться всеми силами против России. Поэтому, чтобы оказать союзникам помощь, вторжение русских армий в В. Пруссию должно было сопровождаться накоплением к западу от Варшавы, на левом берегу Вислы, армии, которая, наступая вниз по Висле, ударом в тыл заставила бы немцев очистить Вислинский барьер. В такой комбинации русское вторжение грозило самым жизненным интересам Германии и должно было быстро привести к облегчению положения французов.
Походная кухня
Но для приступа к накоплению новой армии в Варшаве пришлось еще ослабить на 4 дивизии силы, предназначенные для вторжения в Восточную Пруссию. В результате 1‑я армия Ренненкампфа перешла границу 17 августа, имея 6 1/2 пех. дивизий вместо намеченных планом 15 1/2 дивизий, а 2‑я армия, которой от Нарева предстоял длинный путь походным порядком 20–21 августа, имела 11 неполных дивизий вместо 14 1/2.
Против наших 17 1/2 дивизий немцы располагали в Восточной Пруссии 9 первоочередными дивизиями (1‑я арм., 1‑я резервная, XVII, XX арм. корпуса, 3‑я резервная дивизия) и 6 второочередными дивизиями (Бродрика, фон дер Гольца, Мюльмана + 3 ландверные бригады); сверх того, значительное количество ландштурма, большое количество крепостей при обилии добровольцев облегчало быстрое формирование новых частей и пополнение убыли в войсках. Сверх того, ввиду действенности произведенного нами давления на Германию ген. Мольтке 22 августа отдал распоряжение о перевозке на восток с французского фронта 6 пех. дивизий (3 перволинейных корпуса) и 2 кав. див.; хотя эти дивизии еще не высадились 28–29 августа, к моменту решительного кризиса на фронте армии Самсонова, однако нахождение резерва в составе 4 свежих дивизий в вагонах на рельсах, в пути к фронту, значительно облегчало положение германского командования. И в сражении под Гумбиненом 20 августа против Ренненкампфа, и под Танненбергом против Самсонова 26–27 августа германцы имели перевес в силах над нами. Кавалерией русские были сильнее, но в артиллерии подавляющий перевес имелся у немцев. Ввиду крайне враждебного отношения населения, недостаточности подготовки для современной войны и очень плохих кавалерийских высших начальников, русская кавалерия не сыграла заметной роли. Германцы извлекли огромные выгоды из железнодорожной и телефонной сети, покрывавших Восточную Пруссию. Вследствие преступной небрежности русских штабов распоряжения русским войскам передавались по радио в незашифрованном виде, и группировки и задачи русских были совершенно ясны нашему противнику.
Первый георгиевский кавалер донской казак Козьма Крючков, убивший один 11 немцев и получивший 16 ран
Генерал фон Притвиц, командующий 8‑й германской армией, решил сначала нанести удар 1‑й русской армии, наступавшей от среднего Немана в обход Мазурских озер с севера. В сражении под Гумбиненом 20 авг. при равной численности армий – около 110 тыс. – против 380 русских пушек действовало 500 германских. Сражение имело нерешительный результат: правое русское крыло было смято, но в немецком центре – XVII корпусе – наш огонь вызвал панику. Немцам нужна была решительная победа, так как в случае, если действия против армии Ренненкампфа затянулись бы, русская 2‑я армия ген. Самсонова нанесла бы поражение оставленному против нее заслону – XX корпусу – и перерезала бы путь отступления немцев. Генерал Притвиц принял решение – отойти за Вислу. Это было наиболее мудрое решение, отвечавшее предположениям русского генерального штаба. Но германское верховное командование слишком чутко относилось ко всякой утрате территории; на место Притвица был поставлен Гинденбург, отставной генерал, долженствовавший шапронировать героя Льежа, генерала Людендорфа, который был послан начальником штаба на восточный фронт, ему была обещана немедленная отправка больших подкреплений с западного фронта. Людендорф принял решение – оставив одну кавалерийскую дивизию и гарнизон Кенигсберга против армии Ренненкампфа, еще не оправившейся от Гумбиненского сражения и медленно наступавшей с определенным тяготением к крепости Кенигсберг, со всеми остальными силами обрушиться на армию Самсонова. Мы боролись с завязанными глазами с противником, которому радиотелеграф открывал все наши секреты.
Полковник кн. Эристов и ротмистр бар. Врангель после взятия батареи у дер. Каушен в Восточной Пруссии, оба награждены орденом св. Георгия 4-й степени
Движение нашей кавалерии перед атакой
20—30 августа армия Самсонова, ослабленная еще на 1 корпус (II, переданный Ренненкампфу после Гумбинена), потерпела решительное поражение: отдельные корпуса ее попали по частям под удары противника, так как армия разбросалась: левый ее фланг – 1‑й армейский корпус – был привязан к Сольдау, центр наступал в северо-западном направлении, правое крыло, во исполнение предписания командующего фронтом ген. Жилинского, оторвалось в северном направлении. Разбив двойными силами VI правофланговый русский корпус и прорвавшись между левым крылом – I корпусом – и центром Самсонова, сбивавшим XX германский корпус, немцы сумели окружить и уничтожить 5 дивизий русского центра (XIII, XV и часть XXIII корпуса). Поздно предпринятая попытка обоих крыльев выручить центр (30 августа) не удалась. Самсонов со своими 125 батальонами сам зашел в мешок, дерзко наступая в предположении, что против него только 75 германских батальонов, когда их было свыше 150 при вдвое превосходившей его артиллерии. Его указания на необходимость приостановиться армии не были приняты во внимание. Французский посол настаивал на скорейших и энергичных действиях; принимая во внимание шатание умов во Франции до начала сражения на Марне, энергичное выполнение взятых на себя по военной конвенции обязательств было для России, может быть, не только долгом чести…
Его императорское Величество Император Николай Александрович в ставке Главнокомандующего 22 сентября 1914 года
Ренненкампф не успел оказать Самсонову помощи, так как внимание его было привлечено Кенигсбергом; два высланных корпуса приблизились, когда уже со 2‑й армией было покончено, и должны были быстро отойти назад.
В этот момент у австрийцев в Галицийской битве назревал решительный кризис. Помощь, оказанная австрийцам – наступлением или через Нарев, оставшийся почти без защиты, или переброской войск в Галицию (проще всего было свернуть в Галицию 2 корпуса, перевозившиеся из Франции) – могла бы спасти австрийцев от первого разгрома, который для австрийской армии оказался роковым. Но германцы решили сначала обеспечить свои интересы и отбросить армию Ренненкампфа из Восточной Пруссии.
Восточная Пруссия. «На разведке»
Силы 8‑й германской армии возросли до 13 первоочередных и 6 второочередных дивизий. У Ренненкампфа силы возросли до 13 1/2 дивизий, но в том числе только 8 1/2 из них были перволинейными. Правда, южнее, на фронте Осовец – Августов, русское командование начало собирать новую 10‑ю армию, и 2 корпуса последней (XXII – Финляндский и III – Сибирский) уже заканчивали высадку; однако не готовая 10‑я армия не сумела оказать помощи 1‑й армии, которая была обойдена с левого фланга и спаслась лишь поспешным отступлением. Тактическому поражению подверглись только авангард XXII корпуса (из 10‑й армии) и левофланговый II корпус 1‑й армии; бои на фронте протекали довольно удачно, но второочередные несплоченные дивизии при отступлении бросили часть своей артиллерии и потеряли много разбежавшимися, попавшими в плен. К пяти дивизиям, потерянным во 2‑й армии, пришлось присоединить потерю в три дивизии, которые в армии Ренненкампфа, собиравшейся на Немане, были расформированы на пополнение убыли в других дивизиях.
Дежурный генерал штаба Верховного Главнокомандующего генерал-лейтенант Кендзеровский и члены его управления
13 сентября операция немцев против Ренненкампфа была закончена. Германские войска получили возможность теперь, обеспечив пределы своей территории, помочь австрийцам. Но последние уже к 11 сентября потеряли возможность держаться под русским натиском и находились в полном отступлении; трудность задачи помочь австрийцам усугубилась во много раз.
Причинами неудачи, постигшей русское вторжение в Восточную Пруссию, является, прежде всего, дерзкий замысел – начать вторжение с вдвое меньшими, против плана, силами и размахнуть угрозу немцам и по левому берегу Вислы. Немецкая печать упорно утверждала, что Ренненкампф начал вторжение в Восточную Пруссию с 24 дивизиями, и объясняла возможность сосредоточения такой массы только тем, что русские начали мобилизацию задолго до ее официального начала; это утверждение встречается даже в таких трудах, как «Воспоминания» Людендорфа, хотя германские штабы, как это выясняется по архивным документам, были очень хорошо осведомлены о действительных силах русских. Эта дерзость русского генерального штаба – начать наступление со слабыми силами и притом по двум различным операционным направлениям – находит себе, однако, полное оправдание в необходимости разгрузить французский фронт к моменту решительного кризиса и в необходимости всемерно форсировать наступательные действия на германском фронте ввиду существовавших в мирное время расчетов на переброску больших сил германцев с запада на 40‑й день с начала мобилизации.
Генерал от кавалерии Александр Васильевич Самсонов, убит 18 августа 1914 года
Идея вторжения с двух сторон оправдала себя: успех Ренненкампфа под Гумбиненом объясняется, прежде всего, давлением армии Самсонова на сообщения германцев; нужно было лишь, чтобы в момент кризиса у Самсонова, такое же, но непосредственное, давление на тылы немцев произвела и армия Ренненкампфа. Однако ген. Жилинский сделал ту же ошибку, что и Мольтке после пограничного сражения; он переоценил достигнутый успех, забыл о необходимости сосредоточения сил на поле сражения и думал только о преследовании. Известное дилетантство русского командования – сев. – западным фронтом и 1‑й армией – сказывается в отвлечении внимания в самые важные моменты на крепость Кенигсберг, которая никому не мешала и могла быть взята, когда окажутся свободное время и войска.
Главная наша ошибка – переоценка легкости вторжения в Восточную Пруссию, недостаточный учет многочисленных второлинейных германских формирований, прекрасно дравшихся при защите германской земли. И теперь историки войны еще находятся под впечатлением этой легкости задачи, и победа немцев, вполне естественная при сложившихся условиях, рисуется как бы чудом искусства.
Немецкое командование, проиграв битву на Марне, чтобы изгнать слабые русские силы из Восточной Пруссии, совершило несомненно гораздо более грубую ошибку, чем все наши ошибки, вместе взятые.
Наши неудачи в Восточной Пруссии, помимо материального ослабления русской армии, оказались очень невыгодны для нас в том отношении, что германские войска и начальники приобрели значительный моральный перевес над русскими войсками и начальниками; немцы становились дерзкими, а мы – робкими. Галицийская битва обусловила противоположное соотношение между австрийскими и русскими войсками.
Язвой русской армии был радиотелеграф. В начале войны в армии Самсонова важнейшие оперативные распоряжения отдавались по радио даже в незашифрованном виде по небрежности штабов. Затем мы начали шифровать депеши, но каждый шифр, если государство может позволить себе роскошь содержания института с 80 специалистами, может быть в 24 часа разобран. В течение всего 1914-го и начала 1915 года германское командование, не тратя сил на разведку, в точности знало не только расположение наших войск, но и пункты, которых они должны достичь на следующий день, намерения нашего командования и даже пререкания между отдельными начальниками. В этих условиях германскому командованию немудрено было проявить себя гениальным. Наш радиотелеграф создал репутацию Гинденбурга и Людендорфа. Только к лету 1915 г. русскому верховному командованию удалось обуздать радиотелеграф, и сразу же успешность германских маневров существенно понизилась.
11. Галицийская битва. Мы имели в виду нанести с самого начала войны решительный удар австро-венгерской армии, для чего сосредоточить против нее подавляющие силы и, пользуясь охватывающим положением, которое имела наша государственная граница по отношению к Галиции, охватить с обоих флангов австрийские армии, которые, по известным нам предположениям австрийского генерального штаба 1912 года, главной массой должны были сосредоточиться к востоку от Сана (см. схему № 2).
Схема № 2. Галицийская битва 23 авг.–1сент.1914 г.
Чтобы удержать инициативу в своих руках и использовать период, когда главные силы германцев были отвлечены на французский фронт, нам приходилось торопиться. В пределах Киевского военного округа 8‑я армия (южная) должна была начать наступление 18 августа, чтобы 21 августа совместно с 3‑й армией перейти границу. Общее наступление намечалось на 19‑й день, когда наше сосредоточение далеко не было закончено. Для операции в Галиции мы предназначали 47 1/2 пех. дивизий и 18 1/2 кав. дивизий, но из этого числа к 27 августа, когда бои разгорелись уже по всему фронту, мы могли иметь только 3/4 назначенных сил. Легче и быстрее всего собирались войска на фронте Киевского округа, и дольше всего сосредоточение задерживалось в пределах Варшавского военного округа, особенно в 4‑й армии в районе Люблина, из 12 дивизий которой 5 прибывали лишь после 27 августа. В общем, в начале Галицийской битвы мы имели 40 дивизий против 86 австрийских, в конце – 51 1/2 против 42 австро-германских.
Переправа через р. Сан 2 сентября
По австрийскому плану мобилизации 10 корпусов были привязаны к русскому фронту, а 3 корпуса (5‑я и 6‑я армии) – к сербскому. Они входили в первую очередь перевозок по сосредоточению (лит. А.). 4 корпуса (2‑я армия) образовывали вторую очередь – (лит. В.), которая могла быть направлена на тот или другой фронт.
Галиция. Солдаты запасаются водой в баклажки
Так как русская мобилизация началась в момент, когда Австрия рассчитывала быстро расправиться с Сербией, то она застала Австрию в период, когда на сербский фронт началась уже перевозка и 2‑й армии, составленной из 4 корпусов, которые намечались к перевозке в Галицию во вторую очередь. Специалисты по железнодорожным перевозкам высказали мнение, что немедленно свернуть большую часть из 2000 поездов, катившихся к Дунаю, в Галицию и перебить ими перевозку ближайших к Галиции корпусов – невозможно, так как это вызовет большую сумятицу. Пришлось довезти 2‑ю армию до Дуная, высадить ее там, вернуть на железнодорожные линии, ведущие к русскому фронту, подвижной состав, перевезти 1‑ю, 3‑ю и 4‑ю армии и затем, с 18 августа, в последнюю очередь, начать перевозку с Дуная в Галицию второй армии. Она попала только ко второй половине Галицийской битвы. Чтобы устранить затруднения, связанные с изменением развертывания, пришлось потерять много времени; только 4 августа было назначено первым днем общей австрийской мобилизации, и только в ночь на 6 августа началась массовая перевозка австрийских войск в Галицию. По крайней мере 4 дня были выиграны русскими из-за австрийской частной мобилизации.
Галиция. Гор. Галич. Отбитые нами у австрийцев орудия
Надеждам ставки на охват с обоих флангов австрийского развертывания не суждено было осуществиться. Весной 1914 года начальник австрийского генерального штаба Конрад фон Гетцендорф принял более осторожный план; считаясь с превосходством сил русских и со слабым содействием, которое в первый месяц войны могла оказать германская армия, Конрад отодвинул все развертывание австрийских армий к западу так, что главная масса австрийских войск – 1‑я армия Данкля и 4‑я армия Ауфенберга – собиралась между Вислой и Перемышлем и направлялась на участок от Вислы до Холма. Кроме того, на левом берегу Вислы наступал 1‑й австрийский и 1‑й германский корпус. Здесь, в общем, не менее 24 австрийских дивизий направлялись против 18 русских дивизий, причем с запада охватывали не мы, а австрийцы. Против наших 3‑й и 8‑й армий, наступавших с востока массой в 22 пех. дивизии, Конрад оставил заслон – 3‑ю армию Брудермана и группу Кевеша – силой не более 12 пех. дивизий.
Вступление русский войск во Львов
На стенах казарм в Львове изображены формы одежды австрийских войск. Пленные австрийцы дают объяснения их русскому офицеру
Австрийцы постарались захватить инициативу наступления, несмотря на то, что они опаздывали на 4 дня в сосредоточении, сравнительно с мирными предположениями, и на вероятное превосходство русских сил. Русская победа под Гумбиненом вызвала не только переброску из Бельгии германских корпусов, но и обращение императора Вильгельма II к австро-венгерскому верховному командованию с просьбой о скорейшем переходе в наступление, дабы помочь германцам отстоять Восточную Пруссию. 20 августа паника XVII германского корпуса подарила Ренненкампфу победу, а уже 22 августа 1‑я и 4‑я австрийские армии начали свое движение на север. Как русские армии шли на поражение в пределы Германии в конце августа и в ноябре 1914 года для сомнительных выгод англо-французов, так и Конрад поспешил, чтобы угодить Германии, с наступлением австрийцев, вначале успешным, но приведшим в результате их к поражению. Австро-венгерские кавалерийские дивизии были брошены вперед уже 15 августа, но самостоятельная работа конницы не имела успеха; кавалерия повсюду была с потерями отражена нашими передовыми частями (первый бой под Красником).
Группировка сил определила ход событий. 23–27 августа наша 4‑я армия ген. Эверта в борьбе с превосходящими силами австрийцев испытала ряд неудач и была вынуждена отойти на ближайшие позиции к югу от Люблина. Наше стратегическое развертывание, допустившее такую слабость 4‑й армии, было явно ошибочным. Но современная обстановка, вопреки известной мысли Мольтке, допускает исправлять и ошибки в первоначальном развертывании: с 25 по 30 сентября полился непрерывный поток подкреплений, перебрасываемый по железной дороге к 4‑й армии и на оба ее фланга, увеличивший здесь наши силы с 7 до 17 дивизий. Кроме 3 второочередных дивизий, опоздавших к началу боев на фронте 4‑й армии, сюда были переброшены находившийся в пути с Кавказа III Кавказский корпус и XVIII и Гвардейский корпуса, являвшиеся частью собиравшейся у Варшавы 9‑й армии. Группа войск, собиравшаяся на правом фланге 4‑й армии, была объединена в составе 9‑й армии. Уже 27 августа австрийцы почувствовали возросшую силу русского сопротивления; для усиления армии Данкля в ночь на 29 августа был переправлен у Юзефова австрийский корпус Куммора, а в ночь на 5 сентября – германский ландверный корпус Войрша. Тем не менее наше положение к югу от Люблина становилось все устойчивее, инициатива переходила к нам, а очищение левого берега Вислы австро-германцами открыло простор действиям нашей кавалерии ген. Новикова, который глубоко продвинулся вверх по левому берегу Вислы.
Моментом решительного перелома надо считать 1 сентября, когда австрийский X корпус, желая использовать промежуток между 4‑й и 5‑й русскими армиями для охвата левого крыла 4‑й армии, захватил станцию Травники на жел. дороге Люблин – Холм. Уже 2 сентября спешно собранные нами 30 батальонов из состава 3 корпусов под командой ген. Мрозовского нанесли у сел. Суходолы сильное поражение X австрийскому корпусу. С этого момента неприятелю приходилось думать только об обороне.
Так как армия Ауфенберга следовала уступами назад по отношению к армии Данкля, то и столкновение ее с 5‑й русской армией ген. Плеве имело место на 3 дня позже. Большая часть 5‑й армии – XIX, V и XVII корпуса – 7 пехотных дивизий, в течение 26–30 августа вступили во встречный бой с 10 австрийскими дивизиями армии Ауфенберга в районе к северо-востоку от г. Томашова. Значительные промежутки отделяли это поле сражения от соседних – 4‑й и 3‑й армий. Эта Томашовская операция представляет большой интерес вследствие чрезвычайно сложных положений, получившихся в результате желания обеих сторон – нанести противнику фланговые удары, и обилия превратностей судьбы боевых столкновений. В один и тот же день, 28 августа, русский центральный V корпус уничтожил 15‑ю гонведную дивизию, глубоко охватившую наш XIX корпус, а XIV австрийский корпус смял фланговым ударом большую часть нашего XVII корпуса. К концу сражения австрийцам удалось нас широко охватить, однако наше положение являлось вполне удовлетворительным.
Австрийцы сильно выдохлись, для фронтального натиска у них не имелось энергии, беспрерывная паника уничтожала плоды их успехов – кавалерийские дивизии исчезали, все левое их крыло, вышедшее нам почти в тыл, под натиском конницы Абрама Драгомирова в панике откатилось в последний день назад, на линию своего фронта. Однако под влиянием сведений о катастрофе, постигшей армию Самсонова, командующий армией ген. Плеве, чрезвычайно энергично руководивший до того операцией, не выдержал и вечером 30 августа дал своей армии приказ отступать.
Австрийцы получили передышку, в которой чрезвычайно нуждались. С 13 августа наша 3‑я армия, а затем и 8‑я начали наносить сильные удары оставленному против них заслону 3‑й австрийской армии и группе Кевеша. При почти двойном превосходстве наших сил и при введении в бой австрийских сил по частям, эти бои – на р. Золотой Липе, а затем на р. Гнилой Липе – привели к вечеру 17 августа к полному разгрому австрийского заслона. 2 сентября нами был занят Галич, а 3 сентября – без боя – покинутый в панике австрийцами Львов.
Поражение заслона, прикрывавшего с востока наступление австрийцев на север между Вислой и Зап. Бугом, заставило Конрада отказаться от первоначального плана и попробовать, действуя по внутренним операционным линиям, бросить главную массу австрийских войск против наступавших с востока русских армий. В промежуток 31 августа – 5 сентября, пользуясь свободой, предоставленной им отходом Плеве, австрийцы оставили против него только 4 дивизии, а основную массу своей 4‑й армии, приведенную в порядок 3‑ю армию и закончившую, наконец, сосредоточение с сербского фронта 2‑ю армию бросили в наступление против наших 3‑й армии ген. Рузского и 8‑й армии ген. Брусилова.
Наши 3‑я и 8‑я армии к западу от Львова на линии Рава-Русская – р. Верещица в упорных боях 4—10 сентября выдержали этот австрийский натиск. Но австрийский заслон, долженствовавший прикрывать этот удар – теперь уже с севера – был сметен русским наступлением.
Орудия, взятые русскими войсками во время отступления австрийской армии под Львовом
Успехи 4‑й армии справа и взятие Львова 3‑й армией слева позволили уже вечером 3 сентября остановить отступление русской 5‑й армии, на которую никто не наседал, и поворотить ее обратно. Уже 5 сентября армия Плеве отбросила ничтожные силы австрийцев, находившиеся против нее, и, действуя в прорыве между 1‑й и 4‑й австрийскими армиями, разделилась, направив по два корпуса во фланг и тыл противнику – на запад, против 1‑й армии Данкля, и на юг, против 4‑й армии Ауфенберга.
Галиция. Еврейки – продавщицы воды
С 4 сентября наши 4‑я и 9‑я армии уже вели наступление против Данкля. 9 сентября последний был окончательно сбит и начал уходить за Сан. 10 сентября генерал Конрад, несмотря на свое упорство, пришел к убеждению в безнадежности дальнейшего сопротивления. 11 сентября австрийцы находились в полном отступлении. В наиболее угрожаемом положении находилась 4‑я армия Ауфенберга, в тыл которой выходили большие силы нашей 5‑й армии. Приказав бросить обозы, чтобы не загромождать дорог, генерал Ауфенберг сумел проскользнуть с пехотой и артиллерией перед фронтом несколько замявшейся конницы 5‑й русской армии.
Мы хотели австрийцев в Галиции окружить и истребить; вместо этого мы просто вытеснили их из Восточной Галиции. Половинчатость нашего успеха объясняется постоянным опасением М. В. Алексеева, руководившего этой операцией в должности нач. штаба юго-западного фронта, за наш центр – 5‑ю армию ген. Плеве, а также опасением его выдвигать вперед наши крылья, чтобы не подставить их под удар с фланга или тыла неприятелю.
Большое значение также имел временный выход Плеве на поле боя 31 августа – 4 сентября, что вызвало трудные для 3‑й армии бои у р. Равы-Русской и настолько поглотило силы 3‑й и 8‑й армий, что они не заметили начала отступления неприятеля и не в силах были его преследовать.
Галиция. На привале
Пленные австрийский офицеры и нижние чины
Критикуя эти достижения, не надо, однако, забывать, что в течение ближайших дней, следовавших за 29 августа, тыл всей Галицийской операции после поражения армии Самсонова не был ничем прикрыт со стороны Восточной Пруссии. Направление в этот момент подкреплений, необходимых, чтобы преодолеть кризис в районе Люблина и продолжать наступление в Галиции, вместо того чтобы заслониться на Нареве от германцев, представляет большой плюс русского верховного командования. При всей их неполноте, успехи русских в Галиции в течение первых шести недель войны оказались достаточными, чтобы нанести австро-венгерским армиям такие удары, которые оказались смертельными для всего государственного организма двуединой монархии. Австрийские войска, шедшие в первые бои с большим подъемом, в течение остальной войны представляли уже второсортный материал.
12. Ивангород-Варшавская операция. Успех Гинденбурга – Людендорфа в Восточной Пруссии и поражение Конрада в Галиции выдвигали теперь перед германским командованием задачу – помочь австрийцам. Прорыв Нарева, представлявший для русской армии большую угрозу в первых числах сентября, представлял теперь чрезвычайный риск, так как поставил бы небольшую германскую армию лицом к лицу со всеми русскими силами. Австро-венгерские войска главной своей массой устремились в узкий коридор между Вислой и Карпатами; нужно было прежде всего вернуть им боеспособность, остановить их, вновь повернуть против русских, а для этого требовалась непосредственная поддержка. Немецкое командование приняло решение – оставить для защиты в Восточной Пруссии 8‑ю армию в составе 5 первоочередных пехотных и 1 кав. дивизий, а также второлинейных формирований, а из остальных сил – 9 перволинейн. пех. и 1 кав. дивизий – сформировать новую 9‑ю армию, которую перебросить в Силезию. К 27 сентября эти части развернулись от Кракова до Ченстохова; ландверные части (дивизия графа Бредова) продолжали левое крыло 9‑й армии до Калиша. Еще далее, до Торна, фронт продолжался ландштурмом, собранным в 3 корпусных округах; на правое крыло 9‑й армии был притянут корпус Войрша. Кроме того, для действий на левом берегу Вислы была предназначена 1‑я австрийская армия Данкля.
Главнокомандующий германскими войсками на русском фронте фельдмаршал Гинденбург со своим штабом. Слева его начальник штаба Людендорф
Уже на следующий день началось наступление 21 германо-австрийских дивизий, направлявшихся к северу от Верхней Вислы; они нацеливались для широкого охвата фронта русских армий, одержавших победу в Галиции.
Русские войска, преследуя австрийцев, были задержаны командованием на р. Вислоке; ввиду поступивших сведений о появлении германских войск в Силезии русскому верховному командованию удалось заблаговременно начать контрманевр; к осуществлению его мы успели приступить за 4 дня до начала германского наступления; под прикрытием Вислы 5‑я, 4‑я, 9‑я армии от р. Сан были оттянуты на север и развернулись вдоль Вислы, по обе стороны Ивангорода, а 2‑я армия, пополненная тремя сибирскими корпусами с р. Царева, сосредоточилась к Варшаве. В Галиции оставались только 3‑я и 8‑я армии, которые отошли за р. Сан.
Переправа через Вислу у Ивангорода
Германская армия, находившаяся уступом за северным крылом австрийцев, ожидала, что, преследуя австрийцев, мы втянемся в узкое пространство между Вислой и Карпатами или двинемся через Карпаты в Венгрию, чтобы броситься на наш открытый фланг и тыл. Но русское командование не повело свои армии в заготовленную западню. Тогда германцы сами перешли в наступление, являвшееся несвоевременным ни по численному составу германской армии, ни по состоянию австрийских войск, еще не оправившихся от галицийского поражения (см. схему).
Ивангород-Варшавская операция 1914 г.
Конница – 5‑я кав. дивизия ген. Новикова – отходила на левом берегу Вислы перед германской армией, прикрывая эту сложную перемену операционных линий русских армий. Крупной шероховатостью русского маневра явилось выделение на левый берег Вислы слабых пехотных частей: 4 октября у Опатова бесцельно подверглась полному разгрому гвардейская стрелковая бригада, с которой столкнулись далеко превосходные части 9‑й германской и 1‑й австрийской армий.
Братская могила в Козенецком лесу. Панихида по чинам, павшим в бою 1–2 октября 1914 г.
Благодаря мощной поддержке германской армии 2, 3 и 4‑я австрийские армии – масса в 30 дивизий, – получившие пополнение, смогли 4 октября также перейти в наступление. Их задача заключалась в том, чтобы перейти через р. Сан и наступлением между Вислой и Зап. Бугом в северном направлении заставить русских отказаться от обороны р. Вислы. Однако русские планомерно отошли за р. Сан в крепость Перемышль и далее не позволили австрийцам продвинуться ни на один шаг. Вследствие этого центр тяжести австро-германской операции, намечавшийся по плану на правом берегу Вислы, оказался перенесенным на левый берег.