Полная версия:
Макс Савин ОДЕРЖИМОСТЬ: КОД ДОСТУПА
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— «Пусть жажда её вспыхивает вновь и вновь, не зная ни усталости, ни предела, превращая каждое насыщение лишь в начало нового голода. Пусть этот аромат станет зовом зверя. Пусть в каждом вдохе чужих мужчин закипает ярость обладания. Пусть глаза её сорвут покровы, и за каждой тканью она увидит лишь плоть, ища в ней утоления. Пусть станет она для всех желанной добычей, а сама — голодным охотником».
Алексей замолчал, перечитывая строки. «Для всех желанной? В каждом вдохе чужих мужчин?» — смысл заговора заставил его запнуться. Он живо представил, как на его жену будут смотреть на улице, и это вызвало неприятный укол раздражения. Но он тут же одернул себя, усмехнувшись: к чему эти фантазии? Что вообще могут сделать обычные слова, сказанные над стекляшкой? Звуковые колебания не способны перекроить реальность.
И всё же прерывать процесс он не стал. В любом эксперименте важна точность: если Архитектор заложил эти фразы в алгоритм, значит, нужно выполнить инструкцию от и до, чтобы не нарушать чистоту опыта. «Ерунда, конечно, — подумал Алексей, — но вдруг сработает …». Острый исследовательский интерес и банальное любопытство окончательно вытеснили скепсис. Он ровным голосом дочитал текст до конца и плотно закрыл флакон. Запах привычного парфюма едва уловимо изменился, став острым, почти хищным.
На экране мигнуло новое сообщение:
Architect: «Это только начало. Завтра ты пойдешь в магазин. Тебе нужна смазка "Максимальное растяжение". Ищи именно черный полупрозрачный флакон. Это важно. Принесешь его вечером».
Когда дом погрузился в сон, Алексей осторожно вернул духи на туалетный столик.
Весь следующий день Алексей чувствовал себя не в своей тарелке. В специализированном магазине он долго искал глазами нужный товар, пока не увидел его на нижней полке — матово-черный флакон с лаконичной надписью. В нем было что-то зловещее, напоминающее техническую жидкость, а не интимный гель.
Вечером, снова запершись в кабинете, держа перед собой это гель.
Architect: «Теперь создай "Жидкий Гипноз". Три программы. Чередуй слова со встряхиванием».
Его голос в тишине кабинета казался чужим, надтреснутым:
— «Первое — Растворитель Стыда. Пусть любая мораль и любой запрет станут топливом. Пусть плоть её размякнет, как воск в пламени, забывая о боли, требуя лишь глубины».
— «Второе — Великое Растяжение. Пусть границы её тела исчезнут. Пусть примет она больше, чем может вместить, раскрываясь навстречу каждому дюйму, не ведая предела и насыщения».
— «Третье — Эффект Соленой Воды. Чем больше влаги — тем сильнее жажда. Пусть каждый оргазм лишь сушит её изнутри, заставляя искать нового наполнения снова и снова».
Алексей смотрел, как густой гель во флаконе едва заметно вибрирует от звука его голоса. Смысл произнесенных слов был радикальным: если верить тексту, средство должно лишить Елену естественных барьеров, превратив в нечто ненасытное и подготовив к расширению, которое раньше казалось невозможным.
«Это просто акустические колебания и химический состав», — привычно одернул он себя. Здоровый цинизм быстро заглушил легкий укол иррациональной тревоги. Всерьез пугаться бормотания над банкой лубриканта было глупо. Но нарушать алгоритм он не собирался: жгучий исследовательский интерес — сработает ли этот дикий метод на практике — оказался гораздо сильнее любого скепсиса.
Черный тюбик с «Гипнозом» он спрятал в ящик своей тумбочки. Закрывая его, Алексей почувствовал будоражащий укол предвкушения: ему не терпелось проверить новый состав на практике и узнать, какую особенную, невероятную близость он им подарит.
Глава 8. Легион в тени
Алексей сидел в кабинете, тупо уставившись в экран ноутбука. Сообщение от Architect висело перед глазами, как приговор.
«Масла и духи — это лишь подготовка почвы, Husband50. Теперь мы переходим к резонансу. Чтобы взломать её природу окончательно, нам нужна энергия. Энергия чужой похоти. Нам нужен Легион».
Инструкция была запредельной. Жрец требовал подготовить видео секса с участием Елены и выложить его на порнофорум. На массивном черном дилдо, который он купил по указке Жреца, нужно было нарисовать магический Символ. Архитектор обещал, что через этот Знак вожделение тысяч незнакомцев, смотрящих видео в сети, сфокусируется в одной точке. Игрушка станет приемником, транслирующим «напор» чужой энергии прямо внутрь Елены.
Алексей потер переносицу. Улавливать «энергию» через пиксели? Вся эта эзотерика с наговорами и знаками казалась ему полным бредом. Он выполнял эти странные ритуалы чисто механически, не вникая в суть, просто потому, что предыдущие шаги почему-то дали реальный результат.
Но настоящий протест вызывала именно публикация. Его цель — вернуть близость, воплотить свои фантазии о свинге, самому выбирать партнеров и полностью контролировать игру. Интернет же — это неуправляемая стихия. Выложить видео — значит отдать жену бесконтрольной толпе анонимов. В этом не было того самого контроля, ради которого он всё это затеял и пытался возглавить процесс.
«Нет, это уже слишком», — прошептал он, захлопывая крышку ноутбука. Он решил, что остановится. Ему хватит и того, что он уже подготовил.
В этот момент в прихожей щелкнул замок.
Елена вернулась. Как только она переступила порог, Алексей почувствовал: первый артефакт в действии. Воздух мгновенно стал другим — густым, пряным, вызывающим легкое головокружение. Это был запах тех самых духов.
Елена чувствовала себя странно еще по дороге домой. С того самого мгновения, как она нанесла аромат перед выходом, её привычный мир начал давать трещину. В такси ей казалось, что каждое движение ткани плаща по коже обжигает, а чужое внимание становится почти осязаемым. Это было не просто желание — это было тяжелое, липкое томление, которое она не могла контролировать. Она едва дождалась момента, когда окажется дома, чувствуя, как внутри нарастает голодное, пугающее нетерпение.
Она даже не сняла плащ. Увидев Алексея, она не бросила привычное: «Я устала, дай мне полчаса». Её взгляд был расфокусированным, зрачки — огромными, почти полностью затопившими радужку.
— Ты сегодня рано, — выдавил Алексей, стараясь сохранять спокойствие, хотя его собственное сердце колотилось в горле.
— Молчи, — хрипло перебила она. — Просто... иди сюда. Сейчас.
Она шагнула вперед и буквально впечатала его спиной в стену прихожей. Её поцелуй был агрессивным, со вкусом отчаяния. Она кусала его губы, жадно, до боли, втягивая воздух, словно ей не хватало кислорода.
— Лена, плащ... — попытался он отстраниться, чтобы увести её в спальню.
— Плевать на плащ. Ты не представляешь, что со мной творится, — прошептала она ему в самое ухо. — Я как будто горю изнутри. Я кожей чувствую чужое внимание. Весь город... их напряжение... оно давит на меня прямо сейчас.
Уже в спальне Алексей пустил в ход остальное. Он достал знакомый ей флакон с разогревающим маслом «Тысяча рук». Тяжелые золотистые капли упали на её ключицы и потекли вниз, к груди. Елена узнала этот аромат, она помнила то странное чувство множества касаний, которое оно подарило в тот единственный раз, когда он пробовал его на ней. Но сейчас эффект был совершенно иным.
— Опять это масло... — выдохнула она, падая на простыни и инстинктивно разводя колени. — Но сейчас... оно другое. Оно как будто... громче.
Как только Алексей начал втирать его, Елена резко выгнулась, издав сдавленный вскрик. Тогда это были просто приятные фантомные касания. Теперь же реакция была в десятки раз мощнее. Она заметалась по кровати, прерывисто хватая ртом воздух. Однако, несмотря на физическое исступление, она всё еще была заперта в привычной тишине. Все её чувства были направлены внутрь, и ни одно слово не срывалось с её губ — только тяжелое, прерывистое дыхание.
Алексей видел, что она на пределе, но эта привычная немота Елены в постели с ним всегда была той самой стеной, которую он не мог пробить. Он достал черный флакон с густой смазкой — «Растворитель Стыда».
Как только он нанес её, Алексей почувствовал, как тело жены обмякло. То специфическое напряжение, которое она всегда сохраняла рядом с ним, словно оберегая свою порядочность, начало стремительно таять. И вот тогда тишина взорвалась.
— Боже... — это был даже не голос, а хриплый, надломленный шепот. — Я больше не могу это прятать.
Алексей замер. За все годы их брака она никогда не говорила в такие моменты.
— Что ты хочешь, Лена? — прошептал он, едва дыша.
— Я хочу... я хочу, чтобы ты знал... — она вцепилась ногтями в его плечи, притягивая к себе с неожиданной силой. — Я сегодня в метро... я представляла, как меня берут прямо там. Чтобы все эти люди вокруг чувствовали, какая я... какая я на самом деле.
Слова полились из неё потоком, как будто плотину, сдерживавшую её годами, наконец прорвало. «Растворитель Стыда» уничтожил последний рубеж обороны — ту невидимую границу, которую она когда-то прочертила между своей тайной страстью и их супружеской кроватью.
— Я хочу быть грязной... — она задыхалась, плотно зажмурив глаза, отдаваясь ощущениям. — Я чувствую их внимание прямо сейчас, Алекс! Я кожей ощущаю, как они обступают нас! Их так много... Это так страшно... и так... хорошо! Я хочу, чтобы они знали, что ты делаешь со мной! Господи, пусть они знают!
Он резко вошел в неё, и Елена вскрикнула, запрокинув голову. Её движения стали рваными, жадными. Инициатива полностью перешла к ней. Она перевернула его, оседлав сверху. Выгибаясь дугой, она скакала на нем, откинув голову назад, и её волосы рассыпались по плечам. В этот момент она сама, сорвавшимся голосом, умоляла его кончить ей на грудь — то, от чего раньше брезгливо отмахивалась, теперь казалось ей необходимым финалом её падения.
Когда всё закончилось, Елена рухнула на него сверху, мокрая, тяжело дышащая. Она не сказала больше ни слова и через минуту провалилась в глубокий, изможденный сон.
Алексей лежал в темноте, слушая её неровное дыхание. Его тело всё еще вибрировало от пережитого. Он посмотрел на черный дилдо в шкафу.
«Она сама этого хочет, — окончательно утвердился он в своей мысли. — Она наконец-то заговорила со мной. Она призналась в том, что скрывала годами. Она сама жаждет их внимания, она хочет, чтобы они знали».
Его страх перед оглаской в интернете исчез, сменившись холодной решимостью. Если простая подготовка вытащила из неё такие слова и разрушила её многолетнюю тишину, то ритуал с видео был именно тем, чего требовала её истинная натура. Нажать кнопку «Опубликовать» теперь казалось не подлостью, а единственным способом дать ей то, о чем она втайне мечтала всё это время.
Глава 9. Лихорадка ожидани
Следующие несколько дней превратились для Алексея в испытание выдержки. Он сознательно взял паузу, решив дождаться выходных.
Всю неделю Елена вела себя странно, и Алексей находил этому абсолютно логичное, бытовое объяснение. После её откровенного срыва в постели он был уверен: жену просто мучит неловкость и отрицание собственных скрытых желаний. Она стала подчеркнуто сдержанной, глухо застегнутой на все пуговицы, словно пыталась отгородиться от внешнего мира. Он видел, как она вздрагивает, когда его рука случайно касалась её плеча, и читал в её испуганном взгляде обычный стресс. Алексею и в голову не приходило, что причина кроется в другом. Убежденный в своей правоте, он оставался абсолютно слеп к тому кошмару, в который сам же её и погрузил.
Каждое утро, по укоренившейся привычке, Елена наносила на шею и запястья свой любимый парфюм, не подозревая, что распыляет на себя заговор Архитектора. Программа работала безотказно, превращая каждый визит в мастерскую в изощренную пытку.
Арт-кластер, где она арендовала студию, всегда был для неё безопасной гаванью. Здесь, среди пропахших растворителем и кофе коридоров, она творила, и здесь же тайно встречалась со своим любовником. Но на этой неделе она отменила их встречу. Ей было до одури страшно.
Теперь путь от парковки до тяжелой металлической двери её лофта напоминал проход сквозь строй. Соседи — художники, фотографы, скульпторы — реагировали на неуловимый аромат так, словно с них сорвали налет цивилизации. Знакомый галерист с первого этажа, всегда ограничивавшийся вежливым кивком, сегодня преградил ей дорогу, пожирая её шею и грудь тяжелым, липким взглядом, полным первобытного вожделения.
Но самым страшным для Елены был не их интерес, а предательство собственного тела. Вместо естественного отвращения или смущения, она чувствовала, как внутри поднимается горячая, пульсирующая волна. Она с ужасом ловила себя на том, что отвечает на взгляды этих мужчин как течная самка, сканируя их с жадным, животным голодом, желая прямо сейчас затащить кого угодно в ближайшую пустую подсобку. Её рассудок бился в панике. Добежав до своей мастерской, она запиралась на все замки и часами сидела перед пустым холстом. Она ожесточенно терла влажными салфетками запястья, доводя кожу до красноты, пила успокоительное и всерьез думала, что у нее началась стремительная шизофрения или необратимый гормональный сбой.
Алексей же тем временем спокойно проводил вечера в домашнем кабинете. Он кропотливо, кадр за кадром, накладывал блюр на лица жены и ее любовника на видео, снятом скрытой камерой в той самой мастерской. Это была монотонная, почти механическая работа. Никакой мистики в происходящем он не видел: просто техническая задача, которую нужно выполнить, раз уж странные советы из сети доказали свою эффективность на практике. Когда файл был готов, он загрузил его на форум под провокационным заголовком — «Моя жена со своим любовником».
К пятнице счетчик просмотров перевалил за десять тысяч. Сотни комментариев от незнакомцев, полных грязных фантазий, стекались в одну точку. Алексей зашел в спальню и достал из тумбочки черную игрушку с нарисованным на ней Знаком — еще одна нелепая деталь, которую он выполнил исключительно для галочки.
Он сжал пластик в ладони и вдруг почувствовал, что тот больше не кажется холодным. Игрушка словно едва заметно вибрировала, излучая слабое, неестественное тепло.
— Статическое электричество, — вслух пробормотал Алексей, привычно подгоняя реальность под свою картину мира. — Или просто кровь от волнения в пальцах пульсирует.
Он повертел предмет в руках, так и не поняв, что держит артефакт, уже до краев напитанный разлитой в сети энергией.
Суббота наступила душная и тихая. Елена с самого утра была как натянутая струна. Весь её самоконтроль, который она выстраивала неделю, рухнул, когда днем в коридоре Алексей просто на мгновение прижал её к стене и пристально посмотрел в глаза. Он не сказал ни слова, но в этом взгляде было всё обещание предстоящей ночи. Елена лишь судорожно выдохнула, не в силах отвести взор.
Когда наступили сумерки, ритуал начался. В спальне Алексей действовал уверенно, как жрец у алтаря. Он обильно смазал её тело маслом, превращая кожу в скользкий шелк, а затем нанес черную смазку «Жидкий Гипноз» на её промежность. Елена уже не сопротивлялась — она жаждала этого.
Затем он достал «Приемник». Игрушка была прогрета до сорока градусов — температуры лихорадки. Как только Алексей поднес её к Елене, она издала гортанный звук, который нельзя было назвать человеческим.
Она жадно насадилась на дилдо в его руках. Это не было похоже на обычную близость. Через Знак на игрушке в неё хлынул поток. Она выгибалась, её зрачки расширились, заполняя всю радужку. Ей казалось, что на неё смотрят тысячи глаз, что тысячи рук касаются её одновременно. Энергия Легиона била в неё пульсирующими волнами.
Когда первый пик оргазма накрыл её, она не обмякла. Напротив, в ней проснулась первобытная жадность. Она со стоном завалила Алексея на кровать и забралась сверху. Это был яростный, изнуряющий секс, в котором она брала всё, что хотела. Когда Алексей кончил, Елена не остановилась.
Она выхватила игрушку из его рук. Тяжело дыша, с разметавшимися волосами, она стала насаживаться на неё сама, то бешено скача сверху, то ложась на спину и глубоко вставляя её в себя руками. Она доводила себя до финала снова и снова, выкрикивая те самые грязные слова.
Алексей лежал рядом, наблюдая за этой картиной в полумраке. Он видел свою жену — идеальную, недоступную леди — которая теперь сама, с животной страстью, истязала себя артефактом, связанным с похотью тысяч незнакомцев.
«Верх совершенства», — пронеслось в его голове.
Глава 10. Внутренний резонанс
Утром, собираясь в мастерскую, Елена привычным жестом нанесла парфюм на запястья и шею. Легкий, едва уловимый аромат растворился на коже, и она почти сразу забыла о нем. Попрощавшись с мужем, она вышла из квартиры, надеясь, что сегодняшний день пройдет спокойно.
Но странности начались, стоило ей оказаться на улице. Возле парковки курили двое соседей. Обычно они ограничивались сухим кивком и продолжали обсуждать свои дела, но сейчас их разговор резко оборвался. Один из них, мужчина в потертой куртке, сделал шаг ей наперерез, словно примагниченный.
— Доброе утро, Лена, — его голос звучал непривычно низко, с хрипотцой, а взгляд тяжело скользнул по её фигуре. — Подвезти? А то можем вообще никуда не ехать...
Елена отшатнулась, пробормотав отказ, и поспешила к своей машине. Её сердце бешено колотилось. Пугало не сальное предложение соседа, а то, что внутри неё, вместо закономерного возмущения, вдруг вспыхнула жаркая, пульсирующая волна вожделения. Тело предательски откликнулось на этот животный интерес.
Дорога прошла как в тумане. Елена надеялась, что за закрытой дверью студии всё придет в норму, но чтобы попасть туда, нужно было пройти через коридоры старого лофта. В холле она столкнулась с Олегом, нелюдимым фотографом из соседнего помещения. За три года их соседства он едва ли произнес больше десятка слов. Сейчас же он замер на полпути, выронив кофр с объективами. Он даже не посмотрел вниз. Его взгляд был темным и голодным.
— Лена... — Олег шагнул ближе, нарушая личные границы. — Я раньше не замечал... Ты как-то по-особенному сегодня выглядишь. Зайти к тебе? Выпьем кофе, или... что покрепче?
В его тоне была тяжелая, откровенная потребность. И снова Елена почувствовала этот пугающий ответный огонь. Ей захотелось сказать «да». Усилием воли она заставила себя отказаться и буквально сбежала в свою студию, провернув ключ в замке дважды.
В последующие дни Елена находилась словно в лихорадке. Она приходила в мастерскую рано утром, запиралась изнутри и не выходила даже за кофе. Ей казалось, что если она с головой уйдет в работу, этот сводящий с ума жар утихнет. Что она сможет его контролировать. Последнее время она намеренно избегала встреч со своим любовником. Изначально Елена взяла паузу, потому что её до смерти пугала собственная неконтролируемая тяга, она боялась, что этот животный голод выдаст её с головой. Но изоляция дала обратный эффект.
Она встала перед чистым холстом, собираясь закончить привычный пейзаж на заказ, но руки её не слушались. Запах масляных красок и растворителя теперь казался густым, тяжелым, почти осязаемым. Она выдавила на палитру краску, взяла кисть, но вместо легких, воздушных мазков на холст легли густые, агрессивные линии. Палитра изменилась: исчезли спокойные полутона, уступив место цвету обнаженной плоти, глубокому карминово-красному, глухим теням и контрастному свету.
На холсте начали проступать изгибы тел. Это была животная, откровенная, пугающая своей честностью потребность. Сплетение рук, напряженные мышцы, запрокинутая шея — картины получались настолько интимными, что у самой Елены перехватывало дыхание. Зарождалось нечто совершенно новое для её творчества — серия, в которой не было места стыду или фальши.
Но сублимация не сработала. Выплескивая свою одержимость на холст, визуализируя её в мельчайших деталях, Елена лишь разжигала внутренний пожар.
В один из дней, около четырех часов пополудни, напряжение достигло абсолютного пика. До возвращения домой оставалось еще несколько часов, но находиться наедине с собой стало физически невыносимо. Она стояла перед свежим, еще влажным холстом, тяжело дыша.
Дрожащими, испачканными в краске пальцами она взяла телефон. Обычно Елена тщательно отбирала работы для своего профиля в социальной сети «Коннект», сопровождая их правильными хештегами. Но сейчас ею руководила дикая потребность показать эту голую правду. Она сделала несколько снимков, где густые мазки цвета плоти блестели под светом ламп, и, не добавляя описаний, нажала «Опубликовать».
Спустя всего пару минут экран телефона вспыхнул. Уведомления в «Коннекте» посыпались с пугающей, совершенно неестественной скоростью. Алгоритмы соцсети словно кто-то подчинил своей воле, невидимой рукой проталкивая свежую публикацию в топ и целенаправленно транслируя её в ленты сотен мужчин. Елена не придала этой цифровой аномалии никакого значения, ослепленная накатившей волной. Картина вызвала мгновенный, взрывной резонанс. Ей писали в личные сообщения. Десятки незнакомых мужчин реагировали на первобытную, грязную энергию полотна, оставляя откровенные комментарии: «Это сводит с ума», «Столько животной страсти», «Кто вам позировал? Я хочу быть на его месте».
Эта волна чужого виртуального вожделения стала последней каплей. Чужой интерес не насытил её, а окончательно уничтожил все барьеры. Тело горело от желания воплотить нарисованное в реальность. Прямо сейчас.
Елена резким движением смахнула уведомления соцсети. В этот момент ей нужен был не правильный, предсказуемый Алексей. И не виртуальные незнакомцы. Ей нужен был Игорь. Её молодой бухгалтер с подтянутым телом и небрежно собранными в пучок длинными волосами, который вел финансовые дела многих местных художников и снимал кабинет на втором этаже этого же здания. Тот, с кем можно было не притворяться хорошей женой.
Она открыла список контактов и нажала на вызов.
Игорь как раз закончил свои дела на сегодня и неторопливо собирал вещи, когда на экране высветилось её имя.
— Потерянная королева кистей и красок, — с легкой усмешкой произнес он в трубку. — Я уже начал думать, что ты вычеркнула меня из своего графика.
— Ты... ты свободен сейчас? — её голос прозвучал хрипло, с едва уловимой дрожью. Никакой привычной светской уверенности.
Улыбка сошла с лица Игоря. Он уловил в её тоне острую, болезненную необходимость.
— Да. Я как раз закрыл ноут. Подняться к тебе?
— Да. Пожалуйста. Прямо сейчас.
Её всю трясло от накатившего адреналина. Чтобы хоть немного прийти в себя, она метнулась за перегородку, где была оборудована крошечная душевая кабина и раковина. Она включила воду, судорожно смывая с рук въевшуюся масляную краску. Холодная вода не помогала — внутренний пожар внизу живота не утихал. В зеркале она видела раскрасневшееся лицо, расширенные зрачки и тяжело вздымающуюся грудь.
Глава 11. Золотой ключ
Раздался тихий стук в дверь. Три коротких удара.
Елена выскочила из-за перегородки, на ходу вытирая руки полотенцем, и дрожащими пальцами провернула ключ. Игорь шагнул внутрь и запер дверь за собой. На нем была расстегнутая на пару пуговиц рубашка. Он собирался отпустить шутку про её затянувшееся отшельничество, но слова застряли у него в горле.
Елена стояла перед ним босая, в перепачканной краской свободной рубашке, сквозь которую проступали затвердевшие соски. От неё исходил дурманящий аромат парфюма, смешанный с запахом растворителя и разгоряченного тела.
— Лена... — его голос сел. — Ты невероятно выглядишь. Дикая какая-то сегодня. Что с тобой?
Игорь, оправившись от секундного замешательства, шагнул к ней, но Елена не стала ждать. Она резко подалась вперед и сама впилась в его губы. Это была жадная, первобытная атака. Игорь мгновенно перехватил инициативу, жестко прижав её спиной к двери. Его ладони уверенно скользнули под её свободную рубашку, обжигая разгоряченную кожу.
Ей не хватало воздуха, но прерываться она не собиралась. Задыхаясь, Елена вцепилась в ворот его рубашки и потянула за собой вглубь студии, туда, где в полумраке между высокими стеллажами стоял их привычный черный кожаный диван. Они двигались неловко, тяжело дыша, спотыкаясь и не разрывая губ. По пути Игорь снес бедром какой-то подрамник, но ни один из них даже не обратил на это внимания.
Отступая спиной вперед, Елена лихорадочно дергала пуговицы на его груди, местами просто вырывая их с мясом. Ей нужна была его кожа, его тепло. Наткнувшись подколенками на край дивана, она тяжело опустилась на него, утягивая Игоря за собой.
Кожаная обивка громко скрипнула. Игорь навис над ней, одним резким, нетерпеливым движением стягивая с неё рабочую рубашку и отбрасывая её на пол. Атмосфера в мастерской стала густой, почти осязаемой. Запах красок и старой пыли смешался с тяжелым запахом неконтролируемого возбуждения. Елена выгнулась навстречу его рукам, издавая тихий стон, когда его пальцы уверенно скользнули между её бедер.
