Модноверие. От страшного до смешного

Олег Дивов
Модноверие. От страшного до смешного

Ведь разговаривать с чужаком никто не запретил!

Он заторопился, шепча молитвы и ударяя себя по щекам.

Когда поднялся на ноги и отвесил финальный поклон всем богам по кругу, небо заволокло целиком. Дождь полил такой, что Мирко промок насквозь, по спине побежал озноб, а зубы громко застучали.

Бегом, не напрямик, а вокруг огородов, чтобы никто не увидел, он ринулся через деревню. У входа в баню обнаружился дядька Ратобой, но мальчишка заметил его вовремя, присел за кустами смородины, тяжело дыша, вытирая мокрый лоб и раздумывая, что же делать.

Мысль о том, что за чужаком могут присматривать, ему в голову не пришла.

И что теперь, отступиться, уйти?

Но, видимо, боги все же встали на сторону Мирко, поскольку дядька Ратобой встряхнулся, точно собака после купания, подергал железный засов на двери и, бормоча что-то по поводу «клятого ливня», затопал прочь. Миг, и он пропал в промокшем сумраке.

Через секунду мальчишка оказался у двери, прижался к ней, пытаясь хоть как-то укрыться от дождя.

– Дядька Ринат! – позвал он, чувствуя, как гулко, тяжело и горячо бьется сердце.

– Мирослав? Ты? – донеслось изнутри. – Я думал, тебя тоже заперли.

Радость, прозвеневшая в голосе чужака, заставила Мирко задуматься: атеисты и крестоносцы тоже могут ликовать, творя свои гнусные дела, обольщая или сжигая людей истинной веры, но это чувство звучало чисто и искренне, никакого оттенка злобы или хитрости в нем не было.

– Не, – сказал он, утирая лицо рукавом. – Скажи, дядька Ринат… ты ведь не шпион? – Про последнее слово спросил у волхва-наставника, и тот объяснил, что оно означает. – Пришел к нам не для того, чтобы подсмотреть или пакости какие-нибудь устроить?

– Нет, – ответил чужак.

– Не атеист ты, не крестоносец? – продолжил допытываться Мирко. – Поклянись! Родом, небом и землей!

– Крестоносец? – не понял дядька Ринат. – А, христианин… – Он усмехнулся. – Клянусь чем угодно, что ни то, ни другое. Родом, небом, землей, здоровьем матери…

У Мирко отлегло от сердца.

– Тогда тебя должны выпустить, – сказал он.

– Этого не случится никогда, – голос дядьки Рината стал тихим и очень грустным. – Слишком уж я опасен.

– А что тогда? Оставят тут сидеть?

Дядьку Владирада из-под запора выпустили после того, как волхв-лекарь из него слуг Чернобога изгнал.

– Нет. Убьют. Принесут в жертву вашим богам.

– Нет-нет, – забормотал Мирко, ощущая, как земля качается и трясется под ногами. – Нет-нет… Это невозможно… Наши волхвы добрые, они никогда так не поступя-пят…

И он осекся, поскольку вспомнил, как жалобно блеяла обреченная на смерть коза, как бился петух в руках Огнеяра, и как кровь пятнала суровые деревянные лица Велеса, Лели и Ярилы. Зарезать человека не сложнее, чем животное, было бы только желание.

– Я тебя спасу! – воскликнул Мирко, нащупывая засов. – Открою, и ты убежишь! Вернешься к себе!

– Тебя накажут! – возразил дядька Ринат.

– Никто не узнает, ливень, народ по домам, – мальчишка дергал неповоротливую железяку, та скрежетала, ходила в скобах, но не поддавалась, точно засов разбух от воды. – Дома скажу, что у Кабана пересидел… А тебя сейчас провожу туда, где нашел, и там… Ух-х-х… по следу пойдем…

Гром ударил прямо над головой, молния ослепила, и тут засов поддался. Петли скрипнули, и дверь открылась так резко, что Мирко едва не шлепнулся задом в грязь.

– Давай, выходи… – пропыхтел он, и дядька Ринат выбрался из старой бани.

Они шли через сумрак, под хлещущими струями, не так быстро, как хотелось бы, но уверенно. Чужак время от времени кривился, хватался за бок, но не шатался и на палку не опирался.

А Мирко вовсе не замечал ни сырости, ни холода, ведь он делает благое дело, спасает… друга, да.

Боги много лет обходились кровью животных, переживут и в этот раз.

Они прошли то место, где мальчишка наткнулся на дядьку Рината, и дальше отправились на закат, туда, откуда он вроде бы пришел, хотя сам точно не помнил своего пути, шагал наполовину в тумане…

Овраг, другой, Моховое озеро с его кувшинками и черными корягами, там Мирко бывал несколько раз.

– Стой, погоди, – попросил дядька Ринат, когда озеро скрылось из виду. – Отдохнем. Немного…

Лицо у него было бледное, дышал он тяжело.

Грозу к этому времени унесло прочь, небо очистилось, на небосклоне возникли первые звезды, на восходе повисла в ветвях совсем тоненькая, молодая луна, похожая на половинку браслета из светлого металла.

– Ты давай, возвращайся, – сказал дядька Ринат, отдышавшись. – Дальше я сам. Доберусь как-нибудь… все равно ты дорог здесь не знаешь. И тебя не должны хватиться. Чтобы никто не заподозрил, что ты к моему побегу причастен…

Он помолчал, а потом добавил изменившимся голосом:

– Или, знаешь, пошли со мной. Что тебе здесь делать, с этими волхвами и богами? Там огромный мир! Большой, настоящий! А не этот огрызок возрожденной древности.

Мирко заморгал, не зная, что сказать.

– Ну нет, я никогда не думал… – протянул он. – Тут я родился, тут все я знаю… Друзья и…

– Я все равно дойду до властей, и эту лавочку прикроют, – сказал дядька Ринат. – Главари под суд пойдут, остальным придется устраиваться, так что все уже не будет как раньше.

– Ну я не знаю, – повторил Мирко. – Как-то это, ну…

Он мямлил дальше, а в голове крутились даже не мысли, а обрывки мыслей.

– Родителей у тебя все равно нет, чего ты теряешь? Ту кашу, что у вас в голове? Насчет гордых русичей, чистой арийской крови и истинной веры?

– Ну… я… – Мальчишка напрягся, и тут краем глаза уловил движение.

Повернув голову, обнаружил, что из зарослей выступил дядька Ратобой и еще двое мужчин из деревни, при ружьях и заплечных мешках, будто собрались на дальнюю охоту.

– Вот и они, – сказал дядька Ратобой. – Хитер, чужак, дверь за собой прикрыл. Только я не поленился, внутрь заглянул… И след вы оставили такой, что слепой увидит. Теперь пошли обратно. Погуляли и будет.

И он угрожающе повел стволом.

Мирко знал, что он взрослый, что он почти мужчина, а мужчины не плачут, но остановиться все равно не мог. Его трясло, как в лихорадке, слезы текли по щекам, а в груди сплетались в клубок ярость, злость, ненависть, отвращение и другие чувства, которым он не знал названия.

Когда они вернулись в деревню, дядьку Рината опять закрыли в бане, а у дверей встал дядька Ратобой. Мальчишку же отвели в общественный погреб, где усадили на сырой пол среди мешков и ящиков.

– Осквернил ты себя, – заявила встретившая его тетка Светлана. – Сиди пока тут.

На двери погреба не запор, щеколда, открыть ее изнутри проще простого, но о побеге Мирко даже не подумал.

Куда бежать? Зачем?

Сколько он так просидел, он не смог бы сказать, но, когда дверь отворилась, внутрь проникло бледное сияние рассвета. Мальчишка вытер слезы, шмыгнул носом, подобрался, напряженный, точно струна – нельзя, чтобы кто-то увидел его слабость, понял, что он, гордый русич, плакал.

Скрипнули деревянные ступени, блеснул на руке верховного волхва тот браслет, который дядька Ринат назвал «Ролексом». Следом за Огнеяром показалась тетка Светлана – губы поджаты, руки под грудью, в глазах беспокойство.

– Как ты, Мирко? – спросила она.

– Нормально, – зло ответил он и тут же не выдержал, сорвался. – Это все правда?! Вы на самом деле хотите убить его?! Принести в жертву богам?! Почему?! Как же так?!

Верховный волхв почесал в затылке и уселся на ящик, тетка Светлана осталась стоять.

– Ну вот, Мирко, – сказал Огнеяр спокойно, – ты знаешь меня с рождения? Тринадцать с половиной лет?

– Ну да… – глупо спорить с очевидным.

– И старшую рода Медведя, заменившую тебе мать, тоже?

– Да… – Мирко опустил взгляд, чтобы не видеть их лиц.

– А существо, что называет себя Ринатом, появилось в твоей жизни два дня назад? Верно?

На этот раз он просто кивнул.

– Но ведь верить нужно тем, кого ты давно знаешь, кто сделал тебе много добра, – голос верховного волхва звучал ласково. – А не чужаку, взявшемуся невесть откуда. Согласен?

Мирко очень хотелось возразить, доказать, что они не правы, он даже открыл рот, но тут же закрыл обратно, поскольку осознал, что слов нет, куда-то подевались.

– Он человек! – только и смог выдавить. – У него нет креста! И рогов тоже нет!

– Каких рогов? – не понял Огнеяр.

– Которые у атеистов! И жабьей кожи, и волчьей пасти! Он не чудовище!

– Да, надо менять учебники, – со вздохом сказала тетка Светлана.

– Понимаешь, – начал верховный волхв, – то, что кажется человеком, не всегда человеком является… Настоящие люди – это лишь мы, русичи, хранящие истинную веру. Остальные – монстры, отродья Ящера, и неважно, как они выглядят, что и как говорят. Вспомни, ведь Ринат прельщал тебя байками сладостными о вещах дивных, местах далеких?

Мирко очень хотелось сказать «нет», но врать не особенно умел, да и стыдно.

– Да… – произнес он после внутренней борьбы. – Но это же были сказки!

– Нет, сказки – они не такие, они не рождают в тебе сомнение в Поконе и родичах. Ты ведь начал сомневаться? В голову тебе залезли мысли, что тебе лгут? Что все плохо?

Мирко понял, что краснеет… откуда Огнеяр это знает?

– По плодам узнаете их, как сказал один из мудрых пращуров, – сказал волхв. – Подумай, кто может речами сеять раздор, сомнения и вражду? Разве он… один из нас?

На глазах вновь закипели слезы, горячие, злые слезы обиды и разочарования. Неужели дядька Ринат его обманул, неужто он по правде лишь прикинулся раненым человеком, а сам шпион и атеист?

Но он же клялся Родом и всем прочим, и не сгорел на месте!

– Он чужак, он похож на нас, но завидует нашей свободе, духовной силе и славе, – вступила тетка Светлана. – Мы оставили прошлое за спиной, он же тащит тебя обратно!

– Нет! – закричал Мирко. – Не может быть! Вы все врете! Все-все-все!

 

И не выдержал, разрыдался, уткнувшись лицом в колени и содрогаясь всем телом.

Верховный волхв сочувственно молчал, тетка Светлана гладила мальчишку по спине, и от ее прикосновений становилось легче, уходили тоска и неуверенность, рассеивались страх и сомнения.

– Десять лет назад, когда ты был маленьким, боги прогневались на нас. За дело, – сказал Огнеяр, когда Мирко перестал всхлипывать. – В ту зиму умерли очень многие. Твои родители, например.

Ну да, эту историю он слышал, и не раз.

– Тогда к нам тоже забрел чужак, говоривший сладкие речи, притворявшийся человеком… И мы принесли его в жертву, отдали светлым богам его кровь и его силу. Тогда их гнев прекратился, и многие, кто мог тоже погибнуть, как ты, остались в живых.

Вот об этом Мирко не знал, и глянул на волхва недоверчиво.

Тот улыбался, грустно и отстраненно, а прозрачные глаза Огнеяра смотрели куда-то в сторону, в прошлое.

– Так что нельзя убить человека – ты прав, – сказал он, посмотрев на мальчишку. – Покон запрещает такое и грозит карой суровой. Но лишить жизни чужака – благое дело. Особенно если принести в жертву истинным богам ради всеобщего процветания.

– Ты же хочешь, чтобы нам всем стало хорошо, как тогда, десять лет назад? – осведомилась тетка Светлана, и Мирко задрожал.

Он не мог назвать дядьку Рината, друга, чужаком… он его спас, а потом слушал…

Или это хитрый обман, чтобы обольстить? Посеять вражду и сомнения?

– Давай вместе помолимся Макоши-родительнице, пусть очистит душу твою, – предложил Огнеяр. – Дарует тебе мудрости, чтобы ты понял, что истинно, а что нет.

Мирко встал на колени, привычные слова сами полились на язык, мысли успокоились. Всем сердцем он воззвал к богине, в руках которой целый мир, и заплакал в третий раз, но теперь от облегчения, поскольку боль ушла из сердца, и стало там тепло и покойно.

Хотя немножко пусто.

Есть свои, родичи, люди истинной веры, кто сделали ему много добра, вырастили и воспитали. И есть чужак, невесть кто, явившийся из леса, говоривший сладко и интересно.

Если выбирать, кому поверить… разве можно выбирать?

– Ну вот и хорошо, – сказал верховный волхв, когда молитва закончилась. – Понял? Уяснил, что с тобой случилось?

Мирко кивнул, в неизвестно какой уже раз шмыгнул носом и нахмурился.

Он мужчина, русич, а распустил нюни… и ради кого… чего?

– Тогда пойдем. Ты должен присутствовать на жертвоприношении вместе со всеми, – Огнеяр потрепал мальчишку по плечу.

– Может быть, не надо? – спросила тетка Светлана. – Он и так настрадался…

– Надо-надо, – в ласковом голосе верховного волхва прозвенела сталь. – Ничего. Обряд необходимо провести сейчас, пока солнце восходит, поднимается, набирает силу… Увидеть же его должны все. Увидеть и запомнить накрепко, что есть добро, а что зло.

Следом за взрослыми Мирко выбрался из погреба и вскоре оказался в капище, где собралась вся деревня, от древней, редко выходившей на улицу бабки Искрении до младенца двух недель от роду. Прибежали и собаки во главе с черным мрачным Бураном.

Вскоре показался дядька Ратобой с ружьем, толкавший перед собой дядьку Рината.

– Опомнитесь! – воскликнул тот, едва завидев толпу. – Что вы творите, люди?

– Замолчи, нелюдь! – рявкнул Здравобор, и русичи поддержали его дружным гулом, а кто-то из мальчишек бросил в чужака тухлым яйцом, так, что то расплылось на щеке грязным бело-желтым потеком.

– Представьте, что волхвы бросили вас! Ушли в Запретное Капище и пропали! – продолжал кричать дядька Ринат. – Вовсе не вознеслись к богам и не провалились в ад! Укатили на той машине, что там спрятана! Что у тебя там, Огнеяр, уазик или джип? Прихватили деньги, на вас зараб…

– Заткните ему рот! – громыхнул верховный волхв, и приказ тут же оказался исполнен.

Мирко стоял, сжав кулаки, и повторял про себя, точно молитву:

Принести чужака в жертву истинным богам – благое дело.

Благое дело.

Благое…

Людмила и Александр Белаш. Дом князя Комоедова

– Вернуть женщин к очагу!

– Какую кочергу? – выметнулась из душа гура Алала – мокрая, предельно женственная. – Не смей трогать, ручка деревянная! Кочережка моя, забей себе как гвоздь! Твое – творило с растворилом, их и юзай, а мое ни-ни.

Гуру Алалей ее красы игнорил, неотрывно торча в ноуте:

– Говорю, епископ пишет в бложике, что женское место – уют, порядок и хозяйство. И омбудсменша ему вторит – мол, убьемте кризис, хлопоча по дому.

– А конкретную программу выдвигают? – прихватив в кабине полотенце с лисами, гура кое-как завернулась и босиком зашлепала по лофту, густо капая с гривы на пол. За ней, принюхиваясь на ходу к влажным следам, бесшумно шел толстый дымчатый кот Нерон.

– Так, вообще – Русь, Третий Рим, шестой технологический уклад.

– Пока они свой форсайт-проект раскрутят, мы сеть на весь федеральный округ развернем.

– Кыш, ты мне на клаву льешь. Сушись, садись за свой и смотри время – скоро тебе вебинар начинать.

Из пещерной темноты прихожей звякнул колоколец – динь-дон! Это лифт миновал предпоследний этаж и готовился причалить к апартаменту.

– Полинка прямо как часы. Оденься, а то вид не гурский.

– Что б ты понимал, башка железная…

Все-таки Алала вняла напарнику и ведической походкой удалилась в раздевальню, выбрать рубаху с юбкой. Повернувшись на офисном кресле, Алалей зычно и величаво возгласил в сторону двери:

– Вступи в храмину с благом, дщерь Полина!

Княжий лофт располагался на вершине дома-башни, пять лет как возведенной в ходе дикой точечной застройки на косогоре, лицом к речной долине. Из необъятных окон-витрин лофта было видно все – радуги, луга, леса и заречный город БМЗ-17, где жили по пропускам, ходили лоси и работал вытрезвитель.

Как любому в области, Поле хотелось туда – там столичное снабжение, вежливая полиция и можно гулять ночью без баллончика. Но кассирше из дискаунтера с подработкой по субботам эти хотелки не по статусу.

Еще меньше ее влекла родная Сысь. Чем возвращаться в райцентр, по которому катаются три ржавые маршрутки, лучше здесь кричать «Пройдите в свободную кассу!». А менеджер по персоналу еще глумился: «Диплом экономиста-математика, мда-а… Ты выручку к сдаче готовь аккуратнее, не ошибись».

На двоих с рыжей Светкой нашли однушку в доме с пенсионерами и гастерами, пять тыр плюс коммунальные. Район элитный – утром вместо петухов алкаши под окнами перекликаются, вечером автохамы лаются за место на газоне, а ночью за стеной то караоке, то ритмичный стук. Там три подружки на двушке.

Под повторы «Большой пакет нужен?» и любезности охранников диплом мало-помалу забывался. Если б не Заяц, Поля точно бы половину ай-кью потеряла.

Но куда с Зайцем? Оба на нулях, на съемных хатах. Зимой в кафе, в кино, летом на пляж и в парк.

И тут на глаза попались «Женские ведические курсы личностного роста».

Ты достойна счастья! Ты будешь счастлива! Женские Веды – путь победы!

Можно месяц растворимые супы поесть, потому что вступительный курс стоит денег. Нет, два месяца – продвинутый курс еще дороже.

Зато лофт, как дворец! В окнах – все небо! Простор, чистота, красота, портрет князя в полстены – грива, борода лопатой, в глазах синь над Гималаями.

Подметая пол макси-юбкой – все по Ведам, чтоб подолом собирать земную силу в чакру-сакру женской тайны, – Поля впорхнула в княжий апартамент. Навстречу ей мягко ступал Нерон.

– Кис-кис, – приветствовала она котищу.

– Мау, – важно ответствовал дымчатый и дружелюбно потерся о ноги.

– Дщерь, счастья тебе в нашем капище-ведище! – гаркнул Алалей, благословляя издали обеими дланями. – Почто одна-одинешенька? Или не уловила во граде заблудших, втайне жаждущих истины?

– Уловила, княжич. – В пояс поклонилась Поля, как следует перед мужчиной, который суть центр уваженья, восхищенья, подчиненья и служенья. – Светка решилась прийти.

– Добро! А ты сказала ей, что брючницы у нас харам?

– Объяснила. И другие есть. Из нашего дома Адиля интересуется тайком, куда я хожу. Но сама идти боится, с ней целый табор родни. Убьют же.

– И ее осмыслим. Всех пиши в базу данных – в брюках, в платочках, в мешке на башке. Сегодня тебе послушание – сперва проверь счет на оплату, нам за метраж и воду насчитали несуразное. Отправишь князю нашу лепту за неделю, сластей купишь. Потом перспективных дев и баб зарегистрируй, разошли им целевые приглашения, а затем мой пол и кухню, чисти палас. Труды для князя – у богов заслуга!

– Я еще продуктов принесла, на сверку по здравию.

– Вали на стол, растворилом испытаем.

– А если коту предложить? – показала девушка Нерону пол-литровый тетрапак кефира «Доярица».

– Пф-ф! – дернулся котяра, ощетинив усы как еж иголки.

– Что ты! Чистому зверю мерзость магазинную давать – как можно?

Для пробы Поля наполовину высунула из пакета ряженку «Млечная радость», показала котику – как, будешь? Нерон унесся опрометью с распушенным поднятым хвостом.

– Шалишь без разума, – укорял гуру. – Колбасу безблагодатную ему совала, кару заслужила – и опять?

Ой, нет. Апартамент на карачках протирать и на пол дышать, зеркально ли отчищен… Храни князь, чтоб еще раз прибирать. По всем углам натошнил. А колбаса-то была лучшая, по шестьсот сорок, сама такую лишь на праздники брала.

Хотя соблазн велик. Нерон натурпродукты вычисляет – лучше растворила, даже сквозь упаковку. Значит, «Доярицу» и млечные помои – позабыть.

«Вот бы кота взять с собой, чтобы Зайца обнюхал. Если замурлычет и потрется, значит, можно замуж…»

Тем временем из раздевальни выступила гура. Вот уж кто Веды ведает! Фигура как ваза; где надо широко, где надо узко, юбка в пол. Рубаха знаками расшита – с ними так просто по центру не пройдешь, сразу полиция прицепится: «Вы, девушка, какую атрибутику тут демонстрируете?»

– Свет мой, Поля, гостья жданная! – словно алконост-птица, запела Алала. – Как день провела, все ли соблюдала?

– Белья избегала, сласти ела…

«Скоро слипнется от них!»

– …чуждые знаки обходила, лик отворотив, – крыж, ущербную луну и красную звезду…

– Разумница.

– Где ж ты звезду нашла?.. – забурчал Алалей, вновь погружаясь в ноут.

– На машзаводе, над воротами. Там рядом столовка от кулинарного колледжа, я девушкам раздавала приглашения.

Гуру пометил в карте – «Локация освоена. Риск – знак поклонения неверов».

– Эффективно отработала? Беседы вела?

– К двум столам присела, проповедовала. Все листовки разобрали, спрашивали – что и как, не секта ли, и правда ли мы ходим без трусов.

– А ты?

– А я уклончиво, как гура наставляла. Юбка на них сильно действует. Обещали подписаться во Вконтакте и в ЖЖ. Я и студию им описала, где незримо княжий дух витает, душу возвышает и ведет к женской победе…

Особо и стараться не пришлось. Сидят студентки, вилками макароны загребают и котлеты ковыряют, и тут я такая тонкая, с улыбкой. Юбка на мне вьется-переливается, шелестит как знамя. Да, освященная, да, каждый узор парней ворожит, на счастье программирует, на брак и бла-бла-бла. А еще от фобий лечит, от безработицы, от приставаний гопоты, мигрени, плохоты, промозглости и нищеты. Вы только попробуйте, сразу по жизни попрет.

По ней было видно, как много дает сопричастие к Ведам. Кроме апгрейда внешности – карта на вход в лофт (со второго курса), охраняемый дом, роскошный апартамент, щедрые гуры и наука женственности почти даром. Кто купит продвинутый курс, удостоится княжьих даров – восторг хоровода, лицезрение чудес и… приходите и сами узрите.

– Есть свежие подписки! – убедился Алалей, порывшись курсором по вкладкам. – Пора тебе по лидерской программе обучаться…

– Рано мне, – смутилась Поля, представляя, как дойдет до совершенства и во что это обойдется по деньгам. На одном меде и варенье можно совсем сладкой мумией стать.

«Вот бы вроде гуры потолстеть, где надо, чтоб калория шла в тело».

– Лучше растворило покажите, – попросила она. – Кефир испытайте и ряженку. Я в них усомнилась, да и кот…

– Что, хозяйка, снизойдем? – обратился гуру к гуре.

– Велики заслуги Полюшки, – кивнула та. – Неси.

Растворило! Артефакт, князем завещанный! Спецэффект или фокусы, не угадаешь.

Оно, могучее, само живет, мерцает в середине и людскую душу чувствует. Алалей рассказывал – девушка с прошлого набора перед растворилом в судороги впала, билась головой и криком каялась, дескать, подослана. Сейчас совсем ведическая стала, капище в Рязани держит, по статусу местный куратор – курыня. Муж – топ-менеджер региональный, пятнадцать магазинов в подчинении. Вроде настоящая, по скайпу отвечает, даже фото есть – такая сахарная, попа шире колеса. Ей любая калория впрок.

 

Сам гуру – никому святыню не доверит! – вынес растворило, величиной и формой как конский хомут. Пустое, оно внутри загадочно переливалось. Чуть в мурашках от волнения, Поля откупорила кефир и вылила в отверстие.

Никакой белой лужи. На стол упал серый кусок сахара, высыпалась струйка золы, плюхнуло желтое пальмовое масло, и в масляную плюху шлепнулась таблетка типа витаминной – грязно-пятнистая, противная.

– Убедилась? Мусор, отрава и подделка.

– Вот дикари, – заговорила гура, – ели врагов, чтоб перенять их силу, храбрость и удачу. А какую лихоманку можно перенять, если ешь умственно отсталых бройлеров или вообще эрзац?

– Принесешь настоящего мяса, молока из-под коровы – перегоним сквозь творило и такую нямку смастерим!.. – причмокнул Алалей.

И кот подтвердил:

– Мау!

С проверкой счета пришлось повозиться. В ТСЖ бухгалтеры – такие же девчонки-выпускницы, с детства приученные интернетом тыкать кнопки как попало и – «Ой!». Пока с них не вычтут пару раз за ляпы – страху не научатся; на кассе то же самое.

Поля тишком калькулировала, а гура разливалась птицей, покрывая всех подключенных на вебинар:

– Вместе обретем подлинную женственность и ту ману, что дает силу любить и жить. Женская мана – ствол мироздания, опора цивилизации, она подвигает мужчин на свершения. Если в тебе усталость, депрессия, стрессы, фобии – прикоснись к Ведам, возьми силу от Земли, и твоя жизнь засияет как немеркнущее Солнце. Вглядись в мандалу средоточия и внемли мудрости. Повторяй сто восемь раз имя своей богини…

На мониторах у всех смотрящих винтом уходила в астрал гифка, насылающая чары. Под ее верченье новенькие легче поглощали слова гуры – ешь сладкое, носи юбку до пола, радуйся как дитя, запишись на основной курс, украшайся, берегись крыжа, луны ущербной, красной звезды, развивай чакру-сакру любовную, закажи основной курс на сайте, избегай злых неведов и неведок, проповедуй добрым, слабым и растерянным, ласково веди их к Ведам, в капище-ведище, найди местную курыню…

Слева от Поли, у принтера, мохнатой кучей возлежал Нерон – типа дремал, но изредка мурчал и трогал Полино запястье подушечками мягкой лапы.

– Нерошка, – шепнула она, – ты за колбасу не сердишься?

– Мня.

– Уж извини, если что.

– Мр-р-ру.

– Пять тысяч лет назад мы, женщины, царили на земле через мужчин! Наша мана покоряла и вела. Мы можем вернуть то забытое время! Наш путь начертал князь, угодный небу. «Ведай Веды!» – учит он. В его храмине каждая станет равна богине, с песнями, плясками и украшениями. Ты можешь взять первое украшение в ближайшем отделении «Почта России»…

– Оставить тебе котоматрицу на посмотреть?

– Ммяям-мммям.

Пока Поля пересчитывала и укладывала в сумку лепту – выручку с курсов, – Нерон сменил позу, сел напротив монитора.

– Гуру, я быстро.

– Гряди, дщерь, с богами путь легок, удачен и скор.

Нерон покосился ей вслед. Проследил, крепко ли засели в ноутах Алала с Алалеем. Затем быстрым когтем тихо зарегился, приложил лапу к сенсорной панели – «Пользователь опознан, добро пожаловать», – и открыл почту котоматрицы, доступную одним мохнатым.

К отделению Western Union идти вверх по косогору, а это время подумать. Например, о князе, насчет которого у Поли оставалось много непоняток.

Вообще, есть ли он? Факт, что лофт на вершине башни кто-то купил. И уже выкупил – с месячными платежами бегать ей не приходилось. А это двадцать лямов как отдать. По адресу собственник – Михаил Комоедов. Ни бизнеса, ни фирмы за ним в области не числилось. Поиск показывал лишь бывшего главкома Черноморского флота, и то имя путал.

Да кто его видел, кроме как на портрете? Гуру с гурой. Эти Комоедова боготворили и кланялись портрету – «Он нам жизнь дал!».

Пару лет назад князь отбыл в духовное странствие. С его деньгами – что же не постранствовать?.. На остров. Но куда?.. Бали, Пхукет, Маврикий?

Но переводы требовал в рублях! И ведь сумел там, где-то, завести рублевый счет.

«Потому что, – внушал Алалей, – на долларе знак с глазом, а биткойны прокляты, наваждение они, их даже в гроб не положишь».

Взбираясь на холм, Поля по летней жаре чуть запыхалась, но к концу пути была чуть выше лофта. Краснокирпичная башня, им увенчанная, ярко смотрелась с вышины на фоне синевы небес и заречной зелени. На крыше торчало странное, вроде усеченной пирамиды, машинное отделение лифта – под солнцем оно блистало как золотое.

Ффу, жарынь какая. Скорее в офис, там кондиционер.

Привычно заполнила форму отправки – «Василий Андреевич Рыжков, Тхимпху, Бутан», доставка чека – нет, уведомление по телефону – да. Оплатила комиссию, смс-кой отправила контрольный номер получателю.

Тоже странность. Лепту князь берет через посредника.

И скажите, пожалуйста, зачем Вася Рыжков живет там, в Гималаях, между ледниками и вечнозелеными муссонными лесами?

«Я тоже туда хочу», – думала Поля, выжидая в мягком кресле, пока Вася получит номер и уведомление. Заодно в прохладе посидеть.

Правда, в Бутан с пересадкой и дорого. Штук пять баксов за десять дней.

«Но живет же как-то этот Вася? А вот спрошу-ка я его».

Пилик! Ожила труба, выдав полстрочки – «Пришло, спасибо».

– Алло, Вася? Привет, как погода?

– Привет. Дождь прошел, туман с гор ползет.

«С гор», – выпростав ступни из-под подола, она убедилась, что с утра ноги здорово запылились. Надо спросить разрешения гуры, чтобы душ принять в лофте.

– Давно узнать хотела – чем ты там занимаешься?

– Лифт строю. Подъемник.

– О-па… ты вообще по профессии кто?

– В «Лифт-Контроле» на Фрунзе работал. Где Дом торговли, знаешь?

– О, а я за железной дорогой живу. Завербовался в Бутан?

– Князь позвал, – просто ответил парень из-за Гималаев. – Сидел, в ресторане бухал, на Московской. Помню, был свиной шашлык, салатики. Тут князь подсел и говорит: «А ведь ты, Вася, через год от водки сдохнешь. Так, чисто случайно. И найдут в твоей крови целых пять промилле этанола. Поэтому, Вася, пойдем лифт строить». Ну, я встал и пошел. Очнулся только в Катманду, а так все слушал, погружался. Иногда спал. Шашлыков до Непала хватило.

– Ага, – выдохнув, кивнула Поля. – За что ж он тебя взял?..

– По ходу, скучно было одному на стезю духа становиться. Вместе веселее. Да и в постной дороге разговор – вместо еды…

– Скоро увидишь его?

– Бог даст, послезавтра.

– Передай – Полина Тюрина шлет ему низкий поклон, благодарность за учение, и просит княжьего благословения. Пусть он меня помянет в духе.

– Лады. Только… какая Тюрина? Ты у меня в контактах Зайцевой записана. Что, замуж вышла?

– Зам… – Из кондиционера или из астрала на нее дохнуло холодком аж до мурашек. Поля поняла, что попытайся она встать сейчас – не сможет. – Где ты брал мои личные данные?

– Князь базу скачал. У него точно, как в книге судеб.

«Уже Зайцева. У князя в базе. Это что ж – мне с Зайцем назначено?..»

– Ну, пока, до следующей лепты.

Забот в воскресенье не счесть. Сбегала с лептой, накупила сладостей? Теперь впрягайся в регистрацию с рассылкой, а дальше тряпки, таз, пылесос и уборка. К вечеру сойдутся начинающие на сеанс, до них храмина должна блестеть. Опять же, Светка делает первый заход на служенье – надо показать ей, как мы тут в духе воспаряем.

Но вопрос Васи из Бутана крепко задел Полю, из ума не шел. Про Зайца она в капище молчок. Мол, есть такой Артем – и точка. Тем более водить сюда своих парней нельзя, поскольку Веды – женские.

Откуда князь узнал о личном?

«Он уже года два на острове, носа сюда не кажет. А я с Зайцем – полтора. Слежка или… ясновиденье?»

У него и кот – баюн. Как заходит вокруг ног по солнцу да как заурчит – волосы дыбом поднимаются, а в животе бабочки шевелят крыльями.

И сейчас Нерон ступал следом, проверял подушечками, чист ли пол. Тоже куратор – то у ноута сидит, глядя в экран, то инспектирует ведро. «Мя!» – «Пора выносить, наполнено».

С ведром и кухней тоже есть неясности. Настоящее мытье на кухне начиналось после сходки ведуниц, когда блаженно утомленные девы сходились к столу с лакомствами. Пряники, мороженки, зефиры с козинаками отлично пополняют энергетику и насыщают душу добротой. Соленое, мясное, жирное – харам, от такого растут волчьи зубы и дикая шерсть.

А как придешь с утра и примешься за послушание – посуда стоит чистая, и холодильник гол. Только от пыли протереть.

Попав на продвинутый курс, Поля получила право задавать духовные вопросы. Тогда и спросила: «Что вы едите, научите меня».

Не воздухом же Алала надута. Формы надо наедать. Да и Алалей крепок, кость широкая, мышцы играют.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru